Текст книги "Кодекс Магических Зверей. Гепталогия (СИ)"

Автор книги: Александр Сорокин

Соавторы: Павел Шимуро
сообщить о нарушении

Текущая страница: 112 (всего у книги 121 страниц)

Глава 10

Итак, мне известно, что зверь каким‑то образом подцепил чужеродную ману на Третьем слое. Но как она проникла в его организм, если нет ни ран, ни следов от клыков, да даже обыкновенной царапины нет? Шип что‑то съел? Выпил? Вдохнул?

Я провёл ладонью по шерсти пациента.

Вряд ли вдохнул, ведь когда чужеродная мана покидает тело, она испаряется в воздухе, по крайней мере, здесь, на поверхности…

Да и её вообще в Лесу не должно существовать! Голубая энергия, концентрация которой на Третьем слое высока, обязана была мгновенно подавить и выжечь чужеродную силу… Но почему этого не произошло?

Ничего не понятно…

– Эрек, – позвал я, поглаживая зверя, – Сколько дней назад это началось?

Мужчина потёр щёку, оставив на ней мазок грязи.

– Семь дней назад, – он сглотнул. – Мы с отрядом тогда только спустились на Третий слой и сразу оказались на границе лавового поля. Довольно скверное место, если честно. Оценив обстановку, мы решили не рисковать и начали обходить его по краю. Сперва всё шло нормально, но… Через несколько часов Шип захромал, а вскоре я заметил, что его шерсть будто припорошило пеплом.

Целую неделю чёрная дрянь висела рядом с каналом и долбила в стенку…

– В нашем отряде нет целителя, – продолжил Эрек, – а звери в Лесу то и дело подхватывают всякую гадость – то споры вдохнут, то сожрут что‑нибудь, но регенерация B класса всегда справлялась сама, даже опасная зараза проходила через день, максимум два, а тогда… – он криво усмехнулся. – С каждым часом Шипу становилось только хуже.

– А потом?

– Я увидел, что у него потемнели дёсны, – Эрек посмотрел в мои глаза. – И понял, что дело плохо. Мы бросили всё тяжёлое и принялись подниматься наверх. Благо, отряд помог, один бы я точно не дотащил его…

Я молча кивнул.

Они успели вовремя. Ещё немного, и чужеродная энергия пробила бы путь внутрь канала, отчего, вполне вероятно, Шипа ждала бы участь Велгара.

Или нет.

Вдруг мана зверя подавила бы угрозу? Ведь чёрной энергии в теле Шипа было в сотни раз меньше, чем в Велгаре…

– Больше никто из зверей отряда не заболел? – спросил я.

– Нет, – Эрек мотнул головой. – Только Шип.

Один зверь из отряда. Случайность? Или мохнатый сунул нос туда, куда не следовало?

Шип зевнул и моргнул жёлтыми глазами. Люмин осторожно высунул мордочку из‑под стеллажа и, оценив зверя, тут же прислал через нить образ: я протягиваю морковку пациенту, умоляя не трогать ушастого.

«Тебе даже не жалко морковку?», – я мысленно усмехнулся.

Зайцелоп глянул на меня изподлобья и мотнул головой, мол, нет ты что! Моя шкура важнее даже самой огромной оранжевой красавицы!

– Целитель, – Эрек кашлянул, – с Шипом точно всё хорошо?

– Точно, – я повернулся к мужчине. – Денёк отлежится, и будет как новенький.

Добытчик медленно выдохнул и опустил плечи.

– А что ты ему дал?

– Корм, – отозвался я.

– Ни разу не слышал, чтобы едой лечили, – он удивлённо поднял бровь.

– Ей и не лечат, – я слегка пожал плечами. – Просто… Заразу, что попала в Шипа, лекарствами не победить, а вот кормом можно.

Эрек, слегка прищурив глаза, посмотрел на меня, а затем скользнул взглядом по Кроху.

– Странно это как‑то, но всё же я хочу его купить, – сказал он наконец. – Сколько у Ассоциации есть в наличии?

– Небольшой запас, но выдаём не больше шарика в руки, – отозвался я и тут же добавил: – Но этот корм делаю я, так что можете заглянуть ко мне в лавку.

Шип, словно поняв, что мы говорили о еде, уставился довольной мордой на хозяина. Эрек слегка улыбнулся уголком рта.

