Текст книги "Кодекс Магических Зверей. Гепталогия (СИ)"

Автор книги: Александр Сорокин

Соавторы: Павел Шимуро
сообщить о нарушении

Текущая страница: 62 (всего у книги 121 страниц)

На пути ко второй лавке задумался. Я так и не увидел ни одного обогащенного зелья. Значит ли это, что никто этого попросту не умеет? Нет, не буду делать поспешные выводы – осмотрюсь еще.

Вторая аптека нашлась ближе к центру, в торговом ряду, где витрины блестели чистым стеклом и вывески были выписаны золотой краской. «Аптека Виолы Крамм. Редкие ингредиенты и сырьё высшего качества», гласили буквы на тёмно‑зелёной доске, обрамлённой резными листьями.

Внутри прохладнее и… дороже. Это чувствовалось сразу: по бархатным подушечкам, на которых лежали ингредиенты, по тому, как каждая склянка стояла отдельно, на собственной подставке, с аккуратной этикеткой, написанной каллиграфическим почерком.

Аптекарем оказался худощавый мужчина в жилете с серебряными пуговицами и круглых очках. Стоило мне войти, как он поднял на меня глаза и окинул быстрым взглядом. Я видел, как он мысленно оценил мою одежду, обувь и ранец. Безошибочно определив, что я не из его обычных клиентов.

– Добрый день, – сказал он вежливо, но без улыбки. – Чем могу быть полезен?

– Здравствуйте. Я пока просто осмотрюсь.

Его бровь едва заметно дрогнула, он кивнул и указал рукой на товар.

Здесь было на что посмотреть. Я начал с левой стены и первым заметил порошок «Лунного камня» – компонент для зелий, восстанавливающих магические каналы. Затем перевёл взгляд на осколки «Огнецвета»: ярко‑оранжевые, переливающиеся, горячие даже на вид. Я сразу вспомнил, что «Эссенция Огнецвета» входила в рецепт зелья для перехода на Средний путь для Люмина. Здесь можно купить сырьё, из которого эту эссенцию изготавливали. Взгляд зацепился за небольшой мешочек.

[Обнаружено: Порошок Белой Глины]

[Свойства: При смешивании с кровью или лимфой животного превращается в пластичный материал, который замещает недостающие фрагменты тканей. Идеален для восстановления разбитых панцирей, рогов, копыт или даже выбитых зубов у хищников. В течение 24 часов полностью окостеневает, сливаясь с организмом.]

[Качество: Безупречное]

На правой стене стояло растительное сырьё высшего сорта. Корень «Золотого жень‑шеня», мощнейший адаптоген, в три раза сильнее «Железной Воли». Засушенные лепестки «Снежной камелии», жаропонижающее, способное сбить температуру зверю C‑класса. Увидев следующую склянку, я задержал дыхание.

[Обнаружено: Пыльца Лунного Мурлыки]

[Свойства: При вдыхании вызывает у любого зверя состояние глубочайшего покоя и доверия]

[Качество: Безупречное]

Невероятно!

– Сколько стоит эта пыльца? – спросил я, стараясь не выдать волнение.

– Одна серебряная марка, – аптекарь произнёс это тоном, который ясно гласил: «Если дорого – дверь за вами».

– Сколько у вас в наличии?

– Четыре склянки. Товар довольно специфический. Смею сказать, его редко где можно купить!

– Я посмотрю поближе? – спросил я.

Маска дружелюбия на лице мужчины на миг треснула, но он быстро взял себя в руки и ответил:

– Только очень аккуратно!

Я взял одну склянку и повертел в руках. Внутри переливалась нежно‑сиреневого пудра, при встряхивании она медленно оседала, образуя в воздухе едва заметные спирали.

– Возьму две. И сколько стоит вот этот порошок? – я указал на порошок белой глины.

– Две серебряных за мешок.

Да уж, цены кусаются, но… Оно того стоит! Я расплатился, отдав четыре серебряных, и вышел из аптеки. В итоге, посетив две лавки, я так и не заметил обогащенных зелий. По всей видимости, возможность тонко манипулировать маной есть только у меня. С одной стороны, мои зелья уникальны – это преимущество, с другой, они могут привлечь лишнее внимание и создать опасность. Нужно хорошо подумать, что мне делать с полученной информацией…

Размышляя, я шёл по людному торговому ряду, и вдруг мой взгляд зацепился за тёмную потрёпанную вывеску, висящую чуть криво. На ней изображён силуэт зверя с поднятой лапой и выцветшая, но читаемая надпись: «Целитель магических зверей Трант. Лечение, осмотр, консультации».

