Текст книги "Кодекс Магических Зверей. Гепталогия (СИ)"

Автор книги: Александр Сорокин

Соавторы: Павел Шимуро
сообщить о нарушении

Текущая страница: 56 (всего у книги 121 страниц)

Глава 18

Утренний рынок Района Отверженных встретил меня привычным гвалтом. Солнце ещё не поднялось над крышами, но торговцы уже вовсю надрывали глотки, расхваливая товар, а между рядами лениво бродили первые покупатели.

Люмин сидел на моём плече, вцепившись лапками в ворот рубахи, и с интересом вертел головой, провожая взглядом каждого прохожего. Крох трусил по рыночной улице с таким видом, будто весь этот рынок принадлежал лично ему.

Два увесистых мешка оттягивали мне руки. В одном – мясо, субпродукты и костяная мука, закупленные у мясника, во втором – овощи, коренья и несколько пучков трав.

Я миновал ряды с овощами и зеленью, свернул мимо знакомого торговца сеном, и оказался в той части рынка, куда раньше не забредал. Слева, прямо под открытым небом, мужчина штопал кожаную куртку, насквозь пропоротую чем‑то острым. Три параллельных разреза шли от плеча до подола – след когтей, судя по ширине и глубине. Сухощавый мужчина с жилистыми руками работал молча, продёргивая толстую иглу сквозь грубую кожу с монотонной точностью швейной машинки. Рядом на верёвке висели уже починенные вещи: ранцы, пояса, перчатки с усиленными ладонями.

Чуть дальше дымила коптильня. Деревянная постройка, из щелей которой тянулся густой дым, а рядом, на длинном столе под навесом, лежали куски мяса, покрытые специями. Полная женщина в прожжённом фартуке ловко орудовала ножом, нарезая полоски для вяленья.

Недалеко расположился ещё один торговец. Перед ним стояли мешки, деревянные корыта и глиняные горшки с чем‑то тёмным и рассыпчатым. Сам торговец, крепкий, широкоплечий мужчина лет сорока, с короткой стрижкой и квадратной челюстью, сидел на перевёрнутом ведре и точил нож, изредка поглядывая на проходящих.

Я подошёл ближе. На грубой доске, прислонённой к навесу, мелом выведены цены:

«Удобр. маг. зверей. – 3 мед./мешок»

«Удобр. зверей – 1 мед./мешок»

Удобрение магических зверей за три медяка. Я посмотрел на мешки и подумал о своих грядках. Магический узел под землёй ускорял рост растений, увеличивал плодородность почвы на двадцать процентов, но что будет, если ещё добавить качественную подкормку…

– Что глазеешь? – буркнул торговец, подняв на меня взгляд. – Покупать будешь или место загораживаешь?

– Буду, – ответил я, опуская мешки на землю. – Дайте мне мешок с удобрениями магических зверей.

– Другое дело. Свежее, вчерашнее, – сказал он, поднимаясь, надевая перчатки и подходя к ближайшему мешку. Развязал горловину и зачерпнул горсть, показывая мне содержимое. – С фермы Толстошкуров. Три медяка.

Я посмотрел на тёмную массу в его руке и увидел сообщение системы.

[Обнаружено вещество: Органическое удобрение (на основе помёта магических зверей)]

[Состав: Органика – 73 %, Остаточная мана – 4.2 %, Минеральные примеси – 22.8 %]

[Эффекты: Умеренное повышение плодородности почвы. Слабая стимуляция корневой системы растений с магическими свойствами. Питательные вещества усваиваются растениями на 5 % быстрее]

[Качество: Среднее]

[Примечание: Содержание остаточной маны может быть повышено путём внешнего магического воздействия]

Четыре целых две десятых процента остаточной маны, и последняя строчка – «может быть повышено путём внешнего магического воздействия». Я перечитал её дважды, чтобы убедиться, что не ошибся.

– Беру, – сказал я.

Отсчитал три медяка и положил на ладонь торговцу. Тот молча завязал мешок, поставил рядом с моими покупками и вернулся на своё ведро.

– Спасибо, – сказал я, закидывая мешок на плечо. – Может, буду регулярно заходить.

Мужчина кивнул.

