Текст книги "Кодекс Магических Зверей. Гепталогия (СИ)"

Автор книги: Александр Сорокин

Соавторы: Павел Шимуро
сообщить о нарушении

Текущая страница: 67 (всего у книги 121 страниц)

Я оставил миску рядом с ним и погладил по морде. Зверь дышал ровно, перевязка была сухой. Он будет жить.

Эта мысль осела в голове, и только после неё пришла другая – Брумиш вернулся один.

Я смотрел на измождённую морду зверя, и мысли постепенно выстраивались в цепочку, которую невозможно разорвать. Бронебрус ни за что не бросил бы хозяина по собственной воле. Значит, Ларк по какой‑то причине не смог пойти с ним – он или серьезно ранен, из‑за чего не способен двигаться, или… Нет, он точно жив!

Итак, раненый голодный зверь прошёл через опасный Лес, еле двигая задней лапой, потом каким‑то чудом забрался в клетку подъёмника и выбрался на поверхность…

Если Брумиш смог подняться, то и у меня получится добраться до дяди, и, если Ларк жив, каждый день промедления уменьшает его шансы.

Мне нужен план.

Люмин усиленно тренирует обоняние на занятиях с Хольцем, и уже достиг определённых результатов, но для серьёзного поиска в Лесу этого всё ещё мало. Однако, времени больше нет… Как только Брумиш достаточно окрепнет, есть большая вероятность, что он сможет указать направление, куда идти, а для полноценного поиска Ларка зайцелопу нужен его запах, но… У меня нет ни одной вещи дяди.

Зато я знаю, где её найти – в «Седой наковальне»!

Я встал, посмотрел на Брумиша, затем на Кроха, который лежал перед загоном, и на Люмина, умостившегося на грядке.

– Идём гулять, – сказал я.

Убрав приготовленный корм в погреб, собрал ранец, сунув в него пустой холщовый мешок, вышел на улицу и почти столкнулся с представителем Миры, который уже поднял руку для стука.

– Здравствуйте. Извините, но корма сегодня не будет, – сказал я.

Мужчина посмотрел на меня, скользнул взглядом по мокрой от пота рубахе и ранцу на плече.

– Понял, – коротко сказал он и развернулся.

Я смотрел ему в спину, пока он не скрылся за поворотом. Сегодня я не получу оплату за партию корма, но сейчас это не важно.

Выбросив лишние мысли из головы, направился в сторону Кузнечного моста, Крох и Люмин пристроились рядом.

Идя по району Отверженных, увидел, как мимо прошёл тощий мужик в фартуке, заляпанном жиром, таща за собой тележку с подвешенным копчёным мясом. У колодца выстроилась очередь из трёх женщин с вёдрами. Одна из них, заметив Кроха, шарахнулась в сторону и прижала ведро к груди, будто боялась, что зверь его отнимет. Крох даже ухом не повёл.

Перейдя мост через широкий канал, мы оказались в районе Кузнечного моста. Мальчишка лет десяти, тащивший корзину с углём, присвистнул, увидев серебристый отлив шерсти Кроха, и тут же получил подзатыльник от идущей рядом женщины.

«Седая наковальня» встретила меня полутьмой и запахом дыма из камина. Несколько мужчин за дальним столом играли в кости, тихо переругиваясь. У окна сидел одинокий старик в потрёпанном плаще и пил что‑то из глиняной кружки.

Плечистый трактирщик стоял за стойкой, задумчиво протирая столешницу.

– Опять ты, – беззлобно произнёс он, когда я подошёл. – Может хоть ты в курсе, куда подевался Ларк? Хотя откуда, – мужчина махнул рукой, – сам же в прошлый раз у меня спрашивал.

– Он всё ещё в Лесу, – ответил я. Крох сел у моих ног, Люмин прижался к лодыжке. – И мне срочно нужно попасть в его комнату.

Трактирщик вытер руки полотенцем и перекинул его через плечо.

