Текст книги "Кодекс Магических Зверей. Гепталогия (СИ)"

Автор книги: Александр Сорокин

Соавторы: Павел Шимуро
сообщить о нарушении

Текущая страница: 88 (всего у книги 121 страниц)

Глава 19

– Пойдем, – повторил Хольц.

Он подхватил с забора куртку, накинул на плечи и направился к выходу с площадки. Я подобрал ранец и двинулся следом.

Мы миновали тренировочные поля, где пара парней отрабатывали с волкоподобными зверями команды. Один из них узнал Хольца, вскинул руку для приветствия, но, увидев мрачное лицо старика, тут же опустил её, так и не сказав ни слова.

– Хорошо тебя тут знают, – заметил я.

– Ага, – буркнул он.

У главной арки мужчина в серой куртке кивнул тренеру, и мы покинули Арену. Утренний город встретил нас суетой. Скрипели тележные колёса, неподалёку торговец громко зазывал прохожих отведать свежей выпечки, а на противоположной стороне дороги дворник со скучающим видом подметал пыль, которая мгновенно возвращалась от малейшего дуновения ветра.

Я покосился на старика. Хольц двигался медленно, заложив большой палец за пояс, и смотрел вперёд. Я же держался чуть позади, сбоку.

– Хольц, – осторожно начал я, поравнявшись с ним.

– Чего? – буркнул он, не поворачивая голову.

– Что меня ждёт? Хотя бы в общих чертах. Твой зверь болен? Травмирован? Может, у него магическая зараза?

Он помолчал, после чего покачал головой.

– Мой рассказ мало чем поможет. Описание и реальная картина – две совершенно разные вещи, поэтому… Лучше посмотри сам.

– Всё настолько плохо?

– Хуже, чем ты можешь представить, – тихо отозвался он.

Я промолчал, решив больше не лезть с расспросами. Да что же с его зверем не так…

Вскоре мы свернули в переулок, где едва не столкнулись с толстошкуром. Люмин притормозил, провожая зверя взглядом, и тут же поделился со мной забавным образом: зайцелоп едет верхом на гиганте, сжимая в лапках поводья и радостно виляя задом.

– Мечтатель, – я улыбнулся.

Зайцелоп взглянул на меня блестящими глазами и продолжил путь.

Через несколько минут мы оказались в ремесленном квартале, где высились добротные каменные дома с опрятными палисадниками.

У одной из калиток стоял мальчишка лет десяти и старательно протирал мокрой тряпкой медный чайник. Заметив Кроха, он замер, чуть накренил носик в земле, и на его сапоги плеснула струйка воды.

– Дяденька, – прошептал малец, заворожённо глядя на зверя, – а можно погладить?

Я посмотрел на Кроха, который с явным недоумением разглядывал мальчишку.

– Только аккуратно, – разрешил я, присаживаясь рядом и укладывая ладонь на голову зверя.

Малец поставил чайник на землю, сделал два робких шага, осторожно протянул палец и коснулся холки Кроха. Зверь не шелохнулся, но мгновенно напрягся. Потерпев пару секунд, он фыркнул и спрятался за мою ногу.

– Спасибо, – прошептал довольный мальчишка и побежал к чайнику.

Поднявшись, я быстро догнал Хольца, который и не думал останавливаться. Переулок вывел нас на узкую улочку, вымощенную серым камнем. Вдоль дороги тянулись добротные двухэтажные дома, и у каждого второго виднелись небольшие палисадники с аккуратно подстриженными кустами. Перед строением под тёмно‑красной черепицей тренер наконец замер.

Дом ничем не выделялся из общего ряда: каменная кладка, чистые ставни, ухоженные кусты по бокам от калитки, две низкие ступеньки к двери. И всё же я отметил, что растения подстрижены слишком ровно – не с любовью, а с дисциплиной, как вокруг плаца в воинской части.

– Заходи, – сказал тренер, открыв калитку.

Я молча последовал за ним. Аккуратная каменная дорожка вела нас к двери дома. По пути обратил внимание на отполированную до блеска скамью у стены, но рядом не было ни инструментов, ни цветочных горшков, ни забытой кружки.

Хольц остановился у двери, достал из кармана ключ на тонкой цепочке и отпер замок. Потянув створку на себя, он пропустил меня вперёд.

