Текст книги "Кодекс Магических Зверей. Гепталогия (СИ)"

Автор книги: Александр Сорокин

Соавторы: Павел Шимуро
сообщить о нарушении

Текущая страница: 108 (всего у книги 121 страниц)

Глава 4

Под шерстью Кроха проступило похожее плетение, примерно с таким же количеством голубых нитей, что и у Люмина, разве что светились они немного тусклее.

Однако с основным узором переплетались и другие – чёрные, но при этом ярко сияющие линии.

Сначала я подумал, что это лишь обман зрения. Проморгался, наклонил голову, всмотрелся ещё раз, но… нет, глаза не подвели.

Чёрные нити петляли между голубыми каналами, в некоторых местах пересекаясь с ними. Они будто стремились слиться, но по какой‑то причине не смешивались, как две жидкости разной плотности, упрямо расходящиеся в одном сосуде.

В горле мгновенно пересохло.

«Система, – мысленно произнёс я, не отрывая взгляда от груди Кроха. – Что это?»

[Анализ существа: Крох]

[Класс: E]

[Ранг: 3]

[Путь эволюции: Средний]

[Состояние: Стабильное]

[Внимание: обнаружены магические каналы с маной, не соответствующей фундаментальным законам этого мира]

Внутри меня будто всё перевернулось, а в висках застучало. Положив руку на загривок зверя и почувствовав, как ладонь дрогнула, я заставил пальцы замереть, чтобы он не уловил тревогу, но было поздно.

Крох медленно поднял морду, и в его глазах промелькнула… грусть. Через нить тут же прилетел образ: я с бледным лицом прижимаю ладонь к груди, глядя на зверя, окружённого тенями.

– Всё хорошо, – прошептал я.

Зверь уставился в мои глаза, а затем моргнул, будто говоря: «Не ври, хозяин, у тебя плохо получается».

Я выдохнул и прикрыл веки.

Чужеродная мана… Перед глазами всплыл подвал Хольца: толстые цепи, искры из‑ под ногтей и налитые кровью глаза Велгара, который перестал узнавать своего хозяина.

«Только не Крох, – мелькнуло в голове. – Только не он».

Дыхание участилось, в ушах нарастал гул, а грудь сдавило с такой силой, что я невольно прижал к ней свободную руку. Несколько минут так и сидел на корточках, пытаясь совладать с накатившей паникой. Старичок‑смотритель из будки вроде бы что‑то сказал мне, но его слова прошли мимо.

«Дыши, лекарь», – приказал я себе.

Один вдох, второй… На третьем я сумел открыть глаза.

Так, спокойно. Судя по рассказу Хольца, провалы в памяти Велгара усугублялись постепенно. Сначала зверь забыл команды, потом распорядок дня, а затем и вовсе перестал узнавать хозяина. Чужеродная мана выжигала его изнутри, но Крох…

Он со мной уже долгое время. Ничего не забывает, не путает меня с чужаками, не проявляет агрессии без причины. Наоборот, становится сильнее, умнее и… роднее.

Значит, эта мана не причиняет ему вреда.

Но почему? И откуда она у него? Неужели… С рождения? Я выдохнул, пытаясь упорядочить мысли. А что я вообще знаю о Крохе? Продавец на рынке сказал, что Кроха нашли на границе первого и второго слоёв. К тому же, его не оказалось ни в одном атласе и ни один из повстречавшихся мне Мастеров Зверей не смог определить, что он за зверь…

В голове щёлкнуло ещё одно воспоминание. Комната клыкача в доме тренера… Стоило каменной плите, открывающей лестницу в подвал, со скрежетом отвориться, как Крох внезапно вцепился зубами в мою штанину и потянул меня назад, к выходу.

Неужели он… Почувствовал знакомую энергию и сильно испугался за меня?

– Кто же ты такой, мохнатый? – тихо спросил я, заглядывая в его глаза.

Крох моргнул и ткнулся лбом в моё колено.

«Какая разница, хозяин», – будто прозвучало в ответ.

А ведь правда… Какая разница, что за энергия течёт по его каналам? Он всё тот же преданный зверь, который каждое утро спросонья ждёт моего пробуждения у двери, а ночью сворачивается калачиком в ногах. Из‑за черных нитей он не перестаёт быть для меня любимым Крохом.

Моим зверем!

