Текст книги "Кодекс Магических Зверей. Гепталогия (СИ)"

Автор книги: Александр Сорокин

Соавторы: Павел Шимуро
сообщить о нарушении

Текущая страница: 91 (всего у книги 121 страниц)

– Так‑то лучше, – пробормотал я, отряхивая ладони от мела, и направился в главный зал.

Взяв с полок необходимые ингредиенты для лекарств, вернулся в лабораторию и вновь принялся за работу.

Новую партию снадобий делал почти на автомате. Антисептик из железнолиста – три склянки, мочегонное на основе почечного чая и водяного гонца – четыре, отвар пустокрова – пять.

Спросив у Системы рецепт, приготовил пять зелий из мягколиста, параллельно обдумывая текст для этикеток.

Каждую емкость закупорил, аккуратно подписал мелом, а затем влил ману в жидкости и порошки. Обогащение прошло успешно.

Закончив работу, немного полюбовался. Не хватает только инструкций и восковых печатей, но это дело времени.

Вернувшись в лавку, услышал тихий знакомый стук в дверь. Я направился в коридор и, не спрашивая, кто там, отодвинул засов. На пороге стоял Элиан, а на его плече лежал Астик, обведя пушистыми хвостами шею хозяина, словно живой воротник.

– Привет, – Элиан улыбнулся. – Я не слишком рано?

– В самый раз, – отозвался я. – Заходи, у меня как раз есть для тебя новое задание.

Парень оживился и шагнул внутрь. Астик тут же спрыгнул на пол, обнюхал новую лавку, ткнулся носом в деревянную ножку и, поняв, что ничего интересного тут нет, метнулся во двор.

Мы же прошли в лабораторию, захватив все необходимое для изготовления этикеток. Я подвинул к парню табурет и выложил на стол шпагат, ткань, баночку дубовых чернил, перья, свечу, кувшинчик масла и штамп с тремя буквами «КМЗ».

Элиан с любопытством взял в руки деревянный брусок.

– Это что, твоя печать?

– Угу, сейчас как раз научу тебя ей пользоваться, – отозвался я, зажигая свечу.

Огонёк потянулся вверх, и через несколько минут воск потёк. Я взял пустую склянку, обвязал горлышко шпагатом, завязал узел и поднёс к свече.

– Смотри, главное, не торопись. Капни три‑четыре капли и дождись, пока образуется маленькая лужица. Если воска будет слишком мало, то оттиск не отпечатается, а если переборщить, потечёт и заляпает этикетку.

Я капнул расплавленным воском на шпагат, едва коснулся штампом масла и прижал его к тёплой лужице. Отсчитав три секунды, убрал печать.

– Видишь? – я поднял взгляд на парня. – Получились чёткие буквы.

Элиан склонился, внимательно разглядывая результат.

– Аккуратненько. А масло зачем? – уточнил парень.

– Чтобы воск не прилип. Без него второй оттиск получится корявым, а третий никаким, – пояснил я.

– Логично, – он почесал затылок.

– Теперь попробуй написать инструкцию, я продиктую.

Я положил перед ним полоску ткани и баночку с чернилами. Элиан осторожно обмакнул перо, дважды снял излишки о край и аккуратно, под мою диктовку, вывел: «Раствор Железнолиста. Наружное средство…».

Строчки получились слегка неровными, но разборчивыми. Одну из букв «о» он вывел с излишним нажимом, и чернильное пятнышко тут же поползло по тканевым волокнам. Парень напряжённо посмотрел на меня.

– Криво? – расстроился он.

– Нормально, – серьёзно ответил я. – В следующий раз попробуй совсем легонько коснуться чернил и повести перо с одинаковым мягким нажимом.

– Понял.

Я отошёл к окну, чтобы не стоять над душой, и принялся наблюдать за ним краем глаза. Парень и правда соображал на лету. На третьей этикетке его буквы стали ровнее, а на четвёртой он сам, без подсказки, чуть приподнял перо в конце строчки, чтобы избежать кляксы. К пятой его кисть двигалась уверенно и спокойно.

– Хорошо идёт, – заметил я. – В Академии каллиграфии случайно не учат?

– Учат, – буркнул он, не отрывая взгляда от ткани. – Я всегда думал, что это бесполезный предмет.

– Запомни на будущее: ненужных знаний не бывает. Никогда не знаешь, что и где тебе пригодится.

