Текст книги "Кодекс Магических Зверей. Гепталогия (СИ)"

Автор книги: Александр Сорокин

Соавторы: Павел Шимуро
сообщить о нарушении

Текущая страница: 85 (всего у книги 121 страниц)

Глава 15

Калитка подалась со скрипом, выдавая возраст петель. Я шагнул внутрь и окинул взглядом двор мастерской.

Под низким навесом справа аккуратными штабелями лежали доски, рассортированные по толщине и прикрытые рогожей от пыли. У стены на длинной полке в строгом порядке выстроились стамески, рубанки и мерные рейки. На крюке висели свёрнутые кожаные передники. У стены стояла бочка с маслом, рядом короб с опилками, накрытый тряпицей.

В центре двора, спиной ко мне, согнувшись над массивным верстаком, работал сухощавый старик. Короткая седая щетина, глубокие складки от носа к подбородку, выцветшая рубаха с засученными рукавами. Я невольно отметил, что он не делал ни одного лишнего движения. Рубанок шёл по доске длинной, ровной полосой, потом возвращался, и начинал сначала, будто человек дышал инструментом.

Заметив скрип калитки, он не сразу обернулся. Закончив проход, старик опустил рубанок на верстак ручкой к себе, провёл ладонью по доске, и только тогда поднял голову.

– Здравствуй, – коротко бросил он.

– Здравствуйте, мастер Гарвин, – отозвался я.

Крох сел у моей ноги и принялся внимательно изучать кучу опилок у верстака. Видимо оценивал, не таится ли в ней что‑нибудь подозрительное. Люмин же замер у калитки и принюхивался к незнакомым запахам.

– Чем могу помочь? – спросил старик.

– Хотел заказать лавку, – сказал я. – И доску, на которой можно писать мелом.

Гарвин провёл ладонью по щетине.

– Извини, но не возьмусь, – наконец отозвался он.

– Почему? – удивился я.

– Завал, парень, – он мотнул головой в сторону навеса. – У меня заказов на две недели вперёд, и из них половина уже просрочена, не успеваю. Зайди через неделю, авось мелкий помощник в себя придёт, тогда поговорим.

Я открыл рот, чтобы вежливо распрощаться и побрести искать другого столяра, как зацепился слухом за последнюю фразу.

– А что за помощник?

Гарвин секунду помолчал, будто решал, стоит ли вообще тратить на меня время, потом поморщился и нехотя пояснил:

– Зверь у меня есть, помогает по мелочи. Пазы выгрызает, кромки шлифует, без него я как без рук… – старик скривил рот. – И работа в два раза дольше идёт.

– И что с ним?

– Старый стал, – коротко ответил мастер. – Лежит, не ест, не пьёт.

Я переступил с ноги на ногу.

– И давно?

– Со вчерашнего утра.

Я отметил, как изменилось его лицо. Брови сдвинулись теснее, в углу рта задёргалась мышца.

Внутри мгновенно щёлкнул знакомый рычажок. Усталость во всём теле отступила, уступив место привычному, как родное одеяло, рабочему режиму. В груди шевельнулся профессиональный зуд: «иди и посмотри».

– Меня зовут Эйден, целитель зверей, – спокойно сказал я. – Позволите его осмотреть?

Гарвин подозрительно уставился на меня.

– Да всё с ним в порядке, парень, пару дней отдохнёт и оживёт. С ним такое уже бывало, так что не нужно, – ответил мастер и вновь взялся за рубанок, но я заметил, что его пальцы едва заметно подрагивали. – Всего доброго.

Я не стал ему перечить, лишь молча стоял, не двигаясь с места. Гарвин провёл ещё один проход, второй, на третьем стружка пошла косо. Он чертыхнулся под нос, опустил рубанок и долго смотрел в землю.

– Зараза, – наконец выдохнул мастер. – Ладно, целитель, идём. Только если ты мне сейчас скажешь, что он просто старый, я тебя с порога выпровожу.