– Ты у меня самый лучший, ясно? – прошептал я и прижался лбом к мохнатой макушке.

Крох глубоко вздохнул и слегка дёрнул ухом.

Люмин в этот момент посмотрел на нас слегка обиженными глазками – казалось, что он вот‑вот надует губы, и бесцеремонно протиснулся между нами. Затем прижался к моей ноге и прислал образ: я обнимаю их обоих, с четким посланием: «Никогда не забывай обо мне. Я тоже у тебя есть, не только он».

Я тихонько рассмеялся и обнял обоих.

– Молодой человек, – из будки донёсся встревоженный голос смотрителя. – С вами всё в порядке? А то сидите на корточках третью минуту, шепчете что‑то зверям…

Я поднял голову. Старичок с очками на кончике носа, наполовину свесившись через стойку, растерянно мял в руках тряпицу.

– Всё нормально, – я заставил себя улыбнуться. – Просто задумался.

– А‑а, – он сразу повеселел. – Это бывает после Башни, да‑да. У меня один господин однажды два часа во дворике простоял, смотря в небо. Потом сказал: «понял».

– Что понял? – поинтересовался я.

– А вот этого он не уточнил, – старик развёл руками.

Я хмыкнул, поднялся на ноги и, размяв затекшие колени, кивнул смотрителю на прощание. Крох сразу пристроился слева, а Люмин, бросив на старика благодарный за угощение взгляд, потрусил справа.

Попрощавшись со стражниками, я свернул в сторону лавки. Двигался медленно, с новым интересом поглядывая по сторонам, и внезапно застыл посреди мостовой.

Стоп! Мне же нельзя пользоваться маной сутки после повышения ранга! А я, совершенно не подумав, уже несколько раз активировал восприятие – сначала на себе, затем на Люмине и Крохе. Вёл себя как ребенок, которому дали новую игрушку…

Я прислушался к себе, но… всё было в порядке. Мана текла спокойно, и я не почувствовал, что потратил хоть каплю.

Медленно выдохнув, потёр переносицу. Получается, восприятие не тратит энергию. Логично, ведь я не выпускаю ее наружу, как при обогащении корма или создании узла, а лишь смотрю.

– Фух, – выдохнул я. – Пронесло.

Раз уж за «взгляд» расплачиваться не надо, грех этим не воспользоваться.

И тут же выхватил глазами подходящий объект.

У стены дома, на залитой солнцем полоске земли, дремал старик в кожаной жилетке. Возле его ног сопел кургузый коротколапый зверек, к которому прилип толстый слой пыли.

Я активировал восприятие.

Под серой шёрсткой проступило несколько тонких, тусклых нитей. Они тянулись вдоль позвоночника и сходились в узелок в груди, будто кто‑то начал плести сеть, но бросил работу.

Вот только почему их так мало? У Люмина и Кроха магических каналов значительно больше. В следующее мгновение я вызвал Систему, чтобы узнать его класс и ранг.

[Существо: Каменный липун]

[Класс: E]

[Ранг: 1]

[Путь эволюции: Простой]

Хм. Самый обычный магический зверь. Но почему тогда у него настолько скудное плетение? Из‑за разницы в классе и ранге? Но Крох ведь тоже E класса… Мне определенно нужно больше примеров.

В этот момент старик всхрапнул, дёрнул носом и, не открывая глаз, цыкнул. Липун в ответ приоткрыл одно веко, равнодушно посмотрел на меня и вновь погрузился в сон.

Через несколько метров из‑за поворота показался толстошкур, запряжённый в телегу с пустой бочкой. Возчик, щуплый мужичок в шапке набекрень, что‑то напевал себе под нос, а его огромный спутник шагал, будто отбивая такт песне.

Я скользнул по зверю восприятием и вновь увидел несколько нитей вдоль позвоночника, сходящихся в груди. Однако они светились немного ярче, чем у липуна. Так, а что с классом и рангом?