– Ага, тебе легко говорить, не ты же учишься, – Элиан вздохнул.

– Учиться приходится всю жизнь, – буркнул я.

– А мне, ко всему прочему, – продолжил парень, – профессор по симбиозу до сих пор каждый день нервы выкручивает.

Эту тему мы уже обсуждали, и свой совет я ему тогда дал.

– Ты как, держишься?

– А куда деваться, – тихо ответил он, не поднимая головы. – Но иногда хочется прямо сказать: «Профессор, отстаньте! У меня постоянные занятия с Астиком, подработка и скоро экзамены, ну сколько можно».

– Если сорвёшься, он этим обязательно воспользуется, – спокойно посоветовал я. – Так что делай вид, что тебе скучно от его вопросов.

Элиан фыркнул.

– Хорошо, попробую, – он наконец поднял глаза.

– Так, – подытожил я. – Напиши пять этикеток, и как закончишь – позови, проверю. После этого займёшься кормом, а я пока выйду во двор.

– Хорошо, – ответил парень и вновь склонился над столом, а я покинул лабораторию.

Двор встретил тёплым ветром и тихим сопением Брумиша из тени обольстителя. Бронебрус приоткрыл глаз, лениво проверил, кто пришёл, и тут же закрыл обратно, мол, ложная тревога, продолжу отдыхать.

Астик носился возле грядок, описывая широкие круги в поисках ушастого приятеля, и периодически останавливался, чтобы обнюхать очередной листок или комок земли. Увидев меня, куница на секунду замерла, качнула тремя хвостами и снова умчалась по своим делам.

Я подошёл к новому узлу, опустился на колени и положил ладони на землю. Через пальцы передались тепло и вибрация, будто глубоко под корнями медленно билось чьё‑то сердце.

Я закрыл глаза и направил ману вниз. Узел жадно впитывал энергию, как сухая почва капли дождя. Прошла минута, две. Я слышал лишь собственное дыхание и периодическое чавканье Брумиша во сне.

Когда узел впитал в себя столько, сколько смог, я почувствовал, как поток сам собой замедлился, и убрал ладони.

Перейдя ко второму, что находился правее, я повторил процедуру.

Когда отнял ладони и прислушался к каналам, то понял: запас маны уменьшился, но далеко не так сильно, как ожидал. Её легко хватило бы ещё на полноценную партию обогащённого корма, на несколько склянок лекарств, и даже осталось бы. Энергии стало почти вдвое больше, чем пару дней назад. Великолепно.

Я медленно выдохнул, поднялся и направился в спальню к дяде.

Глава 3

Однако до спальни я так и не дошёл – на пороге кухни увидел Ларка, который, переодевшись в свежую рубаху, осторожно наполнял кружку водой из глиняного кувшина.

– О, проснулся‑таки, – сказал я, прислонившись плечом к косяку. – А я как раз хотел тебя разбудить.

– Меня разбудить – это, племяш, не зайцелопа потеребить, – Ларк хмыкнул, ставя кувшин на стол. – Я и затрещину могу спросонья отвесить, чисто на рефлексах.

Я усмехнулся. Дядя залпом осушил кружку, поставил её на стол и потёр поясницу.

– Сейчас пойду на свой пост, – деловито сообщил Ларк. – На табурет, в тенёчек. И вот что тебе скажу, племяш, если будешь подходить и спрашивать каждые пять минут, как я себя чувствую – сам тебя полечу. Понял?

– Не буду я подходить, – буркнул я.

– Ага, – он скептически прищурился. – Знаю я тебя.

– Это, между прочим, называется забота.

– Это называется «не дают мужику спокойно отдохнуть».

Дядя шаркнул мимо, на ходу легонько ткнув кулаком в моё плечо.

Я улыбнулся и, подойдя к двери в спальню, осторожно её приоткрыл. На кровати, под краем одеяла, всё ещё спали звери.

Присев на корточки у постели, провёл пальцами по золотистой шёрстке Люмина, который спрятал нос под лапой Кроха.

– Набирайтесь сил, мохнатые, – прошептал я.

Крох даже не пошевелился, продолжая спать на лапе зайцелопа. Люмин лишь дёрнул ухом и тут же зарыл мордочку поглубже.

Когда я собрался подняться, из коридора донёсся резкий громкий стук. Удар, ещё удар, шлепок ладонью, затем вновь частая дробь костяшками.

