Текст книги "Сборник. Бездушный 1. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Михаил Баковец

– Проклятая паучиха, – прошептал старейшина, когда увидел, кто вёл всё это воинство. Красивое женское тело с блестящей чёрной кожей не имело ног. Там, где должны были быть бёдра, находилось сплетение веток без единого листочка. А от них тянулись десятки толстых корней, которые поднимали женский торс на высоту роста обычного эльфа. Со стороны и в самом деле казалось, что это кошмарная химера из эльфа и паука. В левой руке паучиха держала большой лук с ассиметричными кривыми плечами. Справа на растительной части висел тул со стрелами.

Про неё эльфы узнали лишь сутки назад, когда разведчики наткнулись на крупный отряд миньонов мелорна, которым командовала данная особа. Её необычный облик сразу же привлёк внимание разведчиков, так как никого подобного ей до этого они не видели. В отряде оказались старые опытные воины, умеющие обращать внимание на мельчайшие детали. И одним из них было подмечено сильное сходство между переплетением веток либо же корней нижней части тела паучихи с корнями мелорна, которые всегда торчат из земли под стволами священных деревьев за защитным частоколом, внутрь которого могут пройти немногие посвящённые. Если разведчик–тень не ошибся, то это существо – эмиссар мелорна. Его глаза и уши там, куда полуразумное дерево не может дотянуться.

«Неужели Фаннэа обречён? – с болью в сердце подумал старейшина. – С простой армией мы ещё могли справиться. Но против части мелорна, части его сути мы беззащитны».

Со стен и с площадок на башнях заработали осадные машины – баллисты, онагры и внушительные палинтоны. В наступающих врагов полетели тяжёлые камни, простые и зачарованные, а так же емкости с горючими составами. Почти сразу же к обстрелу присоединились маги. Чуть позже, когда дистанция сократилась до полутора сотен шагов, то в бой включились лучники и арбалетчики. А ещё позже стали бить владельцы боевых амулетов.

Все настолько сосредоточились на приближающихся врагах, что пропустили событие прямо у себя под носом. Из лунок, выкопанных химерами, проклюнулись чёрные побеги. Казалось, что после того, как они были политы кислотой и проморожены до состояния камня, из них ничего не способно вылезти на белый свет. Но нет, оказалось, что способно.

Побеги на глазах становились больше, прилипали к брёвнам частокола, пролезали в щели между ними и в мелкие трещинки, которые есть у каждого бревна, как бы хорошо оно не было обработано и высушено. Эльфы узнали про новую опасность лишь после того, как через стену полезли чёрные побеги, толщиной в женскую руку и настолько прочные, что перерубить их с одного–двух ударов не мог никто из защитников.

Без химер, без энтов и с плохо действующей на миньонов мелорна магией Природы эльфы растеряли слишком много своих сил при обороне Фаннэа. Из грозного противника они превратились буквально в новобранцев, которых бросили в бой после короткого обучения.

Пока воины и маги сражались на стенах, в городе за их спинами созревала смертельная угроза.

Раненых и убитых размещали в нескольких зданиях и все они располагались если не в центре города, то близко к нему. А кое–кто из этих двух категорий попал и во Внутренний город или кремль, как в некоторых людских городах называют подобные районы. Это те, кто был выше простых воинов и командиров. Таким образом, им отдавали почести. Немногих убитых уносили родственники, но подобное в данный момент не приветствовалось. Чёрные стрелы за несколько приступов унесли не один десяток жизней, и примерно столько же случилось раненых. Последние были почти все тяжёлыми: ранения в лицо и в шею даром не проходят.

Анэла, молодая эльфийка, она была служанкой до осады, а сейчас выполняла роль помощницы лекарей, услышала шум за дверью, которая вела в подземелье, где в холодных комнатах хранились продукты, а сегодня… трупы. Звуки с трудом проходили сквозь толстую деревянную дверь, украшенную искусной резьбой. И были они не похожи на те, что издавали носильщики, которые за последний час уже трижды опускали в подвал носилки с телами знатных эльфов, погибших на стенах.