– Я тут каждое утро стою, кроме воскресенья.

Я развернулся и, согнувшись под тяжестью ноши, зашагал обратно. В руке с трудом удерживал два мешка с ингредиентами для корма, на одном плече висел мешок с удобрением, на другом сидел зайцелоп. Рядом трусил Крох, время от времени тыкаясь мокрым носом в куль с мясом.

– Потерпи, – буркнул я. – Скоро будем дома.

Он фыркнул, но отстал от мешка.

Район Отверженных просыпался: из домов выходили люди, открывались ставни, где‑то грохнуло ведро, и чей‑то голос разразился руганью. Обычное утро.

Я дошёл до лавки и с облегчением опустил мешки у двери. Плечи горели, пальцы онемели от тяжести. Отпер замок и втащил покупки внутрь. Люмин спрыгнул с плеча и помчался к миске с водой. Крох улёгся у порога кухни и уставился на меня.

– Да‑да, сейчас покормлю, – вздохнул я.

Первым делом разложил покупки: мясо и субпродукты убрал в холодный угол кухни, овощи в корзину, костяную муку и травы на полку. Мешок удобрения оставил у двери, ведущей во двор.

Затем достал усиленный корм, разложил по двум мискам и поставил перед зверями. Пока они завтракали, я разогрел суп, съел его с ломтём хлеба и остатками жареного мяса от Борка, запил водой. Взял нож и вышел во двор.

Утренний свет заливал маленький дворик. Я подошёл к растениям, присел на корточки перед грядкой и положил ладонь на землю. Магический узел, спрятанный в глубине почвы, отозвался мягким ровным теплом. Сосредоточившись, заметил, что он стал немного… тусклее? Узел израсходовал часть вложенной маны, так что нужно не забывать следить за ним и время от времени обновлять.

Вернувшись в лавку, взял мешок с удобрением, вышел во двор, развязал горловину и высыпал содержимое в таз, который использовал для стирки. Тёмная, рассыпчатая масса заполнила ёмкость примерно на треть.

Итак, система написала, что содержание маны «может быть повышено путём внешнего магического воздействия». Вчера я потратил несколько часов, пытаясь влить ману напрямую в живые растения, и потерпел полный провал, но вдруг с удобрением всё получится?

Я погрузил пальцы в рыхлую массу в тазу, закрыл глаза и сосредоточился.

Каналы откликнулись сразу. После вчерашнего они полностью восстановились. Мана потекла из центра груди, разливаясь по разветвлённым каналам и устремляясь к кончикам пальцев.

Я выпустил тонкую струйку энергии в удобрение. В отличие от работы с растениями, она не растекалась бесследно, а медленно впитывалась, как вода в губку. Я чувствовал, как остаточная мана внутри удобрения вибрировала в ответ, резонируя с моей.

Этот процесс напомнил мне переливание крови: донорская кровь вливается в организм, и, если группа совпадает, тело принимает её, включает в свой кровоток, делает частью себя. Здесь происходило нечто похожее: моя мана словно «оживляла» остаточную, усиливала её и постепенно поднимала концентрацию.

Я работал минут пятнадцать, пропуская энергию сквозь пальцы ровным, контролируемым потоком. Система молчала, пока я не остановился и не убрал руки.

[Процесс обогащения завершён]

[Вещество: Органическое удобрение (обогащённое)]

[Состав: Органика – 69 %, Остаточная мана – 9.1 %, Минеральные примеси – 21.9 %]

[Эффекты: Значительное повышение плодородности почвы. Выраженная стимуляция корневой системы магических растений. Питательные вещества усваиваются растениями на 25 % быстрее]

[Качество: Высокое]

Содержание маны выросло больше, чем вдвое, а качество подскочило со «Среднего» до «Высокого». Я посмотрел на руки и улыбнулся. Задача оказалась до смешного легкой по сравнению с мучениями прошлого вечера.

Мешок удобрения за три медяка, пятнадцать минут работы – и я получил продукт, который на рынке стоил бы… Впрочем, не важно – так или иначе не собираюсь его продавать. Всё пойдёт на грядки.

Я зачерпнул горсть обогащённого удобрения и поднёс к Серебристому сочнику. Аккуратно разрыхлил землю вокруг корней, стараясь не повредить их, и равномерно распределил подкормку, слегка присыпав сверху.

