Текст книги "Кодекс Магических Зверей. Гепталогия (СИ)"

Автор книги: Александр Сорокин

Соавторы: Павел Шимуро
сообщить о нарушении

Текущая страница: 113 (всего у книги 121 страниц)

Берта Ольсен поджала губы, обдумывая услышанное, после чего кивнула и вернулась на своё место.

Магистр Вейд сложил ладони перед собой.

– Целитель Моррис, – раскатисто произнёс он. – Какое же лечение вы предлагаете?

Я выдержал паузу.

– Мне известен рецепт, способный вернуть зверя к нормальной жизни, – спокойно произнёс я. – И я готов передать его хозяину или представителю.

Я кивнул распорядителю и под провожающими взглядами направился к своему месту. Кринст на третьем ряду слегка склонил голову.

Кассиан подобрал ноги, пропуская меня к скамье, и, когда я опустился, тихо произнес:

– Видимо, я успел к самому интересному.

С края первого ряда поднялся мужчина в тёмном плаще и направился к выходу.

Глава 12

Распорядитель негромко кашлянул и заговорил:

– Уважаемые присутствующие, консилиум завершён. Заключение целителя Морриса будет передано владельцу для рассмотрения. В случае заинтересованности с ним свяжутся.

Он сделал короткую паузу и склонил голову.

– Благодарю всех за уделённое время.

Отойдя к боковой двери, распорядитель что‑то сказал одному из четырех мужчин с тёмно‑коричневой тканью наготове, и тот сразу направился к клетке. Громогрив медленно моргнул, словно осознав, что всё закончилось, и закрыл глаза. Уголок его пасти на миг дрогнул, будто зверь попытался зевнуть, но так и не нашёл для этого сил.

Скамьи зашевелились. На третьем ярусе кто‑то захлопнул толстую папку, а чуть ниже затрещали двое травников, пряча листы пергамента за пазуху и бросая косые взгляды то на меня, то на пациента.

– Лиам, помнится, в своё время точно так же выкручивался, – донёсся до меня обрывок чужого разговора. – Точь‑в‑точь…

– Не говори, будто его призрак увидели, – отозвался второй.

Делая вид, что ничего не услышал, я спокойно разглаживал ладонью складку на штанине.

Кассиан Вэлс поднялся, накинул плащ и, застегнув верхнюю пуговицу, повернулся ко мне.

– Эйден, – тихо произнёс он. – Я рад, что не ошибся, пригласив вас в Ассоциацию.

– Я просто делаю свою работу, – отозвался я, вставая.

– Приятно это слышать, – улыбнувшись, он кивнул и направился к выходу.

Варгин поднялся следом и спокойно посмотрел на меня.

– До встречи, Эйден.

– До встречи, профессор.

Он повернулся к группе пожилых мужчин в зелёных мантиях и неспешно двинулся к ним. Один из травников, едва заметив его приближение, склонил голову первым – Варгина здесь явно уважали.

Я поправил ремень на поясе и направился к проходу, чувствуя спиной десятки взглядов: одни задумчивые, другие оценивающие, третьи откровенно сверлящие. У выхода я на мгновение обернулся. Магистр Вейд, задержавшись на третьем ряду, поймал мой взгляд и слегка кивнул. На противоположном краю второго ряда от скамьи, где я сидел, Крейн приподнял ладонь, словно говоря: «Потом поговорим». Чуть выше Зикариуса Кринста на месте уже не было. Я повернулся к дверям и толкнул створку.

В коридоре с бордовым ковром стало будто легче дышать. Я прошёл мимо портрета Первого именного зверя, лишь бегло скользнув по нему взглядом, и свернул в сторону холла.

Проскочив через студентов, сбившихся в небольшие кучки, я заметил Зикариуса. Скрестив руки на груди и привалившись плечом к одной из колонн возле выхода, он внимательно наблюдал за людским потоком.

– Эйден, –позвал Кринст, стоило мне приблизиться. – Уделите минуту?

– Конечно.

– Мне доложили об одном из ваших вчерашних пациентов, – произнёс он, глядя на радужные блики на полу. – О звере Эрека по кличке Шип. Его состояние, насколько я понял, было… весьма любопытным.

Он сделал паузу.

– Что с ним произошло, Эйден?