Внутри оказалось сумрачно и прохладно. Из просторной прихожей мы прошли вглубь дома. В коридоре на стенах не висело ни одной картины, на кухне у очага стояла одна глиняная кружка с чуть сколотым краем, а на столе рядом лежали листы пергамента с аккуратными записями.

Люмин ткнулся носом в дверной косяк, заглянул на кухню и неуверенно покосился на меня, мол, тут вообще живут?

– Живут, – прошептал я.

Крох плотнее прижался к моему сапогу.

Хольц, не останавливаясь, прошагал по коридору и замер перед дверью, обитой листовым железом. Вынув второй ключ, он провернул его в замке и толкнул створку, которая подалась с тихим скрипом.

– Заходите, – произнес тренер.

Я переступил порог и застыл. Комната занимала едва ли не весь первый этаж. Просторный зал застелен толстыми циновками, слегка пружинившими под ногами. На стенах виднелись глубокие борозды от когтей, а в углу располагалась каменная поилка и широкий кожаный лежак, набитый соломой, на котором, свернувшись клубком, спал клыкач.

– Привет, Грим, – тихо поздоровался Хольц.

Зверь приоткрыл один глаз, лениво окинул взглядом хозяина и перевёл его на меня. На мгновение я почувствовал страх, но быстро взял себя в руки. Это же клыкач, с которым я провёл несколько дней в Лесу!

Тем временем Крох у ноги напряг плечо. Он хоть и узнал товарища по недавнему походу, но не торопился расслабляться.

Грим вальяжно поднялся, потянулся, выгибая спину, подошёл к Хольцу и ткнулся лбом в его бедро. Из груди зверя вырвалась низкая вибрация, от которой задрожала кружка на кухне.

– Как дела, мохнатый? – спросил Хольц на полтона мягче.

Он потеребил ухо клыкача, затем вытащил из кармана шарик корма, развернул тряпицу и положил на ладонь. Грим аккуратно взял угощение, прожевал и уставился на хозяина с выражением: «А ещё?».

– На сегодня достаточно, – тепло отозвался тренер.

Грим фыркнул и, повернув морду в мою сторону, неторопливо приблизился. Он обнюхал сначала Кроха, а затем Люмина. Зайцелоп тут же скорчил мордочку, мол, я зверь серьёзный, прошу не недооценивать. Наконец, клыкач взглянул в мои глаза и, опустив тяжёлую голову, ткнулся в руку.

Я погладил его между ушей.

– Здорово, дружище, – тихо произнес я.

Клыкач рыкнул в ответ.

– Грим? – я повернулся к тренеру, не убирая ладонь с головы зверя.

– Так его зовут, – произнёс Хольц.

– А… Почему ты не называл его по имени в Лесу? – медленно спросил я.

Тренер молча подошёл к стене, снял с крюка масляную лампу, проверил фитиль и принялся высекать искру огнивом.

– На это есть свои причины, – наконец ответил он. – И сейчас они не важны.

– А когда будут важны?

– Когда‑нибудь, – уклончиво бросил Хольц.

Ох уж этот старик со своими секретами…

Тем временем он высек искру, фитиль вспыхнул, и лампа озарилась тёплым желтоватым светом.

– Оставь зверей здесь и следуй за мной, – сказал Хольц.

Я кивнул, опустился на корточки и посмотрел на мохнатых.

– Команда, – вполголоса произнес я. – Сидите тут, никуда не лезьте, клыкача не обижайте. Боец, – я похлопал загривок Кроха, – останешься за главного.

Зверь медленно кивнул, будто понял меня. Люмин тут же ткнулся носом в его бок, мол, не переживай, разберёмся. В ответ Крох посмотрел на зайцелопа взглядом бывалого старшины, которому в роту прислали лопоухого новобранца, и обреченно выдохнул.

Грим лениво развернулся, добрел до лежака, плюхнулся и, уронив тяжёлую голову на лапы, прикрыл глаза.

Я поднялся и направился к тренеру. Хольц уже подошёл к стеллажу у дальней стены, где громоздились деревянные ящики, стояли книги в потёртых переплётах и лежали свёрнутые ремни. Поставив лампу на верхний ярус, он протянул руку, нащупал что‑то за третьей полкой и потянул.

Раздался металлический щелчок. Часть стены справа от стеллажа дрогнула, и каменная плита со скрежетом отворилась, открывая узкий проём, за которым темнела лестница, уходящая круто вниз.