– Договорились, – кивнул я.

Гарвин махнул рукой в сторону мастерской. Я свистнул Кроху, и мы двинулись следом. Люмин, которому не понравился запах опилок, устроился в тени навеса и сделал вид, что его очень интересует муравей.

Мастерская встретила теплом и плотным духом смолы и свежего среза. Пол сразу за дверью был чисто выметен, а чуть дальше, у небольшой печки, стояла плетёная корзина, выложенная изнутри сложенной тканью.

В корзине, на боку, лежал зверёк размером с крупного хомяка, но с мощной мордой и широкими, как маленькие долота, передними резцами. Шерсть серо‑коричневая, местами потёртая, как старый ковёр. Лапы цепкие, с длинными коготками. Левый бок морды слипся в неприглядную корку, тянувшуюся с подбородка на грудь.

На полу у корзины стояла нетронутая миска с мелко нарезанной морковью.

Я медленно опустился рядом на колено.

– Привет, дружище, – тихо проговорил я.

Зверёк не отреагировал, только бок едва приподнимался. У него оказалось частое, поверхностное дыхание.

Крох остановился в полушаге, вытянул шею, осторожно вдохнул и взглянул на меня, будто говоря: «плохо ему».

– Вижу, – пробормотал я.

Гарвин остановился рядом с корзиной, скрестив руки на груди.

– Ну? – буркнул он. – Сколько ещё пялиться будешь?

– Дайте минуту.

Я аккуратно положил ладонь зверьку на бок. Шёрстка под пальцами оказалась тусклой и сухой, рёбрышки прощупывались отчётливее, чем должны бы. Сердце билось часто и слабо.

Питомец едва дрогнул, но не приоткрыл глаз.

– Тихо, тихо, дружок, – пробормотал я. – Сейчас по‑быстрому, посмотрю и отстану.

– Старый он, – снова подал голос Гарвин. – В прошлом году тоже неделю валялся, потом встал и пошёл.

– В прошлом году у него тоже шерсть от слюней слипалась? – спокойно поинтересовался я.

Старик замолчал.

– Так, – выдохнул я. – Дай‑ка в пасть загляну.

Я очень осторожно двинул пальцем вдоль нижней челюсти, едва касаясь. Челюсть чуть «съезжала» влево, будто зверёк всё это время держал её скособоченной. Я попытался мягко, через шерсть, открыть пасть, но мелкий дёрнулся, как от удара, выгнулся всем телом и тонко, отчаянно пискнул.

Я тут же отпустил, а Гарвин невольно сделал шаг ближе.

– Зараза, – тихо сказал он. – Раньше он никогда так не делал. Хоть в зубы лезь, хоть за хвост дёргай, терпел.

– Ему больно, – спокойно отозвался я, уловив изо рта зверя кисловатый запах. – Гарвин, садитесь рядом, – попросил я. – Положите ладонь ему на круп, только не давите.

Старик опустился рядом, обтёр пальцы о фартук и осторожно прикрыл круп зверька широкой шершавой ладонью. Под его рукой питомец едва заметно расслабился.

– Хозяина‑то узнал, – буркнул мастер, не глядя на меня.

Я ещё раз погладил зверя по щеке, шёпотом проговорил «потерпи, дружище», и двумя пальцами, упёршись в челюсть снизу, медленно, миллиметр за миллиметром, приоткрыл пасть, и коротко выдохнул.

Верхний резец слева оказался неровный, сколотый наполовину, с раскрошенной кромкой. Парный нижний, лишившись «соседа» сверху, давным‑давно перестал стачиваться и начал неровно расти, заваливаясь внутрь. Сейчас он изогнулся вверх, и стал упираться острым, как шило, концом в твёрдое нёбо.

У края показалась узкая красная полоска вдавленной ткани. До того, как зуб пройдёт насквозь, оставались… сутки. Может, полтора.

Я выдохнул и аккуратно закрыл пасть.

– Зараза, – выдохнул я.