– А где она находится?

– В районе Отверженных, – пояснил я. – Ищите вывеску «Кодекс Магических Зверей».

– Хорошо, – мужчина кивнул. – Обязательно приду.

Эрек поднялся, подошёл к питомцу и осторожно положил ладонь на его загривок. Шип вздохнул и, оттолкнувшись лапами, слегка качнулся, но устоял.

– Тише, тише, – сказал мужчина и добавил, посмотрев на меня. – Спасибо, целитель. Я твой должник.

– Отдыхайте, – отозвался я. – Ему сейчас необходим абсолютный покой, мясо, побольше чистой воды и поменьше лишних движений. И даже не вздумайте в ближайшие дни спускаться в Лес.

– Понял.

Он спустил зверя на пол и медленно повёл к двери. Шип на полпути остановился, обернулся в мою сторону и моргнул, словно по‑своему поблагодарил. Затем фыркнул и поплёлся за хозяином.

Дверь тихо закрылась, и в операционную опустилась тишина. Опираясь костяшками пальцев о край стола, я почувствовал усталость.

Дальген постоял несколько минут, после чего взял чистую тряпицу и, плеснув на неё немного раствора железнолиста, принялся тщательно протирать столешницу.

Закончив, рыжий придирчиво оглядел стол, проверяя, не осталось ли разводов, и хмыкнул.

– Эйден, – тихо позвал Дальген. – Может, чаю?

Я поднял на него усталые глаза и улыбнулся.

– Можно.

Подхватив с пола подбежавшего Люмина, я кивнул Кроху и двинулся следом за парнем. Стоило нам переступить порог, как Истра резко вскочила из‑за стойки, неловко взмахнув руками, и несколько листов пергамента с шелестом разлетелись по полу.

– Всё в порядке, целитель Моррис?

– Да, – отозвался я. – Если кто‑то ещё придёт, зовите. Я буду в комнате отдыха.

– Конечно, – девушка кивнула и принялась собирать листы.

В комнате отдыха Дальген подкинул в печь пару колотых дров и подвесил закопчённый чайник на железный крюк. Я устроился на лавке у окна, и, посадив рядом зайцелопа, прикрыл глаза.

Когда мы пили чай, Дальген пару раз порывался начать разговор, но, бросая взгляд на моё уставшее лицо, вовремя прикусывал язык. Хороший парень.

Вскоре за окном замерцали первые далёкие звёзды. Иста ушла, пообещав вернуться утром. Эльза, зайдя в комнату отдыха, кивнула нам и улеглась на лавке, подложив под голову куртку. Рейн молча устроился на соседней, отвернувшись к стене.

Дальген последовал их примеру и почти сразу уснул. Я прилег ближе к окну. Крох положил голову на мою щиколотку, а Люмин, немного потоптавшись по плечу, втиснулся на сложенный вместо подушки фартук и засопел в моё ухо.

Я спал урывками точно так же, как привык за годы ночных дежурств в прошлой жизни. Один раз вынырнул из забытья от того, что ушастый во сне задел меня кисточкой по носу, а второй от уханья птицы за окном.

Утро началось с деликатного топтания Люмина на моей груди. Недвусмысленный намёк на то, что пришла пора кормить любимых зверей, был успешно донесён до моего сведения.

– Понял, понял, – буркнул я, спуская вниз пушистую мордочку.

Поднявшись на ноги, я плеснул в ладони воды из кувшина и умылся. Затем сходил в раздевалку и, вернувшись с двумя порциями корма, раздал их зверям. Люмин принял шарик с видом «наконец‑то ты правильно расставил приоритеты». Крох же спокойно захватил зубами свою порцию и принялся обстоятельно жевать.

Вскоре в дверь комнаты отдыха постучали. Дальген резко подскочил и, пару раз хлопнув себя по щекам, отворил створку. За ней стояла незнакомая женщина, удерживающая в руках поднос с дымящейся едой – скорее всего, ночная сменщица Исты.

– Всем доброе утро. Ночь прошла спокойно, – сказала она, ставя поднос на стол и с любопытством косясь на Люмина.

Любимого лакомства среди еды не оказалось, и ушастый выразил по этому поводу безмолвный протест, демонстративно отвернувшись к стене.

