Текст книги "Кодекс Магических Зверей. Гепталогия (СИ)"

Автор книги: Александр Сорокин

Соавторы: Павел Шимуро
сообщить о нарушении

Текущая страница: 73 (всего у книги 121 страниц)

Глава 20

Я стоял на пороге кухни, опершись плечом о косяк, и пытался осознать сюрреализм происходящего во дворе.

Люмин набрался сил и «воскрес» – сначала дернулось ухо, затем лапа, наконец, он приоткрыл глаз и, оценив обстановку, решил, что мирный договор с Брумишем аннулирован.

Бронебрус безмятежно дремал, ничего не подозревая. Зайцелоп поднялся, встряхнулся и вкрадчивой походкой принялся описывать вокруг него широкую восьмерку. Прижатые уши и сосредоточенный вид Люмина были настолько пафосными, что я не удержался и хихикнул.

– Люмин, – негромко позвал я. – Он же тебя может не заметить и просто раздавит.

Зайцелоп проигнорировал предупреждение. На первом круге Брумиш не шелохнулся, на втором лениво приоткрыл глаз, но когда на третьем заходе Люмин проскочил у его носа, бронебрус повернул морду в сторону наглеца.

Зайцелоп тут же плюхнулся на попу с видом, будто его несправедливо засудили на финале мирового первенства. Крох у колодца лишь прикрыл глаза, транслируя: «Я в этом цирке не участвую».

Я невольно улыбнулся, и в этот момент в лавку постучали. Подойдя к двери, спросил, кто там.

– От госпожи Миры, – ответил мужской голос.

Отодвинув засов, увидел на пороге знакомого мужчину.

– Минуту.

Я двинулся во двор, спустился в погреб, взял подготовленный мешочек с кормом и вернулся к двери.

Мужчина молча взял ношу, пересчитал шарики, и отсыпал мне на ладонь девять серебряных.

– До завтра, целитель.

– До завтра.

Он ушёл, а я запер дверь и направился во двор. Когда зашёл на кухню, мой желудок напомнил о себе таким выразительным урчанием, что Люмин даже повернул голову.

Не помешало бы заглянуть к Борку, поесть нормально и заодно предупредить насчёт Элиана.

Я надел куртку, закинул пустой ранец за плечо и выглянул во двор.

– Крох, оставляю их на тебя.

Зверь приоткрыл глаза, моргнул, и вновь закрыл их. Сойдёт за согласие. Люмин подскочил к порогу кухни, но я его затормозил. Зайцелоп обиженно фыркнул и демонстративно отвернулся к грядкам, мол, никуда я с тобой и не собирался, делать мне больше нечего.

Я закрыл лавку на ключ и пошёл в сторону «Свистящего кабана».

Солнце висело низко, цепляясь за края крыш, и длинные тени полосами ложились поперёк улицы. Мимо меня проковыляла женщина с двумя пустыми вёдрами – видимо, к колодцу. Рогатая кошка, сидевшая на крыше, проводила её внимательным взглядом и вернулась к охоте за птичкой.

У соседнего дома сидел плетельщик. Перед ним на низкой скамье возился с мотком грубой пеньки его ученик, мальчишка лет двенадцати. В руках сорванца волокна запутались, от чего результат его трудов больше походил на растрёпанное птичье гнездо.

– Ты мне эту срамоту в руки не суй, – беззлобно произнес мастер. – Ты посмотри, что сплёл? Это не канат, а… я и названия не подберу. Это позор ремесла! Если меня с этим увидят, я со стыда сквозь мостовую провалюсь, на Первый слой. И ты со мной.

Мальчишка сопел, склонив голову.

– И что ты молчишь? Объясни мне, как у тебя правая прядь через две нижние прошла, а левая – через одну? Ты косу когда‑нибудь плёл? У сестры не учился?

– У меня нет сестры, –буркнул ученик.

– Значит, у матери! У тётки! Потренировался бы хоть на соседском длинношёрстном звере, в конце концов!

Я прошёл мимо, услышав за спиной:

– Распускай давай и начинай сначала. И не смотри на меня так! Сам тебя в ученики взял, сам и выведу в люди, если надо, за шкирку.

Чуть дальше, на скамейке у стены, сидел старик‑латальщик. У него на коленях лежал раскроенный ранец, судя по следам когтей и бурым потёкам, с очень насыщенной историей. Старик орудовал иглой толщиной с гвоздь, а за ней тянулась тяжёлая дуга смолёной нити. Напротив ждал владелец ранца – добытчик с усталым лицом и таким видом, будто штопали его самого.