– Целитель! – закричал за дверью женский голос. – Откройте, пожалуйста! Помогите!

Я выпрямился, на ходу поправил рубаху, тихонько закрыл дверь и поспешил в коридор.

– Иду, иду, – отозвался я.

Отодвинув засов, распахнул створку. На пороге, тяжело дыша, стояла женщина лет сорока пяти в простом сером платье с пятнами муки на подоле. На сгибе её локтя висела корзинка, а чуть позади топтался приземистый зверь, похожий на барсука с короткими мощными лапами, бурой шерстью и белой полосой по хребту.

Морда её питомца страшно вздулась, а глаза заплыли так, что виднелись лишь две блестящие щёлочки. Из приоткрытой пасти тянулась густая слюна, стекая с красного опухшего языка. Зверь тяжело дышал со свистом.

– Здравствуйте, проходите быстрее, – сказал я, отступая.

Женщина закивала так часто, что выбившаяся прядь упала ей на глаза. Пропустив вперёд питомца, переступила порог вслед за ним.

– Здравствуйте! Мы… возвращались с рынка, – заговорила она на ходу, глотая слова, – я к свекрови за яйцами шла, а Боня… вечно нос в кусты суёт! Я ему говорю: «Не лезь», а он не слушается! И вдруг оттуда – вжик! Жужава! Мелкая такая, с ноготь, но злющая! У соседки в прошлом году зверя чуть не…

– Спокойно, – мягко перебил я, провожая их в главный зал. – Проходите к столу, сейчас осмотрим вашего друга.

Женщина быстро закивала и подвела зверя. Боня тут же осел на пол и ткнулся раздутой мордой в мой сапог с такой обречённостью, будто говоря: «Вот он я, целитель, осматривай, а то сил больше нет».

Я опустился на корточки, аккуратно поднял его и, положив на стол, принялся за работу. Кожа под шерстью оказалась горячей, а пульс частым.

Я приоткрыл веко: слизистая розовая, зрачок нормально реагировал на свет. Судя по рассказу хозяйки и выраженным симптомам, Боню ужалил местный аналог пчелы, спровоцировав тяжёлую аллергическую реакцию.

Словно подтверждая мои выводы, перед глазами возникло сообщение Системы:

[Существо: Бурый медоройник]

[Класс: E]

[Ранг: 1]

[Состояние: острая аллергическая реакция, отёк дыхательных путей]

Они успели вовремя. На вдохе уже появился свист, но удушье пока не перешло в опасную стадию. Язык и слизистые оболочки ещё не посинели. Помедли хозяйка ещё пару часов – и пришлось бы делать трахеотомию.

– Дружок, ты молодец, – тихо сказал я Боне. – Сейчас станет легче.

Зверь выдохнул в моё лицо.

Я выпрямился и повернулся к хозяйке. Она стояла, прижав корзинку к груди, и так сильно кусала нижнюю губу, что та побелела.

– Пожалуйста, подождите на лавке в коридоре, – мягко попросил я.

– Но я… – женщина бросила взгляд на Боню.

– Не переживайте, я ему помогу, – мой голос звучал спокойно. – Вашему питомцу будет легче, если вы успокоитесь.

Она моргнула, выдохнула и кивнула.

– Я… поняла… Посижу за дверью.

– Вот и хорошо, – одобрительно произнёс я.

Женщина вышла, а я подошёл к полкам.

– А тебе повезло – только сегодня приготовил это средство, – прошептал я, взяв склянку с зельем из мягколиста. – Приоткрой пасть пошире, дружок, это поможет, – произнёс я, склоняясь над столом.

Зверь посмотрел на меня с такой обречённостью, что я невольно усмехнулся и аккуратно приподнял его голову, поддерживая под нижнюю челюсть. Опухший язык мешал, но мне удалось приоткрыть ему пасть пошире. Я влил половину склянки тонкой струйкой, чтобы зверь не захлебнулся. Боня дёрнулся, дважды сглотнул и обиженно сипнул.

– Горькое, наверное, – я провёл ладонью по его боку. – Ничего, скоро полегчает. Осталось только жало найти.

Поставив склянку на стол, взял с полки тонкие щипцы, чистые тряпицы и раствор железнолиста. Склонившись к раздутой морде, между складками под нижней губой я заметил едва заметный блеск. Стоило аккуратно раздвинуть шерсть, как показалось короткое чёрно‑бронзовое жало.