– Насчёт комнаты, – он облокотился на стойку. – Ларк оплатил её на месяц вперёд, да только срок вышел ещё неделю назад. Я не сдал её другому постояльцу только потому, что уважаю твоего дядьку, но ещё ждать… Сам понимаешь.

– Сколько нужно заплатить за комнату ещё на месяц?

– Серебряную марку.

Я достал из кармана монету и положил на стойку. Трактирщик взял её, осмотрел и убрал под прилавок

– Другое дело, – буркнул он, и полез куда‑то вниз. Через секунду на стойке появился железный ключ на кожаном шнурке. – Держи, это Ларка, он всегда оставляет его перед уходом в Лес, чтобы не потерять.

– Спасибо, – ответил я, взяв ключ, и направился к лестнице.

– Парень.

Я обернулся. Трактирщик смотрел на меня, чуть прищурившись.

– Ты знаешь, что с ним?

– Его зверь сегодня вернулся из Леса… – я помолчал. – Один.

Трактирщик медленно кивнул. Его лицо не изменилось, но пальцы, лежавшие на стойке, сжались в кулак.

– Понял, – сказал он.

Я поднялся по скрипучим ступеням, прошёл по тёмному коридору, нашёл нужную дверь и вставил ключ. Замок тихо щёлкнул. Комната дяди выглядела так же, как в прошлый раз: лежанка Брумиша, узкая кровать, стол с парой табуретов, шкаф. Однако имелись отличия – у входа не стояли походные сапоги и у двери не висела потрёпанная плащ‑палатка, зато виднелась рубаха.

Подойдя к крюку, я снял застиранную с заштопанным локтем льняную рубаху дяди и на секунду прижал её к лицу, ощутив слабый, но узнаваемый запах Ларка.

Аккуратно сложив рубаху, убрал её в ранец, вышел из комнаты, запер дверь, сунул ключ в карман и спустился вниз. Трактирщик проводил меня взглядом, но ничего не сказал. Я кивнул ему и вышел на улицу.

На обратном пути ноги сами несли меня, пока голова работала.

Завтра утром первым делом зайду в Ассоциацию и подам объявление на сбор отряда для спуска в Лес. Мне нужны опытные добытчики, способные дойти минимум до Второго слоя и вернуться. Я готов потратить все деньги, которые у меня есть!

После Ассоциации предстоит тренировка у Хольца. Нюх зайцелопа – мой главный инструмент для поиска дяди в Лесу, поэтому попрошу тренера ежедневно позаниматься с Люмином до того, как отправлюсь в поход. Если он согласится, будет замечательно. А еще скажу ему, что скоро придется отменить несколько занятий.

Так… остаётся Марно, который придёт завтра днем и начнёт работу. Успеет ли он закончить до моего ухода? По идее да – Брумиш будет восстанавливаться ещё несколько дней. И хорошо, что я разместил его в загоне – шумные работы не будут ему мешать.

Когда мы вернулись в лавку, Крох сразу улегся у порога, а Люмин убежал во двор.

Я прошёл к загону. Брумиш спал, глубоко и ровно дыша. Повязка на ране так и осталось сухой, сукровица не просочилась сквозь порошок кровянки.

Оставшаяся половина размоченного корма в миске была нетронутой. Ничего, утром дам новый.

Я обязательно вылечу Брумиша, а потом… спасу дядю.

Глава 12

Я проснулся ещё до рассвета.

Свесив ноги с кровати, протёр лицо ладонями. Немного придя в себя, быстро натянул штаны и рубаху, обул сапоги, взял лампу и вышел во двор. Свежий утренний воздух обдал лицо приятной прохладой.

Я медленно, стараясь не шуметь, отворил дверь загона и направился к средней секции. На толстой подстилке из сена на правом боку спал Бронебрус. Одна его передняя лапа вытянута, вторая подобрана под себя, а каменные пластины на спине размеренно поднимались и опускались. Присев на корточки, я прислушался и уловил ровное, глубокое дыхание, без тех хрипов, что так напугали меня вчера. Хороший знак.

