Текст книги "Кодекс Магических Зверей. Гепталогия (СИ)"

Автор книги: Александр Сорокин

Соавторы: Павел Шимуро
сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 121 страниц)

Глава 13

Мысли метались с бешеной скоростью. У меня не было двух месяцев, лишь семь проклятых дней, которые «любезно» предоставила мне старший инспектор Ассоциации зверей своим предписанием.

В голове медленно начала вырисовываться мерзкая картина. Верра Даль. Она должна была знать, что получить разрешение на целительскую деятельность за неделю невозможно. Знала и всё равно написала этот срок… но зачем?

Я попытался поставить себя на её место. Ассоциация зверей, проверка, жалобы на жестокое обращение… Сходилось всё, кроме одного: если бы она действительно хотела проверить, могу ли я лечить зверей, она бы дала разумный срок – месяц, два, три. Но неделя…

Неделя – это не проверка, это приговор. Кто‑то за ней стоял. Кто‑то, кому нужно, чтобы моя лавка закрылась, чтобы я потерял всё, что с таким трудом отстраивал заново.

Сжал кулаки, чувствуя, как внутри закипала злость. Хорошо. Если они хотят войны – они её получат. Я не собираюсь сдаваться и возвращаться в то дерьмо, из которого выполз, но сначала нужно решить проблему здесь и сейчас. Посмотрел на профессора Старка. Старик сказал, что экзамен можно сдать через два месяца. Он был вежлив, корректен, но непреклонен – правила есть правила. Однако…

Моя конечная цель – получить разрешение, а экзамен лишь один из способов ее достичь. Я не верю, что нет другого пути.

– Профессор Старк. Я понимаю, что экзамен через два месяца, но у меня есть лишь неделя на получение разрешения, иначе… – запнулся, подбирая слова, – иначе последствия будут необратимыми.

Старик снял очки, протёр их и снова надел. Его глаза за толстыми линзами внимательно изучали моё лицо.

– Молодой человек, я уже объяснил вам ситуацию. Искренне сочувствую вашим обстоятельствам, но правила проведения экзаменов писаны не мной. Ближайшая дата…

– Профессор, – перебил я, поняв, что нужно рискнуть. – Мне не важно, как получить разрешение, через экзамен или как‑то иначе. Может быть, существует другой способ? Какая‑то лазейка? Исключение? Я готов на что угодно, лишь бы получить этот документ в ближайшие дни.

Старик замер. Его брови поползли вверх. Он молчал очень долго, я уже начал думать, что сейчас укажет мне на дверь и выставит вон, как тех горе‑студентов, но вместо этого он медленно поднялся из‑за стола, подошёл к высокому стеллажу, заваленному папками и книгами, и принялся в них копаться. Я молча наблюдал, чувствуя, как внутри разгоралась призрачная надежда.

Старик что‑то бормотал себе под нос, переставлял фолианты, сдувал пыль с каких‑то древних папок. Люмин, устав сидеть на одном месте, прилёг у моих ног. Крох, оставшись у лавки, следил за профессором с подозрением.

Наконец, старик издал удовлетворённое «Ага!» и вытащил с самой верхней полки огромную книгу в потрёпанном кожаном переплёте. Она была такой тяжёлой, что он едва не уронил её, когда тащил к столу. С гулким стуком фолиант приземлился на столешницу, подняв облачко пыли.

Профессор подвинул очки на самый кончик носа и принялся листать пожелтевшие страницы, водя пальцем по строчкам.

– Так‑так‑так… – бормотал он. – Где же это… Пункт тринадцатый, параграф седьмой… Нет, не то. Раздел четвёртый, особые положения… Ага!

Он ткнул пальцем в страницу и несколько раз перечитал написанное, шевеля губами, потом поднял на меня глаза.

– Молодой человек, – произнёс он медленно. – Есть один пункт. Очень старый, им не пользовались… – он задумался. – Лет пятьдесят, а то и больше. Возможно, никто и не помнит, что он существует.

– Что за пункт? – спросил я, почувствовав, как сердце забилось быстрее.

Старик поднял вверх указательный палец.