Усмехнувшись, женщина покинула комнату, а мы принялись за завтрак.

Вскоре мне на смену прибыл мужчина в возрасте с сонными глазами. Я быстро передал ему дела, переоделся, вернул форму в шкафчик, закинул ранец на плечо и, попрощавшись со всеми, направился к выходу.

Тихий внутренний двор Ассоциации заливало мягкое солнце. На лужайке у пруда потягивалось какое‑то крупное каменное существо, а чуть в стороне женщина в дорожном плаще выгуливала длинного гладкошёрстного зверя.

Выйдя за ворота, я кивнул стражнику и быстро зашагал по мостовой, прикидывая, как побыстрее добраться до Академии. Однако у поворота, где дорога расходилась на три направления, я внезапно замер.

Хольц. Тренировка!

– Зараза, – я выдохнул.

Люмин навострил уши, мол, что случилось, хозяин? Крох же, взглянув на меня, повернулся в сторону Района Отверженных.

– За мной, мохнатые, – произнёс я.

Через полчаса я наконец добрался до своей улицы и почти сразу заметил знакомую сухощавую фигуру в кожаной куртке. Хольц неспешно прохаживался по мостовой, внимательно разглядывая крыши домов.

Мы встретились у двери в лавку.

– Доброе утро, – произнёс я, извлекая из кармана ключ.

– Доброе, – Хольц чуть прищурился. – Ты откуда в такой час?

– Из Ассоциации, с дежурства.

– Понял.

Я открыл замок, распахнул створку и пропустил зверей внутрь. Люмин с Крохом дисциплинированно потопали через коридор во двор, где их ждали манекены и колокольчики.

– Хольц, – я повернулся к нему, – тут такое дело… Я не смогу сегодня присутствовать на тренировке. Меня пригласили на консилиум в Академию Мастеров Зверей.

Тренер поднял бровь.

– В таком случае иди, конечно, – он пожал плечами. – Проведу занятие сам, тем более с твоими хвостатыми мы уже сработались.

– Спасибо.

Сбегав в погреб, я вышел во двор с шестью обогащёнными шариками корма и подошел к тренеру, который проверял натяжение верёвки с колокольчиками.

– Шесть порций, как обычно, – я протянул ему мешок.

Хольц сунул корм за пазуху, выудил из кошеля горсть монет и, отсчитав сорок медных, положил в мою ладонь.

– Эйден, – он на секунду замолчал. – А кто пригласил тебя на консилиум?

– Профессор Варгин, – ответил я.

– Хм, – тренер почесал подбородок. – Тогда удачи тебе, и… Постарайся не привлекать к себе внимания.

Попрощавшись, я выскочил на улицу и почти бегом двинулся в сторону Академического района.

К главному корпусу Академии я подошёл уже изрядно взмыленным. Витражи с изображениями драконов ярко подсвечивались на солнце и разливали по мостовой цветные блики, среди которых вовсю сновали студенты. Одни на ходу зубрили конспекты, другие неспешно выгуливали питомцев, а кто‑то банально опаздывал, ругаясь себе под нос.

У входа, чуть в стороне, стоял Варгин в тёмной мантии с серебряной нитью у воротника и бронзовым моноклем в правом глазу.

– Профессор, доброе утро, – произнёс я, останавливаясь.

– Доброе, – Варгин слегка склонил голову. – Прошу за мной.

Мы миновали оживлённый холл, обогнули кучку студентов, которые что‑то горячо доказывали магистру с усталым лицом, и свернули в боковой коридор.

Под ногами лежал плотный ковёр глубокого бордового оттенка, с потолка свисали бронзовые светильники в виде лап, удерживающих стеклянные капли, а стены, обшитые темным деревом, украшали портреты в массивных рамах.

На первом холсте был изображён мужчина с моноклем, на втором женщина со свитком, а на третьем старик с большой книгой на коленях.

В конце коридора я остановился перед полотном во всю стену, на котором красовался высокий мужчина с суровым лицом и взглядом, устремлённым вдаль. Строгое одеяние с глухим воротом подчёркивало его властную осанку. Правой рукой он сжимал свиток, а левой посох с серебряным навершием.

Рядом с мужчиной сидел вытянутый мощный зверь, покрытый густой тёмной шерстью с серебристыми отливами вдоль хребта. При взгляде на него у меня по спине пробежали мурашки.