Я медленно выдохнул и оглядел холл, собираясь с мыслями. Чуть поодаль двое студентов ели один яблочный пирог. Парень явно сжульничал, надкусив больше половины, за что тут же получил от рассерженной девушки листом по плечу.

Рассказать правду или сослаться на «редкую заразу»?

Если выложу всё как есть, он может мне не поверить и счесть сказочником, ведь чужеродную ману через монокль не разглядеть…

Но если сошлюсь на редкое заболевание, то Ассоциация не сможет оказывать помощь заражённым зверям, и те, возможно, повторят страшную участь Велгара.

Я не могу этого допустить! Да и благодаря тому, что у Шипа внешние проявления заражения были очевидны, Зикариус должен мне поверить.

– На Третьем слое в зверя проникла… – медленно начал я, переведя взгляд на Кринста, – чёрная мана.

Зикариус слегка прищурился.

– В смысле?

– В прямом, – ответил я. – Когда Шипа принесли, я заметил почерневшие десны, темные линии вдоль ребер и в белках глаз… А внутри оказался черный сгусток, который пытался пробить стенку магического канала.

Кринст молчал, сосредоточенно ловя каждое моё слово и постукивая указательным пальцем по предплечью.

– Благо, что зверя вовремя принесли, – тихо продолжил я, – И чёрная энергия не успела просочиться сквозь стенку. А если бы пробилась… Вполне вероятно, она начала бы вытеснять ману зверя. Внешне это проявлялось бы в провалах в памяти, а внутри постепенно гасли бы магические каналы, а в конце…

Я замолчал, подбирая формулировку, но Зикариус сам тихо договорил за меня:

– Зверь сошёл бы с ума.

Рядом громко засмеялись студенты, а кто‑то с грохотом уронил книгу, вызвав дружный раскатистый гул: «У‑у‑у!».

– Описанные вами симптомы навели меня на мысли о моём давнем пациенте, – произнёс Кринст, – который в своё время являлся сильнейшим зверем A класса в столице. Как же его зовут? Вел…

– Велгар… – тихо подсказал я.

Целитель удивлённо приподнял бровь, а затем невесело усмехнулся.

– Я, признаться, не удивлён, что вам известна эта история, – он на мгновение прикрыл глаза. – Двенадцать лет назад Хольц привёл меня в подвал, и, увидев через монокль зверя с пустыми магическими каналами, я впервые в жизни не сумел даже предположить, чем именно он болен.

Целитель грустно усмехнулся.

– Тогда я также не смог понять, по какой причине зверь не умирает, но услышав ваши слова… – Зикариус недолго помолчал. – Скажите, Эйден, как вы сумели разглядеть этот чёрный сгусток? Да и если у Шипа была та же проблема, что у Велгара, как вы умудрились его вылечить?

Я выдержал паузу, подбирая слова.

– К сожалению, моим способом никто, кроме меня, воспользоваться не сможет. Что же касается исцеления… Я дал Шипу корм, который вы недавно купили у меня. Он… Скажем так, не совсем обычный, и я попрошу вас не распространяться о том, что сейчас услышите.

– Вот как… – Кринст почесал подбородок. – Разумеется, я сохраню ваш секрет.

– В каждой порции содержится небольшая частичка моей маны, которая… способна уничтожать чёрную энергию.

Зикариус посмотрел в мои глаза. В его взгляде не было ни недоверия, ни восхищения – только сосредоточенность.

– Неужели вы смогли вылечить им Велгара?

– Увы, с ним ситуация намного запущенней, – я невесело усмехнулся, но не стал вдаваться в подробности.

Зикариус медленно потёр висок.

– То есть, вашим кормом можно лечить зверей, зараженных чёрной маной?

– В теории, – поспешно уточнил я. – На Шипе сработало, но внутри него находился небольшой сгусток этой дряни. Если у другого пациента её окажется хоть на каплю больше, я не знаю, что будет.

– Понимаю, – Кринст вздохнул. – Эйден, я прошу вас больше никому об этом не рассказывать. По крайней мере, пока я не изучу вопрос.

– Разумеется, – честно ответил я. – Вы первый, с кем я поделился этой тайной.

Он бросил на меня внимательный взгляд.