В это мгновение Крох будто сошёл с ума. Шерсть на его загривке встала дыбом, а из глотки вырвался громкий низкий рык, но в этом звуке слышалась не агрессия, а скорее… животный ужас.

Зверь рванул ко мне, вцепился зубами в штанину чуть выше колена и потянул назад, к выходу из комнаты. Не злобно, но настойчиво, с тем отчаянием, с каким собаки могут оттягивать хозяев от края обрыва.

– Крох, ты чего⁈ – я опустился на колено, не понимая его реакции.

Но зверь не отпускал. Его бока ходили ходуном, а глаза расширились настолько, что вокруг радужек показались белые ободки склер.

– Тихо, мохнатый, тихо, – я положил ладонь ему на загривок и почувствовал под пальцами дрожь, как при сильном ознобе.

– Хольц, – я поднял голову, – что там?

– Для тебя опасности нет, – обернувшись, спокойно ответил он. – Но приятного мало.

Я перехватил ладонями морду Кроха, чтобы он видел мои глаза.

– Боец, я туда и обратно, не переживай, всё будет хорошо.

Крох не разжал зубы.

– Мохнатый, – произнёс тише, почти шёпотом. – Я тебе обещаю.

Несколько секунд он всматривался в мое лицо, а затем медленно ослабил хватку. Со штанины потянулась тонкая ниточка слюны. Крох не отступил, но сел рядом, прижавшись боком к моей ноге, и упёрся взглядом в открывшийся проём.

– Молодец, – буркнул я и поднялся.

Люмин приблизился к проёму, заглянул в темноту, принюхался, пискнул и юркнул за спину клыкача.

– Пойдём, – сказал Хольц.

Я кивнул, и мы шагнули в проход. Когда спустились по ступеням, перед нами показалась железная дверь с тремя массивными засовами.

Хольц поставил лампу на каменный выступ и принялся отодвигать их.

– Готов? – не оборачиваясь, спросил тренер.

– Нет, – честно ответил я.

– Правильный ответ, – буркнул он и потянул створку на себя.

В лицо хлынул прохладный воздух. Я переступил порог и оказался в просторном подвале с низким потолком, грубо обработанными стенами и каменным полом с десятками глубоких рытвин.

Свет лампы упал на толстые цепи, тянущиеся от вмурованных в стену скоб, размером с подкову, до центра каменной плиты, где… лежал зверь.

А точнее колоссальная туша, покрытая матовой чёрной шерстью. Её лапы венчали жуткие когти, оставлявшие рытвины в каменном полу. Массивная голова с тяжёлой челюстью медленно повернулась на источник света.

Багровые, налитые кровью глаза, нашли меня в полутьме, и тело отказало. Колени задрожали, ладони стали будто чужими, а в виски ударила пульсирующая боль, сквозь которую пробивался шум.

В одно мгновение зверь рванул вперёд.

По ушам ударил ошеломительный рёв. Лязгнули цепи, передние лапы чудовища оторвались от пола, когти со скрежетом вспороли камень, и из‑под них брызнул сноп искр. Пасть зверя распахнулась, обнажив два ряда клыков.

Я попытался сделать шаг назад, но… ноги будто вросли в камень! Легкие сковал спазм, дыхание перехватило, а в ушах стоял такой гул, что я перестал слышать даже рёв чудовища.

Навалилось жуткое ощущение неизбежного конца. Я попытался закрыть глаза, но даже веки не слушались! Мне оставалось лишь смотреть на приближающуюся тушу, будто в лицо смерти, пока цепи не натянулись до предела, удерживая монстра.

«Он нас не достанет, – я попытался успокоить себя. – Между мной и его когтями полтора метра. Опасность ненастоящая… это просто инстинкты тела».

Я повторял эту мысль про себя раз за разом:

«Не достанет. Не достанет. Не достанет».

Но тело отказывалось подчиняться.

Где‑то рядом стоял Хольц и что‑то говорил, но его слова доносились глухо, словно через пуховое одеяло.

– … Эйден… Целитель… Ты слышишь меня? Что с тобой?

Звуки долетали до сознания, но я не мог выдавить ни слова. В следующую секунду ладонь тренера крепко схватила меня за плечо и резко потрясла.

– Эйден, дыши.

Однако у меня не получалось вздохнуть.

– Дыши через нос, парень. Давай вместе, на счёт.