[Существо: Древесный грызун]

[Класс: E]

[Ранг: 2]

[Состояние: Малокклюзия резцов, травматическое врастание нижнего левого резца в твёрдое нёбо. До перфорации нёба – 24–48 часов. Риск септического осложнения – высокий]

[Рекомендованные действия: Седация. Распор челюсти. Укорочение левого нижнего резца, выравнивание сколотых кромок. Антисептическая обработка]

– Спасибо, очень вовремя, – пробормотал я себе под нос.

– Что с Щепой? – нахмурился Гарвин.

– Ничего, – я выпрямился и отряхнул колени. – Гарвин, слушайте внимательно. У вашего зверя перерос нижний резец, – спокойно начал я, чертя пальцем в воздухе. – Верхний у него давно скололся, но не до конца, а наполовину. Слышали, что грызуны зубы друг о друга стачивают?

– Слыхал, – мрачно отозвался он. – Но я всегда подкладывал ему твёрдые палки!

– Палки тут уже не помогут. Нижний уже упёрся в нёбо и вызывает сильные боли, поэтому он не ест и не пьёт. Терпит, пока может.

Гарвин медленно опустил голову.

– Скоро зуб проколет нёбо, – продолжил я. – Туда сразу попадёт грязь со слюной, начнётся гниение, и… Без помощи он не выживет.

Гарвин медленно упёр локти в колени и провёл дрогнувшей ладонью по лицу.

– Ты сможешь вылечить его? – спросил он, не поднимая головы.

– Да, – без раздумий ответил я, – но мне нужны две вещи. Деревянный распорный клинышек, чтобы держать пасть открытой, пока я работаю. Длиной с фалангу мизинца, толщиной с детский ноготь.

– Да я прямо сейчас сделаю, проблем нет! – старик коротко кивнул.

– Хорошо. Ещё нужен узкий напильник с мелкой насечкой, такой, чтобы в пасть пролез.

– У Рикарда возьмём, – старик уже поднимался. – Он точно не откажет.

– Тогда давайте так: вы строгаете клинышек, а я бегу к кузнецу.

Гарвин не стал спорить. Он отошёл к верстаку, выдвинул нижний ящик и начал искать подходящий кусок древесины.

Я задержался у корзины ещё на пару секунд. Положил ладонь Щепе на бок, прикрыл глаза и тихо проговорил:

– Держись, друг, скоро я тебя вылечу.

Крох сел рядом, прижался к моему сапогу и одарил Щепу взглядом старого санитара, который видел и не такое.

Выйдя во двор, позвал Люмина.

– Идём, мелкий.

Толкнув калитку, заметил, что у стены напротив сидел тощий рыжий двухвостый кот и наблюдал за нами с видом инспектора, проверяющего соблюдение порядка в подведомственном квартале. Зверь, поняв, что мы не опасны, деловито зевнул, лизнул лапу и продолжил надзор.

Покачав головой, двинулся в кузницу. У входа Генн орудовал метлой, аккуратно сметая пыль в кучку у стены. Заметив меня, он остановился, опёрся на черенок и приподнял бровь.

– Целитель, уже соскучился? – он усмехнулся.

– Очень. Пришёл к Гарвину сделать заказ, а ушёл с пациентом.

Генн посерьёзнел.

– Что стряслось?

– Его зверь болен, так что мне срочно нужен узкий напильник с мелкой насечкой.

Подмастерье моргнул и нырнул внутрь кузницы.

– Мастер! – донеслось изнутри.

Я прошёл следом и заметил, как в дальнем углу зашевелился исполинский силуэт. Рикард, с закопчённой бородой, в обугленном кожаном фартуке, с маленькими, глубоко посаженными глазами, медленно повернулся ко мне, держа в руке клещи с остывающим прутом.

– Чего там?

– Эйден пришёл, там у Гарвина что‑то со зверем, – коротко доложил парень. – Целитель напильник просит, мелкий.