Потом перешёл к сонному кусту и проделал те же действия. Затем настала очередь серебряного колокольчика.

Стоя над клумбой, я вдруг замер. Что‑то изменилось. Ощущение пришло снизу, из‑под земли, лёгкое и ритмичное, как второе сердцебиение. Магический узел под почвой пульсировал чуть ярче, чем несколько минут назад.

Я присел и положил ладонь на землю. Узел и обогащённое удобрение взаимодействовали друг с другом. Мана из удобрения просачивалась в зону действия узла, и он впитывал её, усиливался, как огонёк, в который подбросили щепку.

Я не знал, что так получится. Создавая узел, думал только о растениях. Удобрение купил для почвы, но вместе они работали лучше, чем по отдельности.

Синергия. В медицине это явление хорошо известно: два препарата, которые по отдельности дают умеренный эффект, в комбинации усиливают друг друга в разы. Например, аспирин и кофеин, витамин D и кальций.

Закончив с колокольчиком, я налил в лейку отстоявшуюся воду из бочонка и полил растения. Поставив её на землю, окинул взглядом грядки. Еще один маленький шаг сделан. Через неделю создам новый узел, через пару дней внесу ещё одну порцию удобрения, а пока пусть растут.

Люмин прискакал из лавки, подбежал к кусту сочника и обнюхал свежевскопанную землю. Его уши встали торчком – видимо, он учуял что‑то интересное. Затем чихнул, тряхнул головой и потрусил ко мне, словно хотел доложить о результатах инспекции.

– Одобряешь? – спросил я, почёсывая его за ухом.

Он пискнул и ткнулся носом в мою ладонь. Крох так и не вышел во двор. Достав нож, я отрезал сочник и корень колокольчика для корма, тщательно промыл их колодезной водой, вернулся в лавку и обнаружил Кроха у порога кухни. Он приоткрыл один глаз, убедился, что я вернулся, и снова закрыл.

– Ладно, охранник, – пробормотал я. – Пойду работать.

Я вымыл руки, обработал их раствором железнолиста и встал перед столом на кухне. Предстоит серьёзная работа – сорок порций усиленного корма для плотоядных, сделаю на этот раз каждый шарик отдельно.

Начал с подготовки рабочего пространства: протёр стол тряпкой, пропитанной антисептиком, и разложил инструменты. Слева поставил аптекарские весы с набором гирек, справа кухонные, между ними разделочную доску, ступку с пестиком, нож и стопку чистых тряпиц.

Разложил ингредиенты в порядке использования, поставил чистую миску, засучил рукава и приступил.

Процесс был медитативным, и к десятому шарику корма движения стали автоматическими. Взвесить, добавить, перемешать. Взвесить, добавить, перемешать. Ритм успокаивал, и я почти расслабился, когда в голову пришла мысль.

Почему не попробовать влить ману?

С удобрением получилось достаточно легко, оно впитало энергию без сопротивления. Если мана усилила его эффекты, что она сделает с кормом?

Я положил ладонь на готовый шарик корма и закрыл глаза. По каналам заструилась мана, вытекая тонкими струйками из пальцев и направляясь в корм.

Реакция оказалась мгновенной. Смесь «схватила» мою энергию с такой жадностью, какой я не ожидал. Если удобрение впитывало ману медленно и равномерно, то корм поглощал её, как пересохшая земля – рывками, неровно, захлёбываясь.

Я почувствовал, что если не ослаблю поток, то ингредиенты в составе могут потерять свои целебные свойства, поэтому стал вливать меньше маны. Теперь она текла тонко, почти незаметно – как физраствор через капельницу, капля за каплей, бережно.

Вот так. Нужен баланс, и я нашёл его примерно к пятой секунде. По истечению двадцати секунд почувствовал, что достаточно, и отнял руку. Ладонь покалывало – лёгкое, приятное ощущение, как после работы с массажным мячиком.