– Хорошо, – Зикариус посмотрел куда‑то вдаль. – Я направлюсь в библиотеку Академии и подниму старые книги. Как только обнаружу хоть какие‑то зацепки по поводу этой чёрной маны, сразу приду к вам в лавку с результатом.

– Хорошо, – сказал я.

Он протянул руку, и я крепко её пожал.

– Идите, Эйден, – он ещё сильнее понизил голос. – И на всякий случай постарайтесь в ближайшие дни не покидать лавку без нужды. У хозяина громогрива имеется немало как влиятельных друзей, так и опасных врагов. Многим из них очень не понравится, что вы способны поставить на ноги его зверя. Всё‑таки A класс – это колоссальная сила и влияние.

Он кивнул и быстрым шагом двинулся прочь, обогнув по пути группу студентов и скрывшись за поворотом.

Я постоял ещё минуту у колонны, а затем глубоко вздохнул и направился к выходу.

Полуденное солнце, уже успевшее перевалить через зенит, ослепительно било в глаза. Я слегка опустил голову и зашагал по аллее, мимо ухоженных клумб с разноцветными цветами, студентов, которые при моём приближении почему‑то внезапно переставали болтать.

За воротами Академии меня тут же подхватил людской поток, и я неосознанно подстроился под его ритм, медленно продвигаясь вперёд и размышляя о разговоре с Зикариусом.

Неужели в библиотеке найдется информация про черную ману? Вряд ли. Ведь, судя по всему, видеть её могу лишь я.

Через несколько метров я свернул на тихую улочку и задумался об увиденном в Академии.

Раньше я представлял себе зверя с регенерацией A класса как нечто почти неуязвимое, но реальность доказала, что и в этом мире существуют аутоиммунные заболевания, неподвластные никому…

Район Отверженных встретил меня раскатистыми криками водоноса: «Вода‑а свежая! Ведро‑о медя‑як!». И аппетитным запахом копчёного мяса.

Возле колодца собралась небольшая очередь из двух женщин с коромыслами и беззубого старика, который, заметив меня, приветливо поднял руку. Я кивнул в ответ.

Подойдя к лавке, толкнул створку и наткнулся на лежащего у порога Кроха.

– Караулишь, мохнатый? – улыбнулся я, опускаясь на корточки и почёсывая его между ушами. – Никто не приходил?

Через нить тут же прилетел образ: Крох лежит на полу, уныло уставившись на запертую дверь. Время от времени перед его носом кружит одинокая муха, а зайцелоп без остановки носится неподалёку.

«Скукотища…» – истолковал я этот образ.

– Ничего, я дома, теперь будет повеселее, – произнёс, распрямляясь и направляясь во двор.

Крох поднялся, потянулся и потопал следом. Кухня встретила меня пылинками, замершими в косых солнечных лучах, и ложкой, забытой на столе.

Выйдя во двор, меня окутал тёплый воздух и тихое сопение Люмина. Раскинув уши в стороны и подставив пушистое пузо солнцу, зайцелоп безмятежно валялся посреди грядок, время от времени дёргая во сне задней лапкой.

– Балдёжник, – констатировал я.

Зайцелоп даже не приоткрыл глаза, лишь слега пошевелил носом. Крох степенно обошёл его по широкой дуге, будто боясь ненароком нарушить его покой, и улёгся в тени у стены лаборатории.

Отметив про себя, что Хольц уже ушел, я подошёл к колодцу и вытянул ведро прохладной воды. Плеснув горсть в лицо, постоял пару минут с закрытыми глазами, чувствуя, как капли стекали за ворот, и задумался о том, что у меня на повестке дня.

После того, как результаты расследования вывесили на информационных досках, прошло уже несколько дней, так что, вполне возможно, вскоре на пороге лавки появятся новые пациенты.

К тому же, в Ассоциации раздают пробные шарики корма, поэтому, скорее всего, в ближайшие дни ко мне нагрянут новые покупатели. Вот только запас у меня не слишком большой, особенно если вспомнить, что усиленного корма осталось лишь пятьдесят порций.

Значит, нужно это исправить, а заодно проверить, насколько вырос мой лимит обогащения после повышения уровня каналов.

Я обтёр руки о штаны и, спустившись в погреб, поёжился в прохладной полутьме. Затем подошёл к нишам, сделал глубокий вдох и принялся за работу.