Рикард опустил прут в ведро с водой, и шипение на секунду заглушило все звуки. Кузнец подошёл к стенному стеллажу и провёл пальцами по ряду висящих инструментов.

– Для чего хоть? – уточнил он.

– Щепе нужно зуб подпилить, – ответил я.

Мужчина кивнул и снял с крючка короткий напильник с тонким полотном и аккуратной деревянной рукоятью.

– Вот этот будет в самый раз, – он положил его на наковальню.

Я взял инструмент в руки и тщательно осмотрел. Лёгкий, удобный, насечка частая, мелкая. То, что нужно!

– Сколько с меня? – спросил я, оставшись довольным увиденным.

– Серебряная марка, – коротко ответил он.

Выудив монету, положил на наковальню.

– Спасибо.

– На здоровье, – прогудел Рикард. – Жалко старика, он же без Щепы, как без рук, – медленно проговорил он. – Спаси его, целитель.

– Обязательно, – тихо ответил я.

Он коротко кивнул и отвернулся к горну.

– Иди уже, не заставляй мастера ждать.

Я засунул напильник, ещё тёплый от ладоней кузнеца, за пояс и вышел.

Оказавшись на улице, Крох коротко чихнул от запаха гари, шевельнул ушами и потёр нос лапой. Люмин даже не стал заходить, мол, я там и секунды не выдержу.

Снаружи меня уже ждал Гарвин, держа в руке закрытую крышкой корзину с Щепой.

В другой руке я заметил крошечный деревянный клинышек.

– Готово? – коротко спросил он.

– Ага, – я указал на напильник.

– Вот, посмотри, подойдёт? – спросил старик, сунув мне в руку изделие. – Если что не так, быстро поправлю.

Взяв его в руки, увидел, что клинышек не больше моего мизинца. Идеально гладкий, с чуть скруглёнными гранями и плоскими «площадками» по бокам, там, где должны упереться коренные зубы. Невероятно тонкая работа, и за столь короткое время… Гарвин и вправду оказался мастером своего дела.

– То, что нужно, – ответил я, возвращая ему изделие. – А теперь идёмте ко мне в лавку.

Старик кивнул и, не говоря больше ни слова, двинулся за мной. На корзину он смотрел так, будто нёс не зверя, а собственное сердце.

Мы шли так быстро, что прохожие на улице шарахались. Мастер, не смотря на почтенный возраст, делал широкие, упрямые шаги.

Внезапно он заговорил.

– Я Щепу ещё совсем маленьким взял, – глухо начал он. – Тогда ещё жена была жива. Стоило принести его с рынка, как она засмеялась, мол, что за страшилище ты притащил? – старик невольно улыбнулся, вспоминая прошлое. – А через два дня он у неё с ладони ел.

Я шёл молча, внимательно слушая его историю.

– Жены уже десять лет, как нет, а он… Утром встаёт вместе со мной, на верстак садится, и ждёт, пока я доску возьму. Я пазы мелом размечаю, а он по линиям выгрызает. Не идеально, конечно, потом приходится подравнивать, но… помогает мне сильно.

Старик ненадолго замолчал, а потом взглянул прямо мне в глаза.

– Целитель… не дай ему помереть.

– Не дам, – спокойно ответил я.

Старик коротко кивнул и больше не сказал ни слова.

Дойдя до лавки, я открыл дверь и пропустил мастера внутрь.

– Только тише, пожалуйста, – шепнул я. – В соседней комнате дядя спит.

Крох сразу скользнул внутрь и обошёл коридор, проверяя, всё ли в порядке. Люмин степенно проследовал на кухню, узнавать, не появилось ли чего съестного за время отсутствия хозяев.

Я провёл Гарвина в главный зал. Достав с полки склянку с раствором железнолиста, плеснул на чистую тряпицу и тщательно протёр столешницу. Резкий хвойный дух поднялся над столешницей и тут же истаял.