Я остановился.

Лавка располагалась через дорогу от аптеки Виолы Крамм, чуть дальше по улице. Передо мной высилась массивная дубовая, потемневшая от времени, дверь, над которой висел фонарь.

Первая лавка целителя зверей, на которую я наткнулся в этом городе.

Простоял перед дверью минуту. В голове выстраивался список вопросов. Какие методы лечения он использует? Какие установил цены? Какой у него поток клиентов? Что он лечит, а что нет? Есть ли у него сертификат Ассоциации? Продаёт ли он зелья для лечения зверей?

Можно было развернуться и уйти, собрать информацию издалека, кого‑нибудь аккуратно расспросить… Осторожный, разумный подход.

Но… будучи врачом, невозможно не заглянуть в клинику коллеги – руки сами чешутся зайти.

Глава 5

С силой распахнув дверь, я переступил порог.

В ноздри сразу хлынули терпкие ароматы: горьковатая полынь, железнолист и что‑то отдалённо напоминающее уксусную настойку, но с явным травяным оттенком. Запах рабочего пространства, который я узнал бы с закрытыми глазами.

Помещение оказалось прямоугольным. В центре находился широкий каменный стол с въевшимися бурыми пятнами. По бокам от него располагались два загона с решётчатыми дверцами. Один был пуст, а в другом лежал мелкий зверёк, заботливо перевязанный чистой тряпкой. Он спал, изредка подрагивая ушами.

На стене позади стола находился деревянный стеллаж, заставленный в три ряда разнообразными склянками, горшочками, мешочками. Среди них я узнал некоторые средства: отвар окопника, порошок кровохлёбки и настой стремительного цвета. Всё изготовлено вручную. Этикетки, подписанные от руки аккуратным мелким почерком, прикреплены почти к каждой ёмкости. На одной из полок стояли готовые порции лекарств с ценниками – стоимость варьировалась от двадцати медных до пяти серебряных за склянку.

Хозяин лавки сам варил, лечил и продавал, прямо как я, однако… обогащённых среди них не было.

Слева от стеллажа виднелся широкий дверной проём, прикрытый плотной занавеской насыщенного винного цвета, за которой ничего не просматривалось, но внезапно она резко отдёрнулась, и я мельком увидел рабочий стол, заставленный различными ингредиентами, ступками и весами, а под потолком свисали пучки сушёных трав.

Из‑за занавески показался немолодой, но крепкий хозяин лавки невысокого роста. Его лысеющая макушка едва доставала до моего подбородка, но больше всего мое внимание привлекли руки мужчины.

Широкие ладони с короткими пальцами несли на себе следы долгой работы: россыпь бледных, застарелых отметин – укусы, царапины, неровные шрамы от когтей. Это руки человека, посвятившего жизнь лечению зверей.

Карие глаза с характерным прищуром говорили о привычке замечать мельчайшие детали: едва заметный когтевой подрез, лёгкий блеск воспалённого глаза, тонкую трещину в панцире или первые признаки лихорадки.

Хозяин внимательно посмотрел на меня, затем бросил взгляд на дверь, и убедился, что я пришёл один.

– Здравствуйте. Вы без зверя? Или он в «кармане»? – медленно произнес он низким чуть хрипловатым голосом.

– Добрый день. Да я на самом деле зашёл просто поговорить, – ответил ему. – Я целитель зверей, у меня лавка в районе Отверженных.

Его брови чуть приподнялись.

– В Отверженных? – он внимательно оглядел меня. – Давно там работаешь?

– Достаточно, чтобы знать, что стирка тряпок занимает больше времени, чем сама перевязка.

Он фыркнул и слегка улыбнулся.

– Вернон Трант, – он протянул руку. Рукопожатие оказалось крепким, сухим, без показухи.

– Эйден Моррис.

При звуке фамилии его лицо на мгновение застыло, но тут же вновь показалась лёгкая улыбка – он явно решил не развивать тему.

– Не против, если на ты? – спросил он.

– Только за.

– Тогда присаживайся, – Вернон кивнул на табурет у стола. – Если пришёл поговорить, то нечего стоять.

Я кивнул и сел. Мужчина тем временем сходил в комнату за занавеской, и вскоре вернулся с глиняным кувшином и двумя стаканами. Присев напротив меня, налил в них воду и подвинул один мне.

