Текст книги "Кодекс Магических Зверей. Гепталогия (СИ)"

Автор книги: Александр Сорокин

Соавторы: Павел Шимуро
сообщить о нарушении

Текущая страница: 104 (всего у книги 121 страниц)

В проходах то и дело шныряли травники с лейками, а вдалеке кто‑то распределял по ящикам саженцы.

– Не ожидали? – тихо спросил Крейн.

– Не ожидал, – честно признался я. – Я представлял себе… максимум пару теплиц, а тут целое хозяйство.

– У каждой теплицы свой режим, – он указал рукой. – Здесь сушим, там настаиваем, вон ту, крайнюю слева, держим под утренним светом до полудня, а после накрываем. У нас есть растения, которым нужна тень. Есть те, которым необходим ветер. А есть и такие, которым нужно, чтобы их хотя бы раз в неделю ругали.

Я хмыкнул.

Теодор повёл меня по мосткам к крайней теплице. У входа ждал невысокий мужчина в фартуке поверх тёмной мантии – обладатель седых волос и глубоких морщинок в уголках глаз.

Рядом с ним стояла девушка чуть старше меня, в фартуке с многочисленными карманами. Её пальцы покрывали желтоватые следы от ожогов.

Чуть позади застыл молодой парень с папкой под мышкой. В его круглых глазах явственно читалось: «Что я тут делаю, я ничего не понимаю».

– Вот и я, – дружелюбно произнёс Крейн, подойдя поближе.

– Теодор, – буркнул седовласый мужчина, – мы тебя уже заждались.

– Прошу прощения за задержку, – ответил Крейн и повернулся ко мне. – Эйден, знакомься. Травники Орвин и Луиза, а также наш ассистент Амир.

Все трое вопросительно уставились на меня.

– Это Эйден Моррис, – представил меня Теодор – Целитель магических зверей, и, насколько я могу судить, талантливый травник.

– Здравствуйте, – вежливо поздоровался я.

Луиза окинула меня цепким взглядом и, на секунду задержавшись на Крохе и Люмине, слегка покачала головой.

Амир попытался изобразить уверенный кивок, но получился скорее смущённым.

– Целитель зверей? – Орвин чуть приподнял брови. – А что он тут забыл?

– Я пригласил Эйдена с собой, надеюсь, вы не против, – произнёс Крейн.

– Что ж, иногда свежий взгляд полезен, – хмыкнул Орвин и отступил в сторону, пропуская нас в теплицу. – А теперь давайте наконец‑то начнём.

Внутри оказалось душно, влажно и пахло мокрой землёй.

На длинном столе, в простом глиняном горшке, высилось неизвестное мне растение.

Я остановился в трёх шагах и невольно наклонился чуть вперёд.

Из небольшого мясистого стебля росло пять тёмно‑изумрудных листьев, покрытых тонкой сетью серебристых прожилок, похожих на иней. На верхушке покачивался полураспустившийся бутон в форме чаши, чьи лепестки переливались от лазурного к лиловому, а в сердцевине мерцала золотистая пыльца.

Я залюбовался, но вскоре профессиональная привычка взяла своё, и взгляд начал выхватывать детали.

Кончики двух нижних листов чуть завернулись внутрь, как после долгого нахождения на солнцепёке. А морозный узор на одном из них в нижней трети и вовсе поблёк, пойдя пятнами. Один из лепестков бутона слегка подсох.

– Это что за красавец? – произнёс я, не отрывая взгляда от растения.

– Лазурный венценос, – отозвалась Луиза. – Один такой цветок стоит золотую марку.

– Ничего себе.

Люмин вытянул шею и с восторгом уставился на бутон, шевеля носом. На его морде ясно читалось: раз цветок неописуемой красоты, он просто обязан быть вкусным.

– Даже не думай, – тихо буркнул я.

Зайцелоп обиженно фыркнул и демонстративно отвернулся.

– Между прочим, это невероятно капризное растение! – добавил Орвин. – Один знатный господин, пожелавший остаться неизвестным, нанял группу добытчиков, чтобы те доставили цветок с Третьего слоя.

– Так в чём беда? – Крейн опустил папку на край стола и скрестил руки на груди.

Орвин качнул головой.

