Текст книги "Кодекс Магических Зверей. Гепталогия (СИ)"

Автор книги: Александр Сорокин

Соавторы: Павел Шимуро
сообщить о нарушении

Текущая страница: 115 (всего у книги 121 страниц)

Крох на секунду перевёл на него взгляд и… демонстративно отвернулся.

Медоед замер на полушаге, и в его маленьких глазках появилось растерянность.

Мира положила ладонь ему на загривок и слегка надавила. Её взгляд скользнул по мне, и я успел заметить, что у неё под глазами залегли тени, которых раньше не было.

– Эйден, – с показным холодом произнесла она.

– Мира.

Она слегка кивнула и скрылась за одной из дверей. Медоед развернулся и, бросив на Кроха последний взгляд через плечо, мол, мы ещё с тобой не договорили, потопал по коридору, громко стуча когтями по паркету.

Посыльный, не комментируя увиденное, направился к лестнице, а я последовал за ним.

– Дальше я сам, – сказал я ему у крыльца. – Спасибо.

Кивнув, он остался стоять у двери.

Я шагнул на мостовую и направился в сторону Района Отверженных. Солнце уже клонилось к крышам особняков, и тени от каменных грифонов вытянулись длинными косыми полосами.

Глава 15

Улица Каменных Грифонов осталась за спиной, и светлая мостовая под подошвой постепенно сменилась булыжной, с выбоинами и проросшим между камнями мхом.

Я свернул на широкий проспект и невольно сбавил шаг.

Мимо меня проплыла дама в светло‑лиловом платье. За ней семенил зверь, похожий на маленького белого тигра с подстриженной чёлкой, которая явно не входила в первоначальный замысел природы, но хозяйка, по‑видимому, была другого мнения. Тигр двигался, задрав морду, и старательно делал вид, что вовсе не заметил мальчишку, который при виде него чуть не подавился пышным пирожком.

– Мам, смотри! – выдал малец, тыча пальцем.

– Не показывай пальцем, – машинально отозвалась женщина, не отрывая взгляда от прилавка с тканями.

Люмин притормозил и, с интересом посмотрев на тигра, отправил мне образ: я старательно расчёсываю уши зайцелопа гребнем, а вокруг нас восторженно ахает толпа.

– Балбес, – буркнул я.

Люмин фыркнул и поскакал дальше.

Чем ближе мы подходили к Району Отверженных, тем теснее становились улицы. Откуда‑то слева тянуло свежим хлебом, а у поворота на Гончарный ряд работник складывал в стопку плоские глиняные миски.

Шум города то стихал, то поднимался криками водоносов и торговцев. Люмин неожиданно дёрнул ушами, затрепетал ноздрями и встал столбом посреди мостовой.

Проследив за его взглядом, я упёрся взором в овощную лавку.

На прилавке высились корзины с морковью, репой и кабачками. Сбоку теснились бочки с капустой, а наверху покачивалась деревянная вывеска с нарисованной свёклой.

Через нить от Люмина прилетел крайне выразительный образ: я обещаю ему морковку у только что выкопанной ямки. Картинка повторилась дважды, чтобы у меня не осталось ни малейших сомнений в серьёзности былых договорённостей.

– Помню я, помню, – отозвался я и шагнул к прилавку.

Крох, плавно обогнув нас, посмотрел на ушастого, мол, ну ты и попрошайка!

За прилавком стояла полная женщина лет сорока, с румяными щеками и цветастым платком, повязанным узлом на затылке.

– Доброго дня, молодой человек! – пропела она, всплеснув руками. – Всё свежее, только утром привезли! Чего желаете?

– Здравствуйте. Одну морковку, пожалуйста, – я кивнул на корзину. – Самую красивую.

Женщина приподняла брови, на секунду задумалась, а затем перевела взгляд на Люмина, который замер у моих ног с торжественным видом.

– А‑а, – протянула она и наклонилась к Люмину. – Знаю я этот взгляд, миленький. Сама трёх зацелопов вырастила.

Ушастый тут же придал себе жалостливый вид сироты, оставленного на пороге приюта холодным дождливым утром.

– Хватит корчить морду, будто тебя дома не кормят, – устало проворчал я.

– Ой, да бросьте вы, – добродушно отмахнулась женщина и принялась перебирать морковь, разглядывая один корнеплод за другим. – Они же как дети!

Наконец, она извлекла из корзины длинную морковь с двумя торчащими хвостиками ботвы.