– Ну, – сказал он, – и о чём же хочет поговорить целитель из Отверженных?

– О ценах, о потоке клиентов, о болезнях, с которыми приходят чаще всего. – я сделал глоток воды.

Вернон посмотрел на меня долгим взглядом – так врачи изучают молодого коллегу, пытаясь понять, кто перед ними – шарлатан, идеалист или просто дурак.

– А почему спрашиваешь у меня?

– Мне интересно мнение практикующего целителя из центра.

Помолчав, он кивнул, и в осанке появилась расслабленность, плечи чуть поникли, подбородок опустился. Вернон поднял стакан и покрутил его в пальцах.

– Ладно. С чего начнём?

– Сколько у тебя пациентов в день?

– Два‑три, иногда пять, а бывает ни одного, но в среднем пятнадцать‑двадцать в неделю.

Он поставил стакан и начал загибать пальцы.

– Из них половина с мелочёвкой: когти, занозы, вывихи, расстройство пищеварения от дрянного корма – обычно платят десять‑двадцать медных. Четверть что‑то серьёзнее: воспаления, раны, запущенные инфекции, тут цена уже повыше, тридцать‑сорок пять медных. И от силы один‑два в неделю по‑настоящему тяжёлых случая, за них беру серебряную и выше, но там и работы много.

– А зелья? – спросил я, кивнув на полку со склянками. – Часто покупают?

– Покупают, – Вернон потёр подбородок. – Но не столько, сколько хотелось бы. Проблема в том, что аптеки продают дешевле, плюс упаковывают красиво. Мои берут в основном те, кто раньше покупал и лично убедился, что они лучше работают.

Теперь нужно быть предельно аккуратным.

– А ты что‑нибудь слышал про… Необычные зелья? Которые при использовании тех же ингредиентов действуют лучше?

Вернон посмотрел на меня с недоумением.

– Не слышал о таком. Да и звучит как бред, если честно, – он хмыкнул. – Ты где о таком прочитал?

– В одном старом справочнике, – ответил я, не моргнув.

– Старые справочники – штука опасная, – Вернон усмехнулся. – Половина того, что в них написано, давно не актуально, а вторая половина… В общем, лучше доверяй современным.

Я улыбнулся.

– Скажи, а ты в Ассоциации состоишь? – спросил я.

Вернон скривился, будто надкусил лимон.

– Нет, и не буду, похоже. Почти тридцать лет в деле, а для них будто не существую. Без связей туда не попасть, я уже дважды пытался. Первый раз мне сказали, что мои рекомендации «недостаточно авторитетны», а второй, что «квота на текущий год исчерпана», – он отхлебнул воды. – Перед третьим я решил, что пусть они идут Лесом. Удостоверение Ассоциации открывает многие двери, но мне хватает и тех, что уже открыты.

Я промолчал. Похоже, мне повезло.

– А что с районными болезнями? – перевёл я тему. – Такие есть в центре?

Вернон оживился. Видно, что профессиональные вопросы ему ближе, чем бюрократические.

– Что‑то подобное есть, но не совсем. Например, у вас, в Отверженных, основная беда – плохое питание. У зверей портятся зубы, начинаются проблемы с пищеварением, а у меня, в центре, наоборот – перекармливание. Богатые хозяева суют зверям всё подряд, и животные жиреют. Я каждый месяц двух‑трёх «толстяков» сажаю на диету.

– Неужели кто‑то перекармливает боевых зверей? – удивился я.

– Знаешь, сколько людей заводят себе их в виде «милых зверушек»? Полно! Многие готовы потратить горы золотых, чтобы приобрести кого‑нибудь уникального, вот только в Лес с ними не ходят, максимум в парке гуляют.

Да уж… Хотя чего я удивляюсь, некоторые богатеи в моей прошлой жизни заводили себе опасных животных вместо «игрушек» – львов, крокодилов, пантер…

Вернон задумался, потирая один из старых шрамов на костяшке.

– Ещё у многих стресс, – продолжил он. – В центре зверей держат в идеальных условиях, и любая перемена выбивает их из колеи – переезд, новый слуга, громкий праздник, и зверь неделю не ест, шерсть лезет клоками, начинаются неврозы. Я один раз лечил огнельва, который выдрал себе когти, потому что хозяин уехал на три дня и оставил его с незнакомым человеком.