Вдруг на углу раздался грохот, и из‑за поворота выкатился мусорный воз, тяжёлая повозка, в которую впряжён толстошкур. На козлах восседал беззубый старик с лицом, похожим на мятый сапог.

– Целитель, – крикнул он мне, будто знал с детства.

– Добрый вечер, – на всякий случай поздоровался я.

Он широко улыбнулся беззубым ртом и покатил дальше. Я проводил воз взглядом, размышляя о том, что пора бы уже привыкнуть, что люди узнают меня куда чаще, чем я их.

«Свистящий кабан» встретил меня гулом, дымом и запахом тушёного мяса. После свежего вечернего воздуха в зале показалось душно, как в парилке, которую забыли проветрить.

Почти все столы оказались заняты. За одним добытчики кромсали мясо ножами на досках, за другим неспешно играли в кости, за третьим кто‑то спал, уронив лоб в сложенные руки. В очаге полыхал огонь, а на вертеле медленно вращалась туша, похожая на свиную.

Я протолкнулся к стойке. Борк стоял, уперев кулаки в полированное дерево, и оглядывал зал, как капитан, следящий за палубой во время шторма. Рядом на высоком табурете дремал пьянчуга, уткнувшись носом в разлитое пенное.

Борк заметил меня раньше, чем я успел помахать. Он дёрнул подбородком в сторону табурета и шлёпнул ладонью по стойке.

– Хрыч. Хрыч, твою бабку. Я говорю – Хрыч!

Пьянчуга вздрогнул, оторвал лицо, и сонно посмотрел на Борка.

– Ну чего?

– Двигай к своим, у меня гость.

– Дык я ж…

– Хрыч.

Он произнёс его имя таким тоном, что я на секунду задумался, не присесть ли мне за соседний стол. Пьянчуга вздохнул, сгрёб свою кружку и поплёлся к столу у стены, где его встретили без особого энтузиазма.

– Садись, – Борк хлопнул по освободившемуся табурету.

Стоило мне устроиться на нем, как Мальвина вынырнула из‑за спины Борка, протёрла столешницу, поставила передо мной глиняную миску с густым тёмным варевом, на поверхности которого плавал жир с кольцами лука, и кружку с компотом. Рядом легла толстая краюха белого хлеба.

– Вот так сразу? – мягко улыбнулся я.

– А чего тянуть? Ты ж пожрать пришёл? Так бери, пока дают! – хмыкнул трактирщик.

– Спасибо.

Мальвина улыбнулась мне и ускользнула обратно на кухню. Первая ложка варева провалилось, как вода в сухую землю. Борк подождал, пока я зачерпну вторую, и склонился над стойкой.

– Ну что? Сходил в Котёл?

Я прожевал, глотнул.

– Ага, нашёл отряд.

– И чей?

Я помолчал.

– Торвальда.

Услышав имя, Борк перестал крутить в толстых пальцах оловянную кружку и аккуратно поставил её на стойку.

– Эйден, ты… – он сжал переносицу и замолчал, а я, воспользовавшись паузой, съел ещё ложку и запил компотом, который оказался тёплым и сладким, с небольшой кислинкой. – Даже я слышал, что он работает на Горгана, и в его отряде целители долго не живут.

– Да, знаю, – спокойно сказал я.

– И?

– Будто у меня был выбор, – буркнул я. – В Котле есть правило – как только какой‑нибудь отряд застолбит заказ, никто другой его не получит.

Борк хмыкнул и кивнул.

– Да, слышал о таком… Будь он неладен.

– Куда деваться.

– Слушай… Ларка я уважаю, – медленно сказал он. – Ещё с тех пор, как твои родители…

Он осёкся и отмахнулся.

– Неважно, уважаю и всё. Но Эйден, ты не Ларк, и если голову сложишь, ему легче не станет. И мне, честно говоря, тоже.

Я положил ложку и варево в миске подёрнулось тонкой жирной плёнкой. Сбоку от меня кто‑то взревел пьяным смехом, но трактирщик строго глянул в сторону стола и веселье тут же стихло.

– Борк, – тихо произнес я. – Если останусь дома, зная, что могу пойти, и попробовать найти его… То не смогу с этим жить. Буду сидеть в лавке, заниматься своими делами и чувствовать себя последним дерьмом.

