Текст книги ""Фантастика 2026-91". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Лев Храбров

Соавторы: Люцида Аквила,Екатерина Неженцева
сообщить о нарушении

Текущая страница: 97 (всего у книги 208 страниц)

Глава 120. За закрытыми дверьми

В просторных покоях владыки Луны царили тишина и спокойствие. В воздухе не ощущалось затхлости, – видимо, во время его отсутствия сюда периодически заглядывали слуги, чтобы проветривать помещение и очищать его от пыли. На широкой кровати, заваленной десятком подушек, лежало то же покрывало, что и в последний раз, когда Люциан был здесь. Деревянная ширма, поражающая изображенным на ней живописным пейзажем, стояла на том же месте, где и всегда; на стеллажах со множеством книг и свитков не было видно и пылинки, а на письменном столе громоздились бумаги, кисти и тушечница, черные глянцевые стенки которой поблескивали в вечерних лучах солнца, – все это словно ожидало, когда ими снова воспользуются.

Здесь было тепло и светло, но слегка душновато из-за запертых окон. Воздух наполнял душистый аромат красного пиона, который стоял в вазе возле кровати. Своей яркостью он выделялся на фоне бежевых и древесных оттенков, преобладающих в покоях, и сразу привлекал внимание.

Морион прошел вперед и кончиком пальца коснулся алых лепестков, мягких и слегка бархатных на ощупь. Во взгляде его стеклянных серых глаз читались плохо скрываемые восхищение и радость.

– Не думал, что ты поставишь его так близко к кровати, – хрипло произнес он. – Когда забирал тебя отсюда, то в суматохе и не заметил цветок.

Люциан высвободил немного духовной силы и взмахом ладони запечатал комнату, чтобы никто не услышал и не почувствовал их присутствия.

– На столе ваза мешала бы, поэтому оставить ее на тумбе я посчитал хорошей идеей, – простодушно сказал Люциан и лег поперек кровати, свесив ноги. – Мне кажется, или пион расцвел еще больше? – Он покосился на цветок. – И так сильно благоухает, что скоро голова заболит.

С губ Мориона сорвался неловкий смешок. Он устроился рядом, подложив руки под голову, и посмотрел на Люциана.

– Извини. Это из-за меня. Чтобы пион не увядал, мне пришлось связать его со своей сутью.

Во взгляде золотистых глаз промелькнуло удивление.

– Тебе известно значение этого цветка? – спросил Люциан, чувствуя легкое смущение. Теперь, зная об истинном отношении Мориона к нему, он начал замечать в его действиях больше скрытых смыслов, чем раньше.

– Наслышан, – небрежно ответил Морион. – Для кого-то он является символом богатства и процветания, а кому-то говорит о чувствах.

– И с каким посылом его дарил ты?

Морион немного помолчал и лукаво улыбнулся.

– Естественно, я желал тебе богатства, у владыки Луны явно недостает средств к существованию.

«Ну конечно, именно этого ты и желал, – с сарказмом подумал Люциан, натянуто улыбнувшись бесстыдному демону, а потом посмотрел в потолок. – В итоге у меня есть заколка, о значении которой он якобы не знал; и алый пион, который он дарил, желая мне процветания. А еще благодаря вернувшимся воспоминаниям я теперь знаю о вероятном значении того кулона с водой из божественного источника, созданного в Царстве Теней, и разделенных персиках. Не стоит забывать и о красных одеждах… Как я вообще тогда согласился надеть их?»

Люциан шумно выдохнул.

– Ты совсем не умеешь выбирать подарки, – проворчал он, а у самого душу окутало такое нежное тепло, словно он вытащил ее из груди и подставил под солнечные лучи.

– Да, я в этом ужасен, – признал Морион, ни капли не расстроившись.

– Ну, не то чтобы совсем плох, но изъяны есть, – беззлобно сказал Люциан, скорее шутя, чем говоря серьезно.

– Знаешь, как это исправить?

– М-м… нет. Если ты не забыл, я совершенно не умею дарить подарки.

– Я все еще верю, что ты просто не нашел того человека, для которого идея подарка родится сама собой.

Они встретились взглядами.

– Боюсь, уже поздно кого-то искать, да и не хочется. – Уголки губ Люциана слегка приподнялись, и он скользнул глазами по чужому телу. – Видимо, придется работать с тем, что есть.

– Уверен, ты справишься. – Морион улыбнулся ему в ответ, но в своей привычной насмешливой манере. – Ты со всем прекрасно справляешься.