Поначалу дело продвигалось как обычно. Десять, двадцать, тридцать… На пятидесятой порции я остановился и прислушался к ощущениям, но… Всё оказалось прекрасно.

«Ну, – мысленно раззадорил я себя, – посмотрим, где теперь мой потолок».

Шестьдесят, семьдесят, восемьдесят… На девяностой кольнула первая нотка усталости, как после долгого письма. На девяносто пятой я невольно поджал губы, на девяноста девятой задержал дыхание, а на сотой порции решил завершить процесс, ощутив, что почти без остатка исчерпал запасы энергии.

Я немного постоял, оперевшись ладонями о прохладную стену.

Новый ранг позволил увеличить лимит обогащения в два раза… Получается, объём моей магической энергии двукратно подрос!

– Неплохо, – пробормотал я.

Через несколько секунд я направился во двор и, вспомнив про пылинки на кухне, решил, что пора навести порядок в лавке.

Я засучил рукава, взял ведро с колодезной водой, плеснул в него раствор железнолиста и принялся за работу.

Начать решил с главного зала: протёр полки, склянки, пол и стол. Затем перешёл к обеим спальням, кухне и коридору. Люмин всюду таскался следом, заинтересованно обнюхивая мокрую тряпицу, пока та не хлопнула его по носу. Через нить тут же прилетел образ: я, увеличенный в несколько раз, луплю тряпкой беззащитного крошечного зайцелопа.

– Сам виноват, не лезь под руку, – буркнул я.

Примерно через час в дверь постучали. На пороге оказался Элиан с Астиком. Парень поздоровался и сразу исчез в лаборатории, а я добрался сначала до склада, затем до кладовой, после чего и до загона, где помимо обычной уборки заменил подстилку. Закончив, я выбросил в биоопасную свалку пару мешков мусора.

– Готово, – произнёс Элиан, промывая руки у колодца.

Я молча достал тридцать медных и положил ему в раскрытую ладонь.

– Спасибо, Эйден, – он сжал монеты в кулаке, кивнул на прощание и, подхватив куницу, выскочил за дверь.

Направившись в лабораторию, я оглядел чистые полки, потёр ноющую поясницу и вздохнул. В лавке наконец‑то пахло чистотой.

Когда солнце наполовину утонуло за крышей соседского дома, я затопил баню, неспешно помылся, переоделся и вернулся в дом. Поужинав остатками тушёного мяса с ломтем хлеба, налил себе кружку чая и вышел на свежий воздух.

Двор уже отдавал дневное тепло, и от грядок потянуло сырой землёй и зеленью. Где‑то на улице фальшиво, но упрямо выводила одну и ту же ноту чья‑то самодельная дудка.

Я присел на табурет у колодца и, прислонившись спиной о деревянный сруб, обхватил кружку обеими ладонями.

Люмин, мирно дремавший у грядок, мгновенно проснулся, встряхнулся всем телом и доковылял до меня. Затем аккуратно запрыгнул на мои колени и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, улёгся.

Крох молча подошёл с другой стороны и устроился у ног, придавив собой мой сапог.

Я отхлебнул из кружки, и вновь порадовался увеличенному объёму маны, но… Этого всё равно недостаточно. На текущем ранге я не могу создавать многие зелья для зверей высоких классов, к тому же не стоит забывать, что кто‑то влиятельный пытается меня устранить. А чтобы продолжить рост, мне необходимо посещать Башню, вход в которую стоит золотую марку.

На текущий момент продажа корма приносит неплохую прибыль, перекрывающую большинство моих потребностей. Однако одна золотая – не маленькая сумма, и мне стоит всерьёз задуматься о новом источнике дохода… Ко всему прочему скопилось немало остальных дел, требующих моего участия.

Дудка наконец стихла, и буквально через несколько секунд во входную дверь постучали.

Я застыл с кружкой у губ. Через нить от Кроха мгновенно прилетел странный образ: у двери стоят три человека, и вокруг одного из них клубятся тёмные облака. Зверь будто передал: «Гость опасен, но мне нечего бояться».

Люмин перетёк с моих колен на землю и поскакал в сторону загона, всем видом показывая, что он давно туда собирался по важным личным делам.

Я поднялся, отряхнул штаны и мимоходом оставил кружку на кухонном столе. Крох беззвучно шагал чуть впереди сбоку.