Система вывела результат:

[Процесс обогащения завершён]

[Продукт: Усиленный корм для плотоядных (обогащённый)]

[Соответствие рецепту: 96 %]

[Эффекты: Заметное укрепление костной ткани, когтей и зубов, заметное повышение выносливости, заметное улучшение пищеварения, заметное ускорение регенерации. Значительное улучшение вкусовых качеств за счёт добавления Серебристого сочника]

[Новые эффекты: Заметное повышение тонуса магических каналов, заметное повышение усвояемости магических компонентов. «Насыщение маной» – при регулярном употреблении ускоряет естественное развитие магических каналов зверя на 5–8 %]

[Качество: Превосходное]

Я уставился на строчки. Все эффекты усилились, и появились новые, среди которых явно выделялось «Насыщение маной». Получается, если зверю регулярно давать такой корм, то его магические каналы будут крепнуть, пропускная способность повышаться, а значит, он станет сильнее и выносливее.

Пять – восемь процентов – на первый взгляд, это скромные цифры, но на дистанции, в масштабах месяцев кормления, эффект накопится, как сложные проценты на вкладе, и будет невоспроизводим.

Без тонкого манипулирования маной никто не сможет повторить мой рецепт. Можно купить те же ингредиенты, смешать в тех же пропорциях, достичь тех же девяноста с лишним процентов соответствия, но без финального вливания маны «Насыщение» не появится. Это мой корм. Мой и только мой.

Я усмехнулся, покачал головой и приступил к следующей порции корма.

Двенадцатый, тринадцатый, четырнадцатый. Процесс обогащения требовал концентрации, но с каждой порцией становился проще. Тело запоминало нужное усилие: сколько маны выпустить, с какой скоростью, в какой момент остановиться. К пятнадцатой порции я уже делал это почти на автомате – руки готовили смесь, пока сознание контролировало поток маны.

К двадцатой порции я почувствовал покалывание, на этот раз не в ладонях, а в каналах, и вместе с ним лёгкую тошноту, как перед началом морской болезни.

Я остановился и прислушался к себе. Пульс участился, появился лёгкий шум в ушах, пальцы начали подрагивать. Каналы пустели, мана ещё не закончилась, но её осталось мало. После вчерашнего, когда я необдуманно потратил почти всю ману на создание узла и буквально упал в грязь, повторять такое не хотелось.

Мой потолок на данный момент – двадцать обогащённых порций за один сеанс, но это после того, как я добавил ману в удобрение. Интересно, сколько корма получится сделать, если не тратить энергию перед его приготовлением? Точно не сорок порций за один раз.

Оставшиеся двадцать штук приготовлю без маны, будет обычный усиленный корм, тоже хороший продукт. Без необходимости вливать энергию процесс пошёл быстрее. Взвесить, добавить, перемешать. Пальцы двигались сами, а я прикидывал в уме.

Если назначить разную цену, скажем, обогащённый корм дороже обычного на пять медяков, можно будет создать два уровня продукции. Базовый, который по карману большинству, и премиальный для тех, кто готов заплатить за дополнительный эффект. В моём прошлом мире это называлось «продуктовая линейка».

Но не в этот раз. Сейчас у меня один заказ на сорок порций по единой цене, и нет смысла мудрить. В этот раз преподнесу обогащённый корм как новинку, пусть попробуют.

Я сделал последний шарик, замотал его в ткань и поставил в ряд к остальным. Сорок единиц готовой продукции, разложенные рядами на кухонном столе. Двадцать слева – обогащённые, с «Насыщением маной». Двадцать справа – стандартные, с обычной эффективностью.

Я выпрямился, потянулся и хрустнул позвонками. Спина затекла, руки гудели от многочасовой работы, но внутри чувствовалась радость.

Время чуть за полдень, если верить солнцу. Я провёл за столом около четырёх часов.

Взяв красный мелок, подошёл к двадцати обогащённым кормам, и на каждом нарисовал им маленький кружок на ткани, чтобы можно было отличать их от обычных. Потом аккуратно переставил порции в холодный угол кухни.

Вымыл инструменты, ступку и доску, которую предварительно оскоблил ножом. Весы убрал на полку, протёр стол, затем вымыл руки.

Возвращаясь в главный зал, переступил через Кроха, который по‑прежнему лежал у порога кухни. Люмин лежал у очага, сложив лапки друг на друга, и дремал.