– Вот подходящая, – с гордостью провозгласила женщина. – Сладкая, хрустящая. С вас одна медная марка.

Я положил монету на прилавок и принял оранжевую красавицу.

– Спасибо.

– На здоровьице. Заходите ещё.

Стоило мне отвернуться, как Люмин, высоко подпрыгнув, попытался ухватиться зубами за хвостик ботвы, но я вовремя успел приподнять морковь.

– Дома отдам.

Зайцелоп опустился на лапы и засеменил рядом со мной, не отрывая жадного взгляда от заветного лакомства. Через нить прилетел образ: я равнодушно выкидываю морковку в грязную лужу, не замечая трагедии в глазах Люмина.

– Не придумывай, – буркнул я.

Через несколько минут до меня донёсся запах горячего жира и пряностей, заставив живот призывно заурчать. Я повернул голову и упёрся взглядом в знакомую вывеску – «Свистящий кабан». Пожалуй, самое время заглянуть и взять что‑нибудь вкусное.

Я распахнул створку и шагнул внутрь.

В общем зале было людно, но не битком. У окна за длинным столом восседала четвёрка добытчиков в грязных куртках, а у стойки скучал старик с трубкой, глядя на пустую тарелку, которую он почему‑то не торопился отдавать.

Напротив него стояла Мальвина. Едва заметив меня, она махнула рукой.

– Привет, Эйден!

– Добрый вечер, – я улыбнулся, подходя ближе.

– Тебе как обычно? – поинтересовалась она, вытирая руки о фартук.

– Угу.

– Сейчас соберу, – произнесла девушка и скрылась на кухне.

Через несколько секунд оттуда вышел Борк, подпоясанный полотенцем. Он взглянул на моих зверей, затем на меня и произнес:

– Привет, Эйден. Слышал, ты вчера в Академии всех на уши поставил.

– Слишком громко сказано, – я пожал плечами. – Просто сделал свою работу.

– Скромничаешь, – Борк улыбнулся, и в уголках его глаз собрались небольшие морщинки. – В районе теперь только и говорят, что наш целитель умыл умников из центра.

Мальвина вернулась из кухни с холщовым свёртком, аккуратно перевязанным бечёвкой.

– Держи! Здесь тушёное мясо с овощами, свежий хлеб, кусок пирога с рыбой и варёные яйца. С тебя шесть медных.

Я отсчитал монеты. Девушка забрала медяки и принялась нервно перекладывать их с ладони на ладонь, пока наконец тихо не спросила, не глядя в моё лицо:

– Про дядю… Ничего не слышал?

– Увы, ко мне он пока не заходил, – отозвался я.

– Понятно, – девушка кивнула, подхватила тряпицу и принялась усердно тереть стойку. – Если объявится, не забудь передать привет.

Борк хмыкнул и, забрав у неё тряпицу, принялся сам протирать столешницу.

– Обязательно передам, – сказал я и направился к выходу.

До лавки мы добрались без приключений, если не считать мимолётной встречи с тощим зверьком из подворотни. Тот попытался обнюхать Кроха, но, наткнувшись на его взгляд, моментально вспомнил о важных делах в противоположной стороне улицы.

Оказавшись у двери, я распахнул створку и направился на кухню, где разместил морковку на столе и, развернув свёрток с едой, отложил пирог и яйца в холодный угол. Я уже хотел приступить к трапезе, как вдруг заметил такой буравящий взгляд Люмина, что и крошку проглотить было бы стыдно.

– Пойдём, вымогатель.

Я подхватил морковь и шагнул во двор. Зачерпнул из колодца полведра ледяной воды, помыл оранжевую красавицу и, потеребив пальцами хвостик ботвы, протянул трофей зайцелопу.

Люмин со светящимися от счастья глазами торжественно принял морковь, уселся посреди двора, прижал лакомство лапками и приоткрыл рот, чтобы сделать первый надкус, как вдруг… Из окна лаборатории сиганул Астик.

Подбежав к зайцелопу, куница замерла, повела носом и её круглые глаза прикипели к сочной морковке. Через секунду она уселась и с самым невинным видом наклонила голову набок.

Люмин медленно поднял морду и, взглянув на куницу, тут же отвернулся, случайно хлопнув длинным ухом Астика по носу.

Зверёк растеряно посмотрел на зайцелопа огромными как блюдца глазами и, опустив голову, уши и хвосты, медленно отошёл на три шага в сторону, где уселся, уставившись в землю.

Люмин сделал первый надкус и захрустел, прищурившись от наслаждения, однако, прожевав, медленно опустил уши и покосился на куницу.