– Кто там? – спросил я, остановившись у створки.

С той стороны раздался спокойный мужской голос, но преисполненный той властной уверенности, какая бывает лишь у людей, привыкших, что их слышат с первого раза.

– Я к целителю Моррису. Хотел бы поговорить по поводу громогрива.

Видимо, это хозяин зверя или его представитель.

Я отодвинул засов, потянул дверь на себя и увидел на пороге высокого мужчину в тёмном плаще. Из‑под глубокого капюшона на меня смотрело узкое смуглое лицо с выраженными скулами, прямым носом и впалыми щеками. Возраст гостя едва ли поддавался точной оценке: навскидку ему было ближе к сорока, а может, и чуть больше. Его зелёные глаза глядели прямо перед собой ровно, спокойно, без малейшего намёка на давление или любопытство.

Я мгновенно вспомнил овальный зал и человека, который первым поднялся со скамьи и ушёл, едва я заявил, что раскрою рецепт владельцу или его представителю.

За спиной мужчины, чуть поодаль, замерли два человека, при взгляде на которых я невольно поёжился.

Крох сделал шаг вперёд и внимательно уставился на гостя, однако шерсть на его загривке не вздыбилась.

Мужчина в плаще скользнул по нему взглядом и слегка склонил голову.

– Я хозяин громогрива, – тихо произнёс он. – И пришёл выслушать ваш рецепт.

Я выдержал секундную паузу, встретив его взгляд, а затем отступил в сторону.

– Заходите.

Гость вновь слегка склонил голову и перешагнул через порог. Двое его спутников не стали заходить, а заняли позиции по обе стороны от входа, явно не собираясь никого впускать.

Я закрыл дверь и молча проводил визитёра в главный зал.

– Присаживайтесь, – я кивнул на табурет у стола и сам опустился.

Крох уселся слева от меня, прижавшись к ноге.

– Спасибо, я постою, – отозвался гость, стягивая с головы капюшон.

Под тканью оказались густые чёрные волосы, уже тронутые сединой на висках, которая резко контрастировала со смуглой кожей.

– Меня зовут Дервен, – произнёс мужчина. – Этого, я полагаю, на сегодня достаточно.

Я лишь кивнул.

– На консилиуме вы во всеуслышание заявили, что знаете рецепт, способный помочь моему зверю.

– Так и есть.

– Тогда, прежде чем вы его озвучите, – Дервен чуть наклонил голову, – я хотел бы прояснить несколько деталей.

– Разумеется.

– Я полагаю, вы понимаете, что являетесь далеко не первым, кто обещает помочь Громогриву, – продолжил он. – За три года я успел повидать… – мужчина на мгновение задумался, – тридцать четыре человека. Целители, травники, тренеры, двое алхимиков и один старик, который называл себя «слышащим зверей». Но каждый из них в итоге уходил, разводя руками.

Я молча слушал, не перебивая.

– К чему это всё, целитель Моррис, – он чуть подался вперёд. – Я больше не плачу вперёд и давно не радуюсь, когда мне обещают очередное чудо.

– Понимаю.

– Не уверен, что понимаете, – Дервен сухо усмехнулся. – Когда зверь три года смотрит на тебя и не может даже поднять голову, чтобы лизнуть ладонь, ты… постепенно перестаешь быть собой. Так что давайте сразу условимся, – продолжил он. – Я возьму ваш рецепт и сегодня же передам его своему алхимику. Он сварит зелье, я дам его Громогриву, и, если зверь поднимет голову, я лично вернусь сюда.

– А если не поднимет?

Дервен помолчал. Где‑то под потолком тоненько пискнул сверчок.

– Тогда мы с вами больше не увидимся, – произнёс он. – И никто никогда не услышит от меня ни доброго, ни злого слова о вашей лавке.

Я медленно выдохнул и поднялся.

– Дервен, – сказал я, – я готов принять ваши условия. У вас есть, на чём записать рецепт?

Гость кивнул, скользнул рукой за пазуху и достал сложенный лист пергамента, дорожное перо и крошечную чернильницу. Тем временем я мысленно спросил у Системы рецепт приготовления зелья.

– Лекарство называется «Дозволенный шёпот», – произнёс я, дождавшись, пока он обмакнёт перо. – Вам понадобится пять граммов листьев Чернокрылого папоротника…

Дервен кивнул, записав все ингредиенты и рецепт приготовления.