Я сел на табурет и позволил себе расслабиться. Сорок порций корма, из которых двадцать – с уникальным эффектом, который никто в этом городе не сможет повторить. Грядки с обогащённым удобрением и магическим узлом. Растущая клиентура.

Перевёл взгляд на Кроха, который тут же приоткрыл один глаз, словно почувствовав, что на него посмотрели.

– Знаешь, что ещё нужно сделать? – спросил я его.

Он фыркнул.

– Вам с Люмином нужен тренер. И я знаю, где его можно найти.

Крох закрыл глаз, всем своим видом показывая, что это его не впечатлило.

Я усмехнулся, поднялся с табурета и пошёл умываться. Нас ждал поход в Арену Когтя.

Глава 19

Когда я уже собирался выйти, раздался стук.

– Кто там? – спросил, подойдя к двери.

– Мы за кормом! – ответил молодой голос.

Студенты пришли раньше, чем я ожидал. Открыв дверь, увидел на пороге парня в форме Академии и девушку с русой косой, переброшенной на грудь.

– Доброе утро! – парень заглянул через моё плечо в лавку. – Наш заказ готов?

– Доброе. Готов, заходите.

Пустив ребят в лавку, закрыл дверь и сходил на кухню. Разделив сорок порций корма на обогащённые и обычные, разложил их в два холщовых мешка, вернулся в главный зал, разместил ношу на столе и открыл горловины.

– Так, смотрите. Вот эти порции, – я указал на левый мешок, – помечены кружком, это улучшенная партия. Мне удалось подобрать другое соотношение ингредиентов.

Парень вытащил по порции из разных мешков, покрутил в руках, понюхал правый, затем левый, и нахмурился.

– Пахнет… сильнее, что ли?

– Да, – ответил я. – Остальные двадцать порций стандартные.

Девушка тем временем пересчитала содержимое обоих мешков дважды, загибая пальцы.

– Всё верно, сорок штук, – подтвердила она.

– В этот раз цена корма одинаковая, но если попозже захотите купить улучшенный, имейте в виду, что его цена будет на пять медных марок дороже стандартного.

Студенты кивнули и поблагодарили меня. Парень подошёл к столу, забрал оба мешка, и молодые люди двинулись к выходу. Как только они оказались за дверью лавки, между ними завязался оживлённый разговор. Стоя на пороге, я услышал его начало:

– Ты уже нашла нового тренера для Плуна?

– Неа, – ответила девушка. – Всё никак не найду свободное время, чтобы дойти до Арены Когтя…

– Да кому ты рассказываешь! Будто я не знаю, что ты всё свободное время спишь в общежитии – мне твоя соседка рассказывала.

– А ты больше её слушай! Дура она! – насупилась девушка, а после добавила. – Ладно, пошли посмотрим на твоих тренеров, пока они оста…

Продолжение разговора я не услышал, так как парочка ушла слишком далеко. Закрыв дверь, застыл, глядя в никуда.

Что она сказала в самом конце? Пока они оста… лись? С чего бы им закончиться… Однако если предположить, что это так, плохо это для меня или хорошо?

Однозначно плохо, ведь мне позарез нужен тренер, который сможет укрепить организмы зверей, нарастить их выносливость. Ведь только так они выдержат приём зелий эволюции.

– Пойдем гулять, – сказал зверям, и Люмин ловко забрался мне на плечо ещё до того, как я договорил. Малой слишком много общается с Астиком.

Крох поднялся, потянулся и потрусил к двери. Я вышел, запер лавку и зашагал по улице.

Район Отверженных жил привычной жизнью. У перекрёстка, где улица спускалась к рыночной площади, под навесом дымила коптильня, а рядом примостилась корзинка со свежими овощами. Полоски мяса рядами свисали на проволоке, окутанные золотистой плёнкой дыма. По переулку растекался густой, сладковатый аромат с травяной ноткой.

– Дайте две полоски мяса и морковку, – сказал я, останавливаясь.

Женщина молча завернула мясо, вымыла морковку и протянула мне.

– Два медяка.

Я расплатился, взял морковку и сунул Люмину. Тот схватил её зубами и начал жевать прямо на плече, роняя крошки мне за шиворот. Одну полоску мяса дал Кроху – тот проглотил её целиком и посмотрел на вторую в моей руке.