На плечи зверя волной ложилась длинная грива, ниспадающая с крупной головы. Его морда не выражала ни злобы, ни свирепости, а глаза казались бездонным мудрым океаном…

У зверей не бывает такого взгляда!

– Впечатляет? – тихо спросил Варгин, остановившийся рядом.

– Кто это? – я не отрывал глаз от полотна.

– Первый именной зверь, – произнёс он.

Я медленно повернул голову. Профессор разглядывал картину с таким восхищением, словно сам впервые в жизни её видел.

– Точнее, – добавил он, – первый, кого удалось приручить.

Где‑то за углом протяжно скрипнула дверь.

– Как это удалось, профессор? – спросил я.

Варгин выдержал небольшую паузу.

– Во время вылазки на четвёртый слой на него случайно наткнулась группа из шести опытных Мастеров A класса, искавших корень жизни, – Он чуть прищурился. – Зверь оказался для них… полной неожиданностью.

Варгин вздохнул.

– В итоге на поверхность вернулся только один… И то, что выживший рассказал, сперва приняли за крайне неудачную шутку.

– Почему?

– По его словам, этот зверь был… Разумным.

– В каком смысле? – удивлённо спросил я. – Как человек?

– Не совсем, – Варгин сухо усмехнулся. – По словам Мастера, зверь действовал не инстинктивно, а просчитывал каждый свой шаг. Против него не работали привычные тактики, он не боялся ни огня, ни громких звуков. И, главное, не торопился, уничтожая группу поодиночке.

– Как же тогда выжил последний член отряда?

Варгин слегка улыбнулся уголком рта.

– Забился в какую‑то расщелину, притворился мёртвым и пролежал там целую неделю, боясь пошевелить даже пальцами, – профессор помолчал. – На шестые сутки он услышал, как зверь, который, как оказалось, всё это время лежал неподалёку, встал и ушёл.

– А что было дальше? – спросил я.

– Нашлись те, кто ему поверил. Одна из сильнейших семей попыталась захватить его, но… все погибли. Потом за дело взялись несколько крупных коалиций, однако результат оказался столь же плачевным. В итоге вмешалась Империя.

Варгин повернулся ко мне.

– Был собран колоссальный отряд, который спустился на четвёртый слой и больше месяца неотступно преследовал зверя, не позволяя ему ни есть, ни пить, ни отдыхать. Когда он уже едва держался на лапах, за дело взялись приручители и выполнили свою работу.

– Приручители? – спросил я.

– Видите ли, Эйден… – профессор чуть склонил голову. – Сильный зверь никогда добровольно не будет служить человеку. Единственным исключением являются детёныши. Всех остальных приходится приручать.

– А как они это делают? – осторожно спросил я.

– Это секрет их ремесла, – Варгин вновь слегка улыбнулся. – Некоторые передают знания из поколения в поколение, другие же, мастера‑одиночки, учатся самостоятельно, но ни те, ни другие никогда не делятся секретами с посторонними.

Он сделал короткую паузу, словно решая, стоит ли продолжать.

– Но у любого приручения всегда есть цена. После подчинения зверь становится слабее и теряет часть разума. – Варгин указал рукой на полотно. – Первый именной зверь служил семье своего Мастера около двухсот лет, являясь лишь тенью той силы и ума, ради которых когда‑то ходили в походы.

Если приручение отнимает часть разума и сил, значит, что‑то не так с методами Мастеров…

– Неужели нельзя приручить зверя, не причинив ему вреда? – тихо спросил я.

Варгин медленно повернул голову, и в его глазах промелькнула… Боль.

– Можно, – сказал он. – Я знал двух Мастеров, которые нашли способ.

Я приподнял брови.

– Ваших родителей, – Варгин слегка склонил голову.

У меня в горле встал ком.

– Деталей, разумеется, они никому не раскрывали, – мягко продолжил профессор. – Но я видел зверей, прошедших через их руки. Они… совершенно другие, Эйден. Словами этого не передать. Многие из них до сих пор служат своим хозяевам, и, возможно, однажды вы с ними встретитесь и сможете сами заметить разницу.

Варгин дал мне несколько секунд, чтобы переварить услышанное, а затем, слегка улыбнувшись, произнёс:

– Пойдёмте, нас уже ждут.