– Огнельва? – переспросил я.

– Ага. Серьёзный зверь, C‑класс, и при этом он вел себя, как ребёнок, которого бросили в пустой комнате. – Вернон покачал головой. – Люди думают, что чем сильнее зверь, тем он устойчивее, а на деле всё наоборот – сильные звери умнее, и привязываются крепче, потому разлука для них как нож в сердце.

Разговор мог продолжаться ещё долго, но я почувствовал, что начинаю злоупотреблять его временем. За занавеской мужчину явно ждала работа, а в загоне спал пациент.

– Спасибо, Вернон, – я поднялся. – Ты мне очень помог.

Он тоже встал, и я снова отметил его руки, которые знали, каково зашивать рваную рану от клыков одному, без ассистента, пока зверь приходит в себя от наркоза.

– Заходи, – он протянул руку, и мы снова обменялись рукопожатием. – Если будет интересный случай – обсудим. Давно ни с кем толком не говорил о деле.

Я кивнул.

Выйдя на улицу, обернулся.

– Вернон, а как давно ты практикуешь?

– Двадцать семь лет, – ответил он, прислонившись к дверному косяку. – Начинал подмастерьем у старого Гривса, когда мне было четырнадцать. Старый хрен бил меня по рукам каждый раз, когда я неправильно держал нож, но уже через год перестал, наоборот стал хвалить. Ещё через три он умер, и я унаследовал лавку. – он помолчал. – Которой тоже давно нет, эта третья по счёту.

– Третья?

– Ага. Первую снёс пожар, из второй выгнал хозяин, которому понадобилось помещение под склад, а эту я купил, и она стоит уже одиннадцать лет. Рекорд!

Он сказал это без горечи, будто пересказывал чужую историю, но за каждым словом стояли годы, в которые этот человек терял всё и начинал заново без помощи, без Ассоциации, один.

Мы попрощались и дверь тихо закрылась за моей спиной.

Центральный район обрушился на меня шумом и светом после полумрака лавки Вернона, где тишину нарушало лишь сопение спящего зверя.

Я двинулся по широкой мостовой, залитой полуденным солнцем и наполненной разноголосой толпой.

Недалеко, прижимаясь к обочине, катила телега, запряжённая толстошкуром, который тянул гружёную повозку с невозмутимостью каменной стены. Возничий, рябой мужик в промасленной шляпе, покрикивал на прохожих:

– С дороги! С дороги, ну!

Однако никто не уступал. Прохожие огрызались, толстошкур упорно переставлял короткие мощные ноги, а телега еле ползла сквозь людской поток.

Мой взгляд невольно задержался на толстошкуре. Его шкура выглядела здоровой, копыта были аккуратно подкованы, но я заметил, что левая задняя нога ступала чуть тяжелее остальных. При каждом шаге зверь едва заметно покачивал корпусом влево, компенсируя нагрузку. Скорее всего, у него давно зажившая травма сустава – подвижность ограничена, но уже ничего не исправить. Важно лишь не перегружать больную ногу.

Вскоре мне попалась жаровня с жареными каштанами, возле которой собралась очередь из трёх человек. Лысый, широкоплечий продавец в засаленном фартуке ловко управлялся с совком, время от времени подкидывая каштаны, чтобы они не пригорели. Недалеко от жаровни остановился босоногий мальчишка лет двенадцати. Его лицо удивительным образом сочетало деловитость взрослого и беззаботность ребёнка. В левой руке он держал верёвочный поводок, на конце которого мелкий лохматый белхорик бежевого окраса тянулся к каштанам, раздувая ноздри.

– Мне нельзя тебя кормить! Только выгуливать! – мальчишка дёрнул поводок и потащил зверька дальше по улице.

Я смотрел им вслед и невольно улыбался. Зверёк явно чужой – ошейник слишком новый и дорогой для босоногого мальчишки. Скорее всего, хозяин нанял его для выгула питомца. Неплохая подработка, если подумать – в центральном квартале, вероятно, полно владельцев зверей, которым некогда или не хочется выгуливать их каждый день.

На перекрёстке впереди разворачивалась небольшая драма. Высокая, статная женщина в изящном чепце с кружевной оборкой отчитывала извозчика. Его повозка неуклюже перегородила половину мостовой. На плече женщины сидела птичка размером с кулак: яркая, переливающаяся оттенками синего и зелёного, с длинным хвостом и крошечным клювом.