[Существо: Бурый толстошкур]

[Класс: E]

[Ранг: 3]

[Путь эволюции: Простой]

Я задумчиво поскрёб переносицу. Класс тот же, путь тот же, ранг выше, а каналов больше не стало, лишь прибавилась яркость. Как такого скромного плетения вообще хватает, чтобы обеспечивать невероятную регенерацию? Ведь если вспомнить «Полный анатомический атлас существ классов Е и D», который я изучил в библиотеке Академии, скорость регенерации даже у самого слабого зверя Е‑класса примерно в пять раз выше, чем у обычных животных…

Я ускорил шаг и через пару поворотов вышел к небольшой площади, в центре которой журчал круглый каменный фонтан. По краям располагались два прилавка. Возле того, что с выпечкой, застыл добытчик с арбалетом за спиной, под ногами суетились птицы, а неподалеку отдыхала женщина с младенцем. Народу здесь было немного, но вполне достаточно для продолжения наблюдений.

Подойдя к фонтану, я опустился на его прогретый бортик, и камень охотно поделился накопленным за день теплом. Люмин тут же запрыгнул на мои колени, немного повертелся, выбирая позу поудобнее, и устроился, свесив одно ухо. Крох же молча присел рядом, привалившись к моей ноге.

– Ну что, мохнатые, – пробормотал я, – продолжим научные изыскания.

Зайцелоп сонно моргнул, словно говоря: изыскивай, хозяин, только не сгоняй меня.

Стоило сосредоточится, как под кожей людей и зверей начали проступать тонкие светящиеся узоры.

Через площадь как раз двигалась высокая женщина с плетёной корзинкой, прижатой к бедру. У её ноги, лавируя между булыжниками, трусил длинный, гибкий зверь с невысокой шёрсткой в чёрно‑белых разводах и хвостом чуть короче тела.

Присмотревшись, я обнаружил, что количество каналов у этого создания примерно такое же, как у недавно изученного толстошкура, однако сами линии были заметно шире и сияли ярче.

[Существо: Полосатый хорь]

[Класс: D]

[Ранг: 1]

[Путь эволюции: Простой]

Хм. Видимо, количество магических каналов не зависит от класса и ранга. При переходе из E в D они лишь расширяются и светятся ярче. Однако почему у Кроха и Люмина нитей больше? Может, потому что путь эволюции у них средний?

В этот миг хорь, не сбавляя шага, резко свернул в сторону. Сунул нос в щель между камнями, стрельнул лапой и тут же выпрямился, гордо неся в зубах перепуганного жука размером с ноготь.

– Тиш! – недовольно бросила хозяйка. – Опять?

Зверёк тут же выплюнул добычу и поднял на нее чистые, невинные глаза, словно спрашивая: «Кто, я? Никакого жука не было, я просто проветривал пасть».

Я улыбнулся и перевёл взгляд.

У прилавка с выпечкой стоял высокий плечистый добытчик в потёртой кожаной куртке с заплатками на локтях. За его спиной висел компактный арбалет с тёмным ложем, а на поясе находился нож в простых ножнах.

Возле сапога добытчика сидел приземистый зверь с короткой плотной шерстью цвета мокрого камня, широкой мордой и неожиданно умными глазами. Он не шевелился, лишь изредка слегка двигал ушами на голос торговки.

Я присмотрелся.

Линий в его плетении оказалось примерно столько же, сколько у хоря, да и сам узор совпадал, но ширина… Это уже не нити, а ленты, переливающиеся изнутри ярким светом. Они многократно превосходили все, что я видел ранее.

[Существо: Серый крогор]

[Класс: C]

[Ранг: 1]

[Путь эволюции: Простой]

Ещё одно подтверждение моих мыслей: при переходе в другой класс каналы расширяются и сияют ярче. Причем чем выше класс, тем они шире, но новые ответвления при этом не появляются.

В этот момент торговка протянула добытчику ещё горячий пирожок. Крогор высоко подпрыгнул, аккуратно перехватил его в воздухе и в три укуса съел.

Мужчина посмотрел на пустую ладонь и перевёл взгляд на зверя.

– Гром.

Крогор вальяжно облизнулся.

– Гром, – с интонацией повторил добытчик, в которой умещались и любовь, и желание дать подзатыльник. – Я тебе сейчас морду в горчицу макну.

Зверь сладко зажмурился, не поверив ни единому слову.

Торговка прыснула в ладонь и без слов протянула добытчику второй пирожок.

– Спасибо большое, – буркнул тот, поспешно забирая угощение и тут же откусывая половину.

Я тихонько рассмеялся и продолжил наблюдения.