– Кладите его сюда, – сказал я, постелив на стол чистую тряпицу и беря с полки отвар сонного листа, который так и не использовал в Лесу.

Обработав руки, услышал любопытное сопение со стороны коридора. Обернувшись, увидел в дверном проёме Кроха, из‑за плеча которого торчало золотистое ухо с чёрной кисточкой.

Я повернулся к мастеру.

– Сейчас я ему дам капельку лекарства, – пояснил я, беря в руки отвар сонного листа. – Чтобы зверь заснул.

– Это не опасно? – настороженно поинтересовался старик.

– Нет, – ответил я, поднося склянку к уголку пасти Щепы.

Осторожно приоткрыв её, зверь снова дёрнулся и тонко пискнул, но я быстро капнул на язык две капли отвара.

– И что теперь? – шепнул Гарвин.

– Ждём, – отозвался я. – Через минуту‑две он уснёт.

Старик подался ближе.

Я считал про себя. На счёт «сорок» дыхание зверька замедлилось и стало ровным, как у спящего. На «пятьдесят» лапы окончательно расслабились, а маленькие коготки чуть разомкнулись.

Гарвин коротко выдохнул, будто всё это время не дышал.

– Святые предки, – пробормотал он. – Он будто помер.

Я аккуратно подложил пальцы под нижнюю челюсть и приоткрыл пасть зверька. На этот раз Щепа не шелохнулся.

– Он спит, – отозвался я. – Подайте клинышек.

Гарвин подал его так быстро, будто всю жизнь работал ассистентом. Я подвёл деревянный распор к коренным зубам справа, мягко вставил и убедился, что плоские «площадки» легли ровно, без перекоса.

Пасть оказалась удобно зафиксирована и стало видно широкие верхние резцы, узкую щель между ними, сколотый верхний слева с раскрошенной кромкой, и нижний, переросший в шило.

Я склонился ближе. Кончик зуба упирался в нёбо так плотно, что ткань вокруг уже побелела, а ровно по центру вдавленной полоски наливалась тёмная капелька.

Взяв напильник, подвёл его к краю переросшего резца, ведь у основания находилась пульпа, и рисковать не стоило.

Начав работу, делал короткие движения поперёк зуба. Вдоль нельзя, ведь тогда резец может треснуть, и станет совсем плохо.

Я медленно снимал слой за слоем, без рывков. Кончик зуба у Щепы был неровный, шершавый, со ступенькой. Было видно, что он давно не стачивался как надо. На тряпицу оседала стружка‑крошка с серовато‑жёлтым оттенком.

Останавливался каждые несколько движений, проверяя пальцем, не нагрелся ли зуб, ведь это уже больно, даже под отваром, и потом долго болит.

Гарвин смотрел, не моргая. На виске у него пульсировала жилка.

Через пять минут кончик резца стал заметно короче. Я подвёл пальцы и осторожно приподнял челюсть. Между переросшим зубом и нёбом теперь был просвет в полтора‑два миллиметра, чего было вполне достаточно. Сильнее укорачивать опасно, обнажу пульпу.

Однако это ещё не всё. Если оставить «пенёк» острым зверёк будет травмировать им нёбо ничуть не хуже, нужна закруглённая кромка.

Ещё десяток коротких движений, уже под углом, мягко скругляя верхушку, и кромка стала гладкой, как речной камешек.

Следом перешёл к верхнему резцу, что был сколот. Острые края на сколе пришлось снимать с двух сторон, чтобы потом язык об них не резался. Тут работы было меньше, но точности больше, стоит на полмиллиметра ошибиться, и зуб начнёт стачиваться неправильно.

Отложив напильник, я выдохнул.

– Самое сложное позади.

Гарвин беззвучно пошевелил губами.

Я смочил чистую тряпицу раствором железнолиста и принялся аккуратно протирать пасть зверя. Десну вокруг рабочих зубов, нёбо, особенно красную вмятину.