– А ты сам погляди. Утром принесли, сказали, тургор у нижних листьев плывёт, – он показал пальцем. – К полудню они виснут как тряпки, а к утру опять расправляются. Прожилки тускнеют, края лепестков сохнут.

– Что уже проверяли? – уточнил Теодор.

– Запах земли в норме, – добавила Луиза. – Корни в норме, полива достаточно, света хватает.

– И вот что хочешь, то и думай, – подытожил Орвин.

– Я считаю, это магическое истощение из‑за смены фона, – спокойно произнесла девушка. – На Третьем слое мана густая, а у нас жидкая, вот цветок и угасает.

– Луиза, – Орвин закатил глаза. – Мы это уже обсуждали.

– Но симптомы ведь подходят!

– При истощении прожилки тускнеют равномерно по всему листу, а у него пятнами, – объяснил он. – Да и бутон бы первым опал, а не подсыхал с краю.

– И что ты думаешь? – спросил Крейн.

– Корневая гниль, – отрезал травник. – Отсюда и нижние листья первыми страдают.

– Я лично осмотрела корни, – возразила Луиза. – Они белые, упругие, без потемнений.

– Значит, плохо осмотрела.

– Орвин.

– Луиза.

Амир у входа в теплицу слегка сгорбился и прижал папку к груди, словно собирался ею прикрыться.

Крейн негромко кашлянул.

– Может, дадим взглянуть гостю? – неожиданно предложил он.

Орвин повёл подбородком в мою сторону, скептически окинул меня взглядом с ног до головы, затем мельком посмотрел на Кроха и Люмина и хмыкнул.

– Гость у нас по зверям, если я правильно понял.

– Так и есть, – согласился я. – В растениях разбираюсь куда хуже, так что вряд ли смогу чем‑то помочь.

– И всё‑таки у вас во дворе, – произнёс Крейн, – прекрасно растут довольно прихотливые растения. Может, взглянете?

– Ну… Могу, но ничего не обещаю, – честно ответил я.

Орвин махнул рукой.

– Смотри, – буркнул он.

Я приблизился к столу, приподнял горшок и осмотрел его снизу. Дренажные отверстия были чистыми, без подтёков. Приложив палец к грунту, я убедился, что земля влажная. Поставив горшок, заметил, что почва по кроям сухая. Затем внимательно рассмотрел каждый лист сверху вниз.

Картина полностью подтвердила моё первое впечатление. Верхние листья держались бодро, а вот два нижних не очень.

Мои полномочия на этом всё, как говорится. Однако… Есть у меня один «помощник».

«Система, проанализируй», – мысленно сказал я.

[Обнаружено растение: Лазурный венценос]

[Свойства: Золотистая пыльца из сердцевины бутона восстанавливает выгоревшие магические каналы у зверей]

[Качество: Хорошее]

[Состояние: Критическое. Стеблевая бактериальная язва. Очаг поражения локализован в основании стебля. Наблюдается образование слизистого экссудата и частичная закупорка проводящих тканей. Прогноз без вмешательства: гибель через 4–5 дней]

[Рекомендация: срезать поражённый участок до здоровой ткани, обработать срез железнолистом]

Я задумчиво потёр подбородок. Получается, этот красавец умирает, потому что до листьев и бутона доходят лишь крохи питательных веществ.

Если бы не Система, я бы никогда не догадался в чём дело. Местные же травники, судя по всему, о подобном даже не слышали. Вот только как мне теперь мягко рассказать им о болезни?

Орвин с Луизой внимательно смотрели на меня, будто ждали, что я сейчас выдам какую‑нибудь несуразицу.

– Можно вопрос? – произнёс я.

– Валяй, – отозвался седовласый.

– А вы осматривали основание стебля?

Орвин слегка нахмурился.

– Конечно, там всё в порядке.

– А… внутри?

– Что я там увижу? – он скрестил руки на груди.

– Может быть, и ничего, – осторожно ответил я. – Но внешние симптомы напоминают мне одну болезнь у зверей.

Орвин приподнял бровь.

– У зверей?

– Когда кровь перестаёт нормально поступать к тканям, например, в лапу, конечность синеет, отекает и постепенно отмирает.

Я указал на растение.

– Тут похожая ситуация. Корни выглядят здоровыми, верхние листья тоже, но цветок словно недополучает питательные вещества.

– И что это значит? – нахмурился Орвин.