– Ты так считаешь? – хмыкнул Люциан. – Когда ты спас меня после смерти родителей, казалось, я выглядел в твоих глазах сплошным разочарованием.

– Это так, но все преграды ты преодолел прекрасно.

Люциан шлепнул ладонью по бедру Мориона и, увидев удивленное выражение его лица, сказал:

– Неверно. Ты должен был сказать, что мне показалось и я вовсе не выглядел безнадежным.

Морион состроил недоуменный вид.

– Но тебе ведь не показалось, – невинно произнес он, явно не догадываясь, что в этот момент лучше было бы по-демонически слукавить.

Люциан снова ударил его по бедру, да так сильно, что покраснела рука.

– Я не был безнадежен, я потерял семью и был разбит! – вдруг вспылил он. – Каким я должен был быть, а? Цветущим и радостным? Я что, по-твоему, не человек? – Он снова замахнулся, но Морион ловко перехватил его ладонь, распахнутыми глазами уставившись на Люциана.

Прежде чем ответить, демон выдержал небольшую паузу, наблюдая, как меняется выражение лица Люциана и учащается дыхание. Казалось, он медленно оценил ситуацию и, кое-что осознав, сдержанно произнес:

– Если думаешь, что телесные наказания пугают демонов, то все совсем наоборот. – Морион сильнее сжал чужие пальцы в ладони, вызывая легкое болезненное покалывание, и Люциан внезапно почувствовал что-то еще, помимо гнева. – И злишься ты сейчас не из-за моих слов, а из-за всего того, что происходит в последнее время, просто на мне проще сорваться.

Морион сел, не расцепляя рук и не отводя внимательного взгляда.

Люциан уже открыл рот, чтобы поспорить, но тут же был перебит.

– Не пытайся отнекиваться, я пусть и не всегда понимаю тонкости людского общения, но сейчас все очевидно. Я знаю, как тебе непросто отрекаться от прошлой свободы, бросать родной дом и трон, друзей, которые находились рядом с тобой с самого детства. Знаю, как тебе непросто было осознать, что та, кого ты выбрал в невесты, можно сказать, никогда не существовала, и как непросто было вспомнить, что твоей семьи не стало. Не думай, что я буду потешаться над твоими страданиями, если ты решишь обсудить их. И не думай, что разумно копить боль в себе в надежде, что она сама растворится, а потом внезапно выплескивать ее на окружающих. Да, возможно, несколько лет назад я бы принял это за слабость, но сейчас… Отныне твоя боль – моя боль, как и твое счастье.

Люциан незаметно вздрагивал, слушая его слова, которые закрадывались в сердце и душу и непременно находили там отклик.

– Потому что мы связаны? – сдавленно спросил он.

– Потому что я дорожу тобой. – Голос Мориона звучал тихо, как ласковый ветер.

Люциан почувствовал, как по его щеке скатилась слеза, за ней еще одна и еще. Тоска с силой сдавила грудь. Впереди его ждал целый новый мир и новая жизнь, ради которых он был вынужден отречься и от своего прошлого, и от дорогих ему людей. От осознания того, что ему на плечи взвалили бремя ответственности, становилось страшно и обидно. Он с самого начала не желал перерождаться, не желал быть великой сущностью и в свое время именно поэтому бежал из Асдэма, опасаясь, что эта участь постигнет его. Он всей душой любил свой клан, любил свой народ, смертный мир и Лунные земли, и если бы не влияние нача́ла на его собственное «я», то он не смог бы принять тех решений, которые в итоге принял. Не смог бы заявиться в зал совета и сообщить, почти не изменившись в лице, что отрекается от трона. Пусть он и сохранил свою человечность, в этот момент осознал, насколько сильно все-таки изменился. И от этого ему стало еще больнее. Он ведь так не хотел терять самого себя…

– Великая сила требует больших жертв, по крайней мере, так говорили всегда, – тихо напомнил Морион, потянув его за руку, и Люциан поддался, словно тряпичная кукла. – Но это не значит, что она повлечет за собой одни лишь несчастья. Ты не один, и тебя никто не станет запирать. Ты сможешь наблюдать за этим миром и даже посещать друзей. Я сделаю все, чтобы никто не ограничил твою свободу, и для тебя не будет ни запретов, ни наказаний, – твердо закончил он, и серые радужки его глаз почернели, показывая угрожающую решимость.