Он долго смотрел на меня, потом взял кружку, отхлебнул и поставил обратно.

– Глупо, – сказал он.

– Ага.

– И похвально.

Я промолчал.

– Иди уж, – Борк махнул рукой, будто отгоняя муху. – Только жрать не забывай.

– Постараюсь.

– «Постараюсь», – буркнул он и покачал головой. – Мальвина! Заверни еду Эйдену и компот принеси.

Девушка вновь возникла рядом, положила сверток на столешницу, долила в глиняный стакан компот, мимоходом шлёпнула очередного пьянчугу за столом по руке и исчезла. Я сделал глоток.

– Борк.

– Ну?

– Есть ещё одна просьба.

– Выкладывай.

– Пока меня не будет, за лавкой присмотрит Элиан, студент Академии Мастеров Зверей. Если вдруг что‑то случится, я велел пойти к тебе. Поможешь?

– Не переживай, помогу всем, чем смогу.

– Спасибо.

Закончив трапезу, я заплатил четыре медных по вечной скидке, забрал тугой холщовый свёрток и направился к двери.

Дома я первым делом спустился в погреб, чтобы разложить припасы. Когда вернулся во двор, заглянул в загон, где уже спал Брумиш, глубоко сопя. Люмин примостился рядом, прижавшись к его боку. Крох, дремавший неподалёку, приоткрыл один глаз, лениво мазнул по мне взглядом и вновь закрыл.

Никто не выклянчивал еду и не тёрся у ног. Обольститель и впрямь увеличил калорийность! Даже Люмин, свято веривший в своё право на морковку, сегодня обошёлся одной.

Я поставил ранец у входа, разделся, лёг и уснул быстрее, чем голова коснулась подушки.

Меня разбудил утренний свет, пробившийся тонкими полосами сквозь щели в ставнях. Лежа на кровати, я услышал клацанье по доскам и тихий писк у двери кухни.

– Иду, иду.

Поднявшись, я вышел во двор, потянулся и умылся колодезной водой. Зайдя на кухню, распаковал заготовленные порции с Обольстителем. Люмин уже ждал у порога с видом вокзального попрошайки, а Крох стоял рядом, внимательно наблюдая за моими руками.

Я положил корм в миски и поставил на пол.

– Ешьте.

Взяв порцию для Брумиша, я направился в загон. Зверь уже стоял на всех четырех лапах, равномерно распределяя вес – видимо, он услышал шорох мисок и поднялся. Пластины на его спине слились с родными так, что если специально не приглядываться, их вообще не отличить.

– Ну ты даёшь, – тихо сказал я, подходя к нему. – Молодец.

Я поставил миску, бронебрус подошёл, принюхался и принялся завтракать. Постояв несколько секунд и убедившись, что аппетит у него в норме, я сходил за едой в погреб, вернулся на кухню и разогрел себе кашу. Насытившись, тщательно вымыл все миски, захватил в погребе десять порций корма для Хольца и уложил их в ранец.

– Пойдём, мохнатые, – позвал я зверей.

Люмин заскакал в сторону выхода, Крох неспешно двинулся следом. Захлопнув дверь, я запер лавку и зашагал в сторону Арены Когтя.

Хольц уже ждал нас, держа руки за спиной и наблюдая, как на соседней площадке кто‑то гонял зверя через кольца. Увидев меня, он слегка кивнул.

Я подошёл, снял ранец и вынул мешочек.

– Десять порций, как и просили.

Хольц принял его, раскрыл и, пересчитав шарики, убрал в сумку у ног. На секунду его пальцы задержались на грубой ткани, а в глазах промелькнула благодарность.

Затем тренер сунул руку во внутренний карман и протянул мне две серебряные марки.

– Держи.

Я взял монеты. Хольц кивнул и повернулся в сторону площадки.

– Люмин, ко мне.

Зайцелоп, который делал вид, что внимательно изучает муравья в траве, мгновенно превратился в образцового ученика и подбежал к тренеру. Крох занял позицию у моей ноги.

Тренировка вошла в рабочий ритм: повязка, мешочки, ложные следы, дистанция. За полтора часа Люмин показал отличный результат, сбившись лишь раз на четвёртом ложном мешочке. Крох отработал защиту в движении, заслужив два одобрительных кивка от Хольца.

Под конец занятия тренер снял с глаз зайцелопа повязку и сказал:

– Он готов. Где завтра собираемся?