– Раз, – выдохнул Хольц над моим ухом.

Я так и не вдохнул.

– Два.

Тренер встряхнул меня сильнее.

– Три.

Воздух наконец втянулся тонкой струйкой, как сквозь соломинку. Грудная клетка дёрнулась, и я закашлялся.

– Четыре, – продолжал Хольц.

Второй вдох получился уже глубже. Зрение прояснилось, я вновь заметил тёплый свет лампы. Зверь больше не рычал, лишь тяжело дышал, припав на передние лапы. Из его раскрытой пасти тянулась слюна, а багровые глаза по‑прежнему с ненавистью буравили меня.

– Пришёл в себя? – тихо спросил Хольц.

Я кивнул. Следующие минуты три мы стояли молча. Я считал собственные вдохи, как когда‑то в институте во время первой полостной операции, чтобы не рухнуть в обморок. К двенадцатому разу руки вернули чувствительность, а к двадцатому смог прислонить ладонь к шершавой каменной стене и почувствовать её холод.

Тренер всё это время не убирал руку с моего плеча.

– Что это сейчас было? – наконец тихо спросил он. В его голосе не ощущалось давления, но взгляд оставался предельно внимательным.

Я облизнул губы.

– Реакция тела, – выдавил я. – На сильных зверей.

Тренер чуть прищурился.

– А давно это у тебя?

– Не помню, – отрезал я, давая понять, что не собираюсь вдаваться в подробности.

Хольц помолчал, смотря на меня. Он явно собирался что‑то спросить, но решил не напирать.

– Понятно, – наконец произнёс тренер. – Раз тебе стало получше, подойдём поближе.

Его ладонь мягко подтолкнула меня вперёд. Преодолевая внутреннее сопротивление, я заставил себя сделать один шаг, затем другой.

Багровые глаза зверя сузились, а из его груди вновь покатилась низкая, вибрирующая волна рыка.

На третьем шаге ноги отказались идти дальше. Я ощутил, как из глубины сознания вновь начала подкатывать удушливая волна паники.

– Хватит, – произнёс я.

– Хорошо, – согласился тренер.

Между мной и зверем оставалось около полуметра. От колоссальной туши исходил жар, словно у него была лихорадочная температура.

Хольц отпустил моё плечо, отступил чуть в сторону и присел на каменный пол, скрестив ноги. Достав из кармана корм, он развернул тряпицу и бросил порцию.

Шарик прокатился по камню и замер у лап зверя. Тот мгновенно напрягся, но через секунду его ноздри дрогнули, и массивная голова медленно опустилась. Я наблюдал, как в багровых глазах чудовища, за густой пеленой ярости, на миг что‑то поменялось.

Зверь приоткрыл пасть и аккуратно взял шарик зубами.

В подвале раздалось чавканье. Впервые с того момента, как я переступил порог, в подземелье стало относительно тихо.

Хольц смотрел на зверя так, как смотрят на тяжелобольного ребёнка, который наконец‑то заснул.

– Его зовут Велгар, – тихо произнес тренер, не поворачиваясь ко мне.

Я лишь кивнул. Тело понемногу возвращалось в норму, мышцы расслаблялись.

Тренер устроился поудобнее и, продолжая смотреть на зверя, заговорил спокойным голосом, словно он тысячу раз прокручивал эти воспоминания в голове.

– Когда‑то он был одним из сильнейших зверей А‑класса в столице.

Старик глубоко вздохнул.

– Тогда я был молодым и глупым. Все вокруг называли меня гением, и я… Поверил в это, – он горько усмехнулся. – Тридцать два года назад мы с Велгаром решили, что нам всё по плечу, и спустились слишком глубоко в Лес.

Я слушал, не перебивая.

– Но мы наткнулись на нечто… Необъяснимое. Скажу честно, парень, я до сих пор не знаю, что это было, так как почти сразу отключился. Велгар выволок меня на поверхность, а в себя я пришёл лишь через неделю.

Хольц провёл ладонью по щетине.

– Когда открыл глаза, первым увидел друга, лежавшего рядом с койкой. Однако, когда он посмотрел на меня… не узнал во мне хозяина.

Он помолчал.

