Текст книги "Кодекс Магических Зверей. Гепталогия (СИ)"

Автор книги: Александр Сорокин

Соавторы: Павел Шимуро
сообщить о нарушении

Текущая страница: 29 (всего у книги 121 страниц)

Первым в тёплую настойку добавил сок одуванчиков. Жидкость в миске мгновенно изменила цвет, став мутно‑зеленоватой, с едва заметным золотистым отливом. По кухне поплыл странный, сладковато‑травяной запах, очень приятный, напоминающий летний луг.

Я размешал жидкость, высыпал пыльцу разнотравья, и в этот момент началось самое интересное – пыльца, попав в тёплую жидкость, взорвалась тысячами крошечных искр, на мгновение озарившими миску изнутри. Запах усилился, став более насыщенным, чуть пряным.

При постоянном помешивании смесь начала заметно густеть, превращаясь из жидкости в нечто, напоминающее кисель. На поверхности появились мелкие пузырьки, которые тут же лопались, выпуская тонкие струйки пара. Я взял пробирку с росой и добавил пять капель в миску. Жидкость отреагировала мгновенно – пузырение прекратилось, поверхность стала гладкой, зеркальной, а цвет из мутно‑зелёного превратился в прозрачный изумрудный.

– Пора, – выдохнул я.

Сосредоточился. Мана послушно потекла по рукам, собираясь в кончиках пальцев. Я влил каплю своей силы прямо в центр загустевающей смеси и мир вокруг будто замер на мгновение.

Капля маны вошла в зелье, и по всей поверхности прошла голубоватая рябь, смесь выбросила облачко пара, а потом осела, став похожей на густой, тягучий сироп нежно‑зелёного цвета, в глубине которого переливались золотистые искры.

Я снял миску с водяной бани и выдохнул, вытирая пот со лба. Люмин, наблюдавший за процессом с открытым ртом, часто задышал, втягивая запах.

Перед глазами вспыхнуло системное сообщение:

[Синтез завершен]

[Получено: Зелье «Быстрые лапки»]

[Эффективность: 60% от эталонного значения]

[Причина снижения эффективности: Использование магии носителя уровня «Ручей» вместо рекомендованного «Поток» для максимального раскрытия рецепта. Использование ингредиентов отличного качества вместо идеального]

– Шестьдесят процентов, – выдохнул я с довольной улыбкой.

Ожидал худшего. Учитывая, что в прошлый раз, готовя смесь для куницы, вообще получил семь десятых процента, шестьдесят было невероятным прорывом.

Я посмотрел на Люмина. Зайцелоп, учуяв запах зелья, в нетерпении перебирал лапками на табурете, его огромные глаза горели любопытством. Видимо, звериное чутьё подсказывало, что в этой миске с тягучей жидкостью скрыта сила, и она предназначалась ему.

– Ну что, путешественник, – я взял миску и поставил на пол. – Хочешь стать сильнее?

За каждую тысячу лайков/наград/комментариев, авторы выпускают доп главу!

Глава 7

Люмин спрыгнул с табурета, посмотрел на миску, затем поднял голову и посмотрел на меня. Я увидел в его взгляде безграничное доверие.

– Пей, – тихо сказал ему. – Это для тебя.

Зайцелоп опустил морду и начал лакать. Уже после первых глотков его шерсть засветилась мягким медовым светом, постепенно превратив Люмина в маленький живой фонарик. Сам зверь настолько увлекся процессом, что не заметил этого. Он лакал жадно, но аккуратно, не пролив ни капли драгоценной жидкости.

Я затаил дыхание. Когда миска опустела, Люмин поднял голову. На одно короткое мгновение я увидел, как в глубине его янтарных глаз вспыхнули и погасли искры. Они полыхнули ярко, осветив его мордочку изнутри, а потом исчезли, оставив после себя лишь легкое, едва уловимое свечение.

Зайцелоп сделал шаг в мою сторону, но его лапы подкосились. Он удивленно моргнул, попытался сделать еще один шаг, но тело больше не слушалось. Люмин широко зевнул и начал заваливаться на бок прямо на ходу.

Я подхватил его за мгновение до того, как он рухнул на пол. Тело зверя оказалось расслабленным, почти ватным, дыхание ровным и глубоким. Он уснул прямо у меня на руках.