На площадь неторопливо ступил сухонький старичок в длинном выцветшем сюртуке. В руке он нёс массивную, совершенно не подходившую по размеру клетку для маленького птенца с огненно‑рыжим оперением, напоминающим листву осеннего клёна.

Старичок шевелил губами, что‑то проговаривая питомцу.

Я скользнул восприятием по птичке. Магических каналов оказалось значительно больше, чем у прошлых зверей. Тонкие линии расходились от груди, обвивали крылья, тянулись к хвостовым перьям и поднимались к черепу. При этом каждая нить была уже лент крогора.

[Существо: Огнеглазая щебетунья]

[Класс: D]

[Ранг: 2]

[Путь эволюции: Средний]

И здесь я оказался прав! Количество магических каналов действительно зависит от пути эволюции.

Вот только почему нити Люмина и Кроха светятся ярче, чем у зверей таких же классов и рангов? Магические каналы зайцелопа, конечно, уступают нитям крогора по интенсивности сияния, но их яркость соответствует как минимум D классу 3 ранга, хотя сам Люмин на ранг ниже. Линии Кроха светятся так же, как и у хоря на класс выше, хотя у того они куда шире.

А если говорить о чёрных каналах Кроха… По интенсивности свечения они ничуть не уступают нитям Люмина. Плохо это или хорошо – пока совершенно непонятно.

Я внимательно рассматривал всех проходящих мимо зверей, но видел лишь подтверждение своим выводам.

За всё это время мне не попалось ни одного существа с элитным путем эволюции. Хотя в этом не было ничего удивительного, как я уже понял, подобные звери – огромная редкость.

Что ж, осталось понять, как устроены магические каналы у людей.

Я вновь перевёл взгляд на добытчика с крогором и обнаружил под кожей мужчины несколько широких, ярких каналов. По количеству их было примерно столько же, сколько у толстошкура.

[Мастер Зверей]

[Класс: С]

[Ранг: 2]

У старичка с щебетуньей под выцветшим сюртуком проступила похожая сеть, только нити выглядели уже и светились приглушённее. У женщины с хорем узор оказался ещё бледнее, а вот у торговки выпечкой я не обнаружил вообще ничего. Она была обычным человеком, как и я до того, как Система проложила в моем теле первые магические каналы.

Примерно через час наблюдений в голове наконец сложилась цельная картина.

Магические каналы у людей встречались достаточно редко. Ими обладал один из десяти, может, из тринадцати. Причем, в отличие от зверей, количество нитей у всех было примерно одинаковым. Менялись лишь ширина и яркость, то есть то, насколько человек сумел их развить.

Я аккуратно «потушил» особое зрение, и мир вновь стал обычным, без светящихся нитей под кожей. Только солнце, птички и женщина у прилавка, отчитывающая мальчишку за разлитое молоко.

Посидев ещё несколько минут, я бережно спустил Люмина с колен на землю и поднялся сам.

– Пойдём домой, мохнатые, – произнёс я.

Крох молча двинулся первым, а Люмин потрусил рядом со мной, то и дело отвлекаясь на насекомых.

Район Отверженных встретил нас запахом жаренного лука из открытых ставен домов. У колодца две женщины громко делили очередь, тыча в друг друга пальцами.

Наконец, впереди показалась лавка. И, как уже повелось в последние дни, на двери вновь не оказалось замка.

Я распахнул створку, прошёл сквозь полумрак коридора, нырнул на кухню и окинул взглядом двор.

На срубе колодца, поджав под себя лапы и задрав морду к солнцу, прищурился Астик. Зверь будто позировал для фотосессии, помахивая тремя пушистыми хвостами вразнобой: один влево, второй вправо, а третий слегка вибрировал кончиком, отбивая одному ему понятный ритм.

Я не удержался и, улыбнувшись, машинально включил восприятие. Брови сами собой поползли вверх. Каналы Астика не походили ни на редкую сетку, как у простого пути, ни на плетение, как у среднего – на всё то, что я успел увидеть за этот день. Его энергетические линии напоминали… созвездие.

Из ярко сияющего ядра в центре грудки во все стороны расходились сотни тонких голубых нитей. Одни тянулись к лапам, ныряя в подушечки, другие ветвились к каждому из хвостов, а третьи поднимались к голове, обвивая уши и прорастая в клыки. Каждая нить по ширине не уступала каналам Люмина, хотя и светилась тусклее, как у Кроха. Однако линий было настолько много, что зверёк буквально сиял изнутри.