– Этот пункт… Нет, прежде чем давать ложную надежду, мне нужно посоветоваться с прикреплённым к Академии представителем Ассоциации, который курирует выдачу разрешений. Посидите пока в коридоре, я скоро вернусь.

Он поднялся, одёрнул свой потёртый сюртук и, прихватив книгу, направился к двери. Мы вышли в коридор, и он обернулся:

– Никуда не уходите.

Профессор направился к двустворчатой двери напротив его кабинета, открыл одну из створок и вошёл внутрь. Проводив его взглядом, я заметил, что за дверью был широкий коридор, который разительно отличался от того, в котором я находился.

Зайдя внутрь, Люмин с интересом принялся исследовать новое пространство. Крох уселся у стены и замер, оценивая обстановку.

Вдоль стены слева высокие сводчатые потолки поддерживали массивные колонны из тёмного полированного камня. Между ними, на равном расстоянии друг от друга, висели портреты.

Вдоль стены справа располагались массивные окна с витражными стеклами.

Я подошёл к ближайшему портрету. На меня смотрел пожилой мужчина с седой бородой и пронзительными голубыми глазами. Он одет в мантию, расшитую золотыми нитями, а в руках держал посох, увенчанный крупным голубым кристаллом. Внизу на медной табличке значилось: «Магистр Аргус Твердокаменный, основатель кафедры целительства, 876–945 гг. эры Освоения».

Рядом висел портрет строгой женщины с идеально уложенными черными волосами. На её плече сидел небольшой зверёк, похожий на ласку. «Магистр Элинор Светлая, первый декан факультета зверей класса „С“, 901–978 гг. эры Освоения».

Я медленно двинулся вдоль портретной галереи, вчитываясь в имена и даты, и передо мной оживала история Академии. Люди, посвятившие жизнь изучению магических зверей, лечившие их, обучавшие новые поколения Мастеров. Некоторые лица казались суровыми, почти жестокими, другие добрыми, с мягкими улыбками и лучистыми глазами, но всех их объединяло одно – в каждом взгляде читалась любовь к зверям.

Я остановился перед портретом молодого мужчины с копной кудрявых волос и весёлыми карими глазами. На его плече сидела небольшая птица с ярко‑оранжевым оперением. «Магистр Родерик Весёлый, первый заведующий лабораторией экспериментальной фармакологии, 1023–1089 гг. эры Освоения. Погиб при испытании нового зелья на себе, спасая своего питомца от неизвестной болезни».

Вот это самоотдача. Не просто работа, а призвание, за которое человек отдал жизнь.

Я двинулся дальше, где вместо портретов стояли небольшие скульптуры зверей, которых насчитал не меньше двух десятков: драконы всех мастей, грифоны, фениксы, какие‑то существа, которых я даже не смог опознать. Все они выполнены с удивительной тщательностью и любовью.

В центре коридора, у массивного окна с витражным стеклом, изображавшим сцену исцеления раненого зверя, стояли два табурета с мягкими подушками и небольшой столик с графином воды. Я присел на один из них, наблюдая, как Люмин обнюхивал ножки столика, а Крох, убедившись, что никого, кроме нас, рядом нет, прилёг у моих ног.

Время тянулось медленно. Я обернулся и стал смотреть на витраж, на игру света в разноцветных стёклах, и думал о том, что сказал профессор, о странном выражении его лица, о старой книге, которую он потащил к какому‑то профессору. Что это за пункт? Почему им не пользовались пятьдесят лет?

Люмин, закончив исследовать столик, запрыгнул ко мне на колени и свернулся клубочком, довольно зажмурившись. Я машинально начал гладить его по голове, чувствуя, как тепло его тела успокаивало, придавало уверенность.

– Всё будет хорошо, путешественник, – прошептал я.

Прошло, наверное, минут двадцать, когда я увидел сутулую фигуру. Профессор Старк шёл быстрым, почти семенящим шагом, прижимая к груди огромную книгу.

– Хорошо, что вы не ушли, молодой человек, – сказал он, поравнявшись. – Пойдёмте в кабинет.