– Ваша колымага чуть не задавила моего Флейтиста! – голос женщины звенел, как колокол.

– Да какой «чуть»! Оно само полезло под колесо! – извозчик, коренастый мужчина с бакенбардами, не собирался сдаваться.

– «Оно»⁈ Вы назвали моего Флейтиста «оно»⁈

Толпа обтекала их, не вмешиваясь. Всё это было частью городского шума, привычной мелодрамой, которая завтра уже забудется. Я прошёл мимо и мельком отметил, что птичка выглядела совершенно здоровой. Вероятно, она просто испугалась.

Я прошёл мимо витрин с одеждой, мимо цирюльни, откуда доносилось сухое чирканье бритвы о ремень и тянуло мыльным паром. Мимо лавки с кожаными сумками и ремнями, где хозяин дремал на табурете, уронив голову на грудь.

Внезапно мой взгляд зацепился за вывеску. Позолоченные буквы на тёмно‑бордовой доске, обрамлённой тонкой резьбой, говорили, что я подошёл к Золотой клетке.

Я остановился. Название было смутно знакомым… Точно! Старик‑сеноторговец с рынка упоминал его. Магазин, в котором продают магических зверей, причем дорогой, элитный.

Любопытство толкнуло меня к двери.

Стоило переступить порог, и все звуки обрезало. Толпа, крики и грохот телег остались снаружи. Из узких окон с матовыми стёклами струился мягкий, приглушённый свет. Под ногами простирался гладкий светлый камень, отполированный до лёгкого блеска. Стены обшиты панелями из тёмного ореха. В воздухе витал тонкий цветочный аромат, ненавязчиво вплетаясь в фоновые запахи соломы и дерева.

Вдоль стен, на уровне глаз, тянулись просторные вольеры с мелким белым песком на дне, веточками, камешками для когтей, мисками из глазурованной глины. У каждого вольера висела латунная табличка с названием зверя, отсылкой к «Атласу Крамера» с номером страницы и ценой.

Я моргнул, посмотрев на цены.

– Добрый день, – раздался голос справа.

Ко мне подошла молодая девушка в аккуратном тёмно‑зелёном платье с вышитой на воротнике эмблемой в виде золотой клетки. На её лице застыла приветливая улыбка, как у людей, для которых вежливость – часть профессии.

– Вам что‑то подсказать?

– Нет, спасибо, я просто хочу осмотреться.

Она спокойно кивнула, даже не бросив оценивающего взгляда на мою одежду, хотя, без сомнения, успела составить о ней мнение в первую же секунду, и отступила к стойке в глубине зала.

– Если понадоблюсь – позовите, я буду рядом.

Я коротко кивнул и вернулся к вольерам.

В первом, в неглубокой ванночке с водой, лежал детёныш. Маленький, размером с ладонь, с перепончатыми лапками и чешуёй оттенка морской волны. Он сонно приоткрыл один глаз, посмотрел на меня и снова закрыл. Табличка гласила: «Лазурный рыбоглот».

Система откликнулась раньше, чем я успел попросить:

[Существо: Лазурный рыбоглот]

[Класс: E]

[Ранг: 1]

[Путь эволюции: Простой, (максимум D класс, 3 ранг)]

[Особые свойства: отсутствуют]

На табличке значилась цена: одна золотая и двадцать серебряных марок, но меня заинтересовало не это. У этого зверя был «простой» путь эволюции, однако предел развития до D класса 3 ранга! Такого я ещё не видел…

Подошёл к следующему вольеру. В его центре спал крохотный кабанчик с густой тёмной щетиной. Вдоль хребта тлели красные полоски, похожие на угли ночного костра. Они ритмично пульсировали в такт дыханию зверька. «Огненный секач», три золотых – гласила табличка.

[Существо: Огненный секач]

[Класс: E]

[Ранг: 1]

[Путь эволюции: Средний, (максимум C класс, 3 ранг)]

[Особые свойства: отсутствуют]

Средний путь с потенциалом до… C класса 3 ранга.

Я двинулся дальше. Следующий вольер оказался больше остальных, с настоящими ветками и мхом на дне. Внутри стоял зверёныш – нечто среднее между оленёнком и ящерицей: длинные тонкие ноги, непропорционально большие для тела, серо‑зелёная кожа с мелким узором, похожим на кору дерева, а на голове два зачатка ветвистых рогов, пока маленьких, как почки на весенней ветке. Он смотрел на меня спокойно, без страха или интереса, медленно жуя какой‑то листик.