– Это длилось лишь несколько секунд, и я поначалу убеждал себя, что мне просто показалось. Однако это стало началом конца… С каждым днём провалы в его памяти усугублялись. Всё происходило постепенно: сегодня он ластился, завтра рычал, как на чужака, послезавтра снова признавал во мне хозяина. А потом стёрлось всё. Сначала он забыл команды, потом распорядок дня, а следом и меня. Я метался в панике, водил его к целителям, которые соглашались его осмотреть, но никто не смог помочь.

Велгар дожевал корм, и в одно мгновение его багровые глаза вновь вспыхнули. Туша опять рванулась вперёд, цепи загрохотали, из‑под когтей брызнули искры, и рёв ударил в стены.

Я вновь почувствовал, как тело начало каменеть, но в этот раз заставил себя не пытаться закрыть глаза или сделать шаг назад, а упрямо считать вдохи.

Хольц даже не повернул головы.

– А потом он перестал есть, стареть… и быть собой. Я едва успел купить этот дом и приковать его здесь, в подвале. Буквально через несколько дней Велгар полностью обезумел.

Тренер замолчал и посмотрел в багровые глаза.

– Тридцать два года, Эйден, он не умирает, а я… Больше не могу смотреть, как зверь страдает!

Я молчал.

Хольц перевел на меня взгляд, в котором не было ни просьбы, ни требования – только усталость, почти за треть века, превратившая его взор в спокойствие.

– Каждый день я спускаюсь к своему другу, смотрю ему в глаза и мне кажется, что он где‑то глубоко внутри до сих пор меня помнит.

Зверь замер над пустым местом, где только что лежал шарик, а безжизненные багровые глаза посмотрели на меня.

– А недавно… Я дал ему твой корм, – медленно произнёс Хольц. – И впервые за тридцать два года он что‑то съел, и будто на мгновение вновь стал собой…

Я посмотрел на закованную в цепи тушу, и в груди заныло.

– Кто‑нибудь осматривал его после того, как… Он стал таким? – спросил я.

– Все целители столицы, которые хоть что‑то из себя представляют, – отозвался старик.

– И?..

– У всех один ответ – убейте его, это будет милосердием, – грустно усмехнулся тренер.

– А… – я замялся, но всё же решился озвучить внезапную мысль. – Мои родители?

Тренер медленно повернул голову и посмотрел в мои глаза.

– Договориться с Моррисами оказалось… куда труднее, чем я предполагал, – наконец произнёс он. – У них была очередь на долгие годы вперёд, в которой стояли влиятельные люди со зверями А‑класса со всей империи… – он ненадолго замолчал. – Однако я всё‑таки смог найти аргументы и уговорил Лиама посмотреть Велгара.

– И?

– Твой отец пообещал, что займётся им сразу после возвращения из очередного похода. Упомянул, что у него есть догадка, но…

Тренер опустил голову.

– Больше их никто не видел.

– Вот оно как, – тихо сказал я.

Мы замолчали. Слышалось лишь прерывистое дыхание Велгара, и тихое потрескивание фитиля в лампе.

Я медленно опустился на корточки и внимательно уставился на зверя.

Передо мной высилась огромная туша, поднимающаяся и опускающаяся в такт дыханию. Кончики когтей у зверя сточились от бесконечного царапания по камню, один клык в нижней челюсти оказался сколот наполовину, а на правом боку под шерстью проглядывалась широкая впадина – видимо, след старой травмы.

Подойти ближе нельзя – тело не позволит. Да и сделай я этот шаг, Велгар разорвал бы меня в клочья раньше, чем ладонь коснулась бы его шерсти.

Провести полноценный осмотр невозможно, значит придётся действовать иначе, как бы мне этого ни хотелось.

– Система, – прошептал я. – Помоги.

Глава 20

Я ждал ответа Системы, считая удары сердца. Раз, два, три. Велгар по‑прежнему буравил меня багровыми глазами, а из его пасти свисала тягучая нить слюны. Хольц все так же сидел в стороне, скрестив ноги, и молчал.

«Неужели Система здесь бессильна…», – подумал я.

Семь, восемь, девять.

– Эйден, – тихо позвал Хольц.

– Подожди, – буркнул я.

Двенадцать, тринадцать.

По виску стекла капля пота. Может я пытаюсь заглянуть за грань дозволенного, и сейчас Система решает, стоит ли мне отвечать⁈

Четырнадцать. Пятнад… Наконец перед глазами развернулось сообщение.

[Существо: Сумрачный разоритель]

[Класс: A]

[Ранг: 1]

[Путь эволюции: Простой]

[Состояние: критическое, стабилизированно чужеродным фактором]

[Внимание: обнаружена аномалия]

Я задержал дыхание.