Перед глазами вспыхнули системные строчки:

[Введено: Зелье «Быстрые лапки»]

[Результат…]

[Класс: E]

[Ранг: 3]

[Примечание: Эволюционный потенциал реализован на 60%]

Я выдохнул. Сработало!

Осторожно, стараясь не делать резких движений, отнес спящего Люмина в спальню, уложив рядом со спящим Крохом. Люмин тут же пододвинулся поближе к его теплому боку и довольно вздохнул. Приняв нового соседа, Крох даже не пошевелился, только уши дрогнули.

Я накрыл их чистой тряпочкой, будто одеялом, и замер на мгновение, глядя на эту картину. Два зверя, у каждого из которых своя изломанная судьба. Люмин, спасенный от смерти в Лесу. Крох, вытащенный с рынка, где его считали бракованным мусором. Теперь они лежали рядом, доверчиво посапывая, и я чувствовал, как в груди разливалось что‑то теплое, почти забытое.

– Спите, – прошептал и вышел из спальни, притворив за собой дверь.

В главном зале меня ждали покупки из аптеки. Я высыпал все на стол и принялся разбирать добычу. «Корневище кровохлебки» отправилось на полку к средствам для заживления ран, «Трутовик» к общеукрепляющим снадобьям, «Корень окопника» задержал в руках, разглядывая сморщенный коричневый корешок.

[Обнаружено: Корень окопника]

[Свойства: Стимулирует регенерацию костной ткани, сращивает переломы, заживляет поврежденные связки и сухожилия. Противовоспалительное и ранозаживляющее средство]

[Качество: Хорошее]

Я покосился в сторону спальни, где спал Крох, и подумал, что как только он проснётся, надо будет придумать, как использовать его, чтобы кость окончательно срослась.

Аккуратно подписал мелом баночку с окопником и поставил на полку. Чистые тряпки для перевязок тоже нашли свое место. Лавка потихоньку обрастала запасами, что радовало.

Вдруг раздался стук в дверь, заставив меня вздрогнуть от неожиданности. Это ещё кто? Неужто троица решила заглянуть раньше срока?

– Эйден! – раздался приглушенный голос. – Открывай, это Леннокс!

Я облегченно выдохнул и отодвинул засов. На пороге стоял чуть осунувшийся Леннокс, с темными кругами под глазами, но с решимостью во взгляде, которую заметил еще в прошлый раз.

– Заходи, – я посторонился, пропуская его внутрь.

Леннокс вошел и сразу направился к клетке, где лежал камнегрыз. Опустившись на корточки, он прижался лбом к прутьям и замер. Камнегрыз приоткрыл глаза, узнал хозяина и тихо, жалобно пискнул. Леннокс ничего не сказал, просто протянул руку сквозь прутья и осторожно погладил зверя по морде.

Я молча наблюдал, не вмешиваясь.

– Ему лучше? – наконец спросил Леннокс, не оборачиваясь.

Я подошел и присел рядом на корточки.

– Все отлично, – ответил спокойно. – Завтра к вечеру завершу лечение, и сможешь забрать его.

Леннокс медленно повернул голову и посмотрел на меня. В его глазах плескалась целая гамма чувств: облегчение, благодарность и стальная решимость, которая, как я начинал понимать, была его вторым «я».

– Тогда остаюсь здесь до завтра, – сказал он твердо. – Пока он не будет в порядке, и мы не разберемся с твоими… гостями.

– Леннокс, спасибо, – сказал ему. – Однако, если ты в самом деле собираешься оставаться у меня до завтра, есть одна проблемка…

Он удивленно приподнял бровь.

– Какая?

– Лучше тебе самому взглянуть, – неопределённо ответил я.

Леннокс хмыкнул, поднялся и кивнул:

– Ну, показывай.

Я провел его по коридору и остановился перед дверью в комнату, которую так ни разу и не открывал с момента первого осмотра дома. Толкнул дверь и нас накрыл густой, удушливый запах гниющих объедков и прокисшего вина. Леннокс, стоявший за моей спиной, шумно втянул носом воздух и присвистнул.

– Ничего себе у тебя гостевые апартаменты, – прокомментировал он, заглядывая внутрь.

Я зажег масляную лампу и поднял ее повыше, осветив комнату. Зрелище открылось то еще.