– У Седьмого спуска на рассвете.

– Хорошо.

Мы попрощались без лишних слов, я закинул ремень ранца на плечо и направился к выходу, но на несколько секунд мне пришлось притормозить у главной дорожки. Люмин, остановившись с горделивым видом, принялся усердно встряхивать от пыли то одну заднюю лапку, то другую, будто намекая, что его работа окончена и пора бы начинать аплодировать. Крох терпеливо ждал, когда это представление закончится.

Я улыбнулся, глядя на этих двоих, и вспомнил, что хотел зайти в магазин кормов.

Если кто‑то из производителей добавляет обольститель в рецепт, значит, я просто заново изобрел велосипед. А вот если нет… В общем, нужно это выяснить.

– Команда, – сказал я зверям. – Заглянем в одно место.

Крох поднял голову и вопросительно посмотрел на меня. Люмин же радостно дёрнул ухом, он был «за» любой крюк, лишь бы отложить возвращение домой.

Я свернул налево, в торговый ряд Арены.

По обе стороны дорожки тянулись знакомые лавки с амуницией, снаряжением, средствами для ухода, атласами зверей… У магазина игрушек Люмин вдруг сделал вид, что у него там возникло срочное дело, и двинулся в его сторону, но я свистнул и ушастый тут же прикинулся, будто мне всё показалось, а он и не думал сворачивать с пути.

Небольшая «Кормовая лавка Твёрдого Зуба» находилась между гигантом‑амуницией и яркой лавкой с игрушками.

Толкнув в дверь, я переступил порог и почувствовал приятную прохладу и аромат сена. Старичок за прилавком поднял голову и расплылся улыбке.

– Добро пожаловать! – обрадовался он. – Вам что‑нибудь подсказать?

– Здравствуйте. Спасибо, я пока просто посмотрю, – ответил я.

– Смотрите, смотрите, – он махнул рукой– Если будут вопросы – смело задавайте, со всем помогу!

Я медленно пошёл вдоль полок, внимательно разглядывая корма. Бросив взгляд на первый мешочек, увидел сообщение Системы:

[Обнаружено вещество: Специализированный корм для плотоядных, класс E – «Сила земли»]

[Состав: Мясо, костяная мука, печень лесного кабана, щепоть кровянки]

[Эффекты: Незначительное повышение выносливости, незначительное укрепление мышечных волокон]

Кто‑то добавил в корм кровянку? Очень странное решение… Это же средство от гноящихся ран! Зачем зверям употреблять его в пищу? Впрочем, это риторический вопрос. Переведя взгляд, глянул на другой состав:

[Обнаружено вещество: Усиленный корм для травоядных, класс E – «Тихая гавань»]

[Состав: Сено, овощи, сушёный шалфей, пыльца светлячков в микродозе]

[Эффекты: Незначительное ускорение обмена веществ, незначительно улучшение пищеварения, незначительное успокоительное]

А тут производители вообще додумались добавить в корм шалфей! По идее, в малых дозах он полезен для пищеварения, но если кормить этим зверя каждый день, можно запросто заработать расстройство желудка и неврологические симптомы. Я бы так рисковать не стал.

– Уважаемый, – обратился я к продавцу.

– Слушаю вас.

– Подскажите, а этот корм часто покупают? – спросил я, указывая на «Тихую гавань».

– О, если честно, его только поставили, новый состав. Пока что не продали ни одной порции.

Хоть что‑то радует.

– А вы проверяете корм перед продажей? Смотрите на состав или ещё как‑то?

– Обижаете, молодой человек, у нас лучшие корма! Все проходят строжайший контроль и проверку!

Это, конечно, замечательно, но как объяснить ему про опасный ингредиент и не показаться при этом сумасшедшим? Ай, да плевать. Не хватало еще, чтобы кто‑то ежедневно кормил этим своего зверя.

Вытащив из кармана удостоверение Ассоциации, я протянул его продавцу и сказал:

– Я штатный целитель Ассоциации Зверей, – старик внимательно слушал меня. – И рекомендую вам ещё раз проверить этот корм. У меня есть подозрения, что он может быть опасен.

– С чего вы это решили? – старик прищурил глаза.

– Скажем так, это опыт. Я не могу вам приказывать, просто прошу, доверьтесь мне. Я не хочу, чтобы хоть один зверь из‑за него пострадал, и надеюсь, что вы тоже.