Уставшая физически и морально от тяжёлой работы и страха, девушка даже не подумала про осторожность, когда сдвинула в сторону щеколду на двери.

– Ой! – ойкнула она, увидев с другой стороны три мужские фигуры. На них были рубашки и штаны с чулками. Анэла обратила внимание, что рубахи эльфов были измазаны в верхней части кровью, уже засохшей. Следы её имелись на лицах и шеях мужчин. Она же сама с такими же служанками стирала кровь с убитых, после того, как с тех снимали доспехи и поддоспешники с сапогами. – С вами всё в порядке?

И только после своего вопроса увидела, что кожа эльфов имела зеленоватый оттенок. Не просто такой, какой бывает у некоторых больных или при кратковременном недомогании, а больше похожий на цвет воды, в которую добавили зелёного сока растений. Следом за первым страшным признаком девушка увидела второй: глаза мужчин не имели радужки и белка, а были заполнены сплошной зеленью, будто под веко каждому положили по листочку, сорванному с дерева.

На служанку напал ступор от ужаса, когда она поняла, что видит настоящих зомби, про которых до этого читала лишь в сказках и слышала в недавних пугающих историях от знакомых. Как мышь под взглядом змеи замирает, так и эльфийка превратилась в каменную статую, парализованная видом оживших мертвецов.

– Н-не на–адо, – прошептала она, когда рука первого мертвеца схватила её за одежду и потянула на себя. – Прошу-у…

Второй рукой зомби вцепился в точёную шейку, оборвав её шёпот. Вслед за этим он повалил девушку на пол и упал на неё сверху. При этом одной рукой продолжал душить, а второй сдавил левую грудь. Но не упругое и крупное по меркам эльфов полушарие, одно из того, что считается символом привлекательности в глазах мужчин, его интересовало. Отросшими когтями он разорвал ткань и плоть, выломал два ребра и просунул ладонь в рану. Через секунду когтистая лапа вновь показалась на свет, сжимая трепещущий кровавый комочек мышц и сосудов. Девичье сердечко даже не успело остановить свой ритм, когда его целиком затолкали в пасть. А в страшную дыру на теле эльфийки был вложен росток с парой мелких листочков и путанкой тончайших белесых корешков.

Анэла на глазах стала преображаться. Менялся цвет её кожи, глазное яблоко затягивалось зеленью, ногти вытягивались, превращаясь в те, что более присущи хищнику, то же самое происходило с зубами.

Когда бывшая служанка поднялась на ноги, то к тому моменту мимо неё из подземелий прошли все те, кто был ещё недавно безопасным покойником. Из нескольких десятков убитых, принесённых в это место со стен, всего полдюжины были убиты чёрными стрелами проклятых лучников–эльфов. Но их хватило, чтобы восстать и заразить проклятьем всех мертвецов поблизости от себя. И каждый убитый ими станет точно таким же. В городе почти не осталось живых воинов и магов, кто–то уже покинул его, когда прошёл слух о подходе армии миньонов мелорна, остальные сейчас бились на стенах.

Фаннэа был обречён.

Глава 1

Я и Аня шли двое суток вдоль берега по течению реки, пока не решили сколотить плот. Раньше из–за порогов и ещё двух крохотных водопадов смысла в нём не было. Но сейчас река вновь разлилась вширь и ослабела течением, перестав с рёвом нести свои воды между огромных валунов, заставляя у берегов в промоинах, среди камней собираться высоким шапкам грязной серо–белой пены. За двое суток мы обросли дополнительным имуществом. Сейчас у нас появились два копья с длинными листовидными наконечниками, большой и маленький топоры. Все поделки были из дерева и камня, но благодаря моему Дару они не уступят тем, что вышли из рук лучших мастеров. Каменные пластинки копейных древков совсем тоненькие, едва ли не просвечиваются на солнце, но попробуй их кто расколоть – упарится. По прочности они вышли крепче закалённой стали.