Пол в липких пятнах и буквально усеян пустыми бутылками, что валялись везде: под кроватью, у стен, небольшими кучами в углах. На умывальном столике, покрытом пятнами неизвестного происхождения, стояла тарелка, на которой лежали покрытые плесенью корки. Рядом стоял кувшин, в котором, судя по запаху, было давно скисшее вино. На единственном табурете валялись крошки и объедки, превратившиеся в неопознаваемую плесневую массу.

На подоконнике толстым слоем лежали пыль и жир, смешанные с пеплом. Кровать представляла собой жалкое зрелище: смятая, грязная простыня непонятного цвета, скомканное одеяло с пятнами, которые лучше не разглядывать. В углу стоял старый сундук, из которого торчали скомканные тряпки.

Леннокс перевел взгляд с этого кошмара на меня. Его лицо сохраняло серьезное выражение ровно секунду, а потом губы дрогнули в кривой усмешке.

– Ну ты и засранец, Эйден, – выдал он с чувством. – Как ты вообще здесь живешь?

– Это долгая история.

Леннокс хохотнул, но смех вышел каким‑то обреченным.

– Ладно, – он решительно засучил рукава. – Как я понимаю, ты, как гостеприимный хозяин, предлагаешь мне расположиться в этой… комнате. Раз такое дело, давай помогай, лекарь, будем приводить твои хоромы в божеский вид.

Мы принялись за дело с энтузиазмом. Леннокс взял на себя вынос мусора – он собирал бутылки и таскал во двор.

– Слушай, – донесся его голос из коридора, когда он возвращался за новой порцией. – А ты не думал открыть пункт приема бутылок? Тут на целое состояние наберется.

– Думал, – отозвался я, выгребая из‑под кровати особо крупные экземпляры. – Но, боюсь, местные не оценят ассортимент с ароматом двухлетней выдержки.

Леннокс хмыкнул, подхватил новую охапку и скрылся за дверью. Вернувшись с ведром воды и веником, он отряхнул руки и окинул взглядом фронт работ.

– Знаешь, – философски заметил он, – когда я стал Мастером Зверей, то думал, что меня будут ждать подвиги, слава и эпические битвы с сильными противниками в глубинах Леса, а не вынос чьих‑то пустых бутылок посреди ночи. Жизнь – боль.

Я усмехнулся, оттирая подоконник тряпкой, смоченной в воде. Результат так себе – жир никак не поддавался.

– Погоди, – я отошел от подоконника, вышел в главный зал и вернулся с «Экстрактом Железнолиста»

– Это что? – Леннокс подозрительно уставился на пузырек.

– То, что нам поможет, – пояснил, разводя его в ведре с водой.

Смочив тряпку в ведре, продолжил тереть подоконник и жир действительно начал поддаваться. Леннокс, вооружившись второй тряпкой, присоединился ко мне. Затем мы вымели из‑под кровати такие пласты пыли, что впору было археологические раскопки проводить. Закончив, с удвоенной энергией принялись драить все горизонтальные поверхности, до которых могли дотянуться.

– Слушай, – снова заговорил Леннокс, полоща грязную тряпку в ведре, вода в котором уже через пять минут приобрела цвет крепкого чая. – А может, ну его? Я могу и на полу в главном зале поспать. Там, по крайней мере, чисто и не воняет.

– Уже сдаешься? – спросил я, оглядывая комнату.

Леннокс фыркнул и продолжил тереть. После открыли сундук и, не сговариваясь, вытряхнули все его содержимое в кучу для последующей стирки. Тряпки были такими старыми, что, казалось, помнили прежнего хозяина ещё в младенчестве.

Через час с небольшим комната изменилась до неузнаваемости. Бутылки исчезли, пол стал чистым, подоконник сиял первозданной чистотой, даже доски, казалось, вздохнули свободнее.

Я оглядел результаты наших трудов и почувствовал удовлетворение, сравнимое разве что с удачно проведенной операцией.

– Жить можно, – констатировал Леннокс, вытирая пот со лба и открывая окно для проветривания.

– Можно, – согласился я. – Но перед тем, как ложиться, не помешало бы помыться.

Мы вышли во двор. Ночь уже окончательно вступила в свои права, небо окрасилось звёздами, и где‑то вдалеке ухал филин. Воздух после духоты комнаты показался невероятно свежим.