Старик какое‑то время задумчиво смотрел на меня, потом кивнул, подошёл к полке и убрал мешочек под прилавок.

– Хорошо, я доверюсь вам, молодой человек. Надеюсь, что не пожалею об этом.

– Спасибо, – ответил я, возвращаясь к изучению кормов.

Я неторопливо прошагал вдоль средней полки, осматривая пять оставшихся вариантов, и не нашел для себя ничего интересного, а, что самое важное, ни в одном составе не обнаружил обольститель.

Затем я перевёл взгляд на верхнюю полку, на котором лежали мешочки из плотной тёмно‑зелёной ткани, перевязанные серебристой тесьмой.

[Обнаружено вещество: Специализированный корм для травоядных, класс D – 'Серебряная нить]

[Состав: Отборное Лесное сено с Первого слоя, овощи, щепоть кровянки, измельчённый лист Обольстителя (микродоза)]

Все‑таки нашелся…

– О, у вас хороший глаз, – сбоку раздался голос.

Старичок вновь подошёл ко мне.

– Это, господин целитель, одна из лучших линеек в городе. Сорт «Серебряная нить», производство семьи Валленхоф. Покупают этот корм немногие, больно дорогой, но те, кто взял на пробу, всегда возвращаются.

– Валленхоф, – повторил я.

– Они самые. Именитая семья, кормами занимаются уже в трёх поколениях.

Получается, мои подозрения на то, что Мира не просто так скупает мой корм, подтвердились. Да я же их прямой конкурент!

– А сама лавка чья? – спросил я, поворачиваясь к старичку. – Тоже их?

– Это лавка Дорнов, как и весь ряд. У них обширная сеть магазинов по всей столице. Вы что, не знали?

– Не знал, – честно ответил я.

Я смотрел на аккуратные мешочки с серебристой тесьмой на верхней полке, и в голове потихоньку складывалась мозаика.

Валленхофы и Дорны.

Мира и Эвген.

Знал ли Элиан, кого привёл ко мне в тот день? Вряд ли – он обычный студент, который хотел помочь своему другу.

– Вам нехорошо? –окликнул меня старичок. – Вы бледноваты.

– Всё в порядке, – я улыбнулся ему. – Просто задумался. У Валленхофов очень интересные корма.

– О да, – оживился старичок. – Если надумаете взять, я вам скидку сделаю! К нам не часто заходят представители Ассоциации.

– Спасибо, – сказал я. – Подумаю.

Развернувшись, я направился на улицу. Люмин на пороге встряхнулся и вопросительно посмотрел на мое лицо, я наклонился и потрепал его между ушей, мол, все нормально. В этот момент Крох глянул на меня чуть внимательнее обычного, но тут же отвел взгляд.

Пройдя несколько шагов по дорожке, я остановился у колонны с магическим светильником и привалился к ней плечом.

Солнце било в лицо, где‑то на тренировочном поле чей‑то зверь, похожий на помесь медведя и вола, бил лапой по валуну, откалывая куски.

Итак, раз семья Миры скупает весь мой корм, значит они изучили состав и поняли, что их «Серебряная нить» хуже, а, может, и другие разновидности тоже. По всей видимости, Валленхофы боятся конкуренции. Вот только… Почему они не попытались выкупить рецепт? Не пригрозили мне пальчиком, чтобы я не продавал корма на рынке? В конце концов, не предложили работу? Это очень странно…

Что до Дорнов… Они торгаши, и, судя по всему, у них нет своего производства, иначе в их то лавке все полки были бы завалены собственным кормом. А предложений мне не делают, потому что я для них не того полёта птица, пока не расширю производство.

И что мне теперь делать? Если подумать, то… Да ничего. Выходить на рынок и заваливать его кормами в больших объемах я не планирую, как и не собираюсь конкурировать ни с кем из этих семей. Продажа корма для меня сейчас – это так, чтобы поддержать штаны. Моё дело – лечить зверей, не больше, не меньше.

Одно порадовало, что среди ингредиентов в составе кормов я так и не заметил серебристый сочник.

Я глубоко вздохнул и оттолкнулся плечом от колонны.

– Пошли, ребята.

Глава 21

Неспешно шагая по дорожке Арены в сторону выхода, я считал в уме. В погребе лежит пятьдесят восемь готовых порций корма, из которых десять обогащённые. Сорок продам мире, значит, останется восемнадцать обычных.