[Процесс обработки завершён]

[Резцы: длина в пределах нормы. Кромки сглажены]

[Слизистая нёба: микротравма, угрозы нет]

[Прогноз: благоприятный. Период восстановления 3–5 дней]

Я аккуратно вынул клинышек и проверил, что челюсть сама вернулась в нормальное положение. Перевернув Щепу на бок, подложил под голову тряпицу валиком, чтобы дыхательные пути не пережимались, и накрыл зверька тканью.

– Минут двадцать‑тридцать поспит, – сказал я негромко. – Потом начнёт оживать.

Гарвин медленно подошёл к столу, постоял, затем неуверенно протянул ладонь к зверьку, но замер на полпути.

– Можно?

– Конечно.

Он опустил широкую шершавую руку рядом с маленьким серо‑коричневым тельцем и осторожно, одним пальцем, погладил Щепу по плечу.

– Вот я старый… – глухо сказал он. – По собственной дурости чуть не погубил тебя.

Я отошёл к полкам, убирая склянки, а когда повернулся, увидел, что по щеке Гарвина текла подозрительная влажная полоска. Старик незаметно провёл по ней ладонью, будто стирая пыль, а я сделал вид, что не заметил.

– Что будет дальше? – спросил старик, обернувшись ко мне.

– Минут двадцать‑тридцать он ещё поспит, а проснётся вялым. Первые сутки кормите только мягкой едой: тёртой морковью, размоченным в воде сеном. На второй день добавьте кашу. Через три дня он уже вернётся к обычному рациону. Резцы будут стачиваться сами, если будет грызть, как раньше, теперь главное не запускать.

Старик кивнул и очень осторожно провёл костяшкой пальца по серому ушку Щепы.

– Сколько с меня? – наконец негромко проговорил он.

– Нисколько.

Мастер нахмурился.

– Целитель.

– Гарвин, – я выпрямился. – Я пришёл к вам сделать заказ, так что считайте, что таким образом расплатился за задаток.

Старик пожевал губу, потом коротко кивнул.

– Хорошо. В таком случае я отодвину всех остальных и сделаю, что тебе нужно. Раз мы тут, показывай, что именно хочешь.

Я провёл мастера в коридор.

– Вот, – я указал на два кресла‑калеки у стены. – Это… места для посетителей.

Гарвин остановился, посмотрел и медленно покачал головой.

– Кто это вообще сколачивал? – буркнул он.

– Понятия не имею, – честно ответил я.

– Это надругательство над деревом, – буркнул старик.

Он наклонился, потрогал болтающийся подлокотник и тут же отдёрнул руку, будто обжёгся.

– Видишь? Шип в паз не сел. А обивку крепили гвоздями прямо в дерево, без подкладки, вот оно и треснуло.

– Я в столярке не силён, – пожал плечами.

– Оно и видно, – отозвался Гарвин, но без злости. – Так, тебе тут подойдёт скамья…

Он промерил коридор шагами и прищурился.

– Ага, хм… Лучше всего поставить вот сюда, – он показал рукой. – Спинкой к стене, чтоб не качалась. Длину советую три с половиной шага, как раз на трёх посетителей. К тому же, раз у тебя лавка целителя зверей, лучше сделать её низкой и удобной, чтоб и старуха села, не охая. Под обивку предлагаю войлок и полотно.

Я подошёл к противоположной стене.

– Хорошо, доверюсь вашему опыту. А напротив скамьи нужна доска, чтоб посетители садились и сразу видели цены. Размером… вот такую примерно. – я показал ладонями. – Хорошо отшлифованную, тёмную, чтоб мел писал, а по краям рамку, чтоб не выглядела голой. Ну и подставку под мел и тряпицу.

Гарвин кивал каждой фразе.

– Никаких проблем не вижу, – буркнул он. – Сделаю в лучшем виде.

– Сколько будет стоить?

Старик задумался. По морщинам у рта я видел, что он считает не «сколько хочется», а «сколько по чести».