Мы снова зашли в уже знакомое помещение. Профессор водрузил книгу на стол, жестом предложил мне сесть, а сам тяжело опустился в своё кресло, вытирая платком вспотевший лоб.

– Ну‑с, – начал он, водружая очки на нос. – Я переговорил с представителем Ассоциации. Он, мягко говоря, удивился, когда узнал, что кто‑то интересуется этим пунктом правил.

Он раскрыл книгу на заложенной странице и повернул её ко мне. Я увидел пожелтевший лист с выцветшими чернилами. Текст был написан витиеватым почерком, и я с трудом разбирал буквы.

– Параграф девятый, пункт семнадцатый «Положение о внеплановом экзамене на целителя магических зверей», – торжественно зачитал профессор. – «В исключительных случаях, при наличии веских оснований и письменного прошения от действующего профессора Академии или члена Ассоциации зверей, допускается созыв внеплановой особой комиссии в течение четырёх рабочих дней для оценки способностей претендента, путем экзамена по усиленной программе.»

Он поднял на меня глаза.

– Это то, что вы ищете, молодой человек. Внеплановая особая комиссия. По срокам как раз уложитесь в неделю.

Я почувствовал, как внутри разгорелась надежда.

– Это же отлично! – воскликнул я. – Я согласен!

– Не торопитесь, – старик поднял руку, останавливая меня. – Я ещё не закончил. Прежде чем соглашаться, вы должны знать, почему этим пунктом не пользовались столько лет.

Он откинулся на спинку кресла, снял очки и принялся протирать их, собираясь с мыслями.

– Понимаете, молодой человек, обычный экзамен это… формальность. Да, сложная, многоступенчатая, но предсказуемая. Вы знаете, какие темы будут в билетах, какие зелья нужно будет приготовить, с какими зверями работать. К этому можно подготовиться, выучить, натренироваться.

Он надел очки обратно и посмотрел мне прямо в глаза.

– Особая комиссия – это другое. Во‑первых, каждый этап испытания будет ужесточён до предела. Теоретических вопросов будет больше, и отвечать нужно будет не выбором варианта, а развёрнуто, с обоснованием. На практическом этапе в лаборатории нужно будет изготовить не одно зелье по сложному рецепту, а три, причём два из них вам придётся составлять самостоятельно, исходя из заданных условий.

Я слушал, и внутри начало закрадываться нехорошее предчувствие.

– Не менее сложной задачей будет работа со зверями, – продолжил старик, переплетя пальцы перед собой. – Вам предстоит работать не с одним пациентом, а с тремя существами с тяжёлыми болезнями или врождёнными пороками. Комиссия специально подберёт запущенные, редкие случаи.

Старик слегка постучал костяшкой пальца по столешнице.

– Ваша задача – осмотреть каждого из них, поставить точный диагноз, и предложить способ лечения. Если сумеете помочь зверю прямо на месте – хорошо, но даже если болезнь окажется слишком сложной, вам придётся доказать комиссии, что вы правильно определили её природу и понимаете, как следует лечить подобный случай.

Он ненадолго замолчал, затем добавил спокойнее:

– Три пациента. Три разные проблемы. И ни одна из них не будет простой.

Старик поправил оправу очков и продолжил:

– И это ещё не всё, – голос профессора Старка стал совсем тихим. – Если вы провалите экзамен, если комиссия признает ваши знания недостаточными, а методы ошибочными… Вы больше никогда не сможете претендовать на получение разрешения. Это правило не имеет срока давности и не подлежит обжалованию.

Он замолчал. Я чувствовал, как по спине бежали холодные мурашки.

– Поэтому этим пунктом и не пользуются, – закончил старик. – Слишком большой риск, слишком высокая цена ошибки. Люди предпочитают ждать полгода, год, два, но идти по стандартному пути, где у них есть право на пересдачу, а вы… – он покачал головой. – Вы хотите рискнуть всем за один день.

Я сглотнул комок в горле. Люмин, почувствовав моё напряжение, поднял голову и обеспокоенно посмотрел на меня. Крох глухо рыкнул, будто спрашивая: «Ну что там, хозяин?».