– Что проблема может быть не в корнях и не в листьях, а где‑то между ними.

Я почувствовал на себе цепкий взгляд Луизы и постарался сохранить спокойное выражение лица.

– Продолжай, – сказала она.

– Похоже, забилась ткань у основания, – осторожно сказал я. – Снаружи стебель целый, а внутри… ну, как пробка в трубе.

Орвин фыркнул.

– У растений нет «труб», парень.

– У них есть проводящие каналы, – спокойно поправила Луиза. – И теоретически они вполне могут забиться.

– Чем? – Орвин резко повернулся к ней. – Магией?

– Не обязательно, – отозвалась она и вновь посмотрела на меня. – Целитель, у тебя есть основания так думать, или это предположение?

Я помолчал.

– Предположение, – сказал я. – Но проверить его несложно. Нужно сделать аккуратный надрез на стебле у основания и посмотреть, что скрывается внутри.

Орвин пожевал нижнюю губу. Несколько секунд он смотрел на меня, а затем крякнул, достал из кармана фартука узкий нож с тонким лезвием и наклонился к растению.

Амир у входа затаил дыхание.

Крейн чуть подался вперёд, опершись рукой о край стола.

Орвин подвёл лезвие к основанию стебля, придержал растение ладонью и сделал неглубокий косой надрез.

Через несколько секунд медленно набухла капля. Это был не прозрачный, пахнущий свежей зеленью сок, а мутная неприятно пахнущая сероватая жижа. Слизь дрогнула, скатилась по стеблю и оставила на нём грязный след.

В теплице воцарилась тишина.

Амир икнул, вздрогнул и выронил папку. Лист пергамента выскочил и медленно спланировал к ногам Луизы, а папка шлёпнулась на деревянные мостки с глухим стуком. Парень присел и принялся шарить рукой по полу.

Люмин осторожно вытянул шею, принюхался и тут же брезгливо отпрянул. На его морде проступило выражение: «Ну и гадость».

Орвин медленно поднял взгляд. Луиза сделала шаг ближе, наклонилась и аккуратно коснулась мутной жижи, после чего растерла её подушечками пальцев и понюхала.

– Слизь, – констатировала она.

– Угу, – мрачно отозвался Орвин.

– Это не истощение, – спокойно добавила она. – И не гниль.

– Угу.

Седовласый выпрямился, почесал голову и глубоко вздохнул.

– Парень, – он повернулся ко мне. – А ну‑ка, выкладывай как есть. Ты уже сталкивался с таким?

Я покачал головой.

– Нет, просто подумал, если корни и верхние листья снаружи целы, а цветок всё равно угасает, значит, помеха засела где‑то посередине. Между ними только стебель.

Луиза тихо усмехнулась.

– Логика целителя, – произнесла она.

Орвин посмотрел на неё, затем на меня и, переведя взгляд на каплю, неохотно крякнул.

– Ладно, – буркнул он. – И что теперь с этой дрянью делать прикажешь?

Я на секунду задумался.

– Не уверен, что мой совет применим к растениям, – осторожно начал я. – Но у зверя я бы полностью вычистил закупорку, зашил и обработал раствором.

– Железнолист подойдёт? – спросила Луиза.

– Вполне, – я пожал плечами.

– Амир, перестань ползать и принеси горсть измельченного железнолиста, – произнесла девушка.

– Сейчас, – парень подхватил папку и кинулся в сторону выхода.

Крейн посмотрел на меня.

– Спасибо, Эйден, – произнёс он. – Думаю, дальше коллеги справятся сами.

– Пожалуйста, – я улыбнулся.

Я отступил на шаг от стола и Орвин бросил в сторону:

– Парень.

– Да?

– Спасибо, – буркнул он.

Крейн кивнул мне, и мы вышли из теплицы. За спиной тихо переговаривались Орвин и Луиза, уже не споря, а распределяя, кто за что возьмется.

Теодор постоял секунду, глядя на крыши соседних домов, и тихо произнёс:

– Знаете, что мне в вас нравится, Эйден?

Я скосил на него взгляд.

– Что?

– Вы не боитесь сказать «не знаю», а потом всё равно пытаетесь разобраться.

– Я просто рассуждал вслух, – отозвался я.

Крейн улыбнулся и поправил папку под мышкой.

– Пойдёмте вниз, – произнёс он. – Мне как раз недавно подарили невероятно вкусный чай.