Астик продолжал буравить землю. Зайцелоп тяжело вздохнул, захватил зубами лакомство и поскакал к приунывшему зверьку. Остановившись рядом, он положил оранжевую красавицу перед собой и одним чётким движением перекусил её ровно посередине, после чего подтолкнул носом одну половинку Астику.

Куница на пару секунд замерла, а затем подскочила и, обхватив лапками свою долю, обвила Люмина пушистыми хвостами.

Зайцелоп растерянно застыл, а затем медленно отвернулся к стене. Астик же повертел оранжевую половинку, тщательно обнюхал её со всех сторон и наконец принялся с урчанием хрустеть.

Дверь лаборатории скрипнула, и во двор вышел Элиан, вытирая руки тряпицей.

– Эйден, ты вернулся, – он потёр затылок и помрачнел. – Тут такое дело… Пока тебя не было, приходили двое мужчин.

Я приподнял брови.

– И?

– Они сильно торопились и очень просили продать им шесть порций улучшенного корма, – парень замялся, теребя тряпицу. – Я… знаю, что не должен был этого делать, но помню, как ты рассказывал, что у их зверей есть особенности, которые обостряются без корма и…продал. Не страшно?

– Не переживай, – я качнул головой, сразу поняв, о ком он говорит. – Это Корвины, постоянные клиенты. Ты всё правильносделал.

Парень расслабился и выдохнул.

– Я боялся, что ты меня отчитаешь.

– За что? – я хлопнул его по плечу. – Наоборот, спасибо тебе.

Элиан расплылся в смущённой улыбке.

– Кстати, я уже закончил с кормом. Знаешь, у меня теперь намного быстрее получается! Я уже почти не сверяюсь с весами, рука сама знает, сколько чего добавлять.

Я внимательно посмотрел на него, прокручивая в голове цифры. Теперь мне необходимо каждый день продавать пятьдесят порций Валленхофам, раз в два дня – шесть Хольцу, и раз в три дня – столько же Корвинам. К тому же, скоро возможен наплыв новых покупателей из Ассоциации…

Прежних объёмов теперь мало.

– Элиан, – произнёс я, – осилишь сотню порций в день? Оплата, разумеется, будет двойная.

Парень моргнул, а затем уставился на меня так, будто я только что предложил ему мешок золота.

– С‑сто? – едва выговорил он. – В день?

– Если справишься, конечно.

– Эйден, я… – парень растерянно посмотрел на свои ладони. – Эйден, да это же шестьдесят медных в день! Больше серебряной!

– Я не раз тебе говорил, что буду платить честно, – я пожал плечами. – Более того, если хочешь, завтра познакомлю тебя с человеком, который будет поставлять нам ингредиенты. Если возьмёшь на себя всю работу с ним, буду доплачивать ещё двадцать пять медных в неделю.

– Договорились! – даже не задумываясь, выпалил Элиан.

Я улыбнулся, вынул из кармана монеты, отсчитал тридцать медных и положил ему в раскрытую ладонь.

Парень сжал их в кулаке и кивнул.

– Пока продолжай делать по пятьдесят порций в день, но как только мы наладим поставки ингредиентов, принимайся за сто.

– Хорошо! Я тогда пошёл, нужно ещё к учебе подготовиться, – он цыкнул Астику. Тот с видом «иду‑иду», подцепил клыками огрызок морковки и в два прыжка оказался у него на плече.

– До завтра, Элиан.

– До завтра! – весело отозвался парень и, подмигнув Люмину, направился к выходу.

Я постоял во дворе ещё пару минут, глядя на грядки. Цветок колокольчика слегка качнулся от лёгкого ветерка.

Стоило мне повернуться в сторону лавки, как желудок вновь напомнил о себе урчанием. Я вернулся на кухню, выложил на тарелку тушёное мясо с овощами, отломил кусок хлеба, налил в кружку воды и наконец‑то принялся за еду.

Жевал не спеша, прислушиваясь к звукам двора: далёкому рычанию зверя, цоканью когтей на крыше и пению сверчка.

Поужинав, я ополоснул и поставил сушиться. Затем отнёс остатки еды в погреб и направился в лабораторию.

Глиняный горшок со Стражником глубин так и стоял в центре каменного стола – по всей видимости, Элиан вернул его на место или и вовсе побоялся дотронуться. Лиана уже вытянула один резной лист в сторону окна.

– Ну что, друг, – тихо сказал я, обходя стол. – Скоро покажу тебе новое место жительства. Будем соседями.

Внезапно до меня донесся стук в дверь, и я машинально посмотрел в окно. Солнце уже почти село за крышу соседнего дома, тени вытянулись, а воздух начал остывать. Видимо, Рикард привёз мой заказ.

Однако Крох пристал через нить совсем другой образ: у двери стоят три человека, и вокруг одного из них клубятся тёмные облака.

– Дервен, – пробормотал я.

Сердце застучало быстрее. Если он вернулся…

Я отогнал лишние мысли, спокойным шагом дошёл до входной двери и, поправив рубаху, распахнул створку.

На пороге и вправду стоял хозяин громогрива, только теперь его капюшон был откинут на спину, а лицо в неярком вечернем свете показалось моложе, чем вчера. За его спиной замерли те же двое спутников в одинаковых тёмных куртках.

– Целитель Моррис, добрый вечер, – тихо произнёс он.

– Здравствуйте, – я сделал шаг в сторону. – Заходите.

Дервен переступил порог, а его люди тут же встали по обе стороны от двери, синхронно сложив руки на груди.

– Чаю? – предложил я, закрывая створку.

– Спасибо, в этом нет необходимости, – отозвался он, оглядывая коридор. – Скажите, у вас есть задний двор?

Я приподнял бровь. Вопрос оказался совершенно неожиданным.

– Есть, а в чём дело?

– Не могли бы вы меня туда проводить?

Внутри на мгновение шевельнулась тревога, но она сразу уступила место любопытству. Судя по выражению лица мужчины, он не задумал ничего плохого.

– Пойдёмте.

Я провёл гостя через кухню. Крох тут же поднялся на лапы и двинулся следом.

Дервен вышел во двор и медленно обвёл его взглядом: колодец, загон, баню, кладовую, лабораторию и грядки. Я невольно напрягся, ожидая, что он зацепится за сочники или цветок колокольчика, но гость лишь скользнул по ним равнодушным взглядом.

Затем он остановился посреди двора и, повернувшись ко мне, несколько секунд молчал.

– Целитель Моррис, – наконец произнёс Дервен. – Вы совершили невозможное.

Я выдохнул.

– Зелье подействовало?

– Да, – он слегка улыбнулся. – Мой алхимик сварил его этой ночью точно по вашему рецепту, а на рассвете я дал лекарство зверю.

Он на миг замолчал, и мышца на его скуле слегка дрогнула.

– Через два часа после приёма он впервые за долгое время самостоятельно поднял голову…

Я прикрыл глаза. Внутри медленно разлилось тепло, ради которого когда‑то и выбрал эту профессию. Не торжество, не гордость, а радость оттого, что в мире стало чуть меньше боли.

– А потом он лизнул мне руку, – Дервен замолчал на пару секунд. – И встал на ноги.

Я слегка улыбнулся.

– Я хочу, чтобы вы это увидели, – тихо произнёс он. – Если позволите.

Я кивнул.

Дервен поднял правую руку и плавно повёл ладонью перед собой, будто рассекая полотно невидимым лезвием. Воздух дрогнул, расступился, и из марева, медленно ступая огромными мохнатыми лапами, вышел громогрив.

У меня перехватило дыхание.

Это был всё тот же зверь, но… В нём не осталось ничего общего с тем дряблым, лежащим на боку существом, которое я видел вчера.

Громогрив спокойно остановился, перенеся вес на все четыре лапы. Его пышная грива слегка заколыхалась от дуновения ветерка, а глубокие осознанные глаза скользнули по двору. Они отметили Кроха, чуть задержались на Люмине, который замер у колодца с видом «я небольшой и невкусный», и наконец остановились на мне.

Зверь сделал несколько бесшумных шагов и, застыв буквально в метре от меня, медленно опустил голову, и я почувствовал на своей коже его тёплое дыхание.

Затем шершавый язык прошёлся по моей щеке, и Громогрив… заурчал.

[Отношение изменено с «Нейтральное» на «Доверительное»]

Я улыбнулся, прижался лбом к его широкой переносице и погладил ладонями мягкую шерсть.

– Здравствуй, мой хороший, – тихо произнёс я. – Я рад, что с тобой теперь всё в порядке.

Он вновь заурчал, как кот, только в десять раз мощнее, и мои ладони завибрировали, а в глазах защипало. Я тут же спрятал лицо за массивную морду зверя, почесывая его за ухом.

Через несколько минут я наконец отстранился и взглянул на Дервена, Он, рассматривая руки, медленно потирал большим пальцем безымянный, на котором тускло поблескивал костяной перстень. Когда мужчина поднял голову, я заметил, что его глаза слегка покраснели от едва сдерживаемых эмоций.

– Громогрив невероятно умный, – тихо сказал Дервен. – Он каким‑то образом сразу понял, кто его спас.

Мужчина на миг замолчал, собираясь с мыслями.

– Целитель Моррис, я хочу поблагодарить вас так, как полагается. Хотя прекрасно понимаю, что монеты – это ничто.

Он скользнул рукой за пазуху и достал небольшой кожаный мешочек, туго затянутый шнурком.

– Это вам.

Я молча принял его.

– И вместе с этим, – продолжил Дервен, – знайте: если у вас когда‑нибудь возникнет проблема, которую вы сами не сможете решить – найдите меня.

– Спасибо, Дервен, – я спрятал мешочек в карман, не развязав шнурка.

Мужчина подошел к громогриву и положил ладонь на его бок.

– Если мой зверь когда‑нибудь заболеет, я без малейших раздумий доверю его только вашим рукам, – тихо произнёс Дервен, поглаживая питомца.

– Мои двери всегда открыты для тех, кому необходимо лечение. Приходите в любое время.

Он слегка улыбнулся.

– Я запомню.

Дервен медленно поднял правую руку, провёл ладонью в воздухе, и пространство вновь дрогнуло, расступаясь. Громогрив бросил на меня прощальный взгляд, ткнулся мордой в грудь, а затем повернулся и неторопливо шагнул в зыбкую пустоту. Разлом мгновенно схлопнулся, и по двору пробежал прохладный ветерок, легонько шевельнув листья колокольчика.

– Ещё раз спасибо, целитель, – Дервен развернулся и направился в сторону кухни.

Я двинулся следом. В коридоре мужчина накинул капюшон, поправил плащ и открыл входную дверь.

Едва створка распахнулась, как я упёрся взглядом в припаркованную у лавки телегу. В неё был впряжён бурый толстошкур, который меланхолично жевал кончик упряжи и созерцал соседний дом с таким видом, будто разгадал тайну бытия и разочаровался в ней.

На телеге лежала массивная кованая решётка, перетянутая верёвками, ещё тёмная от свежей окалины. Рядом, прислонившись плечом к борту и скрестив руки на груди, стоял Рикард. А чуть поодаль возвышался Генн, который, заметив меня, неловко поправил пояс.

Дервен скользнул по ним равнодушным взглядом и шагнул на мостовую. Двое его спутников синхронно последовали за хозяином.

Я проводил удаляющуюся троицу взглядом. Плащ Дервена едва заметно колыхался, пока их фигуры окончательно не скрылись за поворотом.

Выдохнув, я переступил через порог.

– А вы чего тут стоите? – поинтересовался я у кузнеца.

Рикард помолчал, косясь в сторону ушедших, и озадаченно поскрёб бороду.

– Да я хотел постучать, но эти двое, – он мотнул головой в сторону двери, где недавно стояли мужчины, – сказали «нельзя». Я попытался объяснить, что у меня заказ, человек ждёт, а они застыли, как два столба, твердя: «Не положено».

Рикард хмыкнул и пожал широченными плечами.

– Я уж и так к ним подходил, и эдак – всё без толку. Ну, думаю, ладно, подожду. И что это за важная птица у тебя гостила, раз вокруг неё целый караул выставили?

Я слегка улыбнулся.

– Клиент.

Кузнец вскинул бровь и несколько секунд внимательно вглядывался в моё лицо. Не дождавшись подробностей, он фыркнул и махнул рукой.

– Клиент, значит, – буркнул Рикард. – Ну ладно, целитель, в твои дела я лезть не собираюсь. Принимай работу.

Генн выдохнул и шагнул к телеге. Толстошкур философски моргнул, оставил в покое упряжь и переключился на пучок травы, пробившийся между камнями мостовой.

Кузнец с подмастерьем развязали верёвки, осторожно опустили решётку и поставили её ребром на мостовую. Я подошёл поближе и провёл ладонью по холодному металлу. Работа получилась знатной: рама толстая, прутья ровные, стыки аккуратные. Снизу торчали два длинных штыря под вкапывание.

– Хорошо получилась, – оценил я.

– По‑другому не делаем, – произнёс Рикард, явно довольный похвалой. – Куда тащить?

– Во двор.

Я провёл их через кухню. Решётка едва протискивалась в дверные проёмы – мужчинам приходилось действовать ювелирно, чтобы не оббить косяки.

– Куда её?

– Вон туда, к стене. Я там уже лунку приготовил.

– Помочь поставить? – предложил кузнец. – А то сам ты вряд ли справишься, а втроём тут делов на пару минут.

– Если поможете, буду благодарен.

Мужчины опустили решётку, прицелились, и Рикард скомандовал:

– Дави.

Я ухватился за ромбы посередине, Генн налёг с одной стороны, а кузнец с другой. Штыри разом ушли в грунт наполовину. Мы надавили ещё раз, и решётка намертво встала на место. Она даже не шелохнулась, когда Рикард проверил её прочность мощным рывком.

– Хороша, – одобрил он, рассматривая собственную работу. – Лет двадцать простоит, зуб даю.

– Спасибо вам.

– Обращайся, если что, – кузнец махнул рукой.

Я проводил мужчин до двери и на прощание пожал им руки.

– До встречи, целитель, – буркнул Рикард уже с телеги.

Толстошкур моргнул, дёрнул ушами и потащил повозку прочь, явно сожалея о недоеденном пучке травы.

Заперев за ними дверь, я вернулся во двор. Сумерки заметно сгустились. Воздух успел остыть, грядки потемнели, а от колодца потянуло приятной прохладой.

Зайдя в лабораторию, я бережно взял глиняный горшок со Стражником глубин и понёс на улицу. Возле решетки опустился на колени, наклонил сосуд и аккуратно вынул плотный земляной ком, оплетённый корнями лианы.

Я опустил растение в лунку вместе со старой почвой так, чтобы прикорневая шейка оказалась чуть выше уровня земли, и присыпал свежим грунтом. Следом набрал полное ведро воды и обильно пролил основание. Земля жадно впитала влагу, потемнев на глазах.

Затем отставил пустое ведро в сторону и присел на корточки:

– Ну вот, дружище, теперь это твой дом.

Резные листья слегка всколыхнулись.

Глубоко вздохнув, я активировал восприятие. Воздух перед глазами дрогнул, и мир расцвел сетками энергетических каналов. Заглянув под землю, я увидел чуть ниже корней лианы сгусток, сияющий глубоким синим цветом. От него медленно потянулись тонкие нити, бережно обвивая корни Стражника и проникая внутрь. Когда по сосудам растения побежал синий свет, лиана ожила. Стебель заметно выпрямился, словно сделав первый вдох.

– Не торопись, – пробормотал я, заворожённо наблюдая за чудом. – У нас впереди много времени.

Лиана словно прислушалась – длинный усик чуть качнулся в мою сторону, а в следующее мгновение… Рванул ко мне!

Я не успел даже моргнуть. Усик резко перехлестнул мою правую кисть, затянувшись вокруг запястья. Рука мгновенно онемела от давления.

– Эй, – выдохнул я, пытаясь выдернуть конечность. – Эй‑эй‑эй, мы так не договаривались…

Я потянул руку сильнее, но побег оказался прочным, как стальной трос. Через восприятие видел, что мана из узла продолжала литься в корни, а тупой гладкий кончик усика на моих глазах превращался в тонкое, как игла, остриё.

На мгновение у меня перехватило дыхание.

– Стой, друг, – я заговорил тише и медленнее. – Я свой. Я только что тебя посадил, не делай глупостей.

Остриё плавно качнулось, замерло на секунду, словно прицеливаясь, и медленно воткнулось в мою кожу рядом с тугой петлёй.

Я ощутил укол, а следом едва заметное движение, будто что‑то начало проникать внутрь.

Крох вскочил на лапы. Через нить тут же прилетел тревожный образ: моя рука, по предплечью которой стремительно расползаются тонкие чёрные нити. Мохнатый напрягся, готовясь к прыжку.

– Не лезь! – я вскинул левую ладонь в его сторону. – Назад!

Зверь тут же подчинился, замерев. Люмин прижал уши к спине и уставился на нас огромными янтарными глазами‑блюдцами.

Я перевёл взгляд обратно на руку, внимательно наблюдая за действиями Стражника. По какой‑то причине лиана двигалась строго под верхним слоем эпидермиса, а от скрывшегося в тканях острия тянулась… невероятно тонкая нить. Но это была не мана, а что‑то другое – светло‑зелёное, почти прозрачное вещество.

В какое‑то мгновение до меня наконец дошло, чего именно хочет растение, но… было поздно.

Нить нащупала ближайший магический канал и плавно погрузилась в стенку.