К сожалению, никаких следов людей мы не нашли. Но и эльфов не встретили, что не может не радовать. Вообще, окрестности вдоль реки абсолютно нехоженые и безлюдные. Как и сама река, на которой мы за всё время путешествия не увидели ни единой лодки. Ладно, торговые суда, им просто не подняться вверх по течению из–за порогов и водопадов, но так ведь и рыбацких лоханок не увидели ни одной!

Зато мы нашли кое–что полезное для нашего стола. Совсем случайно наткнулись на широкую звериную тропу, на которой виднелись следы многих животных: оленей, кабанов, лосей, мелких копытных, похожих на помесь косуль и домашних коз. Решив пройти по ней в надежде добыть какого–нибудь Пятачка или Бемби, наша пара вышла на огромную поляну без единой травинки и кустика. Вся земля здесь была изрыта копытами животных. При этом она была твёрдая, как камень и странного белесого цвета.

– Хм, интересненько, – пробормотал я, присел на корточки и подобрал кусочек земли рядом с небольшой лункой с ровными краями. Повертев его в руках, я поднёс к губам и осторожно лизнул, потом ещё раз и повторил. – Интересненько.

– Ви–ить? – вопросительно протянула Аня.

– Это солончак и очень неплохой. Можно будет попробовать набрать немного соли для себя. Видишь вот эти лунки?

– Да. Странные какие–то, словно их в сырой глине делали и потом все стенки и края ладонями разгладили.

– Это животные их так вылизали, – пояснил я. – Своими языками.

– Грязная она какая–то, – с неудовольствием и сильным скепсисом посмотрела девушка вокруг себя.

– Так это не чистая соль, а земля солёная. Придётся её растворять в воде, сливать осадок, потом выпаривать, ещё раз выпаривать.

– Но это точно соль? – уточнила девушка. По её лицу было видно, что перспектива столь нудной работы её совсем не радует.

– Почти. Я что–то такое слышал про солончаки, будто в них нет хлора, что ли, какой присутствует в обычной поваренной соли. Или хлор не такой, несвязанный или что–то такое–эдакое. Точно же и не помню, давно слышал. Но нам и такая сгодится, раз уж другой нет под рукой. Тем более, нам недолго её есть, – хмыкнул я. – Вот выйдем к людям, то сразу купим нормальной. Ань, да ничего с нами не будет, вон животные её едят и не травятся.

– Так то животные…

Часть своих вещей я передал девушке, чтобы освободить заплечный мешок, который потом набил землёй с солончака. Получилось не меньше двадцати килограммов, которые потом пришлось нести на своих плечах пару километров до берега, где было решено разбить лагерь и начать строить плот.

Короткая передышка по прибытию на место и вот уже во все стороны полетели щепки – я приступил к заготовке бревен для плота. Деревянный большой топор, созданный моим Даром, рубил даже лучше стального. Несмотря на свой вес, уступающий весу обычного орудия труда, моя поделка в момент удара передавала энергии куда как больше за счёт магии.

– Вить, сделал бы пару обычных големов. Ведь так быстрее будет работу выполнять, – заметила Аня, отвлекшись от костра, на котором возилась с готовкой.

– Не хочу привлекать к себе внимание, когда доберемся до обжитых краёв. Вот когда там осмотримся, тогда и приму решение по ним. Вдруг, их наличие осложнит нам путь, а? Не подумала о таком?

– А Колобок не осложнит? – хмыкнула она.

– Его можно в мешок спрятать, свои иголки он легко втягивает внутрь. Бабочка и змейка и вовсе в кармане уместятся.

– Ладно, ладно, – взмахнула Аня большой деревянной ложкой, с которой полетели во все стороны капли будущей ухи. – Мне всё понятно.

Свалив несколько деревьев, я очистил стволы от веток и разрубил на несколько четырёхметровых бревен. Непривычная тяжёлая работа вымотала, и я решил сделать передышку, переключившись на что–то другое. Например, сделать несколько посудин для выпаривания соли из грунта с солончака.