Глава 19

Крох отряхнулся, пристроился у моей ноги и мимоходом глянул на Люмина, мол, пойдём, мелкий, не отставай. Зайцелоп, с подозрением косившийся на теплицу, выдохнул, мол, ну наконец‑то мы уходим из этого странного места, где аппетитный цветок пахнет так противно.

Мы спустились по узкой лестнице, прошли по коридору и остановились у двери в кабинет Крейна. Травник толкнул створку плечом и шагнул внутрь.

– Прошу простить, – бросил он через плечо, – у меня тут… рабочая атмосфера.

Я переступил порог и замер. Передо мной открылся не рабочий кабинет, а кусок Леса, который травник умудрился аккуратно втиснуть в комнату.

Вдоль стен от пола до потолка высились стеллажи, заполненные горшками причудливых форм. Среди них встречались глиняные, медные, а также сделанные из коры или оплетённые лозой.

На широком подоконнике выстроился ровный ряд саженцев. Над ними тянулись ивовые прутья, по которым уже карабкались тонкие усики. С потолочных балок свисали длинные плети, местами украшенные белыми бутонами.

В углу, в небольшом камине, тлели угли. Рядом располагалась поленница березовых колотых дров, на крюке висел медный котелок, а на низеньком столике стоял глиняный кувшин.

Перед двумя стеллажами, напротив двери, притулился письменный стол, заваленный листами. На одной из стопок находилось маленькое блюдце, в котором лежало проросшее зерно на тонком слое земли.

– Ничего себе, – невольно вырвалось у меня.

Крейн рассмеялся.

– Жена говорит, я неисправим, – с улыбкой произнёс он. – А я считаю, что у каждого есть выбор, в каких условиях работать.

– И вы лично за всем этим ухаживаете?

– Разумеется, – Теодор провёл ладонью по ближайшей полке и поправил листик, зацепившийся за соседний. – Иначе какой я травник?

Крох сделал два осторожных шага вперёд, обвёл взглядом стены, оценил высоту потолка, глубоко вздохнул и спокойно присел у двери, не обнаружив угрозы.

Люмин же замер посреди комнаты, медленно повернул голову налево, затем направо, после чего посмотрел вверх, и его глаза мгновенно расширились. Над макушкой зайцелопа свисала плеть, на конце которой покачивался белый бутон.

– Не вздумай, – тихо предупредил я.

Люмин прижал уши и устроился рядом с Крохом, демонстративно отвернувшись от соблазна.

Крейн усмехнулся и указал рукой на стул у письменного стола.

– Прошу, располагайтесь.

Я опустил ранец на пол, сел, и с удовольствием слегка вытянул ноги. После долгой ходьбы и стояния тело наконец‑то расслабилось. Крох подобрался к стулу и положил морду на мой сапог. Люмин, посчитав это вопиющей несправедливостью, тоже подкрался, обнюхал мою ладонь и улёгся у второй ноги.

– Чаю? – предложил Крейн, снимая с крюка котелок.

– Не откажусь.

Он плеснул в него воды из глиняного кувшина, подвесил над углями и, присев перед камином на корточки, подбросил пару колотых дров.

– Я, между прочим, не шутил, когда сказал, что мне подарили вкусный чай, – произнёс он, не оборачиваясь. – Из южных провинций.

– А чем он отличается от обычного?

– Он гораздо мягче. – Крейн поднялся и почесал колено. – Не царапает горло, как наш местный. У вас, кстати, какой?

– Не знаю – беру тот, что под руку попадется, – честно признался я.

Травник усмехнулся, подошёл к одному из стеллажей и взял небольшую деревянную коробочку. Когда он откинул крышку, я подался вперёд и почувствовал древесный аромат с тонкой ноткой цитруса.

– Восхитительно пахнет, – тихо отметил я.

– Угу. – Крейн зачерпнул деревянной ложечкой щепотку скрученных листьев и бросил их в котелок.

За окном послышались приглушенные голоса. Двое травников на крыше спорили сначала о графике полива, после о количестве удобрений, но, когда один из них смачно чихнул, оба рассмеялись.

Я чувствовал себя настолько уютно, что на мгновение совершенно забыл, зачем вообще сюда пришёл.