Я с трудом оторвал взгляд от полотна, и мы повернули направо.

Буквально через несколько шагов профессор остановился перед высокими двустворчатыми дверями из тёмного дерева, обитыми по краям бронзовыми полосами, и распахнул створки.

Переступив порог, я оказался в огромном овальном зале, где амфитеатром возвышались три яруса столов и скамей, обтянутых тёмно‑бордовым бархатом. По периметру пространства высились мраморные колонны с резными капителями в виде звериных голов. С потолка свисала люстра, собранная из тысяч хрустальных капель, каждая из которых ловила свет и рассеивала его в радужные блики на полу. В центре, внизу, располагался массивный каменный стол.

Народу собралось невероятно много. Мужчины в разноцветных мантиях, молодые люди в мундирах и рубахах, суровые Мастера в кожаных куртках… На верхнем ярусе на миг мелькнул силуэт вроде бы магистра Вейда, но я не стал вглядываться, выискивая его в толпе.

– Сюда, – Варгин указал на край скамьи во втором ряду.

Я опустился на бархатное сиденье. Профессор присел рядом, и, положив ладони на стол, кивнул кому‑то в третьем ряду.

Я ещё раз бегло осмотрел зал и заметил на противоположном конце второго ряда группу травников, среди которых узнал Крейна. Он поймал мой взгляд, слегка кивнул и тут же повернулся к собеседнику. Чуть выше мне удалось заметить Зикариуса Кринста. Наши глаза на мгновение встретились, и он едва заметно склонил голову.

Я выдохнул.

В этот момент внизу отворилась широкая боковая дверь, и в зале мгновенно повисла почти полная тишина.

К массивному столу подошел распорядитель в тёмной ливрее, а четверо крепких мужчин, аккуратно, но с видимым напряжением, опустили рядом с ним большую клетку, накрытую тёмно‑коричневой тканью.

Один из них ухватил плотную ткань и медленно потянул её на себя.

Я невольно подался вперёд, оперевшись локтями о столешницу.

Глава 11

Крепкий мужчина сложил снятую тёмно‑коричневую ткань на сгиб локтя и отступил в сторону. Его товарищ подошел сбоку, отворил засов и плавно распахнул створку клетки.

За железными прутьями на боку лежал зверь, представлявший собой нечто среднее между огромным снежным барсом и львом‑великаном. Длинное мускулистое тело достигало в холке не меньше полутора метров, мощная грудь казалась куда шире моих плеч, а массивные лапы заканчивались внушительными когтями.

Его дымчато‑серая шерсть отливала лёгким голубым оттенком, переходя в почти белую на животе. От головы спускалась шикарная грива цвета мокрого пепла с редкими тёмно‑синими прядями.

Широкую плоскую морду украшали короткие саблевидные клыки, едва выглядывавшие из‑под верхней губы. Одно ухо зверя прижималось к полу, в то время как второе торчало вбок и слегка подрагивало.

Глаза прикрыты, из пасти свешивался кончик языка, а на дно клетки натекла маленькая лужица слюны.

– Громогрив, – вполголоса произнёс Варгин, не сводя взгляда со зверя. – Невероятно редкий зверь с третьего слоя.

Распорядитель шагнул вперёд и заговорил уверенным голосом:

– Уважаемые целители, алхимики, травники и Мастера Зверей. Перед вами зверь, страдающий неизвестным недугом более трёх лет. По договорённости с владельцем информация о кличке и происхождении останется тайной. Интересы хозяина сегодня представляю я.

Варгин слегка усмехнулся.

В разных концах зала зашуршали мантии.

– Прежде чем мы начнём, позвольте огласить историю наблюдений, – продолжил распорядитель, развернув лист пергамента. – Недуг развивался постепенно: cперва зверь стал быстрее уставать, затем перестал отзываться на зов, а через год слёг. Ран, отравлений или иных причин возникновения болезни не обнаружено. Аппетит сохранён, однако кормить его приходится буквально с рук. Утром, после долгого сна, состояние зверя заметно улучшается, но к вечеру или при малейшей нагрузке резко ухудшается. Его осматривали девять целителей. Я зачитаю их заключения по порядку и попрошу авторов, если они присутствуют в зале, дополнить сказанное устно.