Я обработал щипцы антисептиком, перехватил «подарок» Жужавы и одним движением вытянул. Тут же выступила капля крови и замерла.

– Смотри, дружище, – я показал ему причину всех его бед. – С тебя теперь обещание – не лезть в кусты.

Боня сипнул в ответ и прикрыл глаза.

Положив жало на ткань, смочил чистую тряпицу раствором железнолиста, промокнул ранку и прижал на пару секунд.

К этому моменту дыхание Бони уже начало выравниваться. За следующие десять минут свист сменился обычным сопением, а отёк уменьшился. Зверь приоткрыл глаз уже не щёлочкой, а вполне нормально.

[Острая аллергическая реакция купирована]

[Прогноз: благоприятный]

[Рекомендация: повторный приём такой же дозы лекарства вечером, обильное питьё, лёгкое питание в течение семи дней]

Я закупорил склянку и повернулся к двери.

– Заходите.

Женщина тут же вернулась в главный зал и бросилась к столу. Она склонилась над зверем, бережно обхватила ладонями его всё ещё опухшую, но заметно уменьшившуюся в размерах морду и тихо охнула.

– Бонечка… ты в порядке?

Медоройник лениво лизнул её ладонь, и из глаз женщины потекли слезы. Я подождал, пока она немного успокоится, и протянул склянку с остатками зелья.

– Возьмите. Половину лекарства я уже дал Боне, но обязательно влейте оставшуюся часть вечером. Завтра он должен быть как новенький. Поите водой понемногу, но часто. В течение семи дней кормите его легкой пищей, например нежирным отварным мясом с овощами. Если морда снова начнёт раздуваться – сразу ведите его ко мне, в любое время.

Женщина кивала после каждого моего слова.

– Спасибо вам! Сколько с меня?

– Две медные марки за осмотр, – спокойно произнёс я. – Пять за извлечение жала и ещё две за зелье. Итого девять.

Женщина полезла в кошель, отсчитала марки и положила их на край стола.

– Спасибо, – повторила она дрогнувшим голосом. – Я… думала, это конец. Он так страшно выглядел…

– Не переживайте, самое худшее позади, – отозвался я. – Вы успели вовремя.

Она ещё раз благодарно кивнула, я спустил медоройника на пол и проводил их до выхода. Попрощавшись, закрыл дверь и уже собирался вернуться к делам, как вдруг услышал с улицы приглушённый голос:

– Ну и напугал же ты меня, чудо моё… Теперь будешь слушаться?

Боня, вроде бы, сопел в ответ.

Я улыбнулся, задвинул засов и вернулся в зал. Сгрёб медяки в карман, обработал щипцы, тщательно вытер столешницу и пол тряпкой, смоченной в растворе железнолиста. Наведя порядок, прошёл в лабораторию. Элиан всё ещё сидел за столом, увлечённо выводя десятую этикетку. Кончик его языка торчал из угла рта, как у школьника, выводящего первую в жизни букву.

– Ну что, мастер каллиграфии, как успехи? – спросил я.

Парень вздрогнул, поднял голову и протянул мне стопку готовых этикеток.

Я перебрал тканевые полоски, отметив, что буквы получились ровными, нажим одинаковым, и нигде не увидел ни одной кляксы. На последней этикетке хвостик «р» парень вывел чуть длиннее, но это не ошибка.

– Молодец, – похвалил я. – Я уже говорил, что ты необычайно быстро учишься?

Элиан фыркнул, опустил взгляд и зарделся.

– На сегодня этикеток достаточно. Завтра нужно будет сделать ещё десять штук, а сейчас принимайся за корм.

– Ага, – кивнул он. – Тогда я в погреб.

Пока Элиан изготавливал корм, я добавил в четыре порции обольститель, наглядно продемонстрировав парнишке пропорции, и принялся за обогащение. Время от времени я останавливался, дожидаясь, пока помощник закончит очередной шарик, и ловил на себе его вопросительные взгляды. Элиану явно хотелось узнать суть моих манипуляций, но он не решался спросить напрямую, а я помалкивал, решив, что ему пока рано знать.

Первые двадцать пять порций обогатились как обычно. На тридцатой я ждал давления, но оно так и не появилось. На сорок третьей в ушах появился тихий звон, будто где‑то на соседней улице кто‑то задел подвешенный колокольчик. На пятидесятой решил остановиться, поняв, что предел близок, хотя мог осилить ещё с десяток порций.