Крейн приблизился к столу, опустился на стул напротив и, скрестив ладони на коленях, посмотрел на меня. Котелок над углями уже тихонько зашумел, наполняя пространство цитрусовым ароматом.

– Скажу честно, – наконец произнёс он, – я думал, мы с вами встретимся ещё не скоро. Слышал, что из‑за расследования вас отстранили от работы на турнире.

– Есть такое дело, – подтвердил я.

– И как вы себя чувствуете?

Я посмотрел на камин и выдохнул.

– Нормально, – ответил я. – Если честно, мне никогда не нравилось смотреть, как зверям причиняют боль, но, будучи членом Ассоциации, я не вправе отказывать. И всё‑таки… меня не покидает ощущение, что я подвёл команду. Хотя вышло всё, прямо скажем, не по моей вине.

Крейн понимающе кивнул.

– Жизнь – странная штука, – тихо произнёс он. – Я чувствовал нечто похожее, когда готовился к походу на Второй слой лет десять назад. Мы собрали команду единомышленников, а перед выходом я умудрился сломать ногу. Представляете? На пороге собственного дома. До сих пор не понимаю, как так вышло.

– Обидно, наверное.

– Сперва чуть ли не выл, – травник опустил взгляд на стол. – Вот только из того похода обратно вернулись всего двое из одиннадцати.

Я промолчал.

Крейн поднялся, проверил воду в котелке, хмыкнул и снял его с крюка. После чего разлил чай в две глиняные кружки и одну из них поставил передо мной.

Обхватив её ладонями, я вдохнул ароматный пар и сделал маленький глоток. Чай действительно оказался мягким с деликатной травянистой сладостью, которая раскрывалась где‑то глубоко в горле, а не сразу на языке.

– Очень вкусно, – сказал я.

– Очень рад, что вам понравилось.

Крейн опустился обратно на стул и сделал глоток из своей кружки.

– Что ж, Эйден, – начал травник, чуть склонив голову. – Прежде чем мы перейдём к сути разговора, я бы хотел поблагодарить вас и одновременно извиниться.

– За что?

– Поблагодарить за венценоса, а извиниться за… Орвина, – он покрутил кружку в ладонях. – Он невероятно настойчив. Как‑никак уже тридцать лет состоит в Гильдии, написал два трактата, а его ученики преподают почти в каждой академии. Не знаю, заметили ли вы, но когда я предложил вас осмотреть цветок, он чуть не «прибил» меня взглядом.

– Не заметил.

– Зато он честный. – Крейн улыбнулся уголком губ. – Если видит, что оппонент прав, то всегда признаёт.

– Ещё раз повторюсь, я просто размышлял вслух, – я пожал плечами.

– Вот именно. – Травник чуть наклонился вперёд. – Однако мне нравится, как устроен ваш ум. Людей, которые сначала открывают рот, а потом включают голову, у нас и без того хватает.

Согласен, под это описание подходят и многие мои знакомые из прошлой жизни.

– Эйден, – мягко произнёс травник. – Скажите прямо, насколько хорошо вы разбираетесь в травах?

– Откровенно? – я задумался. – Я знаю только то, что мне необходимо для лечения.

Крейн прищурился.

– И при этом у вас на дворе одновременно расцвели сонный куст и серебряный колокольчик.

В груди что‑то ёкнуло, но я постарался сохранить спокойное лицо.

– Везение, – отозвался я и пожал плечами.

– Угу. – Крейн сделал затяжной глоток. – Конечно, везение.

Травник поставил кружку на стол, поднялся и не спеша двинулся в угол кабинета. Я провожал его взглядом, машинально поглаживая Кроха по голове.

Крейн снял с верхней полки стеллажа неприметный глиняный горшок, из которого свисала тонкая лиана, вернулся и поставил его на стол между нами.

Стебель толщиной с мизинец, резные тёмно‑зелёные листья с лёгким матовым налётом. На первый взгляд – ничего особенного.

– Что скажете? – Крейн вновь сел и сложил руки на коленях.

– Лиана как лиана, – честно отозвался я.

Я взглянул на Теодора, но он продолжал молчать, не сводя с меня глаз. Я слегка нахмурился и перевёл взгляд обратно на лиану.

«Система, проанализируй», – мысленно сказал я.