Громогрив, словно дождавшись паузы, приподнял голову, но шея дрогнула, и массивная морда тут же рухнула обратно. Небольшая лужица всколыхнулась, расползаясь мокрым пятном.

Кто‑то на третьем ряду охнул.

– Заключение первое, – начал распорядитель. – Травник Орвин, гильдия травников и алхимиков. «Сонный недуг, вызванный спорами тринарского гриба». Назначен двухнедельный курс отвара из мшистого корня и берёзового угля.

На противоположном конце второго ряда поднялся седовласый мужчина в зелёной мантии, с которым я недавно познакомился на крыше Гильдии Травников и Алхимиков.

– Курс лечения пройден, – произнёс он. – Зверь охотно принимал отвар, в результате чего удалось добиться порозовения дёсен и увеличения густоты шерсти. Однако… На этом положительные сдвиги закончились. На третьей неделе я признал диагноз ложным.

Он сел.

– Заключение второе, – продолжил распорядитель. – Алхимик Морст Айгер. «Накопительный паралитический яд, предположительно мёртвой росы». Назначен курс антидотов.

Недалеко от меня поднялся высокий мужчина в чёрной мантии.

– Я подобрал четыре последовательных антидота, – отрывисто произнёс он. – Зверь перенес всё лечение без отравлений, но недуг не отступил. Если это яд, то такой, о котором ни в одном трактате не написано. Я склонен признать, что был неправ.

– Заключение третье, – отозвался распорядитель, едва мужчина занял свое место. – Целитель Ассоциации, мастер Нэрис Соммер. «Утрата воли». Усиленное питание, длительный контакт с хозяином.

С третьего ряда поднялась женщина в фартуке поверх мантии.

– Полгода я работала с этим зверем, – произнесла она. – За это время пациент поправился на десять килограммов, но по‑прежнему не двигался. Я допустила также скрытую травму головы, однако осмотр показал: перекосов нет, веки и углы пасти опускались абсолютно симметрично. К исходу шестого месяца я честно призналась владельцу в собственном бессилии и отказалась от оплаты.

В её голосе слышалась горечь человека, привыкшего исцелять, а не разводить руками.

– Заключение четвёртое, – невозмутимо продолжил распорядитель. – Тренер‑Мастер Зверей Гурд. Ветеран Арены. «Сломленный дух по вине хозяина». Назначены совместные тренировки с владельцем.

В третьем ряду поднялся пожилой мужчина в потёртой кожаной куртке.

– За сорок лет, проведённых на Арене, – произнёс он, тщательно подбирая слова. – Я видел множество сломленных зверей и поначалу посчитал, что Громогрив – из их числа, но… Заметив, как питомец смотрел на хозяина, понял, что ошибся.

Он опустился, склонив голову.

– Прочие пять заключений – «сухая лихорадка», «забвение», «нервная истома», «истечение жизненной силы», «врождённый порок развития». Все назначенные курсы лечения пройдены, но не дали никакого эффекта, в связи с чем заключения сняты авторами, – распорядитель сложил лист. – Прошу тех, кто желает провести осмотр, обозначить себя.

С противоположной стороны третьего яруса поднялся сухощавый мужчина с седой бородкой клинышком, перетянутой серебряным колечком.

– Эльран, целитель из Аурума, – представился он.

Мужчина неторопливо спустился, приблизился к клетке и опустился перед хищником на одно колено. Достав из поясной сумки тонкий металлический стержень с круглым набалдашником, он осторожно постучал им по рёбрам зверя и прислушался, после чего повторил это движение за ухом.

– Череп цел, – произнёс Эльран. – Резонанс ровный, без пустот.

Мужчина выпрямился, глядя на свои пальцы так, будто они его подвели.

– Хм. У меня нет предположений.

Под лёгкий гул он вернулся на своё место.

Следом к клетке спустился неизвестный мне Мастер Зверей. Мужчина помял громогриву лапу, послушал дыхание через бронзовую трубочку и что‑то пробормотал про «нарушение кровоснабжения в конечностях». Однако Брон Хальвес, спустившись, перепроверил и напомнил очевидное: раз подушечки лап тёплые, значит, кровь циркулирует нормально. В итоге мастер признал поражение и поспешил занять своё место.