Когда мы закончили работу, я отдал Элиану шарик корма, а также тридцать медных марок за корм и пять за этикетки. Парень смущённо потоптался и спрятал монеты в карман.

– Ну что, теперь ты умеешь всё, что необходимо для дальнейшей работы. Единственное – с завтрашнего дня добавляй в четыре порции обольститель точно так же, как я показал тебе сегодня, – подытожил я.

– Хорошо, – серьёзно ответил он.

– И можешь спокойно заходить в лавку, даже если дверь закрыта на замок. Где лежат ингредиенты, ты знаешь, куда убирать готовый корм тоже, а склянки с этикетками оставляй на складе.

Парень кивнул, и мы вышли во двор. Астик, заметив Элиана, метнулся к нему, взлетел на плечо и аккуратно обвил его шею тремя хвостами.

Проводив парочку до двери, закрыл за ними створку и отправился поливать грядки.

Брумиш дремал в тени обольстителя, лишь изредка приоткрывая глаза, чтобы взглянуть на едва покачивающийся над головой лист. Я обошёл серебристые сочники, проверил Красную росянку и с удовольствием отметил, что она отлично прижилась. Сонный куст приоткрыл всё бутоны на полпальца, и из‑под фиолетовых лепестков уже пробивался тонкий мускусный аромат.

Закончив с поливом, наполнил бочку свежей водой, после чего до вечера наводил порядок в лавке.

Услышав стук в дверь, сразу понял, что пришел посыльный от Миры, поэтому сначала спустился в погреб за мешком, а затем вернулся и передал ему сорок порций корма, получив взамен девять серебряных.

Чуть позже поужинал с Ларком, который мгновенно появился на кухне, стоило ему учуять запах разогретой еды. Затем я проводил взглядом дядю, вновь ушедшего на свой пост во дворе, и помыл посуду.

Закончив с делами, направился в спальню. Убедившись, что питомцы всё ещё крепко спали, тихо уселся на край кровати и принялся ждать их пробуждения.

Спустя двадцать минут шевельнулся Люмин. Сначала дёрнулось одно ухо, потом второе, затем янтарные глаза распахнулись, но тут же зажмурились вновь. Зайцелоп укоризненно засопел, мол, не мешай отдыхать.

– Доброе утро, ушастый.

Люмин широко зевнул, продемонстрировав два передних зуба, и потянулся. Он вытянул задние лапы так сильно, что они немного задрожали от блаженства.

Через несколько секунд перед моими глазами вспыхнули строки Системы.

[Существо: Солнечный зайцелоп (Люмин)]

[Класс: D]

[Ранг: 2]

[Примечание: Повышение ранга прошло успешно]

[Обнаружено новое свойство: «Остаточный шлейф»]

[Описание: Позволяет существу по запаху определить, кто находился в исследуемой точке в течение последних двадцати четырёх часов]

Я выдохнул и почувствовал теплоту в груди.

– Ты у меня умница, малой, – прошептал я, гладя его по голове.

Люмин фыркнул, мол, конечно, и тут же отправил через нить образ: остатки семечек, которые дала Мальвина, рядом довольный зайцелоп с полными щеками угощения и довольной мордой. Намёк понял, заявка на награду принята.

– Балбес, – улыбнулся я и вынул из кармана несколько семечек. – Держи, но больше сегодня не дам.

Люмин в мгновение ока съел угощение и положил голову на моё бедро.

Тем временем я перевёл взгляд на Кроха. Он полежал ещё пару минут, а затем приоткрыл глаза и медленно сел. Выгнув спину дугой, зверь сладко потянулся и спрыгнул на пол, вот только сделал он это абсолютно бесшумно…

До моих ушей не донеслось ни царапанья когтей по доскам, ни глухого стука лап. Крох просто в один миг оказался внизу. Я так и замер с протянутой для поглаживания рукой, уставившись в очередное всплывшее сообщение Системы.

[Существо: Крох (Крох)]

[Класс: E]

[Ранг: 3]

[Примечание: Повышение ранга прошло успешно]

[Обнаружено новое свойство: «Тихая поступь»]

[Описание: При движении существо не производит акустических колебаний]

[Отношение изменено с «Преданное» на «Родственное»]

Я не сразу понял, на какой строке у меня перехватило дыхание.