Я медленно опустился на порог кухни, положив ладони на колени, и продолжил наблюдать за маленьким мохнатым солнцем. Где‑то на краю сознания мелькнула мысль: вот он, Элитный путь. И, судя по тому, что писала передо мной Система, это далеко не предел…

«Система, – мысленно произнёс я. – Как развить Элитный путь эволюции?»

[Дальнейшее продвижение по Элитному пути… (доступ к информации закрыт. Требуется развитие магических каналов носителя до уровня «???»)]

– Конечно, – пробормотал я. – Как же иначе.

Я мысленно усмехнулся. Система явно дала понять, что «Стремнина» – это, конечно, очень мило, но для серьёзного разговора мне нужно сперва подрасти.

– Эйден? – донеслось из приоткрытой двери лаборатории.

Я вздрогнул, тут же погасил восприятие и мир вернулся к обычной палитре.

Из проёма выглянула взъерошенная макушка. Элиан вытер ладонь о штанину и расплылся в улыбке.

– Привет!

– Привет, – отозвался я. – Давно тут?

– Часа полтора, уже приготовил сорок порций корма, – он гордо ткнул пальцем за спину, в сторону лаборатории. – Так что скоро буду готов помогать тебе с перегонным кубом.

– Хорошо, я тебя подожду, – ответил я и перевёл взгляд на Астика.

Парень подошёл к колодцу и потрепал куницу между ушами. Зверь с достоинством принял ласку, прикрыв глаза, а его вибрирующий хвост принялся чуть быстрее отбивать ритм.

– Я пока воды наберу и пойду доделаю корм, – произнёс парень.

– Хорошо, – ответил я.

Элиан подцепил ведро, и в этот момент Астик наконец поднялся, потянулся, выгнув спину дугой, и спрыгнул на землю. Затем он гордо прошёлся по двору, обнюхал лапу Люмина, коснулся носа Кроха, после чего замер у моих ног и ткнулся макушкой в моё колено.

– Соскучился? – спросил я, погладив куницу.

Астик прижмурился, слегка дёрнул одним из хвостов, переступил передними лапами и прижался к моей ноге.

Я улыбнулся.

Глава 5

Первые утренние лучи скользили по кухне и, подобравшись к миске Люмина, заглянули внутрь. Зайцелоп, не обращая внимания на солнечную инспекцию, сидел перед шариком корма и сосредоточенно работал челюстями, прижав длинные уши.

Неподалеку в очаге потрескивали угли, по кувшину у окна медленно стекала капля колодезной воды, а из приоткрытой двери во двор тянуло прохладой и едва уловимым ароматом растений.

Я неторопливо жевал хлеб с сыром, периодически запивая чаем, и смотрел в окно, вспоминая вчерашний вечер.

Третий технический прогон куба прошёл как по нотам. Дистиллят в кувшине получился прозрачным, без запаха и следов мути. Теперь аппарат полностью готов к полноценной работе.

Тщательно промыв перегонный куб, мы с Элианом решили отметить это дело поздним ужином в таверне Борка. Там я заодно купил еду на несколько дней, выслушал от Мальвины короткую лекцию о том, что «парень, который пашет с утра до ночи, обязан чаще есть горячее», и распрощался со своим помощником у выхода.

Элиан отправился в сторону Академического квартала, размахивая руками и что‑то увлечённо объясняя Астику. Я же, вернувшись в лавку, без сил рухнул на пастель.

Сделав глоток из кружки, я поморщился от другой мысли, которая не давала покоя со вчерашнего дня.

Почему каналы Люмина и Кроха светятся ярче, чем у зверей тех же классов и рангов?

Я перебрал в памяти всё, что знал. Регулярные тренировки с Хольцем? Возможно, но сомнительно, ведь на них звери в основном развивают физическую силу. Походы в Лес? Вряд ли, мы спускались вниз лишь несколько раз. Так в чем же истинная причина такой яркости?

Я машинально активировал восприятие и перевёл взгляд на Люмина.

Воздух вокруг зайцелопа дрогнул, золотая шерсть стала прозрачной, и под ней проступило знакомое плетение. Ничего нового. Я уже хотел погасить особое зрение, как вдруг в животе зверя что‑то ярко блеснуло.