[Существо: Ветвистый рогач]

[Класс D]

[Ранг: 1]

[Путь: Простой, (максимум D класс, 3 ранг)]

[Особые свойства: отсутствуют]

Цена – три золотых тридцать серебряных. Я тихо присвистнул – D‑класс уже при рождении и стоит невероятно дорого.

В другом вольере на жёрдочке сидел птенец размером с мой кулак, покрытый пухом цвета лунного света. Его огромные, непропорционально большие глаза отливали перламутровым блеском, а в их глубине мерцали крошечные искорки. Птенец медленно повернул ко мне свою головку и уставился неморгающим взглядом. Он словно заглядывал мне в душу, и от этого по спине пробежал холодок.

[Существо: Жемчужная сова]

[Класс: D]

[Ранг: 1]

[Путь эволюции: Средний, (максимум B класс, 3 ранг)]

[Особые свойства: отсутствуют]

Средний путь с возможностью развития до B класса 3 ранга! Мой взгляд скользнул по табличке, и там внизу мелким шрифтом написано, что «Потенциал класса B подтверждён Атласом Крамера, 4‑е издание». Цена – восемь золотых марок.

Восемь золотых. Четыреста серебряных. Двадцать тысяч медных за птенца размером с кулак! Я медленно отошёл, позволив сове проводить меня перламутровым взглядом.

Я обошел весь зал, в котором находилось двенадцать вольеров, в каждом из которых детёныши. Ни одной «нулёвки», ни одного взрослого зверя, и ни одного «редкого» свойства.

Дорогой стандарт, отшлифованный и упакованный в латунные таблички.

Каждый зверь был уникальным, со своим потенциалом, который «Золотая клетка» продавала, как основной товар.

Я подошёл к стойке.

– Скажите, а вы торгуете взрослыми особями?

Девушка покачала головой. Движение было отрепетированным – она явно слышала этот вопрос не один раз.

– Нет, мы специализируемся на детёнышах. Взрослый зверь – это чей‑то опыт и ошибки, а детёныш – чистый лист.

– А откуда звери? – спросил я. – Из Леса?

– Мы работаем со многими Мастерами Зверей высоких классов, – улыбка продавщицы стала чуть прохладнее. – Все животные проходят ветеринарный контроль и оценку по Атласу Крамера перед продажей.

– А Атлас Крамера это…?

– Стандартный справочник магических зверей, издаваемый Первой Академией. Четвёртое издание – текущее. В нём описаны все известные виды с указанием максимального потенциала развития и рекомендаций по содержанию.

Она произнесла это на одном дыхании, как заученную речь – явно рассказывала каждому второму покупателю.

– Спасибо, – кивнул я. – У вас впечатляющие звери.

Продавщица расцвела.

– Благодарю! Если решите вернуться, мы всегда рады. К тому же, у нас есть программа внесения платежей частями, пусть и с небольшой наценкой…

Я вежливо попрощался и направился к выходу. Даже в мире магии придумали кредитование, ушлые какие.

Стоило выйти на улицу, как в глаза ударил солнечный свет. Я прищурился и прислонился к стене рядом с дверью.

Двенадцать зверей, ни одного с «редким» свойством, и стоят невероятно дорого. Максимальный потенциал лучшего из них – B класс 3 ранг, и это считается исключительным, раз заслужило отдельную строку на табличке.

А у меня дома сидит Крох.

Зверь неизвестной породы с «предчувствием опасности» – свойством, которого Система не показала ни у одного детёныша в этом зале.

Здесь, в «Золотой клетке», Крох стоил бы… Я попытался прикинуть и остановился.

А Люмин, которого первый тренер на Арене назвал «кормом для бойцов»? Солнечный зайцелоп с усиленным обонянием и способностью «Метки запаха»? Ни один зверь в «Золотой клетке» даже близко не подобрался к такому набору!

Мне вдруг стало очень некомфортно. Я выпрямился и пошёл прочь, подальше от позолоченной вывески. В голове эхом прозвучала мысль: некоторые вещи лучше не переводить в золотые марки. Крох и Люмин… Их цена измеряется в чём‑то куда более значимом – в воспоминаниях, чувствах, в той части души, что не продаётся и не выставляется на витрину. И это «значимое» я предпочитаю хранить глубоко внутри, подальше от чужих любопытных глаз.