– Крох, – тихо позвал его.

Зверь поднял голову, подошёл поближе и присел у моей ноги. Сапфировые глаза спокойно смотрели на меня, и вдруг по связывающей нас нити передался… Образ! Я, с уставшим лицом и взъерошенными волосами, бережно кладу ладонь на его пушистый бок, а вместе с этой картинкой пришло умиротворяющее ощущение: «Я здесь, с тобой, всё хорошо».

Я моргнул. Образ держался ещё несколько секунд, а затем медленно растворился.

– Ты только что… – я не успел договорить.

Крох слегка склонил голову набок, мол, да, что тут такого, и тут же прислал второй образ: наш кухонный очаг и ломоть хлеба с тёплым, подтаявшим маслом. Дом.

– Здравствуй, боец, – выдохнул я.

Наклонившись, обнял его за шею и ткнулся лбом в густую светлую шерсть. От него пахло чем‑то домашним, тёплым – тем, что нельзя купить.

Крох сидел смирно, лишь его хвост едва подрагивал у пола. Люмин, разумеется, не вытерпел и взвыл возмущённым «прр‑р‑р!». Скатился с кровати, протиснулся между мной и Крохом, ткнулся в мою ногу и недвусмысленно дал понять, что родственные связи в этом доме строятся исключительно через него.

– Куда мы без тебя, ушастый, – фыркнул я.

Через нить от зайцелопа тут же прилетела серия образов: я протягиваю ему сочную морковку и глажу по голове, а потом снова я, уже без угощения, но всё равно почесываю его шерсть. Намёк, мол, я люблю тебя даже без лакомств, только не вздумай ни на кого меня променять, особенно на этого тихого.

Крох покосился на него и легонько боднул в бок, мол, не суетись, мелкий, хозяина на всех хватит.

Я почесал Люмина за ухом, затем погладил шею Кроха, выпрямился и какое‑то время сидел в полумраке, погрузившись в мысли.

У зайцелопа первое свойство, «Метка запаха», открылось при достижении им D класса 1 ранга. Крох же обзавёлся «Тихой поступью» гораздо раньше, на E классе 3 ранге. Что это значит? Неужели он потенциально намного сильнее?

Подвид Кроха я по‑прежнему не определил, внешне помесь лисы и пса, с собачьей мордой и сапфировыми глазами. Вот только ни в одном атласе похожие существа мне не встречались, и даже Хольц понятия не имеет, кто он такой. Аномалия…

Однако теперь стало ясно, что при укреплении связи до «родственной» зверь обретает способность общаться со своим хозяином! Удивительное открытие, ведь я не обратил внимание, когда Люмин научился транслировать мне свои образы, и никто из местных мне о подобном даже не заикался.

Братья Корвин лишь рассказывали, что Мастера через нить передают команды своим питомцам, но ни слова не сказали о том, что звери способны общаться с ними в ответ…

Неужели местные не знают о подобном развитии связи со зверем? Или знают, но… специально не распространяются?

Тем временем за окном появился шум. Я поднял голову и увидел, как по стеклу поползли крупные капли дождя, а припозднившийся дядя поспешил укрыться в лавке. Где‑то на недалеко улице глухо зарычал зверь, но его сразу осадили грубым «цыть!», и он замолчал.

Я аккуратно переложил зверей обратно на кровать и накрыл обоих одеялом.

– Спите, мохнатые, – шепнул я и лёг рядом.

Утро встретило меня хмурым небом за окном и мокрым носом, ткнувшимся в шею.

– Доброе утро, ушастый, – пробормотал я.

Люмин в ответ прислал по нити чёткий образ: миска, наполненная кормом до краёв, и зайцелоп, склонившийся над ней с видом голодающего мученика. Подпись «срочно» считалась без труда.

– Сейчас, дай хоть встать.

Крох уже сидел у двери, как солдат на построении. Стоило мне свесить ноги с кровати, как он бесшумно поднялся и замер у косяка.

Достав из погреба корм, быстро накормил зверей, на ходу проглотил кусок хлеба с салом, накинул куртку и забрал приготовленные шесть порций обогащённого корма для тренера. Ларк ещё спал, так что я тихо выскользнул за дверь.