Приступив к осмотру, осторожно снял чуть влажную повязку и обнаружил на ней следы просочившейся сукровицы и гноя. Сходив в лавку за чистой тряпкой, раствором железнолиста и кровянкой, промыл рану, посыпал порошком и наложил свежую повязку.

Раны в трещинах каменных пластин заживали на удивление хорошо, если не сказать отлично. Тонкая корочка, образовавшаяся благодаря кровохлёбке, оказалась сухой и твёрдой на ощупь. Такими темпами я совсем скоро заделаю трещины порошком белой глины.

Аккуратно ощупав сустав задней лапы, я с облегчением отметил, что отёк заметно спал. Под пальцами ощущалось тепло, но без пульсирующей жары, которая обычно сопровождает прогрессирующее воспаление. Всё‑таки у зверей C класса невероятная регенерация! Его организм прекрасно справился бы самостоятельно, если бы не сильное истощение.

Я взял миску, налил в неё воду и осторожно поднёс к морде зверя. Брумиш медленно открыл глаза. Его мутные зрачки с трудом сфокусировались на миске, ноздри дрогнули, втянув воздух. Преодолевая слабость, он с трудом поднял голову и потянулся к воде. Пил мелкими глотками, роняя капли обратно в миску. Осторожно положив два пальца на слизистую десны, я слегка надавил. Бледно‑розовый участок мгновенно побелел, а через две с половиной секунды естественный цвет вернулся. Ещё вчера восстановление заняло три секунды, обезвоживание постепенно отступает.

– Молодец, – тихо сказал я и погладил его по морде.

Бронебрус посмотрел на меня тем же усталым взглядом, что и вчера, но в нём появилось… Осмысленность, что ли. Он осознавал, где находится, и, кажется, понимал, что ему оказывают помощь.

Я сходил за кормом, размочил его водой, размял пальцами и поставил миску перед ним. Брумиш ел сам, медленно вылизывая кашицу языком, с паузами, но настойчиво. Осилив две трети, он закрыл глаза, уронил голову обратно на сено, и уже через минуту заснул.

Я поднялся, вытер руки о тряпку и постоял несколько минут, глядя на него. Критическая фаза осталась позади, споровая инфекция остановлена, сепсис купирован, организм начал восстанавливаться. Днём обильно напою бронебруса и дам диуретик, а пока ему нужно время, покой и еда.

Закончив с Брумишем, я вернулся в лавку. Крох уже сидел у своей миски, с выражением морды ждуна. Люмин прибежал с грядки с прилипшей на носу крошкой земли и влажной от росы шерстью. Оба получили по порции обогащённого корма, а пока звери ели, я разогрел себе половину купленного у Борка рагу и сделал бутерброд из тёмного хлеба с копчёным мясом и сыром.

Сев за кухонный стол, принялся есть, параллельно выстраивая в голове планы на день. Сначала подам объявление в Ассоциации на формирование поискового отряда, затем схожу на тренировку, после которой встречу Марно, а напоследок изготовлю корм для Миры.

Доев, помыл посуду и собрал ранец, взяв удостоверение Ассоциации, холщовый мешок с перекусом для зверей и флягу с водой.

– Идём, – сказал я, подходя к двери.

Крох уже ждал, а Люмин, подпрыгивая на задних лапах, прибежал и попытался заглянуть в ранец.

– Получишь морковку после тренировки.

В столь ранний час район Отверженных выглядел совсем не так, как днём. Тишина окутывала почти пустынные улицы, дома стояли с закрытыми ставнями, а мокрая от росы мостовая слегка поблескивала в приглушённом свете рассвета. Над несколькими крышами стелился сизый дымок – по всей видимости, кто‑то топил очаг. Одинокий водонос наполнял деревянное ведро у колодца, поставив второе на землю. Он покосился на нас, но ничего не сказал.

Крох двигался впереди, время от времени принюхиваясь к углам и ненадолго останавливаясь. Люмин семенил рядом со мной, порой подпрыгивая, чтобы заглянуть в темноту очередного переулка. Золотистая шерсть зайцелопа ловила первые лучи солнца, которое наконец выползло из‑за крыш.