Люмин, то и дело подпрыгивая и посматривая на меня с видом охотника, пытался поймать зубами собственную тень, а Крох двигался рядом, демонстративно глядя перед собой, мол, я выше всего этого.

– Молодец, – сказал я Люмину. – Еще немного и накормишь семью.

Ушастый радостно пискнул, а я продолжил размышлять.

Сколько дней мы проведем в Лесу неясно, а корм через двое суток точно испортится. Возьму с собой шесть порций на два дня, плюс завтрак на троих перед выходом, итого девять шариков. Даже останется небольшой запас.

Через несколько минут мы подошли к двери лавки. Первым делом я спустился в прохладный погреб, отсчитал восемнадцать порций обычного корма и перенёс их в лабораторию.

Нашинковав лист обольстителя, добавил его в девять порций и насытил маной все шарики. Затем замотал их в тряпицы, пометил мелом и отнёс обратно в погреб.

Вернувшись в лавку, подхватил ранец и зашел на склад. Снял с верхней полки аптечку, обернул каждую склянку в тряпичную полоску, чтобы не побить в пути, и уложил всё в строгом порядке в ранец: анестетик на дно – в спешке он точно не понадобится, кровоостанавливающие чуть выше, обезболивающее рядом. Рубаху Ларка и флягу с водой поместил сверху, а инструменты убрал в отдельной карман.

Оставив ранец у двери, я вышел во двор и увидел забавную сценку. Люмин, заприметив большую жирную муху с блестящей синей спинкой, устроившуюся на пластине Брумиша, прижался животом к земле и принялся описывать вокруг бронебруса тактический полукруг.

Подобравшись поближе, зайцелоп напружинился, совершил героический прыжок, но… Муха лениво взлетела, а Люмин шлёпнулся на пластины бронебруса, не удержался и съехал по ним на землю, как по ледяной горке.

Брумиш повернул голову, посмотрел на пушистого десантника и выдохнул, отчего под его мордой поднялась пыль. Люмин встал, отряхнулся с обиженным выражением и демонстративно отвернулся.

Я улыбнулся и двинулся к колодцу мыть руки. Уже вытирая их, услышал резкий стук в дверь и громкий окрик:

– Это я!

Узнав голос, я поторопился к двери, открыл засов и толкнул створку. На пороге стоял Элиан с Астиком на плече. Все три хвоста куницы подёргивались, чутко улавливая из‑за распахнутой двери звуки двора: шорох Люмина и тяжёлое дыхание Брумиша.

– Заходи, – я посторонился.

Элиан шагнул внутрь, Астик приподнялся на задних лапах и поддался вперёд.

– Спокойно, – шепнул парень.

Я сходил за запасным ключом с бородкой сложной формы, и вложил ему в ладонь.

– Вот, только не потеряй.

– Мог и не говорить, – Элиан сжал ключ в кулаке.

– Пойдём, покажу, что нужно делать.

Стоило зайти во двор, как Астик распушил три хвоста, внимательно обвёл взглядом двор, остановился на Брумише, задержался на Крохе, и последним заметил Люмина, который занят незаконченным делом – охотой за мухой.

Я подвёл Элиана к грядкам.

– Смотри, в этом бочонке, – я постучал по тёплому боку, – отстаивается вода. Для полива растений используй только её.

– Понял.

– Пользуйся лейкой и лей под корень, а не на листья. Как только вода в бочонке начнет заканчиваться, доливай свежую из колодца и не трогай её – пусть отстоится хотя бы полдня. В лавку никого не пускай, – добавил я. – Если кто‑то будет настаивать, говори, что хозяин ушел в Лес и закрывай дверь.

– А если принесут больного зверя?

Я ненадолго задумался. Оставлять животных без лечения – самое последнее дело.

– Можешь отправлять их к целителю Транту, у него лавка в центре. Пусть говорят, что от меня, он мужик нормальный, разберётся.

– Понял.

– Борка я предупредил, – продолжил и перевёл взгляд на грядки. – Если возникнут проблемы, смело иди к нему, он поможет.

Вдруг за спиной раздался глухой шлепок. Я обернулся и увидел, что Астик каким‑то образом уже восседал на спине Брумиша, хотя всего минуту назад притирался к плечу Элина.

Бронебрус стоял в центре двора и, судя по выражению его морды, не вполне понимал, что на нём кто‑то сидел.

Куница с видом капитана задрала три хвоста.