[Обнаружено растение: Стражник глубин]

[Свойства: Защитное растение. Гибкие прочные лианы способны обвить и обездвижить существо вплоть до A класса в течение ограниченного времени]

[Качество: Хорошее]

[Требования: Высокая концентрация маны в почве, плодородие выше нормы, отсутствие конкурирующих растений в радиусе двух метров]

Я очень аккуратно, стараясь не выдать себя, поставил кружку на стол. В голове пронеслось: «Эйден, сохраняй спокойствие», но, судя по всему, было уже поздно.

Крейн смотрел на меня со смешинкой в глазах.

– Вижу, вы его узнали, – мягко произнёс он.

Я поднял глаза на травника и несколько секунд молчал, размышляя о том, как выпутаться.

– Я видел это растение в одном атласе, но смутно помню описание. Не напомните? – спросил я.

– С удовольствием, – он взял кружку и, сделав глоток, вернул её на место. – Это невероятно редкое защитное растение с третьего слоя.

Я приподнял бровь. Крейн оперся локтями о столешницу и переплёл пальцы.

– Знаете что, Эйден? – произнёс он. – Я изучаю это растение уже пять лет и за эти годы предлагал его лишь четырём травникам. Однако… даже у самого успешного из них оно не продержалось и месяца.

Теодор слегка улыбнулся.

– Многие изучали его, но добились успеха лишь единицы, среди которых давно почивший основатель нашей гильдии.

Несколько секунд травник молчал, глядя на лиану. Затем поднял на меня глаза и вновь улыбнулся.

– Я предлагаю вам обмен, – сказал он.

– На что?

Крейн чуть помедлил.

– На один цветок сонного куста.

В комнате воцарилась тишина, лишь угли едва слышно потрескивали в камине да Люмин шаркнул по полу во сне задней лапой.

Я медленно сложил ладони перед собой. Раз он назвал такую цену, значит, цветок стоит минимум, как растение с Третьего слоя, а может и больше.

– А почему выбор пал именно на него? – спросил я как можно спокойнее.

Крейн чуть склонил голову набок и улыбнулся.

– Прежде чем я отвечу, позвольте задать вам встречный вопрос. – спокойно произнёс он. – Что вы знаете о цветах сонного куста?

– Что из них можно сделать эфирное масло.

– И всё?

– И всё, – подтвердил я.

«А вот из эфирного масла может получиться нечто куда более интересное», – подумал я, но вслух решил не озвучивать.

Травник хмыкнул.

– Тогда позвольте мне просветить вас, дабы вы осознали их истинную ценность.

Он отодвинул кружку в сторону, положил ладони на стол и посмотрел на меня так, словно я его студент на лекции.

– Чтобы куст зацвёл, – начал Крейн, – нужны идеальные условия, близкие к биому, в котором он растёт. Температура, влажность, состав почвы, освещение, фон маны – всё должно сойтись.

Я кивнул.

– Так вот, – продолжил травник. – Даже в идеальной среде взрослый куст даёт цветок… В среднем раз в десять лет.

Я моргнул.

– Так редко?

– Именно, – подтвердил он. – У нас в Гильдии сейчас растут три взрослых куста. Одному двадцать два года, и за всё время он принес лишь два цветка. Второму четырнадцать, и он расцветал лишь однажды. А третьему восемь, и он всё ещё не дал ни одного.

Я сглотнул.

– А у вас, – спокойно продолжил Крейн, – на одном кусте одновременно раскрылись два бутона. И я сейчас не затрагиваю серебряный колокольчик. Тоже не самое сговорчивое растение, между прочим.

Вот и приехали. Я‑то думал, зайду, спокойно побеседую…

– Вдобавок у вас прижились четыре растения, которых нет ни в одном атласе. И, буду честен, – он ненадолго замолчал, – я не увидел… ничего необычного в ваших грядках. Более того, условия, в которых растут растения, совершенно им не подходят.

– В каком смысле?

– У вас на одном пятачке земли соседствуют культуры, которые в природе никогда бы не встретились, но у вас они не просто выживают, а процветают.

Он ненадолго замолчал, обдумывая следующие слова.

– Но я не собираюсь лезть в ваши дела, – наконец произнёс Теодор.

Напряжение отпустило меня.

– Так вот, вернёмся к цветку сонного куста, – Крейн чуть наклонился. – Это, по большому счёту, лекарство, которое стоит в одном ряду с очень редкими и дорогими… ядами.