До Арены Когтя мы дошли неспешно. Хольц уже ждал на тренировочной площадке, поблёскивая моноклем на глазу. Стоило нам приблизиться, как он скользнул взглядом по Кроху, затем по Люмину, и едва заметно вскинул брови.

– Та‑ак, – протянул тренер. – Смотрю, ты времени даром не терял. И когда только успел?

– Вчера, – отозвался я.

Хольц наклонился, поднял с земли мелкий камешек и подбросил его в сторону Кроха. Тот мягко сместился, и снаряд шлёпнулся ровно туда, где зверь стоял секунду назад.

– Хм, он стал быстрее, – произнёс тренер, и…

И всё. Никаких дальнейших расспросов не последовало, за что я был благодарен Хольцу, ведь всё равно не стал бы рассказывать правду, а врать не хотелось.

Тренировка получилась плодотворной. Люмин учился так вжиматься в неровности земли, чтобы его золотая шерсть терялась в тенях, но получалось пока через раз – длинные уши торчали. Крох же гонялся по площадке с Гримом, которого Хольц впервые выпустил на тренировке, и, к моему изумлению, дважды успел зайти клыкачу со спины, отчего зверь недоумённо фыркал и оглядывался.

– Достаточно, – наконец сказал тренер. – Ты не перестаёшь меня приятно удивлять, целитель.

Я улыбнулся и протянул ему мешочек с шестью порциями корма.

– Как договаривались.

– Угу, – он сунул мешочек в карман куртки, отдал мне сорок медных и, поколебавшись, добавил: – Во время Имперского турнира любые тренировки запрещены, так что следующее занятие проведём только через пять дней.

– Хорошо, до встречи, – отозвался я, поглаживая мохнатых.

Выйдя с Арены, забежал на рынок. Домой возвращался с туго набитым ранцем, купив ингредиенты для двухсот порций корма, свежее мясо для Кроха и сочные морковки для Люмина.

Вернувшись в лавку, я первым делом заглянул во двор, где застал Ларка с кружкой травяного чая. Едва я успел разложить припасы по нишам прохладного погреба и зайти на кухню, как раздался стук в дверь. На пороге стояла худенькая женщина с пухлой серой мышью‑переростком на сгибе локтя, которую она представила как Тишку. У зверька подрагивало правое веко.

Проведя их в главный зал, провёл осмотр и обнаружил, что у пациента под веком оказалась крошечная мошка, которая раздражала слизистую. Я промыл бедняге глаз и аккуратно достал насекомое. Взяв семь медных за лечение, вернулся к рутинным делам, но не прошло и часа, как в дверь снова постучали.

На пороге переминался поджарый старик в выцветшей рубахе. На его плече восседал зверёк размером с крупную белку, с длинным хвостом и пыльно‑серой шёрсткой, отливающей бронзой. Его левая передняя лапа болталась, а сам питомец безостановочно дрожал.

– Привет, целитель, выручай, – сказал старик. – Шныр с чердака сорвался, по балке съехал и упал на землю.

– Здравствуйте, проходите, осмотрим вашего питомца, – ответил я, приглашая их в главный зал. – Кладите его на стол.

Старик кивнул и бережно посадил Шныра.

Я склонился над зверьком. Тот прижал уши и исподлобья посмотрел на меня, но, когда я двумя пальцами легонько провёл по его холке, даже не дёрнулся.

– Тихо, дружок, сейчас посмотрим, что у тебя там.

Я аккуратно взялся за повреждённую лапу. Зверёк хоть и зашипел, но дал её ощупать. Кость целая, крепитации нет, однако запястье распухло, а под кожей я ощутил смещение суставных поверхностей. При пальпации выше, у локтя, Шныр вёл себя спокойно. Зрачки реагировали нормально, дыхание было частым, но ровным.

– Да у тебя вывих, – пробормотал я себе под нос. – Но без перелома. Считай, повезло.

Словно подтверждая мой диагноз, перед глазами возникло сообщение Системы:

[Существо: Бронзовый ловкохвост]

[Класс: E]

[Ранг: 2]

[Состояние: вывих лучезапястного сустава, мелкие гематомы, выраженная болевая реакция]

Я хмыкнул. Спасибо, что согласилась.

Взяв с полки склянку с пыльцой светлячков, которая являлась слабым успокоительным, капнул немного зверьку в пасть, чтобы его успокоить.

– Подержите его, – попросил я старика.

Он кивнул и осторожно зафиксировал питомца, прижав его к столу. Одной рукой я перехватил лапу Шныра у локтя, пальцами второй обхватил запястье, слегка потянул на себя и быстрым движением вправил сустав. Зверёк вздрогнул.

Взяв мазь для снятия воспаления, обильно нанёс её, втирая круговыми движениями, пока она не впиталась. Затем зафиксировал лапу двумя палочками, найденными во дворе, обмотав их тряпицей и недавно купленной нитью паучихи.

– Палочки уберите дней через десять, раньше не стоит, – я выпрямился и посмотрел на старика. – Лазить зверю пока запретите. Лучше не рисковать, пока Шныра не поправится.

– Спасибо, целитель. Да я вообще чердак заколочу! – потрясая кулаком ответил он.

– Это правильно, – с улыбкой произнёс я.

– Сколько с меня? – спросил старик, сунув руку в карман.

– Шесть медных.

Он отсчитал монеты, выложил на стол и, аккуратно подхватив Шныра, направился к двери. Зверёк, разомлевший после пыльцы, прижался мордочкой к шее хозяина и прикрыл глаза. Я попрощался со стариком и затворил створку.

Вернувшись в главный зал, прибрался и протёр стол тряпицей, смоченной в растворе железнолиста. Вскоре из коридора донёсся шорох, я выглянул и увидел Элиана. Парень поздоровался, и, не дожидаясь моих указаний, направился в лабораторию изготавливать корма. Один раз я заглянул к нему, чтобы проверить пропорции с обольстителем, кивнул и оставил помощника трудиться.

Сам же вышел во двор и присел у грядок. Люмин тут же материализовался у моего локтя и попытался ткнуться носом в бутон сонного куста. Я молча перехватил его за загривок и отставил на полшага.

– Не лезь, ушастый, это тебе не морковка.

Зайцелоп прижал уши и состроил мордочку оскорблённого до глубины души существа, мол, мне даже понюхать нельзя, а я, между прочим, тут живу! Через нить прилетел образ: гигантский куст, поедающий зайцелопа.

– А вдруг он действительно тебя съест⁈ – бросил я. – Не подходи к нему.

Люмин фыркнул и умчался с испуганной мордочкой.

К пяти часам тени во дворе вытянулись. Я же, подпитав оба узла, направился в загон, чтобы сменить Брумишу подстилку.

Ближе к вечеру раздался очередной стук в дверь. Я открыл и увидел на пороге братьев Корвин. Дарен молча кивнул, а Келлен расплылся в улыбке и тут же затараторил про какого‑то лавочника из района Кузнечного моста, у которого «зверь прогрыз дыру в сапоге, представляешь, целитель?». Немного поболтав с ними, отдал шесть порций обогащённого корма, получил серебряную и сорок медных марок, и тепло попрощался с братьями.

Ужин прошёл в тишине. Ларк медленно ел кашу без комментариев, и я понял, что, вопреки показной браваде, он всё ещё чувствовал слабость. Несмотря на это, дядя сам дошёл до постели, отмахнулся от моей попытки помочь и буркнул на прощание что‑то про «нянек в штанах». Я с улыбкой закрыл за ним дверь.

Через несколько минут пришел представитель Миры, и, отдав очередную партию корма, я направился в спальню. Звери разлеглись на кровати как два хозяина положения: Люмин на одной стороны подушки, а Крох на другой. Я примостил голову между ними. Последнее, что отметило сознание, прежде чем провалиться в сон – тёплую, едва заметную вибрацию по нити со стороны Кроха, будто зверь негромко напевал.

Утро началось с оглушительного для рассветной тишины звука со стороны кухни. Я подскочил, выбежал в коридор и уставился на зайцелопа, который застыл посреди кухни с самым невинным выражением, на какое способна морда с нагло торчащими усами.

«Это не я», – чётко читалось на его физиономии.

– А кто? – спросил я вслух.

Люмин повёл головой в сторону Кроха, дремавшего у двери. Тот приоткрыл один глаз и посмотрел на меня такой сонной мордой, что версия про «это не я» отпала сама собой.

– Балбес, – буркнул я и принялся подметать черепки от кувшина.

Завтрак прошёл без приключений. Ларк явился к столу заметно бодрее вчерашнего, съел кашу и, взяв с собой ломоть хлеба «на дорожку», удалился на свой пост.