В голове пронеслась тысяча мыслей. Если я провалюсь – всё, конец. Через неделю придет Верра Даль и конфискует лавку, меня привлекут к ответственности и даже могут посадить в тюрьму. Репутацию, которую я с таким трудом отстраивал, разнесут в пух и прах, и самое главное я никогда не смогу официально лечить зверей, но если не рискну, то… будет все тоже самое, за исключением того, что я смогу пересдавать экзамен, если это потребуется.

Выбора не было. Совсем.

– Я понимаю ваши сомнения, – тихо сказал профессор. – И я не стану вас уговаривать – вы должны сами принять решение. Лишь хочу, чтобы вы поняли: если вы согласитесь, назад дороги не будет.

Он откинулся на спинку кресла и замолчал, глядя на меня поверх очков.

– Профессор Старк, – сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Я благодарен вам за то, что вы потратили на меня время, за то, что нашли этот пункт, за то, что предупредили о рисках. Но…

Я глубоко вздохнул.

– У меня нет выбора. Если я не получу разрешение в ближайшие дни, то потеряю всё: лавку, репутацию, возможность лечить зверей, поэтому… Да, я согласен. Хочу, чтобы вы созвали внеплановую особую комиссию.

Профессор Старк медленно кивнул, будто именно этого ответа и ожидал. Он достал из ящика стола чистый лист пергамента, обмакнул перо в чернильницу и начал что‑то быстро писать.

– Я донёс до вас все опасности выбранного пути? – спросил он, не поднимая головы.

– Донесли, – подтвердил я.

– Вы понимаете, что в случае провала никогда больше не сможете претендовать на звание целителя?

– Понимаю.

– Вы осознаёте, что испытание будет максимально сложным и непредсказуемым?

– Осознаю.

– И вы всё равно соглашаетесь?

– Соглашаюсь.

Профессор отложил перо, взял лист и протянул мне.

– Тогда подпишите вот это.

Я взял бумагу. Текст был написан витиеватым почерком и гласил, что я, Эйден Моррис, добровольно и без принуждения изъявляю желание сдать экзамен внеплановой особой комиссии, ознакомлен со всеми рисками и последствиями, и в случае провала обязуюсь не оспаривать решение комиссии ни в каких инстанциях.

Я взял перо, обмакнул в чернильницу и поставил размашистую подпись внизу листа.

Профессор забрал бумагу, внимательно изучил подпись, кивнул и протянул следующий лист.

– А теперь это.

Я подписал и его. И следующий. И ещё один.

Через полчаса передо мной высилась целая стопка исписанных и подписанных документов. У меня начала болеть рука, а в глазах рябило от витиеватых букв и замысловатых формулировок.

– Всё, – выдохнул профессор, собирая листы пергамента в аккуратную стопку. – С формальностями покончено.

Он убрал документы в ящик стола, запер его на ключ и посмотрел на меня.

– Я составлю прошение и возьму на себя созыв комиссии, но… – он развёл руками. – Бумажная работа дело долгое. Думаю, экзамен назначат не раньше, чем через четыре дня.

– Четыре дня, – повторил я.

– Да. Вам нужно будет явиться в Академию утром. Точное время и место сообщат дополнительно, но, скорее всего, это будет главный зал заседаний на четвёртом этаже.

Я кивнул, чувствуя, как внутри завязывался тугой узел. Всего четыре дня, чтобы подготовиться к самому важному экзамену в этом мире.

Профессор Старк поднялся. Я тоже встал, подхватил Люмина на руки и направился к двери.

– Эйден, – окликнул меня старик.

Я обернулся.

– Удачи вам, – сказал он просто, без официального тона. – Искренне желаю удачи. Ваши родители были замечательными людьми, и я… я буду рад, если их сын продолжит их дело.

– Спасибо, профессор, – ответил я от души. – Спасибо за всё.

Уже взялся за дверную ручку, когда голос профессора Старка снова остановил меня:

– И ещё, Эйден… – я обернулся. Старик снял очки и посмотрел на меня усталыми, но тёплыми глазами. – Я распоряжусь, чтобы вам оформили временный пропуск в библиотеку Академии на все четыре дня подготовки.