Открыл дверь в баню, и изнутри пахнуло чем‑то травяным.

– Сейчас растопим, – сказал ему. – Ты пока неси воду, а я всё подготовлю.

Леннокс кивнул и отправился к колодцу. Пока он носил вёдра, я растопил печь и поставил два чугунных котла с водой нагреваться. Огонь весело заплясал, пожирая сухое дерево.

– Готово, – констатировал я, когда каменка загудела, раскаляясь. – Пусть теперь прогревается.

Мы вернулись в дом, взяли чистое белье на смену, перенесли в баню кучу с грязным бельём, и снова вышли во двор. Через некоторое время баня прогрелась как надо – жар стал плотным, обжигающим. В предбаннике мы разделись и Леннокс сразу нырнул в парилку, я же, оставив его париться, сперва занялся делом.

Взял мыло, смешал в большом тазу горячую и холодную воду, и принялся за стирку. Грязное белье из комнаты прежнего хозяина, моя собственная одежда, пропахшая за последние дни потом, кровью и травой, вещи Леннокса – все отправилось в таз. Я тер, полоскал, выбивал о стенки и снова тер, чувствуя, как с каждым движением уходила не только грязь, но и какая‑то тяжесть, осевшая на душе за последние дни.

Леннокс вышел из парилки красный, как рак, распаренный и довольный. Увидев меня, склонившегося над тазом, он удивленно присвистнул.

– Ты и это умеешь? – спросил он, вытирая пот с лица. – Хозяйственный какой.

– Приходится, – отозвался я, выбивая очередную простыню. – Не в грязном же ходить.

Леннокс хмыкнул.

– Давай помогу, – предложил он, когда я начал развешивать белье на веревках, натянутых в предбаннике.

Мы быстро всё развесили. Простыни, рубахи, штаны и остальное тряпьё покачивалось в теплом воздухе, и от них пахло мылом и чистотой, а не тем кошмаром, что был в комнате.

– Ну все, теперь и мне можно в баню.

Помывшись, вышел из парилки, переоделся в чистое и вернулся в дом. Леннокс с мокрыми волосами уже сидел в главном зале, откинувшись к стене.

Сев за стол, я задал вопрос, который мучил меня с момента разговора с Горганом.

– Леннокс, – начал спокойным голосом. – Я тут недавно ходил к Горгану и хотел нанять отряд для решения проблемы с троицей.

Парень перевёл на меня взгляд.

– Так вот, он отказал мне, сказав, что ваш отряд срочно покинул город по весьма веским причинам, и помочь мне, соответственно, не может.

Я сделал паузу. Леннокс сидел неподвижно с каменным лицом, и я не смог прочитать на нём ровным счетом ничего – ни удивления, ни вины, ни облегчения – ноль эмоций.

– Скажи мне, – я подался вперед, глядя ему прямо в глаза. – Это правда? Отряд действительно ушёл из города? И если да, то почему ты не с ними?

Леннокс долго молчал. Очень долго. Я уже начал думать, что он вообще не ответит, но потом парень перевел взгляд куда‑то в сторону и тихо сказал:

– Не могу тебе рассказать, Эйден.

В его голосе не было злости или раздражения, только усталость.

– Отряд и правда ушёл, и это… всё, что могу сказать.

Он замолчал, и я увидел в его глазах тень то ли вины, то ли сожаления. Он знал что‑то, чего не мог или не хотел рассказывать, и это что‑то явно имело отношение ко мне.

В голове пронёсся десяток вариантов. Горган соврал? Но зачем ему это? Или Леннокс врет? Но он только что подтвердил, что отряд и вправду покинул город. Тогда почему он остался? Случайно? У меня слишком много вопросов, и ни одного ответа.

Я понимал, что давить бесполезно, ведь Леннокс не из тех, кого можно разговорить силой.

– Хорошо, – кивнул, приняв его ответ. – Я понял.

Парень с облегчением выдохнул, и напряжение, повисшее между нами, немного спало. Он явно хотел сменить тему.

– Слушай, – Леннокс поерзал на стуле, устраиваясь поудобнее. – Как лекарь, ты должен частенько бывать в Лесу, однако я заметил, что ты вёл себя… Как новичок. Ты вообще многое знаешь про Лес?

Вопрос оказался неожиданным. Я отрицательно покачал головой.