На очередном перекрёстке я заметил грузную женщину с корзиной на голове. Она брела к рынку, с трудом переставляя ноги.

По мере приближения к центру город оживал. Некоторые лавки уже открывали ставни, подмастерья выносили на улицу тазы и вёдра, а откуда‑то издалека доносился мерный стук молотка.

Я добрался до Ассоциации, когда солнце уже ярко заливало улицы тёплым светом. Стражники у ворот, едва сдерживая зевки, выглядели ненамного бодрее меня. Я молча протянул удостоверение. Один из мужчин внимательно изучил документ, кивнул, вернул его и жестом разрешил пройти.

Территория Ассоциации казалась безмятежной. Лужайки влажно блестели, дорожки пустовали, лишь у озера какой‑то крупный зверь, похожий на гигантскую черепаху, лениво пил воду, погрузив голову почти по глаза.

Я направился к административному корпусу. Портреты на стенах, полированный каменный пол, лавки с подушками – всё это великолепие выглядело избыточно в пустом здании.

Дойдя до просторного главного зала, приблизился к огромной доске, установленной на массивной подставке из тёмного морёного дуба. Окинув её взглядом, отметил, что сегодня объявлений заметно меньше, чем в прошлый раз.

За столиком неподалёку сидела дежурная, которую Кассиан представил мне ещё при первом посещении. Заметив меня, она удивлённо подняла бровь, явно не ожидая столь ранних визитов.

– Доброе утро, госпожа Мирош – сказал я, подойдя к ней. – Я хочу подать объявление на формирование отряда.

– Доброе, господин Моррис, – кивнула она.

Вирна пододвинула к себе чистый лист, взяла перо и макнула в чернильницу.

– Цель похода?

– Поисковая операция по спасению человека в Лесу.

Перо едва заметно дрогнуло, и вновь продолжило писать.

– Имя пропавшего?

– Ларк Моррис.

– Он является членом Ассоциации?

– Нет.

Она аккуратно сделала пометку, уверенно и чётко выведя каждую линию. По почерку видно, что Мирош заполнила не одну тысячу таких листов.

– Какой слой?

– Точных данных нет, предположительно… Первый или Второй, возможно, глубже.

– Требования к участникам?

Я помедлил, обдумывая. Вчера узнал, что моё тело больше не боится зверей C класса, значит, теперь я смогу находиться рядом со зверями B класса и не впадать в ступор… По крайней мере, не должен.

– Опытные Мастера со зверями не ниже C‑класса, желательно B.

– Срок похода?

– Пока не спасём Ларка, – не задумываясь ответил я.

– Увы, так нельзя. Мы можем не указывать минимальный срок пребывания отряда в Лесу, но максимальный написать обязаны – таковы правила.

– Хорошо, какой максимальный срок я могу указать?

– Вы… – она залезла в тумбочку, вынула какой‑то лист, отыскала нужную строку и ответила. – Неделю.

– Хорошо, тогда давайте напишем семь дней.

Она кивнула и сделала запись.

– Что участники получат от похода с вами?

Вот тут я запнулся. У меня есть чуть меньше двадцати четырёх серебряных, из которых девять нужно заплатить Марно за работу. Я, конечно, постараюсь каждый день до похода продавать корм Мире, но неизвестно, как долго она будет его закупать…

Что ещё я могу предложить помимо денег? Обогащённый корм? Но о нём мало кто знает, так что звучит не убедительно. Обогащённые лекарства? С ними аналогичная ситуация. У меня есть уникальные товары, но пока они малоизвестны и не представляют ценности для людей. И это лишь моя ошибка…

Единственное, что я реально могу предложить отряду опытных Мастеров – это свои руки целителя.

– Я могу указать «по договорённости»? – спросил я.

– Можете, – кивнула дежурная.

– Тогда так и напишите.

Каждую написанную строчку она густо посыпала мелким песком из баночки и ждала, пока он впитает влажные чернила. Затем аккуратно поднимала лист и лёгким щелчком стряхивала остатки обратно в баночку. Дописав последнюю строчку и проделав то же самое, Мирош осмотрела лист, и положила его в ящик стола.

Когда я увидел, как пергамент исчез в темноте ящика, внутри что‑то сжалось.

– А почему вы не вешаете его на доску?

Вирна спокойно посмотрела на меня, в её глазах не было ни сочувствия, ни неловкости, только привычное терпение.

– Увы, но ваш класс Мастера Зверей слишком мал, чтобы занять место на общей доске, – ответила женщина.

– И кто тогда его увидит?

– Любой член Ассоциации, который обратится с намерением участвовать в поисковой или спасательной операции.

– И как часто кто‑то… Обращается?

Между нами повисла короткая, но красноречивая пауза.

– Скажем так, в последнее время такие объявления… не пользуются спросом.

Я стиснул зубы. Внутри вспыхнула злость, и захотелось сказать что‑нибудь резкое, но я сдержался. Эта женщина не устанавливала правила, а лишь добросовестно исполняла их, и делала это профессионально, без единой попытки унизить или отмахнуться. Виноватых нет, лишь факт: я слишком слаб и малозначителен в этой системе, отчего моё объявление легло в ящик рядом с десятком таких же, которые никто никогда не прочитает.

– Спасибо, – сказал я ровным голосом.

Развернулся и пошёл к выходу. Крох двигался рядом, чуть прижавшись боком к моей ноге. Он делал так всегда, когда чувствовал, что со мной что‑то не так. Люмина я обнаружил у входа в корпус – он сидел на ступеньках и сосредоточенно грыз травинку, вырванную из ухоженного газона.

– Хулиган, – буркнул я, поднимая его.

Зайцелоп с торчащей травинкой во рту моргнул. Я спустился по ступеням и зашагал к выходу с территории.

По дороге к Арене Когтя злость постепенно утихла, сменившись холодным перебором возможных вариантов дальнейших действий. Ассоциация отпала, по крайней мере в качестве быстрого решения. Что осталось? Пойти к Горгану? У него есть команда добытчиков во главе в Торвальдом, но… Нет, оставлю это на крайний случай, если все прочие двери окажутся закрытыми.

Что ещё? Нанять какой‑нибудь отряд? В принципе, деньги у меня есть, но я понятия не имею, хватит ли их для найма сильной группы. В любом случае, этот вариант стоит проработать.

Может спросить у Хольца, вдруг у него есть кто на примете? А если нет… Зачем гадать, скоро я его увижу и спрошу.

Впереди показалась Арена Когтя. На ближайших площадках никого не было, но до меня доносились отдалённые голоса, лязг и рычание – видимо, кто‑то из тренеров уже приступил к занятию.

Хольц, как обычно, ждал на дальней площадке, заложив руки за спину. Рядом с ним на земле примостилась потрёпанная кожаная сумка. Увидев меня, он коротко кивнул.

– Доброе утро, – впервые поздоровался он.

– Доброе. Есть разговор.

Хольц приподнял бровь.

– И какой же?

– В ближайшее время я планирую спуститься в Лес. Мой дядя пропал, а вчера его зверь вернулся… Один.

Мускулы на лице Хольца едва заметно дрогнули, челюсти чуть сжались.

– Как же так, Ларк… – тихо произнёс тренер.

– Вы знаете моего дядю? – удивлённо спросил я.

– Немного… Как Брумиш себя чувствует?

– Уже лучше. Его принесли ко мне еле живым, со множеством ран и сильным истощением, но я его вылечу.

– Если бронебрус C класса вернулся в таком состоянии, значит, выбирался из очень скверного места, – произнёс он без драматизма.

– Я понимаю, поэтому мне нужен отряд на поиски дяди. Сегодня утром я подал объявление в Ассоциации, но…

– Его никто не увидит, – закончил Хольц.

Я посмотрел на него. Тренер криво усмехнулся, без намека на веселье.

– Я тоже состою в Ассоциации, и знаю, как там всё устроено. Поисковые операции сейчас не проводятся, ведь Лес нестабилен, и… Никто не возьмётся за поиск никому неизвестного добытчика.

Слова ударили как пощёчина, хотя я ожидал услышать нечто подобное, но одно дело предполагать, и совсем другое, когда человек с тридцатидвухлетним опытом смотрит тебе в глаза и подтверждает: ты один.

– Может, вы знаете кого‑нибудь, к кому можно обратиться? – спросил я, не теряя надежды. – Наёмников, которые берутся за поиски?

Хольц помолчал и перевёл взгляд куда‑то выше моей головы.

– Я поспрашиваю… Кое‑кого, – наконец сказал он. – Но не обещаю результата.

– Спасибо.

Он отмахнулся коротким жестом.

– И ещё, – продолжил я. – Если это возможно, я хочу перейти на ежедневные тренировки с упором на обоняние Люмина. По крайней мере, до момента, пока не отправлюсь в Лес.

Хольц посмотрел на меня, прищурившись. Несколько секунд изучал моё лицо, будто оценивая серьезность моих слов.

– Это семь серебряных в неделю. Потянешь?

– Да, – сказал я.

Мужчина кивнул.

– Хорошо, я согласен. Раз ты хочешь сосредоточиться на обонянии зайцелопа, мне потребуется несколько минут.

Я молча кивнул. Тренер подхватил сумку и скрылся за забором площадки. Вскоре он вернулся с ведром, наполненным водой, и поставил его на землю. Затем мужчина расстегнул сумку и принялся доставать содержимое. Передо мной появились семь одинаковых холщовых мешочков, каждый размером с кулак и перевязанный бечёвкой. На ткани мелом были выведены номера, от одного до семи. Кроме мешочков, тренер достал несколько мокрых тряпок, свёрнутых в плотные рулоны.

– Открой его и дай зверю понюхать, – сказал Хольц, передавая мне мешочек под номером «три».

Я развязал бечёвку и увидел кусок ткани, пропитанный терпким маслом со сладковатой нотой. Присев, я осторожно поднёс мешочек к Люмину. Зайцелоп вытянул шею, уши развернулись вперёд, а нос быстро и часто задвигался. Через пять секунд он резко отпрянул и фыркнул.

– Запомнил? – спросил Хольц, обращаясь к Люмину как к полноценному участнику.

Зайцелоп моргнул.

– Это – его цель, – пояснил тренер уже мне, забирая мешочек. – Остальные шесть ложные. В трёх из них похожие масла, в двух нарезанные овощи, а в одном пустая ткань. Задача – найти «тройку» среди семи, разложенных на площадке.

Хольц поднял ведро и с размаху выплеснул воду на утоптанную землю. Тёмные пятна быстро расползлись, но впитались неравномерно. В некоторых местах, где почва оказалась твёрже, вода не ушла вглубь, а скопилась в небольших лужицах.

– Влага размывает запах, – произнес он, разнося мешочки по площадке. – Заставляет его расползаться, смешиваться с фоном. В Лесу влажность постоянный фактор и, если твой зайцелоп научится работать на мокрой земле, то в сухом биоме ему просто цены не будет.

Я наблюдал, как тренер раскладывал ловушки. Сначала он положил два «овощных» мешочка ближе к старту, на пути к цели. Затем отнес целевой «тройку» дальше всех, к углу деревянного ограждения. Три «масляных» ложных мешочка разместил полукругом так, чтобы создать зону, где запахи смешивались и сбивали с толку. После этого поперёк маршрута тренер разложил мокрые тряпки, пропитанные чем‑то особенно резким.

– Запаховые барьеры, – объяснил Хольц, заметив мой взгляд. – Полосы чужого запаха, которые перебивают целевой след. Зверь должен пройти через них, не потеряв цель, – он выпрямился и отряхнул руки. – Начинаем.

Я потянулся к нити, что связывала меня с Люмином, и передал образ мешочка. Зайцелоп двинулся вперёд, опустив нос к земле. Золотистая шерсть подрагивала, уши были развёрнуты. Он без труда миновал первый мешочек с пустой тканью, даже не замедлившись. Дойдя до второго, с овощами, зверь резко… остановился. Присев рядом, он повернулся ко мне и моргнул.