– Как это? – я приподнял бровь.

– Как бы вам объяснить… – он почесал подбородок. – Вам доводилось оперировать зверей B класса?

Я задумался.

– Пока нет, – осторожно ответил я, не понимая, к чему он клонит.

– А если бы пришлось, как думайте, чем бы вы погрузили его в сон?

– Хм, – я перебрал в уме все известные мне анестетики. – Пожалуй, применил бы отвар сонного листа.

– И совершили бы ошибку, – Теодор улыбнулся.

– Почему? – я удивился.

– Ко мне, как к члену гильдии, часто обращаются целители магических зверей. Видите ли, у существ высоких классов регенерация работает… Несколько иначе.

Крейн сделал глоток чая.

– Она настолько быстрая, что лекарство просто не успевает подействовать, – травник провёл ладонью по столу. – Отвар сонного листа способен почти мгновенно усыпить зверя C класса, но А класс даже не заставит моргнуть.

– Интересно… – произнёс я.

– Чтобы усыпить такого зверя, нужны невероятно концентрированные вещества. Я уж не говорю о том, что, помимо этого требуется ещё и… Специальный яд, который не убьёт его, но на время затормозит регенерацию. В общем, работа с А классом та ещё морока…

– Таких, наверняка, немного.

– Вы правы, – согласился он. – Один знаменитый травник в свое время сказал, что разница между «он спит» и «он больше не проснётся» – всего в одной капле.

Я почувствовал, как по позвоночнику пробежал холодок.

– И цветок сонного куста…

– Является одним из таких ингредиентов, – Крейн кивнул. – Его концентрация позволяет при правильной пропорции усыпить зверя А класса на определенный срок, не убив его. Это редчайшее свойство, Эйден.

Я поставил локоть на стол и подпёр рукой подбородок.

В голове крутилась одна мысль: «Хольц. Велгар». И тут же вторая, спокойнее: «Не торопись».

– И сколько стоит один цветок? – прямо спросил я.

Крейн помолчал.

– Я не буду называть цифры, – сказал он. – Потому что цена зависит от покупателя и срочности. Скажу так: за один цветок в Гильдию поступали такие предложения, что я не имел права принимать их без согласования с Советом.

Я моргнул.

– То есть…

– То есть много, – спокойно закончил он. – Очень много.

Я опустил взгляд на стол.

– Эйден, – мягко произнёс травник. – Я мог бы промолчать и предложить вам слепой обмен, – он дождался, пока я подниму голову, и внимательно посмотрел в мои глаза. – Но я не хочу вводить вас в заблуждение.

Теодор постучал пальцем по горшку с лианой.

– Это, – продолжил он, – одно из немногих известных защитных растений с глубоких слоёв Леса. Если лиана у вас приживётся, а это, повторюсь, почти невозможно, она сможет остановить даже зверя А класса.

Я молчал. Крох у ноги вздохнул и переложил голову поудобнее. Люмин во сне тихонько подёргал ушами. За окном проехала телега, гулко стуча колесами по мостовой.

– Я понимаю, что предложение может показаться неравноценным, – спокойно добавил Крейн. – Но я выкладываю все карты на стол, – он чуть пожал плечами. – Потому что мне бы очень хотелось продолжить наше общение.

Я взял остывшую кружку и сделал глоток.

Итак, мне предложили невероятно редкое и привередливое защитное растение. Ввиду того, что кто‑то пытается меня убить, это весьма кстати.

Вот только… Я сильно сомневаюсь, что у меня получится его вырастить. Что бы не думали Теодор и остальные, я не травник и понятия не имею, как ухаживать за таким растением. Да, я умею обогащать удобрения и создавать узлы, но поможет ли это?

И даже если соглашусь… Вокруг этой лианы в радиусе двух метров не должно быть конкурентов, а значит, мои узлы до него просто не дотянутся. Пересаживать столь прихотливое растение в почву без подпитки глупо, ведь ему необходима высокая концентрация маны. А установить новый узел я смогу только через шесть дней. В общем… не стоит принимать поспешных решений.

– Скажу честно, – произнёс я, поставив кружку. – Предложение заманчивое, и я благодарен за него, но… Сейчас не готов на него согласиться.

Крейн немного помолчал и медленно кивнул.

– Понимаю, – спокойно отозвался он. – Но, если передумаете, моё предложение остаётся в силе.