– Если честно, то почти ничего. Да и в Лесу бываю не так часто, как ты думаешь, – ответил почти честно. Я понятия не имел, сколько раз в Лес ходил прошлый хозяин тела, но вряд ли часто, при его‑то образе жизни. Я же был там лишь два раза.

– Так и думал. Но ты ведь знаешь, что спусков в Лес раньше было больше?

– Неа. Если честно, то я понятия не имею, сколько их вообще есть.

– Ну ты даешь, Эйден. Такие‑то вещи должен знать вообще каждый, даже не ходя в Лес! – парень явно удивлён, но я лишь расслабленно пожал плечами. – Эх, деревня. Ладно, слушай – сейчас в городе функционирует семь спусков в Лес, – продолжил Ленокс, – а раньше их было восемь. Один уничтожили.

– Уничтожили? – заинтересованно переспросил я. – Спуск в Лес? Это… вообще как?

Парень невесело усмехнулся.

– Лет сто назад, может, чуть больше, случился Прорыв Леса, – Леннокс понизил голос, будто рассказывал страшную тайну. – Это когда из спуска пытается выйти не просто стая сильных монстров, а… ну, представь, что сам Лес решил вылезти наружу. Со всеми зверями нижних слоёв, магией и прочей дрянью.

Я представил. Получилось жутковато.

– Тогда, сто лет назад, из одного спуска хлынуло такое, что едва не смыло все вокруг, – продолжал Леннокс. – На отражение Прорыва были призваны Сильнейшие Мастера Зверей того времени, и почти все они полегли, останавливая эту лавину.

Он замолчал, давая мне осмыслить услышанное.

– В итоге восьмой спуск уничтожили, – закончил он, – а над оставшимися построили неприступные крепости.

Я вспомнил маленькую, приземистую крепость на поверхности.

– Неприступные? – скептически переспросил я. – Ты о крепости, через которую мы спускались в Лес? Она же маленькая совсем.

Леннокс хмыкнул, в его взгляде появилось превосходство человека, который знал то, чего не знал я.

– Не делай поспешных выводов, целитель. Все крепости построены по одному принципу и внешне похожи друг на друга. Ты не смотри, что они снаружи маленькие, – сказал он. – Там внутри столько магии и механизмов наворочено, что голова кругом идёт. Тем более, что их задача – защищать не от вторжения извне, а от того, что может выйти изнутри, – он покачал головой. – Один прорыв мы уже чудом пережили, и второго никто не хочет, поэтому возле каждого спуска всегда дежурят сильные Мастера Зверей, которые всегда готовы принять на себя первый удар.

Я задумался. Этот мир становился все сложнее и страшнее с каждым новым фактом. Лес, который жил своей жизнью, спуски, через которые могли «прорваться», крепости, напичканные магией, и где‑то там, в глубине, звери, способные убивать сильнейших людей.

Мы проговорили еще несколько часов про Лес, о зверях, об их повадках. Леннокс рассказал, как попал в отряд Горгана, как его чуть не сожрали в первой же вылазке, как научился понимать камнегрыза по движению ушей и хвоста. Я слушал, впитывая каждое слово, потому что это не просто байки бывалого Мастера, а бесценный и необходимый для выживания опыт.

Леннокс, в свою очередь, расспросил меня о лечении. О том, как я определял болезни, как выбирал травы, как решал, что смешать, чтобы получить нужный эффект. Я отвечал, стараясь не углубляться в детали, но и не врать. Говорил, что много читал, что у меня была хорошая память и что просто люблю животных. Леннокс кивал, и в его глазах читалось уважение.

За окном давно наступила глубокая ночь. Масляная лампа тускло горела, отбрасывая на стены пляшущие тени. Мы оба устали, но расходиться не хотелось – было в этом затянувшемся разговоре что‑то правильное, укрепляющее доверие, которое начало зарождаться между нами еще во время похода в Лес.

Наконец, Леннокс зевнул, прикрыв рот ладонью.

– Все, – сказал он. – Я вырубаюсь – если сейчас не лягу, усну прямо здесь.

Я кивнул, поднимаясь, и мы пошли стелить ему постель. Чистое белье, которое постирал, все еще висело в предбаннике, влажное и пахнущее мылом. Леннокс махнул рукой:

– Давай что есть, я не привередливый.