Люциан смотрел в них и чувствовал, как в глубине его души смешиваются горечь печали и сладостная радость оттого, что рядом с ним находится тот, кто всегда поддержит. Тот, кто способен понять его больше, чем он понимал самого себя.

Наконец он не выдержал и грустно улыбнулся, а потом уткнулся лбом в плечо Мориона, продолжая ронять слезы.

– Спасибо, – сказал он сдавленным шепотом, который словно отравленными иглами проткнул сердце безжалостного демона и вынудил поморщиться от боли.

Морион осторожно положил руки, облаченные в черные перчатки, Люциану на спину и начал поглаживать, пытаясь забрать печали и боль. И хотя эти чувства были ядовитыми и разрушали нутро, Мориона это, казалось, совсем не беспокоило. Он хотел забрать себе все невзгоды – пусть только позволят. Его ладони двигались размеренно и плавно, как покачивающаяся колыбель младенца и даровали покой.

– Если тебе так тяжело, может быть, не пойдем на коронацию? – тихо спросил Морион, и его шепот коснулся уха Люциана так же, как нежный летний ветерок ласкает кожу.

Люциан только покачал головой в ответ, то ли выражая отрицание, то ли просто вытирая лицо о ткань его одежд.

– Коронация не завершится без моего участия, да и мне нужно еще немного побыть в родной среде. – Он с тихим вздохом отстранился от чужого плеча, и Морион бережно стер слезы с его щек, глядя во влажные золотистые радужки, завораживающе блестящие сейчас. – Я справлюсь. Не переживай. Давай лучше отвлечемся. – Люциан шмыгнул и немного поерзал, устраиваясь на кровати. – Сможешь рассказать мне что-нибудь? – Он снова шмыгнул.

– Например? – спросил Морион, наклонив голову набок.

Люциан коротко пожал плечами.

– Например, на каких книгах ты учился понимать людской мир.

Морион прыснул. Он слегка расслабился, почувствовав, что Люциан наконец-то взял себя в руки и продолжил борьбу. Морион попытался прислониться спиной к изголовью, но прижался лишь к куче подушек, наваленных возле него. Устроившись полулежа, он скрестил руки на груди и ответил:

– В основном это были романы. Методом проб и ошибок я понял, что именно в них делается самый большой упор на человеческие чувства и переживания, именно в них обнажаются людские души. А поскольку автор вряд ли способен писать о том, чего не знает и не понимает, я предположил, что реакции героев из книг вполне могли бы принадлежать живым людям и их можно воспринимать серьезно, запоминать и анализировать. Некоторые истории и вовсе показались мне криком души, и я буквально изучал чужое сознание.

Люциан положил голову на подушки рядом.

– Звучит интересно, я почти не читал подобного. – Его голос был хриплым от слез, но в нем больше не слышалось ни с трудом подавляемой боли, ни тревоги.

– О, я не удивлен и рад этому. Если бы ты понимал все тонкости межличностных отношений, умел считывать намеки и скрытые мотивы, то мне с тобой было бы не так весело.

Люциан фыркнул, ощутив невинный укол по своей гордости, но обижаться не стал. Ему нравилось, что Морион доволен их общением, пусть и за счет его невежества.

– Но для полноценного обучения романов было недостаточно. Да, благодаря им я научился понимать внутренние мотивы людей, но по-прежнему не знал, как считывать внешние реакции, – продолжил Морион. – И вот тогда я открыл для себя театр. Наблюдал за актерами на сцене и внимательно изучал, как душевные переживания отражаются на внешности, как работает ваша мимика, жесты и их связь с эмоциями. Конечно, не всем актерам удавалось хорошо вжиться в роль, но те, кто достигал в этом определенного успеха, становились моими любимчиками. Особенно мне нравилась труппа, которая часто отыгрывала историю становления Бога Воды. И пускай сюжет ее сильно искажал действительность, актеры свои роли любили и всегда отлично в них вживались.

Люциан перевернулся набок и, вытянув руку под подушкой, лег на нее щекой.

– А ты… – спросил он, посмотрев на демона. В его голос зазвучала нерешительность. – А ты только по книгам и театральным постановкам учился взаимодействовать? Или, быть может, пробовал с кем-то… – он сглотнул, – что-то?

Морион расплылся в кошачьей улыбке, и Люциан почувствовал себя так, словно вот-вот превратится в клубок шерсти.