– Договорились.

Травник чуть улыбнулся и аккуратно пододвинул горшок поближе к себе.

Люмин проснулся, поднял голову, посмотрел сначала на меня, затем на ноги Теодора и громко зевнул, обозначив всю меру своей включённости в разговор. Крох глянул на него с выражением: «Это неприлично, мелкий, ты не дома».

Я улыбнулся.

– Крейн, – произнёс я, переводя на него взгляд. – У меня есть ещё один вопрос, если позволите.

– Конечно.

– Магистр Вейд после комиссии посоветовал мне обратиться к вам по поводу инструкций на моих лекарствах.

Травник чуть приподнял брови.

– Корнелиус сказал, что можно оформить документ, закрепляющий за мной право на их изготовление.

Крейн кивнул и слегка подался вперёд.

– Вейд прав. Инструкции можно зарегистрировать, и ваши, признаться, того стоят.

– Спасибо.

– Это не комплимент, – он чуть прищурился. – Дело в том, что все известные мне целители обычно ограничиваются названием и ценой лекарства. В редких случаях пишут: «для внутреннего» или «для наружного» применения.

Крейн откинулся на спинку стула.

– Сама процедура регистрации, – продолжил он, – называется закреплением знака мастера. Звучит просто, но устроена сложно. Документы подаются в приёмную губернатора, там их рассматривают и принимают решение, основываясь на трёх условиях.

Он загнул палец:

– Первое – поручительство крупной структуры: Гильдии, Ассоциации или Академии. Без этого их даже не примут.

Загнул второй:

– Второе – образцы и описание процесса изготовления.

И третий:

– Третье – пошлина, – он опустил руку и поднял на меня взгляд. – От пяти золотых марок.

Я моргнул.

– Так много⁈

– Это лишь нижняя планка, – Крейн вздохнул. – На практике обычно выходит ближе к семи.

Я медленно выдохнул. Пять золотых – это двести пятьдесят серебряных. С моими нынешними доходами копить придется не меньше месяца, и то лишь в том случае, если Валленхофы возобновят закупку, а я не буду тратить марки ни на что, кроме еды! А если семь…

Крейн положил руки на стол.

– Я не стану делать вид, будто это мелочь, – голос травника стал мягче. – Сумма серьёзная, и собирать её вам, возможно, придётся долго.

Я кивнул.

– Но, – он поднял палец, – я считаю вашу идею перспективной, и, если вы всё‑таки решите пойти этим путём, готов познакомить вас с человеком в губернаторской канцелярии, который занимается такими вопросами, – Крейн улыбнулся. – С его помощью документы рассмотрят в три раза быстрее, а главное – без риска, что их отложат в долгий ящик.

– Спасибо, – тихо сказал я.

– Пустяки, – он махнул рукой.

Я вновь поднял кружку, но, обнаружив, что она пустая, поставил обратно.

Я могу продать кому‑нибудь цветок сонного куста и выручить кругленькую сумму, но… уверен, что зелья из него будут куда ценнее. Да и, скорее всего, одного цветка хватит на несколько склянок. В таком случае, что мне помешает продать парочку?

В любом случае, пока что у меня нет таких денег, а что будет дальше – посмотрим.

Пока я думал, Крейн долил мне в кружку остатки чая из котелка. Я с благодарностью кивнул и сделал глоток.

Мы ещё несколько минут побеседовали о растениях, затем я поделился забавными историями о Люмине, а Крейн рассказал про теплицу с лиловыми колокольчиками, которые звенят исключительно в полнолуние. Как‑то раз Орвин в молодости попытался заставить их забренчать посреди дня, постучав палкой по горшку. Колокольчики обиделись и замолчали на полгода. С тех пор Орвина к ним не подпускают, и он, по словам травника, до сих пор из‑за этого переживает.

Я тихо смеялся, держа в руках тёплую кружку.

В какой‑то момент я заметил, что солнечное пятно на полу сдвинулось почти к двери, и поставил её.

– Спасибо, Крейн, – сказал я, поднимаясь, – Но мне уже пора.

– Не за что, – ответил мужчина, тоже вставая.

Хвостатые тут же подскочили. Люмин дёрнул ушами, мол, наконец‑то, я уже думал, мы тут заночуем. Крох молча направился к выходу.