Я зашёл к себе в комнату, порылся в сундуке и нашел более‑менее приличный комплект – выцветший, застиранный, но чистый и сухой.

– Держи, – протянул ему постельное бельё. – Сгодится?

– Вполне, – Леннокс принял белье. – Спасибо.

Мы пожелали друг другу спокойной ночи, и я вернулся в свою спальню. Там было темно и тихо, только ровное дыхание зверей нарушало безмолвие. Осторожно, стараясь не шуметь, подошел к кровати. Люмин спал, свернувшись медовым клубочком, рядом с Крохом, который привалился к его теплому боку.

Аккуратно лег на кровать, стараясь не потревожить их. Я лежал в темноте, слушая, как дышали мои звери, и чувствовал себя в полной безопасности. За стенами лавки был ночной город с его опасностями, с тремя пьяными ублюдками, которые должны вот‑вот заявиться за «долгом», с Горганом, который что‑то скрывал, с тайнами, которые множились с каждым днем, но здесь, в маленькой спальне, рядом со спящими Люмином и Крохом, я дома, и ничего плохого не могло случиться.

Я закрыл глаза и провалился в глубокий, спокойный сон.

За каждую тысячу лайков/наград/комментариев, авторы выпускают доп главу!

Глава 8

Утро ворвалось в комнату тонкими лучами солнца. Я открыл глаза и первым делом увидел два внимательных взгляда. Люмин сидел на подушке, склонив голову набок, его длинные уши смешно свисали почти до самой кровати. Крох лежал у кровати, положив морду на вытянутые лапы, и смотрел на меня с выражением, будто говоря: «Ну, наконец‑то проснулся, человек, мы тут уже целую вечность ждем».

Я улыбнулся и погладил Люмина по голове. Зайцелоп довольно зажмурился и тихо заурчал, издав вибрирующий звук, похожий на мурлыканье. Затем я сполз с кровати и присел рядом с Крохом, поглаживая его. Зверь сначала напрягся, но потом, с видимым усилием, расслабился и даже чуть заметно прикрыл глаза, приняв ласку.

У меня в груди разлилось тепло. Наконец‑то он полностью принял меня не как источник еды или временного спасителя, а как своего, как того, кому можно доверять без оглядки.

– Доброе утро, мохнатая команда, – прошептал я, поднимаясь.

Люмин тут же спрыгнул с кровати и побежал к двери, всем своим видом показывая, что у него там важные дела.

Я натянул штаны, сунул ноги в сапоги и направился во двор. Оказавшись на улице, зажмурился от яркого утреннего света. Леннокс уже стоял у колодца и лил на себя ледяную воду из ведра. Вода с шумом обрушивалась на его плечи, разлетаясь миллионами сверкающих брызг. Парень фыркнул, провел ладонями по лицу и, заметив меня, широко улыбнулся.

– Доброе утро, соня! – крикнул он, отбрасывая мокрые волосы назад. – А я уж думал, ты до обеда проспишь. Присоединяйся, вода бодрит!

Я подошел к колодцу, зачерпнул второе ведро и, недолго думая, опрокинул его на себя. Холод обжег кожу, перехватив дыхание, но вскоре почувствовал, как тело наполнилось свежестью и энергией. Леннокс одобрительно хлопнул меня по плечу.

– Вот это правильно! – он вытерся какой‑то тряпицей. – А теперь извини, меня ждет тренировка.

Я удивленно поднял бровь, когда он начал разминаться, делая выпады и наклоны, разогревая мышцы.

– Тренировка? Зачем она тебе? – переспросил я. – Ты же Мастер Зверей, у тебя для боя есть камнегрыз.

Леннокс, не прекращая упражняться, усмехнулся.

– Эх, Эйден, – сказал он. – Мастер Зверей должен быть разносторонне развит, ведь в бою всякое может случиться. Что, если твоего зверя ранят, и он не сможет сражаться? Что, если вы окажетесь в ситуации, где его размеры или особенности только помешают? А если враг доберется до тебя, пока питомец перегруппировывается? – он сделал паузу, перекатываясь с пятки на носок. – Сильный зверь – это основа, но и его хозяин не должен быть обузой.

Он закончил разминку и подошел ко мне, окинув критическим взглядом мою тощую фигуру.