[Анализ организма… ]

[В тканях существа обнаружена мана, не соответствующая фундаментальным законам этого мира]

[Природа: неизвестна. Источник: не установлен. Концентрация: критическая]

[Внимание: высокое количество чужеродной маны не даёт существу умереть. Энергия замещает естественные процессы организма, искусственно поддерживая жизнь. Одновременно с этим она подавляет сознание, разрушает каналы и причиняет постоянную боль]

[Рекомендация: вытеснение чужеродной энергии естественной маной данного мира. Иные методы неэффективны]

Я поднялся и отступил на полшага, жадно хватая ртом прохладный воздух подвала. Опомнившись, бросил быстрый взгляд на тренера. Хольц молчал, следя за мной глазами.

Огромное тело Велгара не шевелилось, лишь тяжело вздымалось при каждом вдохе. Налитые кровью глаза то разгорались багровым пламенем, то угасали, как угли в очаге, на которые кто‑то периодически плескал водой.

Я медленно опустился на корточки, упёр локти в колени и попытался собраться с мыслями.

«Мана, не соответствующая фундаментальным законам этого мира»? Что это вообще значит? Каким, спрашивается, законам? И главное, почему за тридцать два года ни один лекарь даже не попробовал вытянуть её? Так же, как я когда‑то вылечил камнегрыза.

Хотя, может, и пробовали, но ничего не вышло? Или не рискнули… Только всё это пустые догадки, а неоспоримый факт у меня перед глазами: Велгар тридцать два года не умирает и не выздоравливает.

Я посмотрел на зверя ещё раз. Под коркой грязи, спутанной шерсти и уродливых наростов проглядывала живая ткань, пульсировавшая в такт его дыханию.

– Хольц, – медленно произнёс я, повернув к нему голову.

– М‑м? – отозвался старик, не двигаясь.

– Сейчас я кое‑что попробую, только близко не подходи.

Тренер слегка кивнул. Я поднялся, развернулся к зверю и подошёл максимально близко, на сколько позволило тело. Закрыв глаза, чтобы не отвлекаться на багровый взгляд, потянулся к магическим каналам.

Я плавно поднял ладони к груди, развернул их к Велгару и принялся выпускать ману тонкими нитями. Сначала они дрожали у пальцев, но через несколько секунд медленно потянулись к зверю.

Прошла минута, вторая, третья… Нити растворялись на полпути, как дым на ветру, но я стиснул зубы и усилил напор.

И в какой‑то момент ощутил контакт. На миг показалось, будто я сунул палец в январскую прорубь. Холод мгновенно прошил ладонь, поднялся по плечу, опустился по позвоночнику и обернулся вспышкой… боли!

Я ахнул, не сдержавшись. Боль оказалась настолько внезапной и сильной, что едва не повалила меня набок. Волна ломоты исходила от рёбер, челюсти, затылка и изнутри живота.

Почему я испытываю боль⁈ Неужели чужеродная мана внутри Велгара… Защищается от внешнего воздействия на зверя?

– Эйден, – голос Хольца прозвучал глухо, будто издалека.

– Не лезь, – выдавил я. – Всё нормально.

Вот только не всё нормально, но отступить сейчас значит сдаться и бросить зверя один на один с его бедой.

Лоб мгновенно покрылся испариной. Я заставил себя удержать ладони на месте и усилил поток, нащупывая лазейку или щель, сквозь которую можно пробиться внутрь.

Однако чужеродная энергия будто встретила меня каменной стеной, без единой трещинки. Я давил со всех сторон, каналы гудели.

«Ещё, – сказал я себе. – Ещё немного».

В голове зазвенело, сознание поплыло, и я через нить смутно почувствовал, как Крох где‑то наверху тихо завыл от тревоги.

«Всё хорошо», – мысленно прошептал я и меня накрыли мысли.

Конечно, можно отдать всё до донышка, но… Это и бесполезно, и чревато тем, что останусь без капли энергии и пролежу на холодном полу целый час, как после создания первого узла.

Прекратив подачу маны, обессиленно опустил руки вдоль тела. Велгар тяжело выдохнул, будто почувствовав, что давление прекратилось, или просто так совпало.