– Это моя, – сказал я.

Он фыркнул и отвернулся.

Мы шли через город, я жевал вяленое мясо и думал о тренере. Мне нужен человек, который возьмётся за двух E‑классовых зверей.

По дороге я заметил мужчину, сидевшего прямо на мостовой у стены дома, который зашивал чей‑то сапог, прокалывая шилом толстую кожу с монотонным щёлканьем. Я прошёл мимо, свернул на широкую улицу, ведущую к Арене, и через полчаса увидел знакомую арку входа.

В Арене Когтя было людно, тренировочные поля гудели десятками голосов. На каждой площадке работали пары «хозяин‑зверь», а вдоль ограждений стояли группки наблюдателей – студенты Академии, молодые Мастера и просто зеваки. В воздухе раздавались лай, рычание и резкие свистки тренеров.

Я прошёл по главной аллее вглубь территории, к зоне, где тренеры набирали новых подопечных. Здесь вдоль невысокого каменного забора у некоторых специалистов стояли в очередях владельцы с крупными ухоженными, с лоснящейся шерстью зверями, по пять‑шесть человек. В основном все питомцы были D‑классов, но иногда попадались и C. У одного здоровяка на поводке сидел зверь размером с телёнка, покрытый тёмными пластинами.

Я посмотрел на Люмина, который сидел на моём плече и с любопытством крутил головой, потом на Кроха, который едва доставал мне до колена. Ладно, пойдем.

Первый тренер, к которому я подошёл, работал на ближайшей площадке с двумя зверями D‑класса одновременно. Широкоплечий крепкий мужик лет сорока с короткой стрижкой. Руки в шрамах, голос поставленный, привыкший перекрикивать рёв хищников. Два его подопечны – зверь, похожий на длинноногую рысь с гребнем костяных шипов на хребте, и массивное существо барсучьей породы – отрабатывали уклонение на площадке, а мужчина командовал короткими, рублеными фразами.

Я дождался паузы между подходами и подошёл поближе.

– Добрый день. Я ищу тренера для двух зверей E‑класса на индивидуальные занятия.

Он повернулся ко мне и мельком глянул на Люмина на моём плече.

– Это что, зайцелоп?

– Да, солнечный зайцелоп.

Мужик хмыкнул, уместив в этом всё, что он думал о боевом потенциале травоядного зверя размером с кролика.

– Не, парень, это не ко мне. Он же травоядный – что я с ним делать буду, учить бегать быстрее? Мне нужны звери с потенциалом, понимаешь? С зубами, когтями, инстинктом, а этот… – он кивнул на Люмина. – Корм для боевых, без обид.

– А второй? – я показал на Кроха.

Тренер опустил глаза. Крох сидел у моих ног и смотрел на мужчину снизу вверх.

– Мелкий какой‑то, и… Кто это вообще такой?

– Крох.

Мужик скривился.

– Извини, но я о таком впервые слышу, а значит, он бесперспективный. Удачи тебе в поисках.

Он развернулся и свистнул своим подопечным. Разговор был окончен.

Я двинулся дальше и вскоре подошёл ко второму тренеру, который работал на полосе препятствий. Им оказалась подтянутая молодая женщина лет сорока с жёстким серьёзным лицом и тёмными волосами, стянутыми в тугой узел на затылке. Она гоняла молодого хищника D‑класса через обручи, рвы с водой, стены разной высоты. Зверь, покрытый рыжевато‑бурой шерстью, двигался быстро, но неуверенно, и женщина комментировала каждую ошибку одной фразой, резкой и точной.

Я подождал, пока она закончит подход, и подошёл.

– Добрый день, мне нужен тренер для зверей E‑класса.

Она посмотрела сначала на Люмина, потом на Кроха, но в отличие от первого тренера не ограничилась взглядом, а присела на корточки, провела рукой по спине Кроха, ощупала грудную клетку и обратила внимание на постановку лап.

Крох терпел, но напрягся – я почувствовал волну настороженности. Женщина выпрямилась.

– У него совсем не развиты каналы, – сказала она сухо. – Это видно по шерсти, маготок слабый, блеска нет. Какой у него ранг?