– Астик! – прошипел Элиан.

Бронебрус шагнул, отчего Астик покачнулся, но удержался. На втором шаге куница скользнула вбок, как плохо закреплённый груз на телеге. На третьем Брумиш почти незаметно встряхнулся, и трёххвостый капитан планирующей дугой улетел в траву, приземлился на четыре лапы и мгновенно принял позу «я так и хотел».

Люмин, наконец заметив друга, взвизгнул и стрелой помчался к Астику, но тот, уловив движение боковым зрением, подпрыгнул так высоко, что уши зайцелопа лишь задели его брюхо. Приземлившись, Астик обернулся, чтобы броситься в погоню, но с размаха ткнулся носом в серебристый хвост.

Крох даже не пошевелился, преграждая дорогу к колодцу, как шлагбаум. Куница на секунду просто замерла перед пушистым живым забором, пытаясь осознать, что произошло.

Писк, который она издала, был обиженный до невозможности.

– Он… эээ… сегодня игривый.

– Да я вижу. Подожди здесь, сейчас вернусь.

Я зашёл в кладовую, спустился в погреб и взял две порции корма.

– Держи – это за то, что ты присмотришь за лавкой.

– Эйден, я же говорил, что мне ничего не нужно…

– Давай не пререкайся, – я вложил шарики ему в руки. – Уже слышал, что деньги ты не возьмешь, так что бери корм и не спорь.

Элиан вздохнул.

– Спасибо… Астик, иди сюда, – позвал он питомца, разматывая тряпицу.

Куница мгновенно оказалась у его ладони, выхватила порцию и проглотила её быстрее, чем я успел моргнуть. Затем Астик уселся, облизнулся и с благодарностью посмотрел на хозяина.

Элиан ушёл, пообещав заглядывать в лавку через день. Я запер дверь и направился обратно во двор. Брумиш лежал у загона, вытянув передние лапы, а Крох устроился рядом, прижавшись серебристым боком к его пластинам. Странная пара – каменный танк и пушистый стратег.

Я присел на корточки рядом с ними, положил ладонь на тёплую шершавую пластину Брумиша и почувствовал лёгкую вибрацию в такт дыханию зверя.

– Завтра пойдём за Ларком, – тихо произнес я.

Бронебрус повернул голову и взглянул мне в глаза с явным пониманием. Затем лизнул мою руку, фыркнул и вновь уронил голову на лапы.

Крох приоткрыл глаза, но сон одолевал зверя – он несколько раз пытался сопротивляться, моргая, но в конце концов сдался и медленно сомкнул веки.

Опустившись на землю, закрыл глаза и просто наслаждался тёплым днём, не зная, когда ещё предоставится такая возможность. Немного задремав, внезапно вздрогнул от стука в дверь. Я сегодня прям на расхват…

Подойдя, спросил:

– Кто там?

– Лекарь, открывай давай, гости пришли!

Улыбнувшись, я отодвинул засов, толкнул створку и увидел на пороге братьев Корвин.

– Здарова! – крикнул Келлен, хлопая меня по плечу.

– Здравствуйте, Эйден, – слегка поморщившись от бесцеремонности брата, поприветствовал Дарен.

– Рад вас видеть! Заходите, – ответил я.

Братья шагнули внутрь, а следом поочереди потянулись их звери. Сначала серебристый скальной лев аккуратно переступил порог, не задев косяк мощным плечом, а за ним бесшумно скользнул сумеречный волкодав.

Давление от присутствия зверей B‑класса навалилось на мои плечи тяжёлым пластом, будто кто‑то накинул плотный тулуп. Я задержал дыхание, затем сделал несколько глубоких вдохов, чтобы успокоить волнение. Неприятно, но терпимо.

Система откликнулась сама.

[Существо: Серебристый скальной лев]

[Класс: B]

[Ранг: 1]

[Состояние: Стабильное. Алопеция купирована. Минеральный обмен в норме. Каналы: лёгкая остаточная деградация, компенсируется]

[Существо: Сумеречный волкодав]

[Класс: B]

[Ранг: 1]

[Состояние: Стабильное. Дентальная дистрофия купирована. Минеральный обмен в норме. Каналы: лёгкая остаточная деградация, компенсируется]

Звери выглядели отлично. К шерсти льва вернулся серебристый блеск, а клыки волкодава вновь крепко сидели в деснах.

– Ты посмотри на них! – довольно сказал Келлен. – Красавцы!