Опустившись на пол, открыл глаза. Взгляд зверя так и остался налитым кровью. Посмотрев на руки, заметил, что пальцы мелко дрожали, как у пьяницы утром.

Я поднял голову и встретился взглядом с Хольцем. Старик сидел в той же позе, но искра, на мгновение поселившаяся в его глазах, гасла. Он только что в очередной раз осознал, что его другу не смогут помочь.

– Прости, – тихо сказал я.

– За что? – он притворно усмехнулся. – Ты хотя бы попробовал, многие даже этого не делали.

Велгар вздохнул, цепи тут же звякнули.

Я медленно поднялся, едва удержав равновесие, и вытер липкий пот с ладоней о штанины. В груди тлела злость: на себя и на то, что ни один из целителей не сумел прервать боль зверя на протяжении долгих лет.

Хольц поднялся и шагнул ближе, подставив локоть.

– Я сам, – буркнул я.

– Не дури, не хватало ещё, чтобы ты свалился на лестнице.

Не став спорить, опёрся на его руку.

– Пойдём наверх, – произнёс Хольц.

Я бросил последний взгляд на Велгара. Зверь уткнулся массивной мордой в пол, будто напрочь забыв о нашем существовании.

– Ещё вернусь, – тихо пообещал я

Цепь слегка дрогнула.

Ступени на лестнице из подвала были узкими, и мне приходилось то и дело хвататься за шершавую стену, чтобы не оступиться. Колени подрагивали, а всё тело ныло, как бывает с непривычки на следующий день после пробежки.

Свет наверху ударил по глазам, заставив зажмуриться. Проморгавшись, заметил Кроха у своей ноги. Он тут же ткнулся холодным носом в мою ладонь. Я провёл пальцами по его загривку и почувствовал, что зверь дрожал.

– Ничего, мохнатый, – сказал я ему. – Со мной всё в порядке.

Крох выдохнул через нос, мол, тебе виднее, хозяин, но я тебе не очень‑то и поверил.

Из‑за лежака Грима, прижав уши и округлив глаза, выглянул Люмин. Он сделал один осторожный шаг в мою сторону, постоял, переминаясь с лапы на лапу, а затем не выдержал – стрелой рванул, уткнулся в мое колено и замер, прижавшись всем телом.

Я опустился на колени и взял зайцелопа на руки. Люмин тут же зарыл нос в сгиб моего локтя. Клыкач, не поднимаясь, скосил глаза сначала на Хольца, затем на меня, моргнул и закрыл их.

Тренер шагнул к окну и долго стоял, глядя во двор.

– Эйден, – наконец произнёс он, не оборачиваясь.

– Да.

– За эти годы у Велгара побывало… много людей, – он сделал паузу, подбирая слова. – Целители, алхимики, те, кто приходил из жалости или любопытства, но… Никто не осматривал его больше одного раза. Каждый по своей причине: кому‑то становилось страшно, кому‑то не интересно, а кому‑то невыгодно.

Он повернулся.

– Я же перепробовал всё, что было в моих силах. Зелья, невероятно редкие ингредиенты из Леса… Один знахарь предложил окурить его дымом сухого золочника, так я потом дня три кашлял, а Велгар даже не заметил. Приходил кочевник, который пел ритуальные песни. А один шарлатан, назвавшийся алхимиком, затребовал десять золотых за «лекарство» – бросил в пасть какую‑то муть и сбежал, не дождавшись результата.

Хольц помолчал.

– Как я и говорил, Велгара нужно увидеть самому, ведь его состояние не описать никакими словами, – продолжил он. – Так что я пойму, если ты больше не придёшь…

Люмин глубоко вздохнул, и я машинально погладил его по уху.

– Я не обещаю, что смогу его вылечить, но… не отступлю, – твёрдо произнёс я. – Однако мне нужно время и… стать сильнее.

Хольц медленно кивнул.

– Я жду уже тридцать два года, – он вздохнул. – Подожду ещё, только… – он замолчал, скосив взгляд в сторону лестницы.

– Не думай, что я исчезну на годы, – буркнул я. – Сделаю всё, что в моих силах, чтобы вылечить Велгара.

– Этого, – он опустил голову, – мне достаточно.

Я кивнул. Какое‑то время в комнате было тихо, только Грим всхрапнул и дёрнул лапой во сне.

– Ладно, – сказал Хольц, и в голосе вновь появилась сухая интонация тренера. – Давай немного сменим тему. Какими ты видишь дальнейшие тренировки своих зверей?