– Первый.

– Вид?

– Крох.

Она молча смотрела на меня секунды три.

– Я не трачу время на неизвестных зверей, извини. Через две недели начнется сезон, а у меня шесть подопечных, и каждый должен показать прогресс. Если возьму твоего… – она посмотрела на Кроха, подбирая слово, – … щенка, потеряю место в расписании и ничего не покажу комиссии.

– Он сильнее, чем кажется, – сказал я.

Женщина чуть приподняла бровь, но ничего не ответила.

– Спасибо за ваше время, – сказал я и пошёл дальше.

Третий тренер оказался пожилым мужчиной с добрым лицом и мягкой речью. Он сидел под навесом у края площадки и пил воду из глиняной фляги, пока его подопечный, коренастый зверь D‑класса с короткими мощными лапами, отдыхал в тени.

Я подошёл и объяснил ситуацию. Он выслушал, кивнул и, к моему удивлению, попросил посадить Люмина на скамью.

– Можно?

– Конечно.

Он взял Люмина в руки, осторожно положил ладонь на грудь зверя, ощупал мускулатуру задних лап, раздвинул губы и посмотрел зубы. Люмин сидел смирно, косясь на меня одним глазом.

Закончив, мужчина поставил его обратно.

– Зверь здоровый, – сказал он с мягкой улыбкой. – Ухоженный. Видно, что хозяин хороший, но я тридцать лет работаю с магическими животными и скажу прямо: зайцелопа третьего ранга E‑класса можно научить быстрее бегать, и… Это всё, что в моих силах.

Он повернулся к Кроху и присмотрелся.

– А этот… какой‑то непонятный. Я видел много зверей за свою жизнь, но такого не встречал. Если не знаю животное, значит, не могу оценить потенциал, а без понимания его возможностей не возьмусь за работу. Это будет нечестно по отношению к вам.

Я поблагодарил его. Из троих он единственный, кто потрудился осмотреть обоих зверей и объяснить причину отказа. За это я ему благодарен, хотя результат тот же – третий отказ за полтора часа.

Сел на каменную лавку у края тренировочного поля. Люмин устроился у меня на коленях, свернулся калачиком и прикрыл глаза. Крох лёг у ног, вытянул передние лапы и положил на них голову.

Паршивое настроение – хреновый советчик. Я это знал ещё из прошлой жизни, когда после третьей подряд ночной смены хотелось послать всё к чёрту, а вместо этого видел очередного несчастного зверя, мыл руки, надевал перчатки и шёл оперировать.

Так что я сделал то, что умел лучше всего – стал наблюдать.

Передо мной на тренировочном поле работали не меньше дюжины инструкторов с подопечными, и каждый по‑своему.

На ближайшей площадке крупный мужчина в кожаном жилете отрабатывал со зверем D‑класса, чем‑то похожим на молодого волка, серию прыжков через перекладину. Высота препятствия росла с каждым подходом. Зверь справлялся, но я заметил, что его задние лапы дрожали при каждом приземлении, но тренер не обращал на это внимание. У волка перегружены суставы, ещё два‑три подхода на такой высоте, и будет растяжение связок, а если не повезёт – надрыв. Тренер увеличил высоту планки. Зверь прыгнул, тяжело приземлился и завалился на бок.

– Встать! – рявкнул специалист. – Давай ещё!

Стиснув зубы, я хотел сказать ему, что он калечит животное, но это не моё дело.

Левее работала пара – молодой парень и его питомец – серый вёрткий зверёк размером с крупного кота. Тренер, стоявший рядом, использовал жестокие методы. Когда зверёк ошибался, мужчина коротко дёргал поводок, прикреплённый к ошейнику с шипами внутрь. Зверёк скулил, прижимался к земле, и по его телу пробегала судорога. Через десять секунд команда повторялась, животное правильно выполняло упражнение, и тренер ослаблял натяжение.

Работало ли это? Да, зверёк слушался, но я видел, как его тело зажималось при каждом движении недоделанного «специалиста», даже когда тот просто поднимал руку. Хроническая тревожность. Через пару месяцев такой дрессировки у зверя начнутся проблемы с пищеварением и сном, а через полгода – неконтролируемая агрессия или, наоборот, полная апатия. Я видел это десятки раз в прошлой жизни у собак, попавших к «жёстким» дрессировщикам.