Это ещё что такое? Я наклонился, едва не выронив кружку, и сквозь прозрачные ткани разглядел, как в желудке Люмина медленно таял… крошечный комок света!

От сгустка к ближайшим каналам тянулись тонкие, едва различимые ниточки, и те линии, к которым они прикасались, вспыхивали заметно ярче.

Да это же мой корм!

Я поставил кружку на стол, отложил хлеб и, опустившись на корточки перед ушастым, замер как завороженный. Получив из порции корма свою дозу маны, канал передавал энергию дальше. Когда все ответвления насытились, плетение зайцелопа засияло чуть ярче. И этот цикл непрерывно повторялся, пульсируя вспышками света.

Люмин перестал жевать, скосил на меня глаз и отправил через нить образ: я бесцеремонно отбираю у него миску.

– Да ешь ты, ешь, – буркнул я. – Ничего я не собираюсь отбирать.

Зайцелоп фыркнул, развернулся ко мне хвостом и продолжил трапезу.

Я перевёл взгляд на дверь во двор. Крох сидел на пороге, привалившись к косяку, и наблюдал за солнечной полоской на полу с видом стражника, которому поручили охранять нечто важное.

Он опустошил свою порцию чуть раньше зайцелопа, но картина под его светлой шерстью оказалась похожей. Тончайшие ниточки, тянущиеся от всё ещё тающего сгустка в желудке, соприкасались с линиями, вспыхивали чуть ярче, чем у Люмина, и передавали энергию дальше… Однако возле тёмных каналов мана вела себя совершенно иначе – она обходила их стороной, как масло воду.

– Хм, – я выдохнул и потёр подбородок.

Крох посмотрел на меня и передал через нить образ: я сижу с открытым ртом.

Я улыбнулся, погасил восприятие, вернулся на табурет и прислонился спиной к стене.

Удивительно, что мне только что удалось воочию увидеть эффект обогащенного корма – «Насыщение маной», которое при регулярном употреблении ускоряет естественное развитие магических каналов зверя на пять‑восемь процентов.

А ведь я уже давно о нём знаю, ещё с того момента, как впервые насытил порцию маной и прочитал описание Системы, но… сухие строчки это одно, а вот так, своими глазами наблюдать, как моя энергия буквально по капле подпитывает каналы зверей… Совсем другое.

Каналы Кроха, кстати, вспыхивали при соприкосновении с моей маной корма интенсивнее, чем у Люмина, да и всё плетение тоже. Но почему? Может, потому что его нити сами по себе тоньше, он ведь всё ещё на два ранга ниже зайцелопа?

Логично, но пока это лишь догадка, основанная на наблюдениях всего за двумя зверями. Нужно больше примеров, желательно разных классов, чтобы не строить предположения.

Я опёрся локтями на стол. Хорошо, мой корм немного ускоряет развитие магических каналов. А можно ли усилить этот эффект, добавив в шарик больше маны?

Хм… В данный момент в него больше не влезает. Может, для этого необходимо изменить ингредиенты, которые смогут впитать больше энергии? Звучит интересно, но… Это лишь ничем не подтверждённая теория. Я уже добавляю обольститель в корма своим зверям, но от его наличия шарик не стал впитывать больше маны.

Я постучал пальцем по столешнице.

А если попытаться сжать ману таким же способом, как я уменьшил радиус узлов с трех до двух метров?

Стоп. Я медленно поднял голову.

Магический узел – концентрат маны. А что, если поместить его… в корм?

Звучит заманчиво и перспективно! Вот только… узел куда крупнее шарика корма, да и вдобавок я могу создавать всего один в неделю.

Люмин долизал миску, поднял голову и умчался во двор.

– Везде засада, – пробормотал я ему вслед.

Ладно, может, когда стану сильнее, смогу сжимать узлы до размеров горошины и создавать их намного чаще….

Я тут же поморщился. Опять это вечное «когда стану сильнее».

– Как же это надоело, – произнёс я вслух.

Допив воду, я поднялся, добрался до колодца и принялся мыть посуду. Со стороны грядок доносилось пыхтение Люмина, который проверял, не подрос ли за ночь обольститель.

Когда я вытирал руки о тряпицу, в дверь постучали. Через нить от Кроха тут же прилетел спокойный образ: у входа замерла знакомая сухощавая фигура.