– Давать раз в сутки, эффект длится двадцать четыре часа. Принимать пожизненно, – я сделал паузу и посмотрел Дервену в глаза. – Это не исцеление, а… Поддержка. Далеко не факт, что громогрив вернётся в строй и сможет пойти с вами в Лес. Но он сумеет поднять голову, лизнуть вам руку, самостоятельно дойти от подстилки до миски и обратно.

Мужчина долго молчал, глядя на исписанный пергамент, после чего произнес:

– Для меня этого достаточно.

Дервен убрал лист вместе с письменными принадлежностями во внутренний карман.

– Целитель Моррис, – продолжил он, накидывая на голову капюшон. – Очень надеюсь, что мы скоро вновь с вами встретимся.

Гость повернулся, уверенным шагом пересёк главный зал и покинул лавку. Со стороны улицы донёсся затихающий стук сапог по мостовой.

Глава 13

Утренний воздух наполняли ароматы влажной земли и свежей зелени. Я медленно поливал грядки, стараясь, чтобы тонкие струйки воды с лейки лились под корень. Редкие капли, попавшие на листья сочника, скатывались по серебристым прожилкам и срывались на землю.

Где‑то на улице громыхнуло ведро, и тут же раздался возмущённый женский возглас:

– Опять⁈

– Да сама же видела, мурлык прям под ноги бросился, – отозвался мужской бас. – Не наступать же на него. Ничего страшного, сейчас новое наберу.

Я усмехнулся и шагнул к следующему растению.

Люмин безмятежно валялся на спине возле колодца, раскинув лапы во все стороны и подставив пузо утреннему солнцу. Длинные уши распластались по траве, а задние лапы подёргивались, словно зайцелоп догонял очередную бабочку в своих грёзах.

Крох сидел неподалёку и сосредоточенно вылизывался после завтрака, время от времени косясь на ушастого и глубоко вздыхая.

– Не суди строго, мохнатый, – я улыбнулся. – У каждого своё счастье.

Крох молча перевёл осуждающий взгляд на меня.

Когда лейка опустела, я поставил её рядом с бочонком, выпрямился и потёр поясницу.

Настало время подумать, где же разместить новый узел, ведь с момента установки последнего как раз прошла ровно неделя. Неспешно обведя взглядом двор и прикидывая, куда лучше посадить лиану, я обратил внимание, что в радиусе двух метров у стены лавки возле грядок росли лишь редкие травинки.

Подойдя поближе, я опустился на корточки и провёл ладонью по земле.

Обмен, конечно, не совсем равноценный, ведь, если вспомнить слова Крейна, цветок Сонного куста стоит целое состояние. К тому же, я лично убедился, какие лекарства можно из него приготовить… Однако лиана способна обездвижить даже зверя А‑класса, а меня, на минуточку, кто‑то всё ещё хочет прикончить.

Вспомнив зелёный купол под потолком Гильдии, я вздохнул. Неплохо было бы обзавестись такой же защитой прямо здесь: спишь себе спокойно, а тебя охраняют…

– Решено, – твёрдо произнёс я вслух.

Вот только лиане не помешала бы высокая и прочная опора, чтобы она могла цепляться усиками и тянуться вверх. В голове мгновенно сложилась картинка: высокая массивная прямоугольная рама из толстого металлического профиля, внутри которой по диагонали пересекаются прочные кованые прутья в палец толщиной, образуя ромбовидный узор. Купить готовое изделие вряд ли получиться, а вот заказать… Вполне.

– Команда, подъём, – позвал я, поднимаясь. – Сходим в гости к кузнецу.

Крох мгновенно встал и выжидающе посмотрел на меня, Люмин же даже не пошевелился.

– Ушастый.

Зайцелоп нехотя приоткрыл один глаз и, обведя двор сонным взглядом, вяло перекатился на живот. Поднявшись на лапы, он зевнул, потянулся и поплёлся за мной с видом: «Ладно, ладно, иду».

Вспомнив, что так и не вынул зелье «Быстрая росянка» из ранца, я подхватил его, спустился в погреб и поставил в нишу склянку. Затем закинул лямку на плечо и направился со зверями на улицу.

В районе Отверженных царило особое размеренное спокойствие, лишь у соседнего дома двое мальчишек гоняли по мостовой ком из тряпок, похожий то ли мяч, то ли голову поверженного дракона. Судя по их крикам, скорее на второе.

– Уйди с дороги, мелкий! – пискнул один.

– Сам уйди! – отозвался второй и с размаху плюхнулся в лужу, оставшуюся от разлитого кем‑то ведра. Пару секунд он молча посидел, а затем выдал: – Вот теперь точно никуда не уйду!

Обойдя лужу, я двинулся дальше. Люмин же замер, приподнял длинное ухо и принялся с интересом наблюдать, как из грязной воды поднимется мокрый и крайне довольный собой малец.

– Пойдём, – позвал я ушастого.

Зайцелоп глубоко вздохнул и уныло взглянул на меня. Ему явно хотелось остаться и поучаствовать в весёлой дворовой потасовке, а не плестись с вредным хозяином по делам.

Через двадцать минут дорога вывела меня к проулку, в котором пахло копотью и калёным железом. Кузница Рикарда, как всегда, дышала жаром: из открытого проёма вырывалось ровное гудение горна, а над крышей подрагивал воздух, искажая линии черепицы.

Я шагнул внутрь и невольно прищурился от слепящего света. Бело‑жёлтый зев печи в центре помещения пожирал воздух, а рядом, налегая всем весом, молодой человек размеренно раздувал мехи. Подмастерье выглядел куда крупнее, чем при нашей прошлой встрече, превратившись из тощего подростка в крепкого широкоплечего парня.

– Генн, – пробормотал я, приподнимая брови.

Заметив меня, он бросил мехи, слегка толкнул мастера локтем и кивнул в мою сторону.

Рикард обернулся. Маленькие глубоко посаженные глаза скользнули сначала по мне, а затем перетекли на Кроха, задержавшись на нем чуть дольше.

– Подросла зверюга, – буркнул кузнец вместо приветствия.

– Подрос, – согласился я.

Крох демонстративно отвернулся, мол, мне совершенно неинтересно мнение посторонних людей. Люмин быстро оценил обстановку: бабочек нет, морковок нет, перспектив никаких – и от безысходности плюхнулся на мой сапог.

Рикард шагнул к лохани с водой, сполоснул лицо и вытер тряпицей.

– С чем пожаловал? – спросил он. – Опять инструмент поточить?

– Нет, – я поправил ремень. – Нужна решётка.

– Какая ещё решётка?

– Опора для растения, – я приподнял руку и начал чертить пальцем в воздухе. – Высотой в полтора моих роста, и шириной в две длины ног. Массивная прямоугольная рама, внутри которой переплетутся прутья толщиной в палец, образуя ромбовидный узор. Снизу два вертикальных упора под глубокое вкапывание, чтобы вся конструкция намертво стояла в грунте.

Кузнец озадаченно поскрёб бороду, что‑то прикидывая.

– Что это за растение такое, для которого нужен целый забор?

Я чуть помедлил, а затем ответил:

– Лиана с Третьего слоя.

Рикард присвистнул и переглянулся с Генном.

– Лиана, значит, – кузнец подошёл к верстаку, взял уголёк и набросал на куске бересты схему. – Так?

Я наклонился над наброском и кивнул.

– Да.

– Работа простая, – Рикард провёл угольком по линии упора, – но металла уйдёт много, так что стоить будет три серебряные марки.

– Идёт. Когда будет готово?

– А чего тянуть, – кузнец повёл подбородком в сторону пустой стены. – Заказов сейчас негусто, так что к вечеру, думаю, управимся и привезём.

Я моргнул.

– Так быстро?

– Справимся, не переживай, – уверенно бросил Рикард.

Генн, не дожидаясь команды, принялся подтаскивать к наковальне длинные железные прутья из угла помещения.

– Греем! – буркнул кузнец.

Подмастерье, выдохнув, навалился на мехи, и пламя в горне вспыхнуло ярче, разгораясь с новой силой.

Я отсчитал три серебряные марки и положил их на ладонь кузнеца. Тот без лишних слов сунул монеты в карман штанов и сразу же повернулся к наковальне.

– До вечера, – сказал я в его широкую спину, перед которой уже летели первые багровые искры.

– Угу, – отозвался кузнец.

Постояв ещё секунду, я вышел на свежий воздух. На улице Люмин отряхнулся и, с укором глянув на меня, мол, что мы там так долго делали, поскакал вперёд.

Районы постепенно менялись. На небольшой площади знакомый однокрылый каменный грифон всё так же ронял из клюва тонкую струю воды в чашу фонтана, а возле него вновь восседал старик с трубкой, который встретился мне, когда я впервые оказался здесь по пути за растениями.

У двери Гильдии нас встретил запах земли и сырого мха. На крыльце дремал жирный коричневый жук, подозрительно похожий на старого знакомого.

Толкнув створку, мы зашли внутрь и едва не врезались в парочку травников, несущих пустые горшки. У окна, видимо, ученица старательно что‑то выводила на листе пергамента, но, заметив мой взгляд, растерянно моргнула, покосилась на мохнатых и, поспешно отведя глаза, вновь уткнулась в свои записи.

Я улыбнулся и направился к лестнице. Через несколько минут оказался в коридоре второго этажа и постучал в дверь кабинета Крейна.

– Заходите! – отозвался знакомый голос, и я потянул створку на себя.

Крейн стоял у подоконника с маленькой медной лейкой, поливая крошечные саженцы. На нём был длинный фартук с пятью карманами, и из каждого что‑то торчало: лоскут ткани, маленький совок, бечёвка, какая‑то непонятная штука с деревянной ручкой и даже, вроде бы, огрызок чёрного хлеба.

Травник обернулся и, увидев меня, расплылся в улыбке.

– Эйден! – он поставил лейку на подоконник. – Какая приятная неожиданность. Чаю?

– Спасибо, не сегодня, – я закрыл за собой сворку и шагнул вглубь кабинета. – Я по делу.

– Понял, – он отряхнул ладони о фартук и указал рукой на стул у письменного стола. – Прошу.

Я присел. Крох устроился у левой ноги, а Люмин плюхнулся справа.

– Слушаю вас, – Крейн опустился напротив и сложил руки на коленях.

– Я согласен на обмен.

В кабинете на пару секунд повисла тишина. Теодор откинулся на спинку стула и выдохнул так, будто всё это время задерживал дыхание.

– Эйден, – наконец произнёс он, – вы даже не представляете, как сильно меня обрадовали.

Травник тут же подобрался и потёр ладони.

– Цветок принесли?

– Нет, – ответил я.

Улыбка на лице Крейна на миг погасла, как у ребёнка, которому сказали, что купили подарок, но спрятали до дня рождения.

– Подумал, – я почесал затылок, – что вы захотите сами его срезать.

Лицо травника тут же озарилось восторгом.

– А вы умеете приятно удивлять, – отозвался он, резво поднимаясь. – Тогда, если вы не против, предлагаю выйти прямо сейчас.

– Не против.

Крейн шагнул к стеллажу и достал большую шкатулку, обитую тёмным деревом, с серебряными накладками по углам. Когда он открыл её, я увидел внутри, на бордовой бархатной подкладке, серебряные ножницы, и… Совсем крохотный ледяной камень, прикреплённый к крышке с помощью тонких нитей!

– Вы правильно сделали, что не стали самостоятельно срезать цветок, – произнёс он, указывая на шкатулку. – Она не даст лепесткам помяться и сохранит свежесть.

Я кивнул.

Следом Крейн снял с верхней полки горшок со Стражником глубин. Растение выглядело даже бодрее, чем во время моего прошлого визита. Кончик усика подрос на ладонь и слегка покачивался.

– Скучает по простору, – пояснил травник, заметив мой взгляд. – Здесь ему слишком тесно.

Я поднялся.

– Тогда не будем терять времени. Пойдёмте.

Мы вышли из кабинета. В коридоре Люмин зевнул, покосился на меня, и со страдальческим вздохом потащился следом. Крох молча двинулся впереди.

На лестнице я вновь обратил внимание на плеть взрослого стражника и невольно улыбнулся. Если у меня всё получится, через несколько лет такой же будет ползти по стене моей лавки.

На улице после душной Гильдии дышалось гораздо легче. Я зажмурился, поправил лямки ранца и машинально повернул голову направо, зацепившись взглядом за лавки, торговавшие растениями из Леса. И тут же вспомнил, что… У меня закончились удобрения!