На правой площадке тренер работал мягко – через голос и лакомства. Крупная ящерица с переливающейся чешуёй получала кусок мяса за каждое правильное действие. Метод гуманный, но тренер допускал ошибку: давал лакомство слишком часто, даже за приблизительное выполнение. Зверь, быстро поняв, что получит мясо почти при любом исходе, перестал стараться, уселся посреди площадки и лениво моргал, пока мужчина безуспешно пытался привлечь его внимание ароматным лакомством.

Я сидел и мысленно разбирал каждую методику, отмечая плюсы и минусы. Привычка врача: диагностика, анализ, заключение. Первый тренер – хорошая физическая база, но грубый подход, не чувствует пределов зверя. Второй – эффективен на короткой дистанции, разрушителен на длинной и слишком жесток. Третий – правильная идея, плохое исполнение.

И тут я посмотрел на дальнюю площадку.

Она располагалась в стороне от остальных, за невысоким деревянным забором, у самой границы тренировочной зоны. Там не было зрителей и работал один человек.

Сухощавый, жилистый, немолодой мужчина с короткими седыми волосами и загорелым, обветренным лицом. Одетый в потёртую, но крепкую кожаную куртку, из тех, что носят годами, и в штаны, заправленные в тяжёлые сапоги. Двигался он экономно – каждый жест чёткий, ни одного лишнего движения.

В глазнице поблёскивал бронзовый монокль на тонкой цепочке.

Мужчина занимался с одним зверем, крупным существом D‑класса, похожим на гиену с мощной, непропорционально широкой грудной клеткой. Шерсть тусклая, клочковатая, на левом боку проступали старые шрамы. Зверь хромал на правую переднюю лапу. Хромота характерная – короткий шаг, быстрый перенос веса, разгрузка конечности при каждом движении. Застарелая травма, плохо сросшийся перелом лучевой кости, если судить по тому, как зверь ставил лапу, или хроническое воспаление сустава.

Тренер поставил перед зверем низкую перекладину, сантиметров десять от земли, и что‑то негромко сказал. Гиена посмотрела на неё, потом на мужчину, помедлила и переступила через препятствие аккуратно, стараясь не нагрузить больную лапу.

Тренер похлопал зверя по загривку, достал из кармана кусок мяса, дал с ладони, подождал, вернул гиену на исходную позицию и повторил.

Зверь снова переступил. Мужчина вновь дал мясо.

Минут пять я смотрел, как они выполняли одно и то же упражнение. Для D‑класса перекладина высотой десять сантиметров – это смешно, но я понимал, что тренер не учил зверя прыгать, а восстанавливал подвижность повреждённого сустава, заставляя гиену контролированно поднимать и опускать больную лапу через препятствие. Минимальная нагрузка, максимальная повторяемость, постепенное увеличение амплитуды.

В моей прошлой жизни это называлось «проприоцептивная тренировка». Классика реабилитации после переломов у крупных собак. Я сам прописывал такие упражнения десятки раз.

Я опустил Люмина на пол, поднялся с лавки и направился к мужчине. Крох встал, отряхнулся и потрусил следом.

Подошёл к забору дальней площадки. Мужчина меня не заметил, следя за зверем, который очередной раз переступал через перекладину, на этот раз чуть увереннее. Хромота осталась, но амплитуда шага увеличилась на пару сантиметров.

Когда зверь вновь получил мясо и ляг отдыхать, тяжело вздыхая, тренер поднял голову.

Его лицо покрывала сетка мелких морщин, особенно вокруг глаз – след от ветра и солнца, взгляд оставался спокойным.

– Добрый день, – сказал я.

Он кивнул.

– Я ищу тренера для двух зверей E‑класса.

Мужчина молча смотрел на меня, потом перевёл взгляд на Люмина, чуть наклонив голову. Монокль в его глазу тускло блеснул бронзой, он внимательно рассматривал зайцелопа, и что‑то едва заметно переменилось в его лице. Глаза слегка сузились, как у человека, который прочитал неожиданную строчку в знакомой книге.