– Понятно, – пробормотал я и направился в коридор.

Отодвинув засов, толкнул створку. На пороге стоял Хольц в потертой кожаной куртке, со сложенными за спиной руками.

– Доброе утро, – буркнул он.

– Привет, – отозвался я, отступая в сторону. – Заходи.

Тренер переступил порог, прошёл по коридору и вынырнул во двор раньше, чем я успел задвинуть засов. Двинулся следом за ним.

Хольц остановился посреди двора, заложил большой палец за пояс и огляделся. Три манекена, покрытые шкурами подлесков, стояли на местах, а верёвки с колокольчиками по‑прежнему тянулись между загоном и колодцем. Всё так, как он оставил два дня назад.

Тренер хмыкнул и кивнул.

– Порядок, – сказал он. – Хвостатые, время заниматься!

Из‑под обольстителя выкатился золотой комок и затормозил у моих ног, рассыпав вокруг крошки земли. Из дома неторопливо вышел Крох и присел в шаге от мужчины.

– Крох, начнём с тебя, – Хольц кивнул на ближайший манекен.

Зверь моргнул, прижал уши и метнулся вперёд. Светлое пятно мелькнуло у основания конструкции, шкура на боку подлеска вздрогнула от резкого удара, и Крох мгновенно отскочил в сторону.

Я смотрел и тихо радовался. Если в начале первой тренировки мохнатый разгонялся по широкой дуге, то сегодня он сразу шёл в атаку.

– Люмин, – позвал Хольц.

Зайцелоп уже сидел у первой верёвки и старательно изображал, будто колокольчики его совершенно не волнуют. Тренер махнул рукой, и Люмин тут же припал к траве, сложил уши на спину и пополз, однако на полпути слишком резко поднял лопатку, и раздался едва слышный «дзыньк».

– Время побегать, – невозмутимо обронил Хольц.

Люмин обернулся и посмотрел на меня глазами оскорбленной невинности, словно пытался доказать, что это был никакой не «дзынь», а ветер.

– Не обманывай, ушастый, – я улыбнулся.

Зайцелоп глубоко вздохнул и протрусил вокруг участка. Через пару минут, вернувшись к старту, он приступил ко второй попытке и на этот раз прошел без единого звука.

Дальше тренер решил заниматься с обоими сразу. Крох наскакивал на два манекена, а Люмин в это время проскальзывал под верёвкой. К концу занятия звери тяжело дышали, высунув языки.

– Достаточно, – произнёс Хольц.

Я сходил в погреб и вынес шесть порций в мешочке. Тренер принял корм и, засунув его за пазуху, положил мне на ладонь сорок медных марок. Я сунул монеты в карман.

– До послезавтра, – буркнул он, развернулся и зашагал к выходу.

Смотря в его спину, я вдруг задумался. А что при помощи восприятия каналов мне удастся разглядеть в… Велгаре⁈

Может, я пойму причину, почему, когда Велгар ел мой корм, он на пару секунд затих, а багровые глаза на миг стали почти нормальными? Да и как вообще на него действует моя мана? Она смешивается с чужеродной или обходит её стороной, как в случае с Крохом? А может происходит что‑то совсем другое?

– Хольц, – позвал я.

Тренер замер на полушаге, не дойдя до кухонной двери.

– Что? – тихо спросил он, не оборачиваясь.

– Я хочу ещё раз взглянуть на Велгара.

Несколько секунд он не двигался, затем медленно повернулся, и на его обветренном лице отразилась вспышка… Боли. А сразу после неё, в глубине прищуренных глаз, зажёгся огонёк.

– Ты что‑то придумал? – спросил он почти спокойным голосом, хотя было видно, как трудно Хольцу сохранять самообладание.

Я не торопился с ответом, ведь знал, что любое слово человеку, который тридцать два года безуспешно лечит своего зверя, прозвучит как обещание, а давать пустые надежды я не хотел.

– У меня появилась маленькая зацепка, и я хочу её проверить, но она может ничем не помочь, – честно сказал я.

Хольц долго смотрел в мои глаза, будто взвешивая каждое слово.

– Хорошо, – наконец произнёс он и слегка кивнул.

Тренер развернулся к выходу. Я взмахом руки подозвал зверей, взял ранец, и, когда мы вышли на улицу, запер замок.

Хольц всю дорогу шагал впереди, заложив палец за пояс, и отрешенно смотрел вперед. Я держался чуть позади, прокручивая в голове план действий: сначала рассмотрю рисунок каналов, затем дам Велгару корм и прослежу, куда пойдёт мана. Главное, чтобы паника не помешала.

На втором повороте нас обогнал мальчишка с полной корзиной живой рыбы. Одна из них, видимо, ещё не смирившись с судьбой, выскользнула и, извиваясь, шлёпнулась на мостовую. Люмин мгновенно подскочил, обнюхал добычу и тут же отпрянул, скорчив брезгливую морду. Через нить сразу прилетел возмущённый образ: я кладу в его миску эту рыбу вместо честной морковки.

– Не выдумывай, – фыркнул я.

Мальчишка вернулся, схватил рыбину, буркнул «спасибо» неизвестно кому и умчался дальше. Хольц на всё это даже голову не повернул.

Неподалёку от ремесленного квартала нам встретился вчерашний длинноногий старик‑лектор в шляпе с обвисшими полями. На этот раз его слушателем являлась птица, сидящая на карнизе.

– … и потому, мой пернатый коллега, вопрос свободы воли у существ, лишённых магических каналов, остаётся открытым!

Птичка выслушала тезис, переступила с лапы на лапу и нагло нагадила с карниза, попав на сапог оратора.

– Вот! – старик торжествующе вскинул палец. – Достойный ответ материалиста!

Я покачал головой и поспешил пройти мимо, пока чудак не переключился на меня.

Вскоре впереди показалась знакомая улочка, дом с красной черепицей и безупречно ровно подстриженные кусты. Хольц вынул ключ на тонкой цепочке и отпер дверь с тихим скрипом.

Внутри сумрачно и прохладно. Мы прошли по коридору, миновали кухню и остановились перед дверью, обитой листовым железом. Хольц провернул второй ключ в замке и толкнул створку.

Комната клыкача встретила нас всё тем же видом: толстые циновки на полу, глубокие борозды от когтей на стенах, каменная поилка в углу и широкий кожаный лежак, на котором, свернувшись клубком, дремал Грим.

Зверь приоткрыл один глаз и, окинув нас взглядом, нехотя поднялся. Потянувшись, он подошел к хозяину и ткнулся лбом в его бедро.

– Привет, Грим, – Хольц почесал его за ухом, вытащил из‑за пазухи шарик корма, развернул тряпицу и положил на ладонь.

Клыкач аккуратно подцепил угощение зубами, а я активировал восприятие.

Воздух вокруг зверя дрогнул, тёмно‑синяя шерсть стала прозрачной, и под ней проступил узор. Нитей оказалось примерно столько же, сколько у Люмина и Кроха, но сами каналы…

Я тихо втянул воздух. Они несравнимо мощнее: не нити, а тугие, переплетённые, налитые светом канаты. Вот она мощь зверя B‑класса, третьего ранга.

Шарик света скользнул в желудок Грима и начал медленно таять. Ниточки моей маны потянулись к ближайшим каналам, с тусклой вспышкой коснулись их стенок, но, когда ответвления напитались, мощные канаты ничуть не изменили интенсивность своего свечения. Для такого зверя моя капля энергии оказалась всё равно что напёрсток воды, вылитый в полноводную реку.

Мои утренние выводы подтвердились. Чем сильнее зверь, тем слабее эффект насыщения. Возможно, чтобы заметить изменения у Грима, нужно изо дня в день следить за его каналами, и через несколько десятков порций результат наконец проявится…

Я погасил восприятие и скользнул взглядом по своему мохнатому отряду. Крох сидел у стены, Люмин подошёл поближе к Гриму, оглядел клыкача с головы до лап и через нить прислал образ: он, восседая на спине зверя, едет, как на коне.

– Мне кажется, Грим твою задумку не оценит, – улыбнувшись, прошептал я.

Зайцелоп невинно дёрнул ухом, мол, да я просто поинтересовался.

Тренер тем временем направился к стеллажу у дальней стены.

Крох тут же подошёл к моей ноге и напрягся. Шерсть на его загривке встала дыбом, а сапфировые глаза с ужасом посмотрели на меня. Через нить прилетел образ: я разворачиваюсь к двери лицом и ухожу.