Я моргнул, не сразу осознав сказанное.

– Библиотеку? – переспросил у него. – Но я же не студент…

– Тем не менее, – профессор поднялся из‑за стола и подошёл к высокому шкафу с картотекой. – Как кандидат, допущенный к особой комиссии, вы имеете право на доступ к общим знаниям, – он выдвинул один из ящиков и принялся перебирать карточки. – Там вы найдёте материалы, которые могут пригодиться: анатомические атласы, описания редких болезней, сборники рецептов… Кто знает, что попадётся на экзамене.

Он извлёк из ящика плотный лист пергамента, быстро заполнил и поставил размашистую подпись в углу.

– Держите, – он протянул мне бумагу. – Предъявите это смотрителю библиотеки, он выдаст вам временный пропуск.

Я взял лист, чувствуя благодарность.

– Спасибо, профессор. Правда, спасибо.

– Не благодарите раньше времени, – отмахнулся он. – Идите и готовьтесь, времени у вас в обрез, а объём информации… – он покачал головой. – Не подведите.

Я кивнул, спрятал драгоценную бумагу во внутренний карман куртки и вышел в коридор. Библиотека Академии Мастеров Зверей! Да это же настоящая сокровищница знаний! Мысли уже лихорадочно перебирали, с чего начать в первую очередь, на что обратить особое внимание.

– Ну что, команда, – прошептал я. – Похоже, ближайшие четыре дня мы проведём в компании книг. Готовьтесь, будет весело.

Люмин пискнул, явно не разделяя моего энтузиазма по поводу чтения, а Крох фыркнул, но я видел в его глазах одобрение. Похоже, он понял, что решалась наша общая судьба.

Глава 14

У меня четыре дня на то, чтобы подготовиться к экзамену, который может либо вознести меня на вершину, либо стереть в пыль. Люмин радостно прыгал у моих ног, Крох вопросительно смотрел на меня, ожидая указаний.

– В библиотеку, боец, – ответил я на его немой вопрос. – Нас там книги заждались.

Спустившись на первый этаж, я остановился посреди огромного холла и огляделся. Вопрос «где искать библиотеку?» повис в воздухе. Я рассчитывал спросить дорогу у какого‑нибудь студента, но, как назло, ближайшая группа свернула в боковой коридор, и мы остались одни посреди великолепия.

Взгляд сам собой упал на стойку регистрации. Девушка со светлыми волосами была на месте. Она сидела, подперев щеку рукой, и с отсутствующим видом смотрела на противоположную стену.

Я тяжело вздохнул и направился к стойке. Люмин потрусил следом, а Крох, фыркнув, замкнул шествие.

Увидев меня, девушка вздрогнула, будто очнулась от сна. Её лицо мгновенно приобрело брезгливое выражение, и она тяжело вздохнула, закатывая глаза.

– Опять ты? – произнесла она, даже не пытаясь скрыть раздражение. – Что тебе ещё нужно?

– Мне нужно в библиотеку, – сказал я спокойно. – Профессор Старк отправил меня к смотрителю библиотеки, чтобы он выдал мне временный пропуск

– Значит, так, – заговорила она чеканным тоном, будто диктовала указ. – Выйдешь из главного корпуса, повернёшь налево и пойдёшь по аллее до конца. Увидишь здание из серого камня с зелёной крышей и высокими стрельчатыми окнами. Это библиотека, вход прямо по центру. Всё запомнил? Или повторить для особо одарённых?

– Запомнил, – сказал, разворачиваясь… – Спасибо.

– Лучше сделай так, чтобы я тебя больше не видела. – фыркнула она мне в спину.

Я ничего не ответил – не было времени поучать каждую высокомерную малолетку, встреченную на пути, у меня имелась цель поважнее.

Мы вышли из главного корпуса и повернули налево. Аллея петляла между аккуратно подстриженных кустов и клумб с диковинными цветами, которые переливались на солнце всеми оттенками радуги. Где‑то вдалеке слышались взрывы смеха и обрывки разговоров студентов. Люмин вертел головой, пытаясь уловить взглядом всех пролетавших мимо мотыльков размером с его лапу.