– Эйден, это невероятно, – добавил Дарен. – Мы вчера показали их дежурному целителю в Ассоциации, и он…

– Просто охренел! – заржал Келлен.

– … буквально потерял дар речи, – закончил Дарен.

– Зачем? – я напрягся.

– Плановый осмотр, – Корвин старший пожал плечами. – Зикариус следит за их состоянием с момента выявления побочных эффектов. Он спросил, как нам удалось их вылечить, ну мы и рассказали, – продолжил Дарен.

– И?

– Он попросил передать вам записку.

Дарен полез за пазуху, достал свёрнутый в трубочку лист и передал мне.

Я развернул его и увидел круглый ровный почерк, без завитушек. «Уважаемый коллега, буду признателен за визит в любое удобное для вас время. Есть ряд вопросов, которые я предпочёл бы обсудить лично. Зикариус Кринст».

В самом конце был написан подробный адрес лавки. Я почувствовал лёгкое раздражение. Опять меня куда‑то зовут, и кто‑то что‑то хочет… Да сколько можно⁈

Аккуратно свернув пергамент, убрал его в карман.

– Передайте ему, что я загляну, – спокойно произнес я. – Как будет время.

– А когда оно будет? – мягко спросил Дарен.

Я посмотрел на него.

– Когда‑нибудь, – неопределённо ответил я.

Братья переглянулись, решив прекратить развивать эту тему.

– Завтра я пойду в Лес, – сказал я. – С отрядом Торвальда.

Дарен мгновенно помрачнел, Келлен медленно провёл ладонью по морде волкодава.

– Торвальд, – глухо повторил Корвин старший. – Ну ты и выбрал компанию.

– Увы, других желающих не нашлось.

Они замолчали. Лев переступил с лапы на лапу и зевнул, показав розовую пасть с крепкими клыками, а Волкодав уставился на меня.

– Мы чего пришли‑то, – сказал Дарен. – Корм хотим купить, и, раз ты уходишь в Лес… продашь нам десять порций?

Пересчитав в уме остатки корма, понял, что запасов на всех не хватит, но решил, что лучше продлить зверям жизнь без побочных эффектов, чем продать Валленхофам сорок порций. Я кивнул и сказал:

– Да, сейчас принесу.

Захватив два мешочка в погребе, я протянул их братьям. Дарен отсчитал три серебряные марки и передал мне.

– Эйден, – тихо сказал он. – Желаем удачи… Возвращайся.

– Куда я денусь, – усмехнулся я.

– Постарайся как следует, – добавил Келлен и хлопнул меня по плечу тяжелой лапищей.

Я поморщился и проводил братьев к выходу. Закрыв дверь, привалился к ней спиной и постоял секунд десять, потом помотал головой и направился во двор, но… Передохнуть мне не дали.

Вновь раздался стук, и я без раздумий распахнул дверь, решив, что братья что‑то забыли, вот только… На пороге стоял невысокий плотный мужчина лет сорока в простой опрятной рубахе и шляпе. Его рыжеватые усы чуть подрагивали, взгляд выдавал человека, привыкшего к тяжелому труду, а большие натруженные ладони бережно придерживали зажатого под мышкой странного зверя.

Существо напоминало толстую мохнатую подушку, из которой в разные стороны свисали четыре короткие лапы. Густая пегая шерсть полностью скрывала морду, и лишь чёрный маленький нос выглядывал наружу.

– Вы… Целитель зверей? – с надеждой спросил мужчина.

– Да, проходите и следуйте за мной.

Он бочком протиснулся внутрь, прижимая свою «подушку» к груди, прошёл по коридору и остановился посреди главного зала, озираясь.

– Кладите его на стол, – произнес я. – Что случилось?

Мужчина осторожно, как хрустальную вазу, водрузил зверя на столешницу. «Подушка» всхрюкнула, из‑под шерсти на миг показался чёрный глаз и тут же исчез.

– Я – Берт, – представился гость, стянув шляпу и принявшись взволнованно мять её в руках. – А это Пухляш.

– Очень приятно – Эйден.

– У нас такое дело… – Берт помялся, переступая с ноги на ногу, посмотрел в потолок, затем на свою шляпу, после чего перевел взгляд на Люмина, который как раз просочился в дверь и с интересом разглядывал гостя. – Деликатное.

– У зверей деликатных дел не бывает, – спокойно сказал я. – Говорите, как есть.