Рядом с берегом имелся большой пласт серо–голубой глины. Вот из неё я и решил вылепить подходящую тару для работы с солью. Получилось у меня слепить пять, скажем так, казанов. Настоящих, а не тех, которые продаются под таким брендом, а на самом деле почти что обычные кастрюли. Казан–то как раз не глубокий, больше похож на огромную пиалу. Впрочем, это к делу не относится. Оставив образчики своего гончарного, хе–хе, искусства сохнуть, я занялся подготовкой рассола. Здесь уже пришлось устроить себе небольшое кровопускание, чтобы при помощи Дара сделать из камней три больших котелка. Потом в них нагрел воды и растворил часть земли, принесённой с солончака. И оставил на пару часов отстаиваться, чтобы вся грязь выпала в осадок. Потом я слил более–менее чистую воду в пустой котелок.

– М–м–м, солёненькая, – Аня тут же сунула туда палец, вынула и осторожно его лизнула. – Только что она такая мутная?

– Уж какая получилась. Самая грязь сошла и ладно, а дальше чистить – так без соли останемся совсем, – ответил я ей и повторил за ней процедуру с маканием и облизыванием пальца. – М-да, не фонтан… эх, придётся повозиться, пока получим хотя бы горсточку соли.

Супружница посмотрела на меня с удивлением:

– Сколько? Так мало?

– А тебе нужна магазинная пачка, что ли? – хмыкнул я. – Если полстакана выйдет, то и это будет отлично. Да и куда нам больше?

– Сюда бы Максимку, он бы нам щепотку размножил быстро, – помечтала Аня.

– Тогда уж мечтать сразу о вертолёте, чтобы быстро и комфортно домой вернуться.

Когда котелок заполнился солёной водой до краёв, я растворил новую порцию грунта в воде и вернулся к прерванному занятию по заготовке бревен для плота. К вечеру большая часть материала была готова. Так же высохли казаны. Их я чуть–чуть смазал кровью, после чего положил в большую яму, полную углей, а сверху накидал сухого валежника. Мелкого, разумеется, чтобы он своим весом не раздавил глиняные поделки. К утру они были прочны, как камень, без единой трещины и в ходе проверки водой нигде не размокли.

– Гладкие какие, – жена провела пальцем по глиняным стенкам. – Словно из магазина.

– Ага, – кивнул я и пояснил. – Немного магией поработал, чтобы они такими стали после обжига, не лопнули во время него и были прочнее обычных глиняных горшков. А ещё они должны нейтрализовать всякую гадость при готовке в них. Мало ли какая ядовитая вещь попадёт во время готовки пищи. Я и котелки такими же сделал, кстати. А то ведь воду берём из реки, а там чёрт знает, что может быть.

– А мог бы сделать, чтобы в них уже все блюда сами становились бы солёными, пока варятся, – сказала девушка.

– А-а… я не подумал о таком, – смешался я, вдруг почувствовав себя дураком после её слов. В самом деле же мог, но не дошел своим умом… эх, обидно.

– Да ладно, я шучу, Вить. Соль мы и так получим, – улыбнулась она мне и поцеловала в левую щёку. – Ты обещал.

Весь день я возился с плотом, а на кострах белым ключом кипел мутный рассол в казанах. По мере выкипания воды из них, я костёр делал слабее. А когда уже жидкости осталось совсем чуть–чуть, я перестал подкидывать топливо в огонь. Результаты оценили мы с женой уже в темноте, когда казаны остыли.

– Вот это и есть соль? – указала она на светло–светло–серый налёт на стенках и разочарованно поджала губы. – М-да, не густо.

– Ну, это только начало, – развёл я руками.

Соли или вещества, похожего на неё, получилось чуть больше половины стандартного стакана, когда деревянными лопаточками соскоблили осадок со стенок казанов. Грубо – сто пятьдесят граммов. Примерно такое количество я назвал днём ранее. И это из двадцати с лишним килограмм грунта! Впрочем, этого количества нам на двоих должно хватить надолго, если не тратить бездумно. А если соль закончится раньше, чем мы выберемся в люди, в чём я сильно сомневаюсь, то всегда можно будет отыскать новый солончак и повторить процедуру. Или воспользоваться своим Даром, чтобы создать фильтр, который без многочасового просиживания у костра позволит выделять соль из исходного продукта.

Брёвна я решил связывать верёвкой. И вот тут уже не обошлось без серьёзного использования магии. Процесс изготовления канатов был аналогичен тому, с помощью которого я одел меня и Аню. Вот только нитей в верёвке было куда как больше, чем в ткани нашей одежды. И прочностью я наделил её такой же, чтобы не вышло так, что плот в один момент возьмёт и расползётся у нас под ногами.

К счастью, много лить своей крови не пришлось, лишь необходимый минимум для того, чтобы создать кровяную смесь. Основой в ней стала кровь зверьков, похожих не то на мелких бобров, не то на крупных чёрных ондатр. Ещё и мясо у них оказалось недурственным, очень мягким, с совсем небольшим количеством жира и без неприятных запахов. Хоть Аня поначалу и водила носом, с большим недоверием смотря на него, но жаркое из них, точнее вид и запах помогли ей справиться с собой. И ведь это не столько брезгливость, сколько комплексы из старого мира. Ведь эти зверьки очень сильно были похожи на очень крупных крыс. Самых обычных грызунов, которых можно увидеть везде, не только в деревнях, но и в крупных городах. А уж про крыс из московского метрополитена и вовсе такое рассказывают, что не сразу и отличить правду от вымысла. Но в виде кусочков тёмного мяса, мяса на рёбрышках и в гуляше, да источающие умопомрачительный аромат вкусного блюда зверьки смотрелись просто отлично. Я даже сделал из глины котелок с крышкой и наложил на него слабые чары стазиса, отдалённо похожий на те сундуки, в которых храню запасы крови для ритуалов и экспериментов. В этом котелке теперь хранятся самые лакомые части зверьков, только одна вырезка без пленок, жилок и костей. Во время путешествия на плоту мясо будет весьма кстати, а то на одной рыбной диете мы волками завоем.

Когда уже плот был почти готов, у нас случился неприятный инцидент. К нашему лагерю вышел крупный медведь. То ли его приманили запахи свежего мяса, пищи, отходов, от которых старались избавляться по мере сил, но всё равно что–то оставалось. То ли он оказался такой любопытный. То ли не видел в людях достойного соперника или вовсе посчитал нас лакомой добычей. Это была огромная зверюга с серо–бурой шерстью и короткой мордой, больше похожей на бульдожью, чем медвежью. Когти намного выдавались вперёд из лапы. Наверное, положи я рядом с ней свою ладонь, она однозначно окажется короче, чем эти костяные кинжалы. Летающий голем, порхающий вокруг стоянки у берега реки, заметил животное уже когда то зашло на территорию лагеря. Колобок был отправлен мной на свою последнюю охоту, её плоды должны были пополнить запасы для плавания на плоте. Змейка крутилась неподалёку. Но я что–то сомневаюсь в том, что её яд мгновенно убьёт зверя. Да и прокусят ли не такие уж и большие змеиные клыки слой свалявшейся шерсти и толстенную шкуру?

«И как эта гора сумела так бесшумно и незаметно подобраться к нам? Ни я с Аней, ни бабочка его так и не заметили, пока медведь сам не решил себя показать, – мелькнула у меня мысль в голове. – Может, есть какая–нибудь звериная магия отвода взглядов?».

Я начал лихорадочно обдумывать варианты, как без больших потерь справиться с подобным гостем. С защитными амулетами я не расстаюсь ни на секунду, так что, с первого удара когтистой лапы я не лягу. А вот с оружием у меня дело обстоит куда хуже, так как даже ножа не было.

«Ко мне!», – приказал я, отдавая мысленный приказ своим созданиям.

Тут за моей спиной испуганно вскрикнула жена, когда увидела гостя, а спустя несколько ударов сердца совсем рядом с моим правым плечом пролетела белая лента боевого заклинания, оставляющая полосу инея на земле под собой. От неё тянуло таким лютым холодом, что у меня даже перехватило дыхание. Зато медведю досталось крепко: чары угодили ему точно в морду, превратив голову животного в кусок льда за долю секунды. Он как сломанная игрушка упал сначала на передние лапы, уткнувшись пастью в землю, а затем у него подогнулись задние конечности. Едва только косматая туша замерла на земле, как в неё ударили одна за другой две полуметровые сосульки, войдя в тело на всю длину и расплескав в воздухе рубиновые капли крови.

– Хватит, хватит! – торопливо произнёс я, обернувшись к девушке, которая уже готовила четвёртое заклинание. – Аня, он сдох!

Та замерла, потом развеялись снежинки вокруг её правой ладони, а затем Аня покачнулась.

– Ты в порядке? – обеспокоенно спросил я её, в два прыжка оказавшись рядом и подхватив на свои руки.

– Да, просто перестаралась. А он точно мёртв?

– Точнее не бывает. У него даже ухо с куском шкуры откололось, когда он о землю ударился, – успокоил я девушку.

– А если он не один?

– Големы никого больше не видят, – продолжал я увещевать супругу. Надеюсь, она не станет заострять внимание на том моменте, что мои создания и этого зверя не увидели сразу.

Усталость у Ани прошла через полчаса благодаря целительскому браслету. И девушка тут же развила бурную деятельность, собравшись оприходовать несколько центнеров мяса, что само пришло к нам на разделочный стол. Пришлось её спустить на землю.

– Анют, медведя мы есть не станем. На Земле почти каждый косолапый заражён опасными паразитами, которые смертельны для людей. Они не просто расселяются по кишкам или в печени дырки сверлят, а гнездятся в мышцах, откуда никакими лекарствами их не вывести. Слышал несколько правдивых историй, как люди мучились несколько лет от страшных болей, когда съели плохо обработанную медвежатину. А потом умерли. Болезнь не помню, как называется, там длинное чудное название, – сказал я ей. – И что–то мне не хочется проверять, попадут ли эти паразиты под категорию яда или наши кастрюльки–котелки пропустят их.

От моих слов супружницу передёрнуло, и дальше она смотрела на мёртвого хищника с долей омерзения, словно на навозную кучу.

– А если шкуру снять? – предложила она и вопросительно посмотрела на меня. – Её и продать можно будет кому–нибудь потом. Ведь деньги нам будут нужны, когда выйдем к людям.

– Хозяюшка ты моя, – улыбнулся я и после этих слов отрицательно мотнул головой. – Не, ну эту шкуру на фиг. С ней возни на целый день, потом мездрить и сушить. И не уверен, что мы её полностью сумеем снять, ведь медведя нам вдвоём не перевернуть. Глянь сама на эту тушу. Тут же под тонну веса будет. И ещё хотелось бы поскорее отсюда убраться, пока на запах свежатины не пришёл кто–то покруче Топтыгина.

Последний довод оказался самым веским. Больше Аня про разделку медведя не вспоминала. Единственное, что я взял с медведя, так это когти и клыки, но и только. Не получится их продать – использую для создания голема. Иметь магическое создание с такими навыками скрыта может оказаться полезным.

Вечером мы покинули лагерь, ставший небезопасным.

* * *

За неполные двое суток плавания на нашем пути трижды случались трудности в виде речных порогов и перекатов. К счастью, плот с честью преодолел их. Да, потрепало нас порядком, от гула воды и треска брёвен плота, сталкивающихся с камнями, у нас с Аней точно прибавилось седых волос. Но верёвки не лопнули, настил не разошёлся и плавательное средство не перевернулось. Вот все вещи промокли и ссадин с шишками мы заимели немало.

После первого порога я причалил к берегу и сделал нам по спасательному жилету и защитной каске из материала с положительной плавучестью. Они помогут удержаться на плаву и защитят от ударов о камни, если всё–таки упадём в воду. Амулеты амулетами, но спасжилет на реке может оказаться полезнее.

Но лучше на порогах понервничать, чем свалиться с водопада.

Вечером второго дня, как мы отчалили на плоту от берега, до нас донёсся запах дыма.

– Горит что–то. Чуешь? – произнесла Аня.

– Да, что–то такое есть, – согласился я с ней, когда уловил запах гари в воздухе.

Отправленный на разведку летающий голем сообщил, что в нескольких километрах ниже по реке на берегу стоит крупная деревня. Дым от очагов в ней мы и почувствовали. – Поздно уже в гости идти. Переночуем на другом берегу, а завтра ближе к полудню сходим в гости.

Плот – это не лодка, поэтому пришлось изрядно постараться, чтобы повернуть плот к берегу. Глубина в том месте, к которому я подвёл плот, оказалась небольшая, берег глинистый. Когда носовая часть уткнулась в берег, то корму течением повело вперёд, едва не развернув плот. Воткнув сбоку шест, я налёг на него, останавливая плот. Дальше закинули два якоря на берег, где те зацепились за почву. Подтягивая верёвку, я сумел подвести плот одним бортом к берегу. Дальше всё было куда проще: нужно было надёжно воткнуть несколько шестов в речное мягкое дно вплотную к брёвнам спереди и с того борта, который омывало течение.

– Уф, всё, – выдохнул я, когда плавательное средство встало на прикол.

– А сделал бы пару нормальных големов, то сейчас бы так не устал, – заметила Аня.

– Анют, сказал же – потом, – проворчал я. Если честно, то уже и сам пожалел о принятом решении не создавать до времени габаритных магических созданий. – Тем более, нужды особой в них не было. И так справились же.

Бабочка и Колобок были отправлены на охрану стоянки. Змейка–голем остался на плоту. Если вдруг кто–то пожелает забраться на него с воды, то его будет ждать очень неприятный сюрприз.

– Как думаешь, кто там живёт? – спросила Аня.

– Люди. Голем сверху видел мужчин на берегу, которые возились с сетями.

– Это хорошо. Не знаю, что мы стали бы делать, если бы там оказались эльфы, – вздохнула она.

– Мимо проплыли бы. И утопили бы тех, кто за нами увязался бы, – произнёс я. – У нас теперь с ними война. Так что, десятком меньше, десятком больше убьём – роли это никакой не сыграет.

Ни жена, ни я ничуть не сомневались, что остроухие лесные обитатели рано или поздно разберутся в том, кто причастен к безумству мелорна. И когда сумеют его усмирить или уничтожить, то возьмутся за меня. Остаётся надеяться, что псевдоразумный волшебный представитель флоры сумеет продержаться достаточно долго, чтобы как следует измотать эльфов и дать мне время подготовиться к встрече с новыми врагами.

Ночь прошла тихо. Скрываться я посчитал неразумным, так как было слишком много шансов на то, что плот уже заметили. И вот что могут подумать жители деревни о тех, кто тишком да тайком остановился на другом берегу? Потому открыто жёг костёр, на котором сначала Аня готовила пищу, а потом он согревал нас с ней большую часть ночи.

Бабочка один раз за ночь подняла меня, когда заметила две небольшие лодки с людьми, поднявшиеся вверх по течению и приблизившиеся к лагерю на несколько сотен метров. В темноте и в тумане, стелящимся над водой, что–либо рассмотреть было невозможно. Лично я их не видел без помощи голема. Лодки стояли на одном месте минут десять, после чего прижались к «своему» берегу и поднялись ещё выше по реке. Бабочка их сопроводила до отметки примерно в полкилометра, после чего я отозвал своё создание назад, а неизвестные поплыли дальше. Вернулись они спустя полчаса и, не задерживаясь рядом с нами, ушли по старому маршруту. Скорее всего, это была разведка из деревни, чьи жители решили что–то прояснить для себя о незнакомцах, запаливших огонь на берегу. Подкинув топлива в костёр, я вернулся на своё место рядом с женой, которая так и не проснулась.

Больше ночью никто не побеспокоил.

Встали мы рано, так как костёр прогорел, и холод от воды пробрался под одежду, устроив побудку. Заново запалил костёр, на котором Аня приготовила нехитрый завтрак. Всё делали неторопливо, тянули время, которого у нас было в избытке, в отличие от всего остального. В итоге спустя два с лишним часа мы свернули лагерь, забрались на плот и отчалили от берега.

