Текст книги "Сборник. Бездушный 1. Компиляция (СИ)"

Автор книги: Михаил Баковец

Он прикрылся щитом от моих ударов, повернулся боком и бросил взгляд за свою спину.

Понимая, что без своих амулетов и без големодоспеха я вряд ли сумею с ним справиться, я сделал упор на свою магию.

Ударив дважды по противнику без всякого результата, я отпрыгнул назад и чиркнул себя по ладони мечом.

«Блин, больно… переборщил с раной, – зашипел я от глубокого пореза. – Хоть бы на лезвии не было никакого яда или чар».

Впрочем, если я не избавлюсь от эльфа с плащом в ближайшие секунд двадцать, то мне будет уже глубоко фиолетово на то, есть ли яд на трофейной спате ли там смертоубийственные чары, которые уже стали меня медленно убивать.

Как только потекла кровь по пальцам, я резко взмахнул раненой рукой, разбрызгивая алую жидкость впереди себя. Что–то попало на стены, на пол, но больше всего досталось моему противнику.

– Аккара фанк! – крикнул он на незнакомом мне наречии и вновь закрылся щитом от меня. Да ещё и отступил назад, выставив впереди себя меч. – Даллан тшиха.

– Хуиха! – передразнил я его и вновь взмахнул ладонью, которую держал «лодочкой», чтобы набрать побольше крови.

Бросок оказался точным: кровь попала в лицо эльфу, который не успел спрятаться за щитом полностью. Мало того, угодила ему в глаза.

– А–а–а! – дико заорал он и прыгнул на меня. Точнее, на то место, где я только что стоял. За миг до этого я сдвинулся в сторону, пропустив ушастого плащеносца слева от себя. И только собрался ткнуть его в открывшийся бок клинком, как эльф сам свалился мне под ноги и забился в корчах.

Ну да, сейчас моя кровь стала сильнейшим ядом. Куда там химии в минах, которые не так уж давно падали на головы ликанонским солдатам. И не только яд, но и отличный взломщик магического щита. Правда, это мне дорого обошлось, и я едва не свалился на своего противника сверху, заработав сильнейший упадок сил от использования Дара. Если бы кто–то из караульных решил бы сейчас прийти на помощь своему командиру, то легко бы зарезал меня. Хорошо хоть, что после нападения големов они побросали свои арбалеты и схватились за мечи. А до этого плащеносец закрывал меня своим телом.

Прорыв сквозь караулку занял несколько минут и стоил мне сильнейшей усталости и нескольких големов. Уцелела лишь пара: змейка и бабочка. Прочих эльфы сбили на пол и растоптали. Но и из четвёрки караульных никто не выжил, хотя двое имели при себе защитные амулеты. Одного помог прикончить я, забрызгав кровью, которая продолжала течь из пореза. У второго амулет разрядился после нескольких атак одной из бабочек. Жаль, что крылатый голем после этого погиб, попав под сапог, но за него отомстила змейка, ужалив в ногу его убийцу.

Это была самая тяжёлая и кровопролитная схватка.

Несколько минут я изображал овощ, сидя у стены, к которой привалился спиной. Сил не было, желания что–то делать – тоже. Целительский браслет едва справлялся с негативными эффектами, которые сейчас терзали мой организм. Мне бы полчаса–час тишины и покоя с хорошей едой, тогда бы я быстро восстановился. Да только кто ж мне их даст–то сейчас?

– Ладно, пора, нас там ждут, – пробормотал я, и на морально–волевых встал на ноги. Меня сразу же повело в сторону и пришлось схватиться рукой за стену, чтобы не упасть. Вот так по стеночке я дошёл до двери, через которую попал в караулку. Её следовало заблокировать, чтобы избавиться от неожиданного визита с этой стороны, прежде чем двигаться дальше.

Вторая дверь, которую охраняли покойные караульные, оказалась закрыта намертво. Будь она железной, я бы сказал, что её заварили. И это было удивительно, так как все прочие, даже запертые на замок и пару засовов хотя бы немножко шевелились, буквально чуть–чуть. А эта, будто и не дверь, а просто вырезанный контур в монолитной стене. Второй особенностью было то, что дверь и стена вокруг неё оказались очень холодными. Это могло говорить о многом, и кое–что из этих мыслей я суеверно старательно гнал прочь.

Опять пришлось резать руку. Рана на ладони уже подёрнулась толстой корочкой и уменьшилась в размерах, через час там остался бы только шрам. Но не срослось.

– П–с–с-с, – зашипел я от боли после того, как черканул клинком по ране. Сразу после этого приложил руку к дверным петлям, смачивая их своей кровью и истово желая, чтобы та разъела металл и древесину. Потом поступил так же с несколькими гвоздями и усиливающими полосами.

И вновь откат свалил меня с ног. Сидя у стены и борясь со слабостью, которая предательски клонила в сон, я смотрел на растворяемую преграду и одновременно прислушивался к окружающим звукам. Пока мне везло: за обеими дверями было тихо, никто не ломился из караулки ко мне, не способному сейчас оказать какое–либо сопротивление.

Минуты шли. Вместе с ними напряжение во мне росло, не давая ни на чём другом сосредоточиться, кроме как поскорее попасть за вторую дверь. И как только я увидел, что петли рассыпались ржавым прахом, я поднялся с пола и рванул на себя дверь за железное кольцо, которое служило той ручкой.

– Хрен там, – резюмировал я, когда преграда даже не шелохнулась. – А если так?

Я вставил спату в щель и налёг на рукоять клинка, используя тот в виде рычага.

На то, чтобы сорвать дверное полотно со своего места мне понадобилось полчаса и ещё одно кровопускание с последующей обработкой кровью двери. Но когда та упала мне под ноги, то…

– Твою ж, – сплюнул я от досады, когда увидел, что проход затянут стеной из непрозрачного голубоватого льда. Мало того, лёд был очень плотным и твёрдым. Чтобы проделать в нём сквозную дыру, мне пришлось как следует поработать мечом. Рассмотреть что–то сквозь отверстие не удалось, так как там царила темнота. Пришлось запускать бабочку на разведку. Спустя минуту она вернулась, передав образы, что впереди никого и ничего нет, только лёд со всех сторон.

Опять пришлось долбить холодную преграду, не жалея сил, которые толком–то и не восстановились ещё. Натёр мозоли, разошлась рана на левой ладони, получил несколько мелких ранок на лице от отлетающей ледяной крошки, которая разила не хуже осколков от работающей «болгарки».

Прорубив дыру, достаточную чтобы сквозь неё пролезть ужом, я забросил на ту сторону два меча, эльфийский плащ, свою трофейную «чешую», два магических светильника, потом выставил впереди себя арбалет и руками вперёд юркнул в пролом.

Пока пролезал, то порезался об острые грани на ледяной стенке и порвал в нескольких местах штаны и поддоспешник. Но хорошо хоть никто не попытался откусить или проломить мне голову, когда та оказалась на другой стороне.

Оделся, сунул за пазуху своих големов, которые стали вялыми от холода (сказывалось, что они из тех созданий, живые копии которых крайне зависимы от внешней температуры. Такая же проблема и с моими дронголемами), закрепил перевязь с одним мечом. Накинув на плечи плащ, взял в руки арбалет и один из светильников, второй слегка толкнул ногой, отправив подальше по коридору, и осторожно зашагал вперёд.

Через десять метров я наткнулся на двух эльфов, вмороженных в глыбу льда на стене. Через несколько шагов увидел останки ещё нескольких остроухих, которые были проморожены насквозь. За поворотом коридора передо мной встала целая композиция: восемь эльфов в разных позах с оружием в руках на ногах и на коленях. Казалось, что они посмотрели в глаза Горгоны, только та решила разнообразить свою каменную коллекцию ледяными статуями. В пяти метрах впереди от них справа в стене зияло отверстие в ледяной корке, покрывшей здесь всё от пола до потолка. Туда я отправил бабочку–голема, которая немного отогрелась у меня под одеждой. А когда от неё пришли образы, я едва не бегом бросился внутрь.

Миновав несколько замороженных покойников, я пал на колени перед обнажённым женским телом и схватил то на руки:

– Аня, Анечка!..

Глава 19

Я бежал.

На руках у меня лежала моя жена, закутанная в эльфийский плащ и с целительским браслетом на руке, который я надел на неё сразу же, как только опознал. Вокруг горели дома и деревья. То ли сами эльфы подожгли, не сумев справиться с армией миньонов мелорна, из расчёта остановить их, то ли во время сражений огонь из разрушенного очага одного их жилищ перекинулся на стены.

На меня, как уже было ранее, не обращали внимания ни те, ни другие, принимая за своего.

За моей спиной пылал дворец, защитники которого не сумели остановить натиск изменённых энтов, химер и корней самого мелорна. Сильнейшие маги и лучшие воины пали или были рассеяны по развалинам. Сейчас им оставалось не спасать свой дом, родных и тех, кому присягали и клялись защищать, а только лишь отдать свои жизни подороже.

И за всем этим стоял я.

С другой стороны, источником, который разжег мою ненависть, что стала пожаром, уничтожающим город эльфов, является Лина. Если до мелорна не успели добраться маги и воины и не прикончили её, то моя бывшая рабыня скоро покажет себя во всей своей красе. Жить она будет долго, но… плохо. От злости и страха за Аню моё сознание почти помутилось, когда я творил кровавые чары. И то, что я накрутил там, желая, чтобы обидчица мучилась и страдала, я сейчас не могу назвать. Зато знаю, что ей предстоит мучиться каждый день, каждый час и каждую минуту и спасением от этих страданий будут жизни её сородичей. Бывших, разумеется. Ведь теперь Лина стала совсем другим существом. Я бы даже посмотрел на то, сколько она сможет терпеть прежде, чем начнёт убивать ушастых любителей природы ради собственного блага. Ко всему прочему, она связана с мелорном, а это псевдоразумное создание растительного мира к эльфам с некоторых пор питает далеко не дружеские чувства и точно так же, как моя рабыня от их крови становится сильнее.

Самое главное во всей этой истории – началась моя война с эльфами. Рано или поздно, но они узнают, кто виноват в этой вакханалии. Захотят ли поквитаться или не рискнуть выпустить ещё большего джинна из бутылки, посмотрев на последствия, которые я устроил буквально на коленке? Хм, я бы точно от мести не отказался бы несмотря ни на что. Просто подготовился бы как следует, а не бил бы по горячим следам. А то бы и попытался успокоить врага «искренними» заверениями в дружбе и ценными подарками. М-да, дела, дела…

На фоне же вражды с остроухими теряет всю остроту конфликт с королём Ликанона.

Жалею ли я о том, что сделал? Ничуть. Мне, по сути, ничего другого не оставалось. Сами же остроухие ублюдки и подвели к этому. Максимум бы на что пошёл, так это на снижение сопутствующего урона, вот только вряд ли бы это в реальности вышло. Без уничтожения эльфийского города я не сумел бы отыскать жену и без помех выйти с ней из дворца.

Сейчас я двигался к реке, которую заметил мой летающий голем с высоты, когда я после дворца отправил его на разведку. Примерно в двух километрах от центра города текла широкая река. А где река и город, там и пристань с лодками. И вообще, нашим с Аней единственным спасением остаётся лишь водная артерия. В лесу нас очень быстро отыщут эльфийские разведчики. Не в этом, так в соседнем, куда так или иначе придётся уйти в поисках дороги домой. Единственное, чего я не предусмотрел, так это огромной толпы желающих спастись из погибающего города.

На набережной и на трёх причалах собралось сотен пять–шесть эльфов. Большинством были женщины с детьми и подростки, потом шли пожилые. Крепких здоровых мужчин в этой толпе оказалось совсем мало, в среднем один на шесть–семь женщин и стариков. А вот судов совсем мало: пять кораблей, похожих на ладьи; семь небольших пузатых парусников с высоким бортом; дюжина крупных лодок или шлюпок и примерно столько же широких челнов и узких пирог из коры или даже кожи на деревянном каркасе. Сейчас в них торопливо, но организованно усаживались беглецы. Только женщины с детьми и эльфы в преклонном возрасте. Мужчины им помогали или стояли в оцеплении, не давая развиться панике, которая мигом превратит толпу в беспощадное и неразумное стадо, что сломает или утопит лодки, потопчет слабых.

«Плот сделать? А получится ли, и не заявятся ли на шум эльфы?», – мелькнула у меня мысль, когда я лежал в кустах в двух сотнях метров от причалов.

Вдруг среди тех, за кем я наблюдал, возникла паника. Толпа, как единый организм хлынула к судам, снеся жидкое оцепление. Десятки несчастных упали в воду, истошно кричали те, кто упал под ноги и их кости сейчас трещали под весом спасающихся. Парусники и ладьи в мгновение ока оказались забиты и облеплены беглецами. Низкие судёнышки буквально черпали бортами воду. Наверное, из–за перегруза с них сбросили вёсла и отдались в руки течению и ветру. Пироги и челны оказались в похожем положении. И не все из них сумели отойти от берега не перевернувшись.

А потом я увидел тех, кто так напугал эльфов. Со стороны города катились семь коричнево–зелёных шаров размером с мой рост, эдакие перекати–поле, разъевшиеся на стероидах и зазеленевшие. Шары состояли из плотного переплетения веток с листвой и травы. Двигались они со скоростью человека, бегущего трусцой. За ними шла четверка пятиметровых энтов. Им понадобилось всего несколько минут, чтобы добраться до реки и ворваться в толпу горожан.

Над рекой прокатился отчаянный вопль умирающих и потерявших надежду на спасение эльфов.

Перекати–поле, оказавшись рядом с целью, резко ускорились и ударили по толпе, как шар кегельбана по рядам кеглей. Они стали оттеснять эльфов от берега, не давая им добраться до воды. В ответ с судов летели стрелы и заклинания. И весьма успешно, так как один шар развалился, а второй получил серьёзные повреждения и потерял свою резвость. Но когда на пристани взошли энты, то уже экипажам пришлось туго.

Ходячие древесные великаны выстрелили в сторону кораблей десятками тончайших побегов, которые легко дотянулись до самых ближних кораблей. Две ладьи и один парусник стали их жертвами. Мало того, отростки крепко вцепились в обшивку и такелаж кораблей, и энты стали подтягивать их к берегу. Попытки эльфов рубить побеги не увенчались успехом, так как на каждый срубленный с берега прилетали ещё два. Отчаявшись, члены экипажей и пассажиры обречённых судов стали прыгать в воду, чтобы вплавь отправиться на другой берег или в надежде, что их подберут с других судёнышек.

От энтов досталось и мелким плавательным средствам. На моих глазах один из них подобрал мёртвое тело и метко швырнул в пирогу, отплывшую от берега не меньше, чем на полсотни метров. От попадания таким снарядом перегруженная лодка перевернулась, и дальше по течению она и её пассажиры поплыли отдельно. Таким же способом были атакованы ещё несколько лодок.

«Пора сматываться отсюда, пока сами не попали под раздачу», – подумал я, увидев разбегающихся во все стороны эльфов и устроивших на них охоту перекати–поле с энтами.

Подхватив Аню, которая всё так же оставалась без сознания, я выбрался из кустов и направился вдоль берега реки, стараясь держаться под прикрытием зарослей. Не успел я пройти и сотни шагов, как наткнулся на трёх эльфов, двух мужчин, которые, будь они людьми, я дал бы лет под шестьдесят, и женщину с ребёнком на руках.

Несколько секунд мы стояли, сверля взглядом друг друга. Вряд ли они во мне опознали чужака: эльфийская броня и оружие, грязь и кровь на лице. Аня была полностью закутана в плащ убитого мной эльфийского командира караульной группы. Да и много в окрестностях города сейчас бегало одиночек вроде меня.

Наконец, один из мужчин собрался что–то спросить.

– Фа… хр–р–р, – едва он открыл рот, как из кустов справа вылетели тонкие побеги, которые ударили ему в грудь, заставив подавиться кровью из пробитых лёгких. Мгновение спустя ещё несколько отростков нанизали на себя второго мужчину, а следом из зарослей вышел невысоких кряжистый энт с блестящей и чёрной, покрытой мелкими трещинками корой.

Увидев его и смерть своих спутников, эльфийка завизжала и бросилась в противоположную сторону.

«Не надо, оставь её», – мысленно попросил я энта. На таком расстоянии, находясь всего в нескольких шагах от гиганта, я почувствовал смутную связь с ним. Не как со своими големами, гораздо слабее и непрочную, готовую оборваться в любую секунду.

Тот никак не ответил, но преследовать женщину с ребёнком не стал. Высосав кровь из мужчин, он втянул отростки, развернулся и ушёл назад.

– Уф, пронесло, – прошептал я, когда за энтом бесшумно сомкнулись заросли, и я остался один рядом с парой трупов.

Больше никаких неприятных встреч не случилось, и очень скоро я достиг берега реки. Он здесь оказался обрывистым, а река имела немалую глубину. А ещё, здесь, как и в городе эльфов было чисто и опрятно, никаких коряг, топляков или прибившихся к берегу деревьев. Даже островков тины и старых водорослей не было, а ведь они встречаются в реках повсеместно.

– Чёртовы ушастые чистюли, – нелицеприятно высказался я в адрес местных жителей.

Хотя, может, это просто связанно с холодным сезоном? Сейчас же нечему расти, цвести и так далее, потому и вода чистая? Хм, может и такое быть. Ещё интересно, как далеко я оказался от родных краёв. Если Хагха встречалась с Линой до того, как стала рабыней, то это происходило на другом краю королевства. В Астанирии зима примерно такая, как в Воронеже или даже в Харькове в моём мире. То есть, в меру тёплая, не очень длительная, но снег и морозы присутствуют. А вот как раз последних пунктов я здесь не наблюдаю. И температура не ниже пятнадцати–семнадцати градусов со знаком плюс. Зелень кругом яркая, прямо майская.

Особых вариантов нет: или эльфы утащили меня куда–то очень далеко вглубь своих земель на юг, на сотни километров, или здесь магия мелорнов создала что–то похожее на аномальную зону с комфортной температурой. Второй вариант для меня предпочтительнее, так как пешком или на гужевом транспорте преодолеть свыше тысячи километров, будет ой, как непросто. Это не за рулём внедорожника или вездехода сидеть.

Размышляя и не забывая поглядывать по сторонам, я в быстром темпе прошёл несколько километров вдоль реки, стараясь не показываться на глаза возможным попутчикам и судам, которые не успели отплыть вместе со всеми, когда миньоны мелорна устроили бойню на причалах.

А потом мне повезло наткнуться на перевёрнутый челн, уткнувшийся носом в песчаную косу у моего берега. Рядом с ним не было никого, не увидел я и следов посторонних. Возможно, это одно из тех судёнышек, которые перевернулись от бомбардировки трупами или под весом набившихся пассажиров. По какой–то причине вернуться назад на борт никто не сумел, и челн свободно доплыл до этого места, где и остановился.

– Наконец–то, удача и мне улыбнулась, – пробормотал я под нос. – А то всё сам и сам. Надоело, блин.

Я аккуратно положил Аню на землю, оставил на её охране големов, скинул доспехи с поддоспешником и с одним мечом стал спускаться по обрыву к воде.

Челн был большой и широкий, но лёгкий и потому я без особого труда сумел перевернуть его килем вниз. Каркас его оказался собран из тонких реек. Поверх из полосок коры, сплетённых в виде циновки, крепилась сама обшивка. Причём, она была двойная, между внешним и внутренним слоем коры имелась тонкая прослойка из смолы, камеди или чего–то похожего. Склеенные вместе оба слоя не только не пропускали воду, но и стали прочнее. На вес же обмазка вряд ли сильно сказалась из–за малого количества. Семь лавочек играли роль распорок каркаса.

Эльфийские мастера, которые сумели сделать такое судно из самых элементарных вещей, достойны уважения и похвалы. Даже если в ходе работы использовали магию, всё равно молодцы.

Вёсел не было, к сожалению, и быстро сделать их не представлялось возможным. Пришлось срубать две тонкие жердины для шестов. Одну побольше, вторую покороче. Закончив с подготовкой к плаванию, я перенёс в челн девушку, устроил её поудобнее на своём поддоспешнике и укрыл плащом. После этого столкнул судёнышко в воду и забрался внутрь. Работая длинным шестом, я вывел челн на середину реки.

Всё, дальше нас будет нести течение. Куда оно нас с женой занесёт – только местные боги знают. А уж при моих с ними отношениях вряд ли я дождусь от них ответа.

Первое время я осторожничал, вертел головой по сторонам, стараясь рассмотреть возможных врагов на берегу. Ради этого даже отвёл челн от правого берега к левому, который был пологим и просматривался лучше. А то чёрт его знает, кто там сидит в зарослях на многометровом обрыве. Оттуда и челн виден лучше, и стрелять по гребцам в несколько раз удобнее.

Но вскоре усталость и окружающая тишина сделали своё дело, и я незаметно для самого себя крепко заснул, с трудом втиснувшись между лавочек или банок, не знаю правильного названия. Так вроде бы называются в морской терминологии места для гребцов в шлюпках, но здесь же река…

Проснулся от холода и ощущения чужого взгляда. Когда открыл глаза, то увидел напротив себя Аню, устроившуюся на соседней со мной лавочке. Плащ, которым я её ранее накрыл, был на мне, а сама девушка натянула на себя поддоспешник.

– Привет, – улыбнулась она мне. – Проснулся или ещё спишь, но уже с открытыми глазами?

– Уже не сплю. Тебе не холодно? Зачем плащ сняла?

– Я в этой телогрейке нормально себя чувствую, тепло, – явно покривила душой девушка. Было б ей тепло, как она сказала, то не появилась бы «гусиная» кожа на руках и ногах, хорошо заметная даже в сумерках, которые опустились на реку.

– Это не телогрейка, будто не знаешь, – хмыкнул я и осторожно, стараясь не раскачивать посудину, снял с себя плащ и укрыл им девушку, добавив. – Тебе нужнее, ты прямо вся ледяная.

– Вить, но я, правда, не замёрзла, – слабо запротестовала она, но быстро сдалась.

– Ты давно проснулась? – спросил я её, вернувшись на своё место.

– Полчаса назад, – пожала она плечами. – Может немногим больше. А что?

– Ничего странного или приметного не видела вокруг? Другие лодки? Поселения на берегу?

– Нет, – та отрицательно мотнула головой, даже не задумавшись ни на миг, – ничего такого. Одни деревья и кусты слева и справа на берегу. А за нами погоня? А как мы выбрались? Ты один был?

– Один, – кивнул я. – Сама–то, что помнишь про то, как оказалась в плену?

– Ничего. Но знаю точно, что это твоя Лина постаралась, – зло сверкнула глазами девушка. – Ух, попадись она мне в руки!..

– Да уж, если попадётся теперь, то вряд ли ты ей «ух» сделаешь, – криво усмехнулся я.

– Так, – Аня с интересом посмотрела на меня, – рассказывай. Всё рассказывай!

– Давай сначала к какому–нибудь берегу пристанем и разомнём ноги. Заодно костерок запалим, погреемся, может, что–то поймать получится в реке и пожарить, а то «кусать хотца», – последние слова я произнёс с карикатурным азиатским акцентом. – И потом поговорим. Мне, знаешь ли, тоже очень интересно узнать, что с тобой эльфы делали.

– Да ничего они не делали, – отмахнулась та, а потом вздохнула. – Но обещались.

Почти сразу же нашлось удобное место для ночлега на левом берегу. Здесь возле берега разросся камыш метров на двадцать и на протяжении пары километров. За его стеной темнели заросли деревьев похожих на ивы, с кронами, опускающимися до самой земли. Пользуясь остатками светового дня, мы с Аней успели затащить челн к берегу, кое–как замаскировать тропу в камыше (в темноте наши жалкие попытки маскировки вполне сойдут, чтобы укрыться от чужих взглядов), вытоптать бурьян под деревьями и обломать мешающиеся ветки и набрать сухого валежника. С последним больше всего было мороки, так как из–за близкой воды и тени, даваемой плотными кронами, сухих сучьев было мало. Зато было много сухого камыша, но он сгорал, как порох и был годен лишь для растопки.

Не было комаров и прочей кровососущей летающей и ползающей мерзости. Но вместе с ними не было и рыбы с… лягушками. Да–да, когда я понял, что рыболовом мне не стать, я решил поискать квакуш и соорудить пару блюд из французской кухни. Но – увы. Отправленные на охоту големы не нашли ни змей, ни каких–нибудь зверьков. В желудках у нас бурчало всё сильнее и, как оказалось, голод отлично активирует работу мозга. Я вспомнил, что корни камыша считаются съедобными. Причём, не просто съедобными, но ещё и вкусными. Как и корни рогоза, которого здесь не было, к сожалению. С ним было бы два варианта и выбрали бы мы тот, что вкуснее.

До темноты я успел надёргать две охапки длинных белесых корешков толщиной с палец. Потом пришлось ждать, пока прогорят сучья до золы и углей, после чего закопал в них дары природы. А во время ожидания мы с супругой поделились своими злоключениями у эльфов. Аня, как и я, ничего не помнила о моменте попадания в плен. Даже последние дни перед этим стёрлись из памяти, ведь я помнил на сутки больше, чем она. И в моих воспоминаниях мы с ней жили по обычному распорядку. Очнулась Аня уже в тесной камере без одежды и привязанная к крюку, вмурованному в потолок. Потом её навестила Лина, которая красочно описала то, что в скором времени ждёт девушку. Бывшая управляющая возжелала в скором времени одеть на мою жену чёрный рабский ошейник, после чего отдать остроухим садистам–извращенцам, чтобы те вволю над ней поизмывались и сломали. После этого Аню ждал рабский рынок в Ликаноне, причём, там сразу же узнали бы, что она жена того, кто виноват в разгроме армии королевства. Вряд ли после этого Аня долго бы прожила. Да и назвать это жизнью, значит, поглумиться. Про меня эльфийка сказала, что я уже покойник и умирал очень долго и плохо. Обещала принести попозже мою голову и ушла, оставив двух своих сородичей, в чьих глазах читалась похоть и желание унижать.

Аня пребывала в том же состоянии оцепенения, как и я. А после того, как услышала про мою смерть, то ушла в себя. Неизвестно, сколько так провисела бы, но чужие руки, принявшиеся лапать её между ног и за грудь, помогли прийти в себя. А ещё они же помогли вспомнить про магию. Свой первый удар холодом девушка нанесла на голых инстинктах, с затуманенным сознанием от душевной боли и ненависти к мучителям. Силы она не пожалела, так что миг спустя к её телу прикасались пальцы ледяных статуй. Дальше она действовала уже расчётливо: заморозила верёвку, на которой висела на крюку и сломала ту. Дальше так же поступила с дверью. В коридоре наткнулась на троих охранников. Девушка их заманила в свою камеру. После чего коллекция ледяных фигур пополнилась на три единицы.

Потом Аня попробовала пробиться наружу, но в караулке её ждал горячий – во всех смыслах этого слова – приём, и ей пришлось вернуться обратно в тюремный коридор. Вслед за ней двинулись несколько врагов и… назад не вернулись. На этот раз композиция украсила коридор.

Дальнейшие события супруга помнила плохо. С кем–то сражалась, создавала изо льда баррикады и ловушки в виде гладкого катка и острейших шипов за ним. Враги в ответ били магией и стреляли из арбалетов и луков. Во все стороны летела ледяная шрапнель, разлетались на куски замороженные тела. Судя по тому, что Аня целая и невредимая сидит рядом со мной, и то, что я увидел за дверью караулки, ушастые ничего не сумели сделать против магии моей супруги. В конце концов, они отступили, а Аня наморозила на дверь толстый слой льда и вернулась в свою камеру, где я её позже нашел в бессознательном состоянии. Когда всё это происходило – неизвестно. Могло и за несколько часов до того, как очнулся я под мелорном, а могло и сутками ранее.

Стоит поблагодарить мою паранойю, благодаря которой никто кроме нас двоих не знал о появлении магических способностей у Анюты. И то, что я не стал тянуть с переливанием крови на магическую эссенцию, пойдя на большой риск. Если бы не всё это, то страшно подумать, что бы ушастые выродки сделали бы с моей женой.

– Кажется, всё, – сказал я, разворошив золу и отщипнув от кончика корня, – мягкий стал. Можно пробовать.

– Ну-у, – протянула Аня, когда откусила и прожевала кусочек корня, который я ей подал, после того, как очистил от шкурки, – ничего так, но пресный какой–то. Нам бы соли хотя бы.

Обеспечив жену едой, я и сам взялся за набивание живота.

– Похож на варёную фасоль. Перед армией несколько месяцев усиленно штангой занимался и ел фасоль для белка, так как на гейнеры денег не было. Так что, вкус запомнил на всю жизнь, – поделился я впечатлениями от поедания корня камыша и своими старыми воспоминаниями. – М-да, как же давно это было… Кажется, что лет сто прошло!

Воспоминания пришли и ушли. Ни сожаления, ни зависти, ни желания повернуть время вспять они не навеяли.

Несмотря на пресную трапезу, набранных запасов камышового корня хватило, чтобы плотно наесться. Запили «фасоль» кипячёной речной водой. Для этого пришлось вырвать всю подкладку шлема, оттереть золой внутреннюю поверхность, набрать воды и поставить в костёр. Ну, и конечно, подождать, когда кипяток остынет до состояния, когда его можно безбоязненно для губ и языка выпить.

– Спать? – Аня посмотрела на меня.

– Ты ложись, если хочешь, а мне ещё нужно кое–что сделать.

– Что?

– Амулеты зарядить. Это быстро, Ань.

– Тогда я посмотрю, – ответила мне девушка.

Амулеты я снял с мёртвых эльфов в караулке. Пусть магические предметы были разряжены, но я надеялся, что сумею наполнить их маной тем же способом, каким заполнял кристаллы–накопители у себя дома в посёлке. Трофеев было три. Два в виде половинок желудя с кристаллом размером с вишнёвую косточку в каждом. Третий представлял из себя уменьшенную в несколько раз копию кленового листа, с прожилками из серебристого металла вместо кристаллов.

Уточнив у Ани о самочувствии и получив ответ «выше всяческих похвал», я забрал у неё целительский браслет и надел себе на руку. Его поддержка будет нелишней в предстоящем ритуале. Ведь, если они имеют привязку к владельцу или к расе, то придётся потратить немало сил, чтобы её убрать. Вот этот кленовый лист будит во мне сильнейшие подозрения этого плана. Вряд ли ширпотребовский амулет мастер–артефактор станет снабжать мифриловым накопителем, а не стандартными кристаллами. Да, с одной стороны это может быть личной прихотью, чтобы форма выглядела более живописно, потому и проволочки–прожилки, а не камешки. Но даже если и так, всё равно на рядовую вещь никто не станет тратить гору золота. Так что, чую, придётся мне попотеть.

С момента, когда я в последний раз использовал свою кровь, прошло достаточно времени для восстановления. Если бы ещё спал в лодке с целительским браслетом, то я бы даже рискнул создать голема из земли для охраны. Но так рисковать не стал, силы могут понадобиться в любой момент.

Сам процесс прошёл привычно: я сцедил в шлем примерно грамм триста крови, положил туда три амулета и опустил кончики пальцев в жидкость, которая при свете небольшого костра казалась чёрной, как дёготь. Спустя пять минут кровь полностью впиталась в амулеты, остался только бурый осадок на стенках шлема. Кристаллики в «желудях» мерцали, когда я вытащил амулеты из шлема и положил их на ладонь. В ночной темноте это было особенно хорошо видно, словно, жучки светляки. А вот мифриловая проволока сверкала куда как сильнее.