– В каком смысле? – не понял я.

– В прямом. Как часто ты хочешь заниматься?

– Доверюсь твоему опыту. Как поступить лучше всего?

Хольц слегка улыбнулся.

– Каждый день – это много, их телам нужно время на восстановление. Через день будет в самый раз.

– Хорошо, так и поступим.

– Тогда послезавтра жду. И ещё… – тренер чуть помедлил. – Сможешь приносить не три порции корма, а шесть?

– Без проблем, – ответил я.

Хольц подошёл и протянул мне руку. Рукопожатие получилось сухим и крепким. Не разжимая пальцев, старик накрыл наши ладони второй рукой, сжал и лишь после этого отступил.

Тренер проводил нас до прихожей. Грим так и остался лежать – даже ухом не повел, когда мы уходили.

– До встречи, целитель, – сказал он.

– До встречи.

Я кивнул и шагнул за порог, опустив Люмина.

Улица уже наполнилась дневным шумом. Где‑то стучали молотки, у соседнего двора женщина бранила петуха. Пернатый отбрехивался хриплым «ко‑ко‑кудаа», и звучало это настолько нагло, будто он отчитывал хозяйку в ответ. Мимо, поскрипывая колёсами, неспешно проехала телега, гружённая колотыми дровами.

Я прислонился плечом к калитке и несколько раз глубоко вздохнул. Люмин толкнулся в мой сапог, обиженно фыркнул, мол, хватит стоять столбом, пошли уже. Крох замер рядом, преданно глядя вверх с молчаливым вопросом: «Куда теперь, хозяин?».

Хороший, кстати, вопрос.

Пойти домой отдыхать после такой нагрузки – это, конечно, заманчиво, но, если я хочу пробить стену, в которую только что упёрся, мне нужно становиться сильнее. И не когда‑то «потом», а уже сейчас, чтобы не заставлять питомца Хольца страдать ещё дольше.

Я посмотрел в сторону Академического квартала, выдохнул и оттолкнулся от калитки.

– Мохнатые, – буркнул я зверям, – пойдём в Башню.

Крох кивнул мордой, мол, ясно, хозяин, веди. Люмин навострил уши, присел и послал через нить образ: я, падающий от усталости в дорожную пыль.

– Не переживай, ушастый, – успокоил я. – Но пока не время отдыхать.

Зайцелоп вздохнул и поплёлся вперёд.

До Академического квартала мы двигались неспешно. Я нарочно замедлял шаг, чтобы каналы немного восстановились.

У поворота в узкий проулок мы уткнулись в пробку из людей. Человек семь стояли полукругом: кто‑то приподнимался на цыпочки, кто‑то возмущённо разводил руками, а из гущи доносился сдавленный мужской голос:

– Да отлипай ты уже, зараза! Я ж тебя кормлю, поилки чищу, а ты…

Я подошёл ближе и заглянул через плечо коренастого мужика с корзиной репы.

Посреди мостовой, плотно прижавшись задом к гладкому булыжнику, сидел небольшой упитанный серый зверёк с короткими лапами и тоскливой обиженной мордой. Над ним, согнувшись пополам, пыхтел невысокий мужчина в кожаном переднике, пытаясь оторвать питомца от камня.

Зверёк не сопротивлялся, лишь молча смотрел в небо с выражением, будто давал хозяину последний шанс одуматься.

– Это что за чудо? – тихо спросил я у мужика с репой.

– Липун, – буркнул тот, не отрываясь от зрелища. – Раз в неделю выбирает место, прилипает, и… сидит, хоть кол на голове теши.

[Существо: Каменный липун]

[Класс: E]

[Ранг: 1]

[Состояние: упрямое, прекрасное]

– И зачем тебе такой зверь? – раздалось из толпы

– Да его помёт – лучшее удобрение в районе! У меня репа с кулак, видали? – мужчина оживился и гордо вскинул руку с корзиной. – Только за это и терпим.

Хозяин липуна тем временем сменил тактику. Вынув из кармана сухарь, он помахал им у носа зверька.

Липун повёл ноздрями, прищурился и медленно с достоинством повернул морду в другую сторону, мол, сухарём меня не купишь.

– Ты ему пирожок пообещай, – посоветовала из толпы дородная женщина в красном платке.

– Я ему вчера давал!

– А ты не жадничай!