Я сразу же направил наше плавательное средство к противоположному берегу, чтобы не тратить силы позже на то, чтобы бороться с течением, когда понадобиться остановиться у деревенского причала.

– А нас ждут, – сообщила Аня.

– Вижу.

На берегу, рядом с несколькими мостками, возле которых болтались неказистые лодки, стояли семь мужиков. У каждого при себе было какое–то оружие: топор за поясом, копьё с узким длинным и зазубренным наконечником, дубина. В тридцати метрах правее в зарослях ивняка у самой воды сидели ещё несколько человек. Эти, полагаю, вооружены луками или арбалетами.

– Вон там лодки ещё, на реке, – жена едва заметно мотнула головой в сторону, указывая на две лодки с гребцами, которые стояли посередине реки чуть ниже по течению.

– Ага, тоже заметил, – кивнул я, работая шестом, с помощью которого подводил плот к берегу. – Ты сразу по ним не бей, Ань. Мало ли с кем нас перепутали и такую встречу заготовили. Сначала разберёмся.

– Хорошие люди так себя не ведут, – буркнула она. И показательно вырастила длинную сосульку из правой руки, на которую опёрлась обеими ладонями, как на трость. Такая демонстрация боевой магии оказала на комитет по встрече неизгладимое впечатление. В группе с дубьём и острогами возникла суматоха, мужики принялись о чём–то спорить. А когда девушка отняла одну ладонь от ледышки и погрозила пальцем в сторону ивняка, то оттуда с шумом перепуганного кабаньего стада выскочили трое с корявыми арбалетами и дали дёру в сторону частокола.

– Мир вам, добрые люди! – крикнул я, когда расстояние между нами уменьшилось до того, на котором уже можно начать нормально общаться, и показал пустые ладони, на пару секунд оставив в покое шест. – Мы простые путники, зла не желаем, только поговорить.

Двое из компании почти бегом унеслись в сторону деревни, остальные остались на месте. Когда же плот ткнулся в мостки, где не было ни одной лодки, то к нам неторопливо направился один из них. Невысокий, среднего телосложения с курчавой тёмной бородой с рыжиной, в длиннополой рубахе, поверх которой был надет кожаный жилет со шнуровкой. На ногах просторные штаны и… чуни, что ли. Рубаха и штаны были изготовлены из серого грубого холста. Остановившись рядом с мостками, он воткнул копьё рядом с ними в землю, повторил мой жест с пустыми руками и сказал:

– Риган пласто лидда они нолак.

– Хм, – помрачнел я, – вот блин.

– Что он сказал? – поинтересовалась Аня, которую эльфы лишили в плену всех вещей, в том числе и магического переводчика.

– Не знаю, я не понял, – пожал я плечами. – Амулет тарабарщину переводит.

Мы перекинулись несколькими фразами, попытались объясниться жестами, впрочем, без особого успеха. А потом из деревни пришли двое мужчин, один из которых достаточно хорошо объяснялся на одном из наречий, которые были «вписаны» в амулет–переводчик.

От него удалось кое–что узнать. Хоть и немногое, но при том информационном голоде, которым мы страдали, и это было отлично.

Деревня называлась Рыбьей Костью, так её название перевёл амулет. Жили в ней свободные люди, не ходящие ни под кем. Занимались немного охотой, немного землёй, но значительная часть их занятия была связана с рекой. В ней они ловили рыбу и били речных зверей, собирали речной жемчуг, в определённые периоды заготавливали особые водоросли, из которых потом получали стойкую краску, пользующуюся стабильным спросом на рынке ближайшего города. Иногда приходилось отбиваться от разбойников и от наёмников, которые совершали набеги на земли эльфов, до которых отсюда было рукой подать. Люди приходили из свободного города Нэвиса, до которого было три дня плавания от деревни на лодке. Ни про Астанирию, ни Ликанон никто из деревенских даже краем уха не слышал. Река называлась Великой, своё начало она брала далеко–далеко от этих мест где–то в горах, где потоки с нескольких ледников соединялись в одном русле у подножия гор.