– Что, например? И с кем? – В голосе демона слышались нотки разгорающегося веселья.

– Ну… не знаю, – еще более нерешительно ответил Люциан, и все его тревоги о будущем вмиг затопило чувство неловкости. – Я затем и спрашиваю, чтобы лучше понимать, что ты пробовал… Ты вроде с Лилу хорошо общаешься, а она… ну…

– Владеет домом разврата и хороша в постели?

Люциан вскинул брови.

– А она хороша?

– Так говорят, – успокоил его Морион, лениво поведя плечом. – Я с ней в постель не ложился, впрочем, как и с другими жителями Асдэма. Для меня возлечь с темной сущностью все равно что сделать это с самим собой или, того хуже, со своим ребенком.

Люциан безмолвно отрыл рот, дивясь тому, что не подумал об этом раньше. Учитывая, что, в отличие от него, Морион полностью слился с нача́лом – прародителем и основой темных сил, – его связь с темными сущностями и отношение к ним были соответствующими.

– Тогда остаются смертные и светлые сущности, верно? – продолжил спрашивать Люциан, поскольку ответ на свой вопрос так и не получил.

– Смертные мне неприятны, – небрежно ответил Морион. – Демоническая часть меня воспринимает их как еду, а начало – как букашек под ногами.

– Значит… светлые сущности. Заклинатели и боги?

– От девяноста девяти из ста светлых сущностей меня ужасно воротит. Вынести могу лишь одну.

Люциан почувствовал, как его уши опалило жаром.

– Значит ли это, что ты… ну… ни с кем…

Морион кашлянул в кулак и слегка приподнялся, словно хотел поменять положение.

– Думаю, нам лучше закрыть эту тему.

«Но почему?» – мысленно воскликнул Люциан, едва не подскочив с места.

– Боюсь, любой мой ответ будет не таким, какой ты хотел бы услышать, – добавил Морион, словно прочел его мысли.

Люциан уже хотел поспорить с ним, но желание быстро улеглось, стоило ему обдумать варианты ответа и понять, что демон в своих предположениях не ошибся. Он никогда не ошибался.

– Ну а ты? – спросил Морион с наигранным спокойствием. – Вы с Амели?..

– О боги, нет! – Люциан встрепенулся и замотал головой. – Мое условие самосовершенствования не допускало постельных утех, да и физически мы с ней почти не взаимодействовали.

– Условие самосовершенствования… – протянул Морион, словно внезапно о чем-то вспомнил. – И что мы будем с этим делать? – пробормотал он себе под нос и слегка нахмурился.

– Ничего. Я его уже не соблюдаю, – спокойно сказал Люциан. – Теперь мне не требуются никакие ограничения, чтобы наращивать силу. – Он криво усмехнулся. – Как иронично, я всю свою жизнь прилежно тренировался, чтобы быть сильным и достойным трона, изнурял себя, ставил барьеры, которые нужно преодолеть, а в итоге все это не имеет смысла – я просто переродился.

– Про себя я вообще молчу.

Насмешливо хмыкнув, Морион поднялся с кровати и начал развязывать пояс. Сидеть в уличных вещах на кровати было некомфортно, а в комнате оказалось жарковато из-за теплой погоды, хотя за окном уже вечерело.

Люциан подпер щеку ладонью и стал наблюдать, как Морион снял с себя верхние черные одежды, украшенные золотой вышивкой, и небрежно перекинул через ширму. Он думал, что демон останется в нижних, но тот стянул и рубаху, оголяя крепкий бледный торс.

– Кстати, а почему в истинной форме у тебя нет пупка? – поинтересовался Люциан. Он давно обратил на это внимание, но раньше не испытывал желания спрашивать об этом.

– Откуда ему взяться, если я не развивался внутриутробно, как остальные люди? У богов, которые такими были рождены, тоже нет этой дырки в животе.

Морион открыл бельевой шкаф и достал серебристые ночные одежды – явно хозяйские. Люциан едва не подавился, глядя, как его вещи беззаботно натягивают на чужое тело. Не то чтобы ему было жалко, скорее непривычно.

– Удобно? – не мог не спросить Люциан. Он уже начал подниматься с кровати, чтобы тоже переодеться ко сну, как вдруг увидел, что Морион оттянул ворот рубахи и понюхал. Аромат его явно не разочаровал.

– Вполне. В этом воплощении наше телосложение очень похоже, эта ночная рубашка мне по размеру. – Морион со смешком оглядