Текст книги "Кодекс Магических Зверей. Гепталогия (СИ)"

Автор книги: Александр Сорокин

Соавторы: Павел Шимуро
сообщить о нарушении

Текущая страница: 36 (всего у книги 121 страниц)

Глава 16

Следующие два дня слились в сплошной калейдоскоп из букв, схем и анатомических атласов. По утрам, едва продрав глаза, заставлял себя вставать, наскоро кормил зверей, ел сам и тащился в Академический район. Люмин и Крох, чувствуя моё состояние, вели себя спокойно.

Библиотека встречала меня всё тем же запахом пыли и вековой мудрости. Смотритель, завидев нашу процессию, молча кивал и проверял пропуск. Старик, кажется, проникся моей одержимостью и иногда оставлял на краю стола, за которым я занимался, кружку тёплого травяного отвара.

Я бродил между стеллажами, выхватывая с полок всё новые и новые фолианты. «Анатомия магических существ класса D, том третий», «Фармакопея редких ингредиентов», «Трактат о магических интоксикациях», «Сборник клинических случаев из практики именитых целителей»… Книги громоздились на моём столе неровными башнями, грозя обрушиться и похоронить меня под грудой знаний.

Люмин приспособился спать прямо на стопке самых толстых фолиантов, свесив длинные уши. Крох оккупировал пространство под столом, вылезая только затем, чтобы проводить взглядом очередного студента, проходившего мимо.

Я читал, делал пометки в уме, возвращался к прочитанному, снова читал. Информация накладывалась слоями, путалась, но постепенно начинала складываться в стройную систему.

«Яд сумрачного паука нейтрализуется только сложносоставными зельями…»

«При магическом истощении у зверей семейства енотовых наблюдается характерное побеление радужки…»

Строчки плыли перед глазами, но я заставлял себя вчитываться, запоминать, анализировать. К вечеру четвёртого дня голова превратилась в шар, готовый лопнуть от малейшего прикосновения.

Я сидел за столом, уткнувшись в «Полный справочник болезней панцирных», когда рядом со мной возникла фигура. Я поднял глаза и увидел незнакомого студента – худощавого парня с копной русых волос и взволнованным лицом.

– Эйден Моррис? – спросил он, запыхавшись, будто бежал сюда со всех ног.

– Он самый, – ответил я, откладывая книгу.

– Профессор Старк просил вам передать, – парень перевёл дух и выпалил: – Экзамен состоится завтра утром в главном зале заседаний на четвёртом этаже. Начало в восемь.

– Спасибо, я все понял. – сказал ему.

Парень кивнул и умчался в сторону выхода. Я проводил его взглядом и перевёл глаза на Люмина, который проснулся и смотрел на меня с беспокойством. Крох высунул морду из‑под стола и вопросительно рыкнул.

– Ну что, команда, – я погладил зайцелопа по голове и потрепал Кроха за ухом. – Пошли домой, нужно выспаться.

Я собрал книги, отнёс обратно на стеллажи и направился к выходу. Смотритель, увидев меня, приподнял бровь:

– Пораньше сегодня?

– Завтра экзамен, – ответил я просто.

Старик одобрительно кивнул.

– Решил набраться сил перед сдачей? Это правильно. Учить нужно было раньше, а сейчас голове требуется отдых.

Я вышел из библиотеки и глубоко вдохнул вечерний воздух. Завтра решится моя дальнейшая судьба

* * *

Утро ворвалось в комнату тонкими лучами солнца и нервной болью, поселившейся где‑то под ложечкой. Я открыл глаза и первым делом увидел два внимательных взгляда. Люмин сидел на подушке, склонив голову набок, его длинные уши смешно свисали. Крох лежал рядом, положив морду на вытянутые лапы, и смотрел с выражением: «Ну наконец‑то проснулся, человек. Сегодня важный день».

Я сел на кровати, потянулся и погладил обоих.

– Доброе утро, мохнатая команда.

Встав, подошёл к небольшому мутному зеркалу, висевшему в главном зале, и внимательно осмотрел себя. Волосы взлохмачены, под глазами тёмные круги от недосыпа, но жить можно. Нужно привести себя в порядок.

Вышел во двор, набрал из колодца ледяной воды и с наслаждением опрокинул ведро на себя. Вытершись, вернулся в дом и надел самую приличную одежду, что у меня была: чистую рубаху, заштопанные штаны и начищенные до блеска сапоги.

Покормив зверей, позавтракал сам и помыл посуду.

– Ну что, мохнатые, – я посмотрел на Люмина и Кроха, которые вылизывались после еды. – Держитесь рядом, не отвлекайтесь и ничего не трогайте. Сегодня мы должны быть единым целым.

Люмин радостно пискнул, Крох коротко рыкнул, и мы вышли из лавки. Я запер дверь на замок, сунул ключ в карман и зашагал в сторону Академического района.

Мы миновали седьмой спуск в Лес с его мрачной крепостью, прошли по широкой мостовой Академического района и наконец вышли к величественным воротам Академии Мастеров Зверей.

Стражники у входа, уже знакомые мне по прошлым визитам, кивнули и пропустили без вопросов. Территория Академии встретила нас утренней прохладой и ароматом цветов. Студенты спешили на лекции, служители подметали аллеи, магические фонари гасли один за другим, уступая место солнечному свету.

Мы подошли к главному корпусу, поднялись по широким каменным ступеням, и я толкнул тяжёлую дверь. Холл встретил нас привычной суетой. Студенты сновали туда‑сюда, звери шли следом или сидели на плечах хозяев. Я заметил несколько любопытных взглядов, направленных в нашу сторону, но не стал обращать внимания.

До экзамена оставалось десять минут. Я вспомнил слова вчерашнего студента: главный зал заседаний на четвёртом этаже.

– Пошли, – тихо сказал зверям и направился к лестнице.

Мы поднялись на четвёртый этаж – здесь тише, чем внизу. Коридор уходил вдаль, по обе стороны тянулись двери с табличками. Я прошёл до середины и остановился перед массивной двустворчатой дверью. На табличке значилось: «Главный зал заседаний».

Я перевёл дыхание. Люмин прижался к моей ноге, Крох замер рядом, приготовившись ко всему.

– Ну, с богом, – прошептал я, стараясь прогнать волнение, и толкнул дверь.

Дверь открылась бесшумно, и я шагнул внутрь. Люмин и Крох последовали за мной, притихнув и насторожившись.

Помещение оказалось большим и светлым. Высокие окна занимали почти всю стену напротив, заливая зал утренним солнцем. Пол выложен полированным камнем, стены отделаны тёмными деревянными панелями. В центре стоял длинный стол, за которым расположились пять человек. Стулья с высокими резными спинками придавали обстановке торжественность.

Чуть поодаль стоял небольшой стол и одинокий стул – по всей видимости, для меня.

Я скользнул взглядом по лицам присутствующих. Второй справа сидела… Верра Даль – старший инспектор Ассоциации зверей. Женщина, которая выписала мне предписание и дала неделю на получение документа. Она смотрела на меня с тем же невозмутимым выражением, как и при нашей прошлой встречи.

Рядом с ней сидел профессор Вальтер Старк. Старичок в круглых очках на кончике носа и строгом чёрном сюртуке с протёртыми рукавами. Завидев меня, он чуть заметно кивнул, подбадривая.

Остальных троих я не знал. В центре сидел грузный мужчина с тяжёлой челюстью и густыми седыми бровями, нависающими над глазами. На нём была тёмно‑синяя мантия с золотым шитьём, а на груди поблёскивал массивный знак с изображением когтистой лапы.

Слева от него сидела сухопарая женщина в строгом сером платье, с зачёсанными назад чёрными волосами и острым, как лезвие, взглядом. Она разглядывала меня с откровенным скептицизмом.

Рядом с ней расположился мужчина на вид лет тридцати пяти, с аккуратной бородкой и цепкими глазами. На его лице застыло выражение вежливого интереса.

– Здравствуйте, – сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно и уверенно. – Меня зовут Эйден Моррис. Я здесь, чтобы пройти экзамен внеплановой особой комиссии и получить разрешение на лечение магических зверей.

Мужчина в центре медленно кивнул.

– Доброе утро, господин Моррис, – произнёс он густым, раскатистым басом. Прошу, садитесь, – он указал на небольшой стол.

Я глубоко вздохнул, прошёл к указанному месту и сел. Люмин устроился у моих ног, Крох лёг рядом, положив голову на лапы и внимательно наблюдал за комиссией.

– Я – магистр Корнелиус Вейд, глава внеплановой особой комиссии Академии Мастеров Зверей, – продолжил мужчина. – Со мной мои коллеги: профессор Вальтер Старк, – он указал на знакомого старичка, – магистр Ингрид Фосс, – сухопарая женщина чуть склонила голову, – господин Теодор Крейн, представитель Гильдии травников и алхимиков, – молодой мужчина с бородкой улыбнулся уголками губ, – и госпожа Верра Даль, старший инспектор Ассоциации зверей.

При упоминании Верры Даль я взглянул на неё. Она встретила мой взгляд без тени смущения или злорадства.

– Господин Моррис, – продолжил Вейд, – прежде чем мы начнём, я обязан спросить вас ещё раз, хотя вы уже подтвердили своё согласие документально. Вы полностью осознаёте последствия провала данного экзамена?

– Да, – ответил твёрдо. – Если не справлюсь, то навсегда лишусь права претендовать на звание целителя магических зверей. Это решение не подлежит обжалованию ни в каких инстанциях.

Вейд кивнул.

– Именно так. И вы по‑прежнему согласны сдать экзамен?

– Согласен.

В зале повисла тишина. Глава комиссии обвёл взглядом коллег в поисках возражений. Магистр Фосс чуть заметно поджала губы, но промолчала. Верра Даль осталась бесстрастной.

– Что ж, – Вейд откинулся на спинку стула. – Тогда объявляю начало экзамена. Первый этап – теоретический. Вам будут заданы вопросы, на которые вы должны дать развёрнутые ответы. Отвечайте по существу, без лишних отступлений. Вопросы могут задавать все члены комиссии. Вы готовы?

Профессор Старк говорил, что первый этап обычного экзамена состоял из письменного теста с сотнями вопросов с вариантами ответов. Да, при сдаче экзамена внеплановой комиссии вопросов должно быть больше, и отвечать на них нужно развёрнуто, но он ни разу не обмолвился о том, что отвечать нужно будет устно. Что ж, придётся выкручиваться.

– Готов.

– Начнём с основ, – магистр Фосс подала голос первой. Её тон был ледяным, а взгляд буравящим. – Назовите основные отличия в строении сердечно‑сосудистой системы у млекопитающих класса Е и класса D.

Я мысленно усмехнулся. Этот вопрос недавно изучил в библиотеке.

– У зверей класса Е, – начал я размеренно, – сердечно‑сосудистая система принципиально не отличается от обычных млекопитающих. Четырёхкамерное сердце, замкнутая система, два круга кровообращения. Главное отличие – в наличии, пусть и слабой, магии, скорости регенерации тканей и составе крови, который содержит повышенную концентрацию факторов свёртываемости. У зверей класса D появляется более сильная магическая составляющая. Их сердце, помимо основной функции, служит резонатором, распределяющим ману по каналам. У некоторых видов, например, у теневых ловцов, я встречал упоминания о дополнительной, рудиментарной камере, которая накапливает магическую энергию в состоянии покоя.

Фосс чуть приподняла бровь.

– Хорошо. А как магическое отравление, вызванное чужеродной маной высокого класса, влияет на эту систему?

– Это зависит от класса «агрессора» и класса жертвы, – ответил я, вспоминая недавний случай с камнегрызом. – Если мана класса С проникает в организм зверя класса Е, она начинает разрушать его магические каналы, действуя как кислота. Каналы не выдерживают, и зверь впадает в кому. Без вмешательства извне смерть наступает в течение 48 часов.

– И как вы будете лечить такое состояние? – вклинился Теодор Крейн, представитель Гильдии алхимиков.

– Если каналы целителя достаточно развиты, можно попытаться вытянуть чужеродную ману и нейтрализовать своей, – я говорил спокойно, будто речь шла о рутинной процедуре. – Процесс болезненный и требует нескольких сеансов. Если каналы целителя не развиты, то нужны лекарства, блокирующие магические каналы зверя, чтобы замедлить распространение чужеродной маны, и общеукрепляющие средства, поддерживающие организм, но это лишь отсрочка. В любом случае, без прямого вмешательства сильного Мастера или сложнейших зелий прогноз неблагоприятный.

Крейн задумчиво постучал пальцем по столу.

– Откуда вы знаете такие детали? В доступной литературе это описано довольно поверхностно.

Я встретил его взгляд.

– Столкнулся с этим на практике. Неделю назад я лечил зверя E класса, раненого кристаллическим панцирным ящером C класса. Я провёл три сеанса вытягивания маны, и зверь выжил.

По членам комиссии пробежало лёгкое удивление. Магистр Фосс чуть приоткрыла рот, но тут же сжала губы. Верра Даль впервые за всё время едва заметно нахмурилась.

– Продолжим, – невозмутимо сказал Вейд. – Профессор Старк?

Старичок поправил очки и задал следующий вопрос, на этот раз по анатомии рептилоидов. Я отвечал, чувствуя уверенность. Библиотечные часы не прошли даром – новая информация легла ровно, встроившись в стройную систему моих обширных знаний о ветеринарии. Всё‑таки, хоть в этом мире и было множество уникальных заболеваний, связанных с магической природой зверей, общий принцип анатомии и большинства болезней были аналогичны тем, что я уже знал.

Вопросы сыпались один за другим. Магистр Фосс пыталась поймать меня на незнании тонкостей регенерации у панцирных. Я цитировал «Полный анатомический атлас магических существ класса Е и D. Том 1. Млекопитающие и рептилоиды» и «Полный справочник болезней панцирных», добавляя собственные наблюдения за Граймом – броненосцем Борка.

Крейн спрашивал о совместимости ингредиентов и побочных эффектах зелий. Я вспоминал слова Элиана о побочных эффектах зелий для повышения рангов, которые могли убить зверя быстрее любой болезни.

Даже Верра Даль задала вопрос – сухо, по делу, о протоколах карантина при заразных магических заболеваниях. Я ответил, смотря в ее сверлящий взгляд – она определенно пыталась найти изъян.

Самым сложным оказался вопрос от магистра Фосс о редкой болезни, поражающей исключительно зверей класса С – «магической гнили». Я знал о ней лишь по одному упоминанию в старой ветхой книге, описал симптомы, возможные причины и методы лечения, которые предлагали разные известные целители.

Фосс долго молчала, обдумывая мой ответ, а потом коротко кивнула.

Вейд задавал вопросы по истории целительства, по этике, по взаимодействию с Мастерами Зверей.

Наконец, глава комиссии поднял руку.

– Теоретическая часть окончена, – объявил он. – Комиссия удовлетворена вашими ответами, господин Моррис. Переходим ко второму этапу – практическому.

Я перевёл дыхание. Люмин, почувствовав моё состояние, ткнулся носом в ногу. Крох коротко рыкнул, подбадривая.

Первый этап пройден.

Вейд поднялся из‑за стола и жестом пригласил меня последовать за ним. Остальные члены комиссии тоже встали, и вся процессия направилась в соседнее помещение, соединённое с залом заседаний небольшой дверью.

Мы оказались в просторной лаборатории. Вдоль стен тянулись длинные столы, уставленные склянками, колбами, ретортами и ступками разных размеров. В воздухе витал сложный запах трав и масел.

В центре помещения находился отдельный, массивный стол на котором были разложены ингредиенты, а за ним полукругом располагались стулья. Я насчитал не меньше трёх десятков различных ёмкостей. Рядом поблёскивали аккуратные аптекарские весы, ступки с пестиками, небольшой разогретый очаг и прочая утварь.

Комиссия расположилась на стульях напротив рабочего стола. Люмин и Крох по моему жесту остались у входа, присев у двери. Зайцелоп смотрел на всё происходящее с круглыми от любопытства глазами, Крох, как всегда, был невозмутим.

– Господин Моррис, – Вейд указал на стол. – Перед вами разложены различные ингредиенты. Ваша задача – изготовить три зелья.

Он выдержал паузу.

– Первое, – продолжил глава, – нужно сделать по сложному рецепту, который мы вам предоставим. Второе и третье составите самостоятельно, исходя из заданных целебных эффектов. Все необходимые компоненты находятся в этой комнате. Время на выполнение – три часа. Вопросы?

– Вопросов нет, – ответил я, подходя к столу.

Вейд кивнул магистру Фосс. Та поднялась, подошла к столу и положила передо мной лист пергамента, исписанный аккуратным, каллиграфическим почерком.

– Первое задание, – сухо произнесла она. – Зелье «Железная броня».

Я взял лист и пробежался глазами по строчкам. Состав впечатлял: корень железной воли, измельчённый панцирь какого‑то моллюска, эссенция огненного мха, слёзы каменного ленивца и ещё несколько компонентов, которые нужно смешивать в строгой последовательности и довести до состояния кипения, но не кипятить.

Рецепт был сложным, но не невозможным. Главное – внимательность и твёрдая рука.

Я глубоко вздохнул, мысленно разбивая процесс на этапы. Первым делом взял ступку и пестик, отрезал небольшой кусок корня железной воли, который оказался твёрдым, как камень. Положив его в ступку, принялся размельчать в мелкий порошок, для чего пришлось приложить изрядное усилие. Пальцы быстро устали, но я не останавливался, чувствуя на себе взгляды комиссии.

Закончив с корнем, пересыпал порошок в отдельную ёмкость и занялся мелкими почти прозрачными пластинками панциря моллюска, которые нужно истолочь до состояния муки. Работа оказалась пыльной, и мельчайшие частицы поднимались в воздух и щекотали нос, но я терпел, стараясь не чихать.

Магистр Фосс внимательно следила за каждым моим движением. Я чувствовал её взгляд, но не позволял себе отвлекаться.

Пересыпав муку в ёмкость с корнем, приступил к следующему этапу. Взял небольшой флакон с тягучей, маслянистой жидкостью красно‑оранжевого цвета – эссенция огненного мха. Я добавил несколько капель в подготовленную смесь.

Жидкость зашипела, и появились мелкие пузырьки. Я быстро перемешал её деревянной палочкой, перелил в миску и поставил смесь на водяную баню, которую организовал на уже разогретом очаге.

– Неплохо, – прокомментировал Крейн. – Большинство студентов на этом этапе пытаются нагреть смесь на открытом огне, в итоге перегревают ее, и она сворачивается.

Я промолчал, сосредоточенно следя за жидкостью. Через пять минут добавил три капли слёз каменного ленивца, от которых смесь приобрела темно‑фиолетовый оттенок.

Дальше пошли более мелкие ингредиенты: щепотка пыльцы ночного светлячка, два листа сушёной мяты, капля масла корня лопуха. Я работал быстро, но аккуратно, постоянно сверяясь с рецептом.

Наконец, зелье было готово. Я снял миску с водяной бани, перелил тягучую, тёмно‑коричневую жидкость в специальный флакон и плотно закупорил его пробкой.

– Готово, – сказал я, подойдя к комиссии и ставя флакон на край стола.

Вейд взял флакон, открыл пробку, вылил несколько капель на стоящую перед ним миску и стал внимательно рассматривать его. Тем временем флакон взяла магистр Фосс и понюхала получившуюся жидкость. Поставив флакон, взяла миску у Вейда, покачала её, оценивая консистенцию, и чуть заметно кивнула.

– Соответствует стандартам, – сухо констатировала она. – Переходим ко второму заданию.

Глава 17

Крейн поднялся и положил на стол лист пергамента.

– Второе задание, – объявил он. – Вам нужно составить зелье, обладающее следующими эффектами: ускорение регенерации костной ткани, снятие болевого синдрома, лёгкое противовоспалительное действие. Компоненты – любые, из имеющихся в лаборатории. Время на выполнение – один час.

Я взял лист, пробежался глазами по требованиям и задумался. Задача не из простых. Нужно не просто смешать первые попавшиеся травы, а создать сбалансированную композицию, где каждый компонент усилит действие других, а не вступит с ними в конфликт.

Принялся изучать содержимое стола. Корни, травы, порошки, эссенции, масла – глаза разбегались. Решение пришло не сразу. Я вспомнил недавний опыт с Крохом и отвар из окопника. Корень окопника был здесь в одной из емкостей – отлично, он станет основой, его свойства по сращиванию костей бесценны.

Я взял корень, повертел в руках, и система привычно отозвалась:

[Обнаружено: Корень окопника]

[Свойства: Стимулирует регенерацию костной ткани, сращивает переломы, заживляет повреждённые связки и сухожилия. Противовоспалительное и ранозаживляющее средство]

[Качество: Хорошее]

Дальше нужно усилить его эффект. Я перебрал несколько вариантов и остановился на звёздной пыльце. Система подсказала, что она обладала лёгким противовоспалительным действием, ускоряла метаболизм и усиливала регенерацию, но в чистом виде могла вызвать ожог тканей – значит, нужно её стабилизировать.

Я замер, лихорадочно перебирая в памяти страницы книг, прочитанных в библиотеке. «Трактат о редких кореньях»… «Алхимия консолидации»… Вспомнил! Корень «Медовой тишины» способен соединить почти любые ингредиенты, не подавляя их свойств, а лишь смягчая воздействие.

Нашёл его на столе в подписанной склянке. Он оказался мягким, с едва уловимым медовым ароматом. Система подтвердила:

[Обнаружено: Корень «Медовой тишины»]

[Свойства: Обладает уникальной способностью «соединять» множество разнообразных ингредиентов, не подавляя их полезных свойств. При применении в микродозах снимает спазмы и успокаивает нервную систему, не вызывая сонливости]

[Особенность: При нагревании выделяет сильный медовый аромат, по которому легко определить готовность зелья]

[Качество: Безупречное]

– Идеально, – прошептал я.

Оставалось добавить обезболивающее. Вот только какое? Осмотрев стол ещё раз, остановился на «Сонной одури». Система подсказывала, что её стоило добавлять в небольших дозах, чтобы зверь не впал в глубокий сон, а лишь потерял чувствительность к боли.

Определившись с компонентами зелья, приступил к работе. Первым делом настрогал корень окопника тонкими, почти прозрачными ломтиками, затем покромсал их до состояния крупной стружки, переложил в ёмкость, залил холодной водой и поставил на водяную баню вариться. Пока он нагревался, растёр в пыль «Сонную одурь» в отдельной ступке.

Затем взялся за корень «Медовой тишины». Он оказался на удивление мягким, податливым, нож входил в него, как в воск. Я измельчил его до состояния мелкой стружки, и по лаборатории поплыл тонкий, сладковатый запах.

Через пятнадцать минут, когда отвар окопника почти закипел и приобрёл нужную консистенцию, снял его с огня, процедил через чистую тряпицу в другую ёмкость и добавил щепотку звёздной пыльцы. Смесь зашипела, запузырилась, приобретая оранжеватый оттенок.

Я быстро всыпал измельчённый корень «Медовой тишины», и реакция мгновенно успокоилась – шипение стихло, пузыри осели. Осталось добавить обезболивающее. Я высыпал порошок «Сонной одури», тщательно всё перемешал и поставил её на слабый огонь ещё на пять минут, чтобы компоненты окончательно соединились.

Когда снял зелье с огня, оно представляло собой густую жидкость красивого медового цвета, от которой исходил сложный, многогранный аромат – терпкий, сладкий, чуть пряный.

– Готово, – сказал я, переливая зелье в небольшой флакон.

Крейн подошёл, взял флакон, повертел в руках, оценивая цвет и консистенцию, потом понюхал. Его лицо оставалось спокойным, сосредоточенным.

– Окопник, звёздная пыльца, «Медовая тишина» и «Сонная одурь», – пробормотал он. – Вы уверены в пропорциях? «Медовая тишина» – редкий и капризный компонент.

– Уверен, – ответил я твёрдо. – «Сонная одурь» в микродозах снимает боль, не вызывая глубокого сна. «Медовая тишина» смягчает агрессию звёздной пыльцы, сохраняя её регенерирующие свойства, и дополнительно успокаивает нервную систему. Окопник – основа для сращивания кости. Компоненты сбалансированы.

Крейн молча обдумывал услышанное, потом осторожно макнул кончик мизинца в жидкость и лизнул. Несколько секунд он прислушивался к ощущениям, затем вернулся к столу комиссии и передал флакон магистру Фосс.

Та проделала ту же процедуру – оценила цвет, запах, консистенцию. Её лицо оставалось бесстрастным. Когда все члены комиссии изучили зелье, Ингрид Фосс поднялась и подошла ко мне.

– Третье зелье, господин Моррис, – произнесла она ровным, безэмоциональным голосом, – должно обладать следующими свойствами: нейтрализация яда сумрачного паука, который вызвал магический паралич, и восстановление повреждённых магических каналов. Время – один час.

Я замер. Сумрачный паук. Его яд вызывал не просто паралич, а блокировку магических каналов, делая зверя беспомощным. Лечение требовало сложного, многокомпонентного зелья, рецепт которого я видел лишь мельком в одной из старых книг.

Начал лихорадочно перебирать в памяти страницы фолиантов. Сумрачный паук… Яд проникал в каналы, блокируя течение маны… Нужно нейтрализовать токсин, не повредив каналы, и сразу же начать регенерацию.

Обычные средства здесь бессильны – нужно что‑то особенное.

Начал медленно вчитываться в этикетки на ёмкостях. Корни, травы, порошки, эссенции, масла… Глаза нервно разбегались, но я заставлял себя сосредоточиться.

И вдруг увидел небольшую склянку из прозрачного стекла, на этикетке которой значилось: «Светоносная роса». Внутри была прозрачная, чуть тягучая жидкость. Я открыл крышку и осторожно понюхал – никакого запаха, только лёгкое покалывание в носу.

Система отозвалась мгновенно:

[Обнаружено: Светоносная роса]

[Свойства: Обладает мощным очищающим действием против магических ядов и токсинов. Проникает в повреждённые каналы и нейтрализует чужеродную энергию]

[Особенность: В чистом виде может вызвать ожог слизистых. Требует разбавления]

[Качество: Эталонное]

– То, что нужно, – прошептал я.

Неподалеку стоял крошечный флакончик, доверху наполненный светящейся голубоватой пыльцой. «Пыльца мотылька‑лунника», значилось на этикетке. Я открыл его – внутри мерцала бледно‑голубая пыльца.

[Обнаружено: Пыльца мотылька−лунника]

[Свойства: Уникальный регенератор магических каналов. Пыльца не просто заживляет повреждения, а восстанавливает структуру каналов, делая их даже более эластичными, чем прежде. Особенно эффективна при повреждениях, вызванных магическими ядами]

[Особенность: При передозировке может вызвать временное «засорение» каналов]

[Качество: Безупречное]

– А это для восстановления, – кивнул я своим мыслям.

Продолжил перебирать ёмкости, пока не наткнулся на тёмную бутыль с надписью «Экстракт из корня белого лотоса».

[Обнаружено: Экстракт из корня белого лотоса]

[Свойства: Мощное детоксицирующее и общеукрепляющее средство. В отличие от агрессивных детоксикантов, действует мягко, связывая остаточные токсины и выводя их через естественные пути, не нагружая печень и почки. Обладает лёгким седативным эффектом]

[Особенность: Придаёт зелью приятный, чуть сладковатый вкус]

[Качество: Высокое]

Отлично. Экстракт лотоса станет ингредиентом, который подготовит организм и мягко выведет остатки яда после того, как роса его нейтрализует.

И наконец, почти в углу стола, я заметил маленький флакон с этикеткой «Эссенция вечернего тумана». Жидкость внутри была мутноватой, сероватой, но стоило мне встряхнуть флакон, как она засветилась мягким, рассеянным светом.

[Обнаружено: Эссенция вечернего тумана]

[Свойства: Прозрачная, чуть вязкая жидкость, собираемая с паутины серебристых пауков. Не обладает собственным целебным действием, но идеально связывает разнородные компоненты, не давая им расслаиваться и обеспечивая усвоение зелья организмом]

[Особенность: Придаёт зелью лёгкую текучесть и прозрачность]

[Качество: Безупречное]

План сложился в голове за секунду. Первым делом взял ступку и высыпал туда щепотку пыльцы – она захрустела под пестиком, рассыпаясь на ещё более мелкие частицы и испуская слабые голубоватые искры. Пальцы приятно покалывало от магии, заключённой в пылинках.

Закончив с пыльцой, по подсказке системы отмерил нужное количество экстракта лотоса – ровно десять капель, и добавил в ступку. Смесь загустела, приобрела молочный оттенок и начала слабо светиться изнутри.

Теперь самое сложное – ввести Светоносную росу. Я открыл склянку и, затаив дыхание, начал добавлять её по капле, постоянно помешивая палочкой.

При первом касании жидкость в ступке вскипела, резко меняя цвет с молочного на розовый. По лаборатории разнёсся резкий, металлический запах, от которого защипало в носу.

– Осторожнее, – прошептал я сам себе, добавляя вторую каплю.

Смесь снова вскипела, цвет стал ещё насыщеннее. Я помешивал жидкость – нужно не переборщить, чтобы жидкость не вызвала ожёг слизистых. Ориентировался по цвету и запаху. В книгах писалось, что идеальная пропорция даёт ярко‑лиловый оттенок и цветочный аромат.

Третья капля. Четвёртая. Пятая. Шестая. Я начал сомневаться, не ошибся ли в расчётах. Может, нужно больше? Но если переборщить, роса сожжёт каналы, и никакая пыльца не поможет.

Седьмая капля. И вдруг, словно по волшебству, розовый начал становиться ярче, превращаться в ярко‑лиловый, а резкий металлический запах смягчился, уступив место тонкому, едва уловимому аромату цветущего луга.

– Хватит, – выдохнул я.

Оставалось связать всё воедино. Я взял флакон с эссенцией вечернего тумана и добавил ровно две капли. Жидкость в ступке вдруг стала прозрачной, с лёгким перламутровым отливом.

Перелил зелье в ёмкость и поставил её на водяную баню ровно на пять минут, чтобы компоненты окончательно соединились.

Пять минут тянулись бесконечно. Я стоял, не сводя глаз с ёмкости, и чувствовал, как по спине бежал холодный пот. Комиссия молчала, но я ощущал их взгляды – оценивающие, сверлящие, ожидающие.

Когда время вышло, снял ёмкость с огня и перелил содержимое во флакон. Зелье мягко светилось изнутри перламутровым успокаивающим светом. На свету оно переливалось, играло оттенками, но оставалось прозрачным и чистым.

– Готово, – сказал я, ставя флакон на стол перед комиссией.

Теодор Крейн первым взял флакон, долго рассматривал его на свету, поворачивая так и эдак, потом осторожно понюхал. Его лицо оставалось бесстрастным.

– Обоснуйте выбор компонентов, – потребовал он.

– Светоносная роса в разбавленном виде нейтрализует яд, при этом не обожжёт каналы, – начал я, стараясь говорить ровно и уверенно. – Пыльца мотылька−лунника восстановит повреждённые магические каналы. Экстракт лотоса мягко выведет остаточный яд, а эссенция вечернего тумана свяжет всё воедино и обеспечит усвоение зелья.

– Почему вы выбрали именно такие пропорции?

– Я ориентировался на изменение цвета и запаха, – ответил ему. – Светоносная роса в чистом виде агрессивна, и её нужно добавлять до появления ярко‑лилового оттенка и цветочного аромата. Пыльцы взял ровно столько, сколько нужно для восстановления каналов для зверя класса D. Эссенция тумана – две капли – стандартная доза для связывания трёх и более компонентов.

Ингрид Фосс взяла флакон из рук Теодора, понюхала, потом осторожно макнула кончик мизинца и лизнула. Она задумчиво постучала пальцем по столу, потом передала флакон главе комиссии.

– Потенциал высокий, – констатировал он, оценив содержимое флакона.

Когда все члены комиссии изучили зелье, Вейд поднялся.

– Господин Моррис, – произнёс глава. – Вы успешно прошли два этапа экзамена. Теоретическая часть и приготовление зелий показали, что ваши знания соответствуют требованиям.