Следующей осмотреть хищника решилась молодая травница в светло‑зелёном фартуке. Она долго принюхивалась к шкуре зверя, а затем аккуратно раздвинула шерсть на загривке и осмотрела кожу.

– Никаких следов от укусов или паразитов, – растерянно произнесла она. – Шерсть здоровая. Я бы и рада что‑то предположить, но… – девушка беспомощно развела руками и быстро отступила к лестнице.

После неё зверя осмотрели ещё пять человек, но результат остался неизменным. Стоило последнему занять своё место, как распорядитель обвёл зал взглядом.

– Есть ли ещё желающие?

В этот момент у входа раздался хлопок, и я вместе с половиной зала невольно перевёл взгляд на шум.

Мужчина в тёмно‑зелёном костюме, с плащом, небрежно перекинутым через плечо, и в высоких сапогах из мягкой кожи поклонился распорядителю и виновато развёл руками. Присмотревшись, я узнал в нём Кассиана Вэлса – старшего представителя Ассоциации зверей, который пригласил меня вступить в их ряды.

– Прошу прощения за опоздание, – произнёс он. – Непредвиденные обстоятельства.

Распорядитель сделал приглашающий жест, и Кассиан стал подниматься по ступеням, выискивая свободное место. Заметив меня, он улыбнулся и, добравшись до второго ряда, опустился рядом со мной у прохода.

– Эйден Моррис! –произнёс он и протянул руку. – Рад вас видеть.

Я ответил на рукопожатие, краем глаза заметив, как сидевший впереди мужчина обернулся.

– Моррис? – переспросил он. – Тот юнец, который в восемнадцать смог вступить в Ассоциацию?

– В двадцать, – поправил кто‑то выше. – И для этого ему пришлось сдать внеплановый экзамен особой комиссии, не поддававшийся никому последние полвека.

– Моррис, Моррис… – задумчиво произнёс пожилой голос. – Он, случайно, не родственник Лиама и Элинор?

– Это их сын, – сказал Варгин.

Последнее слово прокатилось по ярусам. До меня долетали обрывки: «Будь здесь Лиам, он бы обязательно вылечил зверя», «Помнишь, как он вытащил с того света пуму Радора?», «Эх, а Элинор наверняка бы придумала отвар, способный помочь».

Распорядитель неожиданно поднял ладонь.

– Целитель Моррис, не хотите осмотреть зверя?

На третьем ряду кто‑то тихо усмехнулся. Я медленно выдохнул и, отбросив лишние мысли, поднялся.

– Желаю.

Кассиан подобрал ноги, пропуская меня в проход, и я направился вниз по ступеням, чувствуя на себе множество взглядов, устремленных в спину.

Спустившись, я остановился в шаге от громогрива, и зверь медленно повернул голову в мою сторону. Его зрачки под полуопущенными веками смотрели осознанно, но во взгляде читалась усталость.

– Не переживай, мой хороший, – тихо сказал я. – Я постараюсь тебе помочь.

Опустившись на корточки, я положил ладонь у основания гривы. Пальцы ощутили гладкую шерсть, но мышцы под ней прощупывались дряблыми.

Я аккуратно приподнял веко и зрачок мгновенно сузился, демонстрируя нормальную реакцию на свет. Однако стоило убрать руку, как тонкая кожа медленно поползла вниз, вновь прикрывая глазное яблоко. Осмотр второго глаза показал точно такую же картину.

Перейдя к лапам, я провёл пальцами по нежным подушечкам и несточенным когтям – зверь действительно давно не ходил. Следом прощупал бедро и голень, отметив, что крупные мышцы здесь тоже оказались дряблыми, что вполне естественно для его состояния.

Затем аккуратно раскрыл пасть хищника. Дёсны оставались розовыми, а расслабленный язык безвольно лежал на нижних клыках. Я осторожно надавил на корень, и появился слабый рвотный рефлекс. Бульбарная мускулатура частично ослаблена.

Я отстранился и поднял глаза:

– Поднесите ему миску с водой.

Распорядитель махнул помощнику. Вскоре тот вернулся с миской и аккуратно опустил её рядом со зверем. Громогрив повёл глазом, потянулся языком, но не достал. Следом сделал второе усилие, третье… Но каждый был слабее предыдущего. На четвёртой попытке язык едва оторвался от нижней губы.