Хольц покачал головой.

– Заново.

Я подозвал Люмина, присел, вновь потянулся к нити и показал образ правильного мешочка. Зайцелоп чуть виновато смотрел на меня, опустив уши и поджав хвост.

– Это не то, что тебе нужно, – сказал я ему тихо.

На втором заходе Люмин повторил тот же маршрут, вновь замер у мешочка с овощами, но на этот раз не сел. Уши мелко дрожали, а нос быстро и часто подрагивал. Через три секунды зайцелоп двинулся дальше, обошёл первый запаховый барьер, сморщив морду от резкого запаха тряпки, потерял направление, закрутился на месте, но быстро нашёл нитку целевого запаха и устремился вперёд. Миновал ложный масляный мешочек, обнюхав его на ходу, дошёл до развилки между двумя последними, «пятёркой» с похожим маслом и «тройкой», целевым, обнюхал оба и замер.

Я затаил дыхание. Люмин сел у правого мешочка.

– Правильно, – сказал Хольц. – Но медленно, давай‑ка ещё раз.

Тренировка длилась полтора часа, и за это время я в очередной раз убедился, что Хольц – прекрасный тренер. Он менял схему через каждые три попытки, и площадка превращалась в новую головоломку для зайцелопа.

Сначала мужчина добавил ещё один ложный мешочек с тряпкой, пропитанной маслом, состав которого был ближе всех к целевому. Люмин сбился, ткнулся носом в подделку и сел. Хольц молча покачал головой, я отозвал зайцелопа, и мы начали снова.

Потом тренер отнес целевой мешочек к забору и повесил его. Запах, поднимаясь вверх, постепенно растворялся в воздухе, и Люмин, привыкший работать по земле, долго не мог понять, куда он делся. Ушастый кружил по площадке, то и дело возвращался к старту, садился и смотрел на меня, явно считая, что мешочек кто‑то незаметно унёс. Хольц терпеливо ждал. Через четыре минуты Люмин, наконец, поднял голову. Его уши развернулись, нос быстро задёргался, улавливая едва заметную нить запаха в воздухе. Зайцелоп метнулся к забору, подпрыгнул, ловко уцепился передними лапами и ткнулся в мешочек.

– Вот теперь хорошо, – сказал Хольц.

Следующем усложнением стал двойной ложный след. Тренер проложил дорожку от старта к обманному мешочку, смачивая землю настоем, чей запах напоминал целевое масло. Люмин пошёл по ней, как по рельсам, и ошибся. На второй попытке он замедлился на середине дорожки, несколько раз фыркнул, мотнул головой, свернул в сторону и нашёл цель через тридцать секунд.

Последнее испытание оказалось, пожалуй, самым сложным. Хольц положил целевой мешочек внутрь ложного, создав своеобразную «матрёшку». Люмин обнюхал двойной мешочек трижды, каждый раз отходя и возвращаясь. На третий раз он поцарапал ткань лапой, просунул нос в щель, ненадолго замер, прижавшись мордой к ткани, затем сел.

– У него сильное чутьё, – вновь повторил Хольц. – Но этого мало. Важно уметь отбросить лишнее и вычленить единственный запах среди хаоса из десятка других.

К концу занятия Люмин, как правило, находил цель за четыре‑шесть секунд, преодолевая три ложных следа подряд, но иногда все же ошибался из‑за похожего по составу ложного мешочка. Тренер фиксировал результаты: считал секунды, отмечал, на каком мешочке зверь задерживался, и записывал на небольшой лист, который носил в нагрудном кармане.

Хольц собрал мешочки, убрал их в сумку и повернулся ко мне. Уставший, но довольный Люмин лежал у моих ног, вытянув передние лапы.

– Если ты хочешь найти Ларка, со следующего раза приступим к тренировкам по распознаванию его запаха.

– У меня как раз есть рубаха дяди, она подойдёт? – спросил я.

– Да, – ответил Хольц и негромко хлопнул в ладоши. – Ладно, давай займёмся Крохом.