– А тебе, лекарь, я вообще советую заняться собой, а то дрыщ дрыщом, – Леннокс хмыкнул и, не дав мне возразить, добавил: – Ты, конечно, в первую очередь целитель, и ценность твоя не в мышцах, но кто знает, где тебе придется оказывать помощь? Может, прямо в гуще боя, а таскать раненого зверя или уворачиваться от ударов с таким телосложением… Самоубийство.

Я задумался над его словами. В целом, он прав – в этом мире, где опасность подстерегала на каждом шагу, быть просто хорошим врачом недостаточно. Нужно уметь выживать. Согласившись с ним, кивнул.

– Обязательно подумаю над этим, – сказал ему. – Ладно, ты тренируйся, а я пойду займусь делами.

Леннокс махнул рукой и вернулся к своим упражнениям, а я, вытирая мокрые волосы, направился обратно в дом.

В главном зале было тихо. Люмин уже устроился на своем любимом месте – на табурете у стола, и внимательно следил за мной.

Я подошел к клетке, где лежал камнегрыз. Зверь не спал – его маленькие, умные глаза открыты и внимательно следили за мной.

– Доброе утро, – тихо сказал, открывая клетку. – Как самочувствие?

Камнегрыз моргнул, но не пошевелился. Я осторожно подхватил его на руки и перенес на стол, стараясь не делать резких движений. Уложив пациента поудобнее, опустил ладони на его бок, закрыл глаза и сосредоточился.

Каналы откликнулись мгновенно, послушно направляя поток маны в руки, в пальцы, в тело зверя. Чужеродная мана, пульсировавшая в нем, истончилась, став менее плотной.

Я начал вытягивать остатки. На этот раз мне не больно. Тонкие нити чужой энергии неохотно втягивались в меня и бесследно растворялись. Наконец, я почувствовал, что сил больше не осталось, и убрал руки.

Стоило открыть глаза, как передо мной вспыхнуло знакомое уведомление системы:

[Уведомление: Процесс нейтрализации чужеродной маны завершен]

[Рекомендация: Поврежденные магические каналы будут восстановлены организмом существа самостоятельно в течение 2–3 недель благодаря собственной регенерации. Для ускорения процесса и полного выздоровления рекомендуется использовать травы]

Я выдохнул. Ну конечно доведу дело до конца! Зачем зверю мучится еще несколько недель, если в моих силах сделать так, чтобы ему стало лучше? Однако какие травы могут помочь восстановить поврежденные магические каналы? Я пробежался глазами по склянкам, но не нашел ничего подходящего.

Тогда выпрямился и посмотрел в сторону двора, где недавно посадил заветное растение – серебряный колокольчик.

В его описании чётко говорилось: «При внутреннем употреблении в составе зелий стимулирует регенерацию внутренних органов, восстанавливает повреждённые магические каналы». Именно то, что нужно.

– Система, – мысленно позвал я, глядя на зверя. – Как приготовить корень, чтобы восстановить каналы камнегрыза?

Строчки вспыхнули перед глазами почти мгновенно, будто система только и ждала этого вопроса.

[Запрос: Приготовление «Серебряного колокольчика» для восстановления магических каналов]

[Рецепт найден: Настой «Живая нить»]

[Сложность: Низкая]

[Ингредиенты: Корень «Серебряного колокольчика» (свежий) – 15 грамм]

[Способ приготовления: Тонко нарезать корень кружочками (не толще 2 мм), залить чистой водой комнатной температуры в пропорции 1:5, настаивать в тёмном прохладном месте ровно 4 часа, затем процедить. Полученный настой не кипятить и не нагревать! Скормить зверю в течение часа после приготовления]

[Эффект: Восстанавливает повреждённую структуру магических каналов, снимает болевой синдром]

Я перечитал рецепт дважды, чтобы ничего не упустить. Проще некуда – никаких сложных манипуляций, никаких редких катализаторов, только корень, вода и время.

– Отлично, – выдохнул я. – Тогда за дело.

Направился во двор, прихватив с собой небольшой совок и пустую миску. Люмин тут же спрыгнул с табурета и увязался за мной, с любопытством заглядывая в руки.

Грядка с «Серебряным колокольчиком» находилась справа от входа. Растение выглядело здоровым, голубовато‑серебристые листья поблёскивали на солнце, стебель был крепким, упругим. Я присел на корточки и осторожно начал разгребать землю пальцами, стараясь не повредить корневую систему.