– Пять серебряных за всё, – наконец произнёс он. – С работой, обивкой и доставкой.

– Согласен, – сказал я.

– Хорошо, на всё мне понадобится около двух дней, – он покосился на меня,

Мы пожали руки. В этот момент из главного зала донёсся тихий, едва слышный звук, будто кто‑то скрёбся коготком по ткани.

Мы оба обернулись. Гарвин шагнул первым, я следом. Щепа на столе шевельнул лапкой раз, второй. Не открыл глаз, но медленно повёл усами, будто проверял, не больно ли двигать мордой.

Гарвин замер над ним, не дыша.

– Просыпается, – тихо сказал я. – Не ждите, что он сразу прыгнет, часа два ещё будет ватный.

Старик кивнул и положил ладонь рядом со зверьком, будто говоря: «я тут, дурила».

– Ну, балбес. Ну, попугал старика.

Крох в дверях смотрел на сцену с выражением полковника, наблюдающего, как лютый ветеран после боя гладит своего пса.

Пока Щепа собирался с силами, я заварил Гарвину кружку с мёдом и поставил на табурет рядом с ним. Старик принял, посмотрел внутрь, отпил глоток и долго ничего не говорил.

– Целитель, – наконец, проговорил он, глядя в кружку. – Не пойми меня неправильно.

– Постараюсь.

– Я людей не очень люблю, зверей как‑то больше. С людьми всё всегда сложно: то взяток просят, то одолжений, то к жене подкатывают, – он невесело усмехнулся. – А с Щепой просто: если голоден – наполни миску, если устал – положи в корзину, если скучно – посади на верстак.

– Понимаю…

– Ты не дослушал, – он поднял на меня уставшие глаза. – Я хочу сказать, что ты… не как все. Я смотрел на тебя… Так не работают те, кому всё равно.

– Мне не всё равно.

– Я заметил.

Он помолчал и провёл рукой по щетине. В этот момент Щепа повёл носом из стороны в сторону, поймал в воздухе знакомый запах смолы и стружки, исходивший от руки хозяина, и слабо, но отчётливо, шевельнул кончиком хвоста.

– Здорово, дурашка, – выдохнул Гарвин.

Щепа приоткрыл глаза, увидел рядом с собой огромную, шершавую, родную ладонь и попытался ткнуться в неё мордой. Получилось не сразу, мышцы ещё не слушались, но он повторил снова, и в этот раз вышло.

Старик так и сидел, не шевелясь, будто боялся напугать друга.

– Не двигайте его минут десять, – тихо сказал я. – Пусть окончательно проснётся.

Я отошёл во двор, вымыл руки, умылся и дал старику побыть наедине со своим маленьким помощником.

Когда вернулся, он уже бережно посадил Щепу обратно в корзину и подтыкал тряпицу под бока, как ребёнку.

– Ну, дурила, – буркнул он Щепе. – Пошли домой.

Он поднялся, аккуратно подобрал корзину и прижал к груди. Я проводил его до двери. У порога старик задержался и неловко, будто стесняясь, протянул мне свободную ладонь.

– Целитель, – сказал он коротко.

– Мастер Гарвин.

– Спасибо.

– Берегите его, – отозвался я.

Старик кивнул, осторожно перешагнул порог и зашагал по улице. В этот раз шёл медленно, боясь растрясти зверя. У соседнего дома навстречу попалась прачка с корзиной белья, посмотрела на согнутого над зверем Гарвина, потом на меня, и без единого вопроса свернула в сторону, освобождая дорогу.

Я закрыл дверь, задвинул засов и постоял у косяка.

В груди разливалось спокойное тепло, которое всегда появлялось после удачной операции.

Вдруг услышал, как из спальни донеслось хрипловатое:

– Племяш… ты опять кого‑то спас, что ли?

– Спал бы ты, – отозвался я.

– Угу, – донеслось в ответ. – Ужин‑то будет?

– Будет, будет, сейчас разогрею.

Я улыбнулся и направился во двор.