– Хватит, – тихо произнёс я. – Уберите.

Что же с тобой, здоровяк? Я выпрямился, активировал восприятие, и воздух вокруг зверя дрогнул.

Под дымчато‑серой шкурой развернулась сияющая сетка, соответствующая Простому пути эволюции, в виде корней вековых деревьев, и узел в груди, налитый ровным голубым светом. Всё в порядке, ни намёка на чужеродную ману.

Я погасил восприятие и провёл ладонью по лбу.

Значит, проблему нужно искать в другом месте. Я вновь опустился на корточки рядом с громогривом, мысленно раскладывая всё по полочкам.

Веки опущены симметрично, уголки пасти тоже, при этом глаза осознанные, но мышцы дряблые. Утром ему становится легче, однако к вечеру и при малейшем усилии состояние ухудшается.

Раз каналы в виде корней векового дерева, значит, зверь A класса. И всё же регенерация не справилась с недугом за три года… Может, потому что это заболевание аутоиммунное? Его собственные клетки атакуют организм…

Точно, это напоминает мне болезнь, которую я уже видел в прошлой жизни у пары немолодых лабрадоров…

Мышцы не получают команды от нервов.

Миастения.

На Земле ему помогли бы синтетические препараты, но… Здесь их не существует. Я перебрал в голове все знакомые местные лекарства, но ни одного подходящего варианта так и не нашел. Однако…

«Система, как его спасти?» – мысленно спросил я.

В этот миг перед глазами вспыхнуло сообщение:

[Существо: Громогрив]

[Класс: A]

[Ранг: 1]

[Путь эволюции: Простой]

[Состояние: Миастения. Иммунная система организма ошибочно атакует рецепторы между нервным окончанием и мышечным волокном, нарушая передачу сигнала]

«Как я могу улучшить качество его жизни?»

[Запрос принят]

[Анализ…]

[Синтез рецепта…]

[Рецепт: Зелье «Дозволенный шёпот»]

[Ингредиенты: Лист Чернокрылого папоротника, 5 г., семена Тысячеслёзника, 10 г., смола Поющего ясеня, 3 г., пыльца Лунной Розы, 1 г.]

[Назначение: улучшает нервно‑мышечную передачу, подавляет избыточный иммунный ответ. Действие сохраняется в течение 24 часов. Принимать один раз в сутки пожизненно]

Я медленно выпустил воздух сквозь зубы. Ни один из ингредиентов мне не знаком, но… Зелье может ему помочь!

Я поднялся, разогнул затёкшие колени и повернулся.

Сотни глаз выжидающе замерли.

– Уважаемые, – начал я, – при осмотре я заметил одну странность. Когда зверь тянулся к воде, первое движение языка было нормальным, второе короче, а на четвёртом он едва оторвал его от губы. С каждой новым действием это усилие давалось громогриву всё тяжелее. Однако причина кроется не в общей слабости, ведь в таком случае все его движения выходили бы примерно одинаковыми, а в том, что сигнал от мозга доходит до мышц через раз.

По залу прокатился тихий шорох. Травник в зелёной мантии чуть наклонился к соседу, и тот медленно кивнул.

– Звучит… логично, – донеслось с третьего ряда.

– Я о таком даже не задумывался, – отозвался кто‑то ниже.

– Позвольте, – раздался голос.

Слева, во втором ряду, поднялась полная женщина в платье. Седые пряди выбивались из‑под платка, а в руке она держала бронзовый монокль на цепочке.

– Тренер‑Мастер Зверей Берта Ольсен. Целитель Моррис, если, как вы говорите, сигнал действительно доходит через раз, то почему мощная регенерация А‑класса до сих пор не восстановила повреждённые места?

Я обвёл зал спокойным взглядом.

– Потому что регенерация восстанавливает повреждённые ткани: порванную мышцу, сломанную кость, рассечённую кожу, а здесь ничего из этого нет, – ответил я и, увидев недоумённые взгляды, чуть помедлил, подбирая понятные слова. – Между нервом и мышцей существует тонкая зона, где сигнал от мозга перепрыгивает на мышечное волокно. Организм громогрива по ошибке считает это место чужим и гасит импульс. Нерв цел, мышечная ткань в порядке, а команда не доходит. Регенерации тут просто нечего восстанавливать.