Люмин тут же сунул нос в ямку, явно пытаясь понять, что там такое интересное, и я легонько отодвинул его.

– Не мешай, путешественник.

Зайцелоп обиженно фыркнул, но послушно отошёл в сторону и уселся наблюдать, смешно склонив голову набок.

Вскоре из земли показался корень.

– Красавец, – прошептал, разглядывая его.

Система тут же выдала подтверждение:

[Обнаружено: Корень «Серебряного колокольчика» (Корень Живой Воды)]

[Состояние: Безупречное]

[Вес: 42 грамма]

Я достал нож, замер на секунду, прикидывая на глаз, где лучше сделать разрез, чтобы не повредить основную корневую систему растения, и быстрым, точным движением отрезал примерно треть корня. Оставшуюся часть с сохранившимися ростками тут же вернул в землю, присыпал, примял ладонью и полил водой из стоявшей рядом лейки.

– Расти дальше, – сказал я растению. – Ты ещё пригодишься.

Люмин, наблюдавший за этим ритуалом, одобрительно пискнул.

Вернувшись на кухню, тщательно вымыл отрезанный кусок корня, счистил с него остатки земли и взял самый острый нож. Рецепт требовал тонких кружочков, не толще двух миллиметров, так что пришлось постараться. Корень был плотным, сочным, и нож входил в него с лёгким хрустом.

Когда образовалась горка почти прозрачных, влажно поблёскивающих ломтиков, переложил их в небольшую глиняную миску и залил чистой водой из ведра, прикинув пропорцию на глаз.

– Осталось подождать четыре часа, – сказал я вслух, ставя миску в самый тёмный угол кухни, подальше от окна и очага.

Затем вернулся в главный зал к камнегрузу.

– Еще чуть‑чуть, и все будет хорошо, – я погладил зверя по голове.

Камнегрыз, будто поняв, лизнул мою ладонь теплым языком. Я улыбнулся, осторожно перенес его обратно в клетку и налил в миску немного воды. Камнегрыз тут же припал к ней, жадно лакая.

Люмин, наблюдавший за мной, одобрительно пискнул и, убедившись, что все в порядке, вновь убежал во двор – видимо, проверить, чем там занимался Леннокс.

Я оглядел главный зал. В лавке царил относительный порядок, но мелкие детали мозолили глаза. Привычка к стерильности, въевшаяся в кровь еще в прошлой жизни, давала о себе знать.

Прошелся по помещению, расставляя все по местам. Пока наводил порядок, мысли вертелись вокруг предстоящего вечера. Троица бандитов… Интересно, они придут сегодня или завтра? Леннокс рядом, но легкая тревога все равно зудела где‑то под ложечкой.

Закончив с уборкой, услышал, как хлопнула дверь на кухне и в главный зал вошел Леннокс. Он был разгоряченным после тренировки, мокрые волосы прилипли ко лбу, но выглядел он бодрым и довольным жизнью.

– Ну что, лекарь, – весело спросил он, оглядываясь. – Пожрать у тебя что‑нибудь есть? А то я после тренировки как с голодного края.

– Есть, – кивнул, направляясь на кухню. – Запеченное мясо и хлеб.

– То, что надо! – обрадовался Леннокс, плюхаясь на табурет.

Я достал остатки мяса, каравай хлеба и отрезал несколько ломтей. Люмин, услышав заветное «пожрать», тут же материализовался из ниоткуда и уставился на меня янтарными глазищами, в которых читалась немая мольба.

– И тебе, малой, достанется, – усмехнулся я.

Взяв капусту, положил в миску несколько листьев и поставил перед Люмином. Зайцелоп с энтузиазмом набросился на еду, довольно похрустывая.

Крох, услышав хруст, жалобно заскулил в спальне. Я отрезал небольшой кусок мяса, мелко порубил его, сбегал в зал за нейронником и посыпал им мясо, после чего положил в миску и отнес Кроху. Зверь обнюхал угощение и, подняв на меня взгляд, полный одобрения, принялся есть.

Понаблюдав за ним несколько секунд, я почувствовал, что нить, которая связывала нас, стала чуть сильнее. Отлично! Не став стоять над душой, занялся едой для камнегрыза, которому также нарезал остатки мяса и поставил в клетку.