Минут через пять неспешной ходьбы аллея упёрлась в массивное здание, полностью соответствующее описанию. Оно и правда было сложено из серого камня, отчего казалось немного мрачноватым, но зелёная черепичная крыша и высокие стрельчатые окна с прозрачными стёклами придавали ему немного сказочный вид.

– Ну что, команда, мы на месте.

Двери библиотеки оказались тяжёлыми. Я толкнул створку, и она с едва слышным скрипом отворилась.

Внутри оказался величественный многоуровневый зал, который уходил ввысь на пять этажей. Огромное пространство объединял единый потолок. Стеллажи, расположенные галереями по бокам, создавали эффект «книжных балконов», а единственная винтовая лестница служила осью, соединяющей все ярусы и подчеркивающей масштаб хранилища знаний. Десятки тысяч книг, свитков и фолиантов теснились на полках, создавая причудливую мозаику из кожаных корешков, пергаментных обрезов и металлических застёжек. В воздухе витал запах старой бумаги, пыли и воска, которым натирали деревянные полки.

Высокие окна пропускали достаточно света, но в углах и на верхних ярусах всё равно царил полумрак. Между стеллажами, на специальных рельсах, были подвешены магические светильники, излучавшие мягкий, ровный свет.

Прямо перед входом стояла массивная стойка из тёмного морёного дуба. За ней, в глубоком кресле с высокой спинкой, сидел старичок, напоминавший мумию, случайно ожившую среди книг. Острый нос, глубоко посаженные глаза и лысый череп с редкими седыми волосками. Одет он был в простую, но опрятную тёмно‑серую мантию, а на носу сидели маленькие круглые очки в металлической оправе. Старик внимательно изучал какой‑то потрёпанный документ, водя по нему пальцем.

Я подошёл к стойке, стараясь ступать как можно тише, но мои шаги гулким эхом разнеслись по залу. Люмин притих, напугавшись величием этого места, и прижался к моей ноге. Крох, наоборот, приподнял голову с подчёркнутым достоинством.

Старик поднял взгляд. Его глаза за линзами очков внимательно осмотрели меня, скользнули по зверям и остановились на моём лице.

– Вы кто такой? – голос у него оказался неожиданно скрипучим. – И что вам нужно в библиотеке Академии Магических Зверей? Вы не студент.

– Здравствуйте, меня зовут Эйден Моррис, – сказал я. – Скоро буду сдавать внеплановый экзамен на целителя зверей особой комиссии, в связи с этим профессор Вальтер Старк распорядился, чтобы мне оформили временный пропуск в библиотеку.

Я протянул ему лист пергамента, который дал мне профессор. Старик взял его тонкими, скрюченными пальцами, поднёс к глазам и принялся изучать.

Видел, как его брови медленно поползли вверх. Он перечитал документ дважды, а потом поднял на меня взгляд, в котором читалось изумление.

– Особой комиссии, значит, – протянул он, покачивая головой. – На моей памяти ещё никто не решался на такое. Это ж надо… Старк тебя надоумил?

– Профессор Старк лишь рассказал о существовании такой возможности, – ответил ему. – Решение я принял сам.

Старик хмыкнул и ещё раз окинул меня взглядом.

– Что ж, Эйден Моррис. Надеюсь, ты достаточно умён, чтобы понимать все возможные последствия своего выбора, потому что, если это не так, то ты… – он сделал паузу и усмехнулся, – … редкостный дурак.

Я пожал плечами. Спорить с ним бессмысленно.

– Дурак, не дурак, всё покажет итог, – ответил я.

Старик снова хмыкнул, но на этот раз одобрительно. Он ловко заполнил какой‑то лист, лежавший под стойкой, поставил размашистую подпись, а затем приложил к нему печать.

– Держи, – он протянул мне документ. – Это твой временный пропуск на территорию библиотеки. Не вздумай потерять – восстановлению не подлежит.

Я взял пропуск и спрятал его во внутренний карман.

– Спасибо.

– Спасибо позже скажешь, – старик, кряхтя, поднялся из кресла. – Пойдём, проведу тебе экскурсию, покажу, что где лежит, а то забредёшь ещё куда не надо.

Он вышел из‑за стойки, опираясь на массивную трость.

– Следуй за мной, – он махнул рукой.

За стойкой располагались столы со скамейками, за которыми сидели студенты. Мы прошли мимо них.

– Запоминай, – начал старик, постукивая тростью по каменным плитам пола. – Первый этаж – это входная зона и общий фонд. Здесь собраны книги по основам звероводства, истории, и философии. В общем, всё, что обычно нужно студентам на первых курсах.

Он повёл нас дальше. Я глазел по сторонам, как ребёнок, попавший в лавку со сладостями.

– Второй этаж, – продолжил старик, подводя меня к винтовой лестнице, – анатомический. Там хранятся атласы, описания скелетов, мускулатуры и внутренних органов всех известных магических зверей. Это тебе, целитель, пригодится.

Я мысленно сделал пометку: «Анатомия – обязательно». Мы поднялись на второй этаж. Вдоль стен тянулись высокие стеллажи из тёмного дерева, на которых, помимо книг, стояли заспиртованные банки с органами и даже небольшие скелеты неизвестных мне существ. Я поёжился.

– Если тебе нужно узнать, где у кристаллического паука‑скакуна находится магическое ядро – ты идёшь сюда, – коротко бросил старик, видя мою реакцию.

Мы поднялись выше.

– Третий этаж, – старик остановился, чтобы перевести дух. – Фармакология и травология. Рецепты, описания свойств, способы обработки. Всё, что касается зелий, снадобий и ядов.

Мы повернули налево и прошли чуть дальше от «книжного балкона», оказавшись в небольшом пространстве, где за длинными столами сидели студенты – человек двадцать, и все были поглощены учёбой.

За одним столом сидел лохматый парень с задумчивым лицом. Перед ним лежала раскрытая книга с изображением какого‑то зверя, напоминавшего помесь кабана и дикобраза, а рядом, на специальной подставке, замер его питомец – небольшая, покрытая перламутровой шерстью ящерица, которая внимательно следила за каждым моим движением.

За другим столом тихо перешептывались две девушки, склонившись над одним фолиантом. У одной на плече сидел пушистый зверёк с огромными ушами‑локаторами, которые постоянно двигались, улавливая малейший шорох. Он то и дело поворачивал уши в мою сторону, но тут же терял интерес. Рядом с другой на полу лежал, свернувшись клубком, мохнатый зверь и периодически вздыхал во сне.

В дальнем углу я заметил компанию из трёх парней. Они не читали, а о чём‑то яростно спорили шёпотом, тыча пальцами в страницы книги. Рядом с ними, на полу, сидел крупный трёхглазый ворон с металлическим отливом перьев и с интересом наблюдал за их перепалкой.

– На каждом этаже есть читальный зал, – прокомментировал старик, останавливаясь. – Здесь можно изучать выбранные книги. Тишину, конечно, желательно соблюдать, но студенты есть студенты, – он усмехнулся, косясь на спорящих парней.

Затем мы осмотрели четвёртый и пятые этажи. Старик показал мне, где можно найти книги по классификации зверей. Там всё разложено по классам, от E до A. Было даже несколько полок, посвящённых именным особям. Показал секцию с описаниями различных биомов Леса и дневниками исследователей, где хранились бесценные записи первых Мастеров Зверей.

– На этом мы закончили. Тебе все понятно?

– Да, – кивнул я. – Спасибо за экскурсию.

Старик развернулся и, опираясь на трость, побрёл обратно. На полпути он остановился и обернулся:

– Если будут вопросы – сразу обращайся ко мне, всё покажу и расскажу. И не заблудись тут – библиотека большая, некоторые студенты неделями блуждают.

Я поблагодарил его и остался посреди книжного моря.

Некоторое время просто стоял, пытаясь осознать масштаб открывшихся возможностей. В моём распоряжении огромная библиотека, наполненная знаниями об этом мире, а у меня всего четыре дня.

Первым делом нужно определиться с приоритетами. Экзамен будет по целительству, значит, главный упор нужно сделать на медицину, но не на ту, к которой я привык в прошлой жизни, а на местную, магическую.

Я прекрасно знал ветеринарию, мог поставить диагноз, провести операцию, выходить любого зверя в моём мире, но здесь всё иначе. Здесь животные были магическими, и их физиология могла кардинально отличаться от привычной мне. Регенерация, устойчивость к ядам, влияние маны на организм – всё это нужно изучить в первую очередь.

Я направился на второй, анатомический этаж и начал бродить между стеллажами, вчитываясь в названия на корешках. «Атлас анатомии класса Е», «Особенности кровеносной системы летучих ящеров», «Регенерация тканей у земноводных и её пределы», «Влияние магического фона на развитие эмбриона у хищников класса D».

Глаза разбегались. Я снимал с полок книги, пролистывал, оценивал содержание и, если находил что‑то стоящее, откладывал в стопку, которую нёс в руках.

Через полчаса мои руки оттягивала приличная стопка фолиантов. Я нашёл свободный стол в читальном пространстве на втором этаже, сгрузил на него книги и уселся, с наслаждением вытянув ноги. Люмин тут же запрыгнул ко мне на колени и свернулся клубочком. Крох улёгся под столом, положив голову на лапы, но глаза не закрыл, контролируя обстановку.

Я взял самую верхнюю книгу: «Полный анатомический атлас магических существ класса Е и D. Том 1. Млекопитающие и рептилоиды». Открыл и погрузился в чтение.

Первое, что усвоил – регенерация у магических зверей была не просто ускоренным заживлением, а сложным, многоступенчатым процессом, напрямую зависевшим от класса и ранга существа.

Звери класса Е, такие как Люмин, обладали регенерацией, примерно в пять раз превосходящей обычных животных моего мира. Раны затягивались быстрее, кости срастались за неделю, а внутренние органы восстанавливались примерно в три раза быстрее. Потеря крови для них так же опасна, а инфекции так же смертельны.

У зверей класса D всё сложнее – их регенерация включала магическую составляющую. Организм таких существ не просто заживлял раны, он буквально «запечатывал» их магической энергией, создавая временную пробку, которая потом постепенно замещалась живыми тканями. Это позволяло им выживать в условиях, смертельных для существ классом ниже. Например, в книге описывался случай, когда теневой ловец (класс D, ранг 3) потерял лапу в схватке, но смог восстановить её за три месяца, используя накопленную ману.

Класс С, как я понял на примере василиска Торвальда и грыза Дрога, был совсем другой лигой. Регенерация у них включалась практически мгновенно, останавливая кровотечение за секунды. Повреждённые ткани замещались новой, более плотной структурой, иногда даже с усиленными характеристиками. Шрамы у таких зверей практически не оставались.

Но главное, что я вынес из анатомического атласа – это то, что мир магических зверей невероятно разнообразен. Здесь существовали сотни уникальных видов, каждый со своими анатомическими особенностями.

Например, Кристаллический паук D класса, чье тело на треть состояло из магического минерала, который служил и скелетом, и резервуаром для маны. Лечить такого зверя обычными методами бесполезно, нужно работать с кристаллами, восстанавливая их структуру.

Или Жижеплодный слизень E класса – это бесформенная масса, не имевшая ни костей, ни внутренних органов в привычном понимании. Его тело на 90% состояло из едкой магической слизи. Как лечить такое существо? В книге описан лишь один случай – его просто погрузили в ванну с нейтрализующим раствором, и он восстановился сам.

А были ещё Светящиеся медузы‑паразиты C класса, которые жили в кишечнике крупных ящеров и питались излишками маны. Вытащить такую медузу означало убить и ящера, и её саму. Нужно тонко балансировать, подавляя её активность лекарствами, но не убивая окончательно.

Я читал, впитывал информацию и делал мысленные пометки. Атлас оказался бесценным – узнал о строении сердец у летающих ящеров (их было три), об особенностях пищеварения у панцирных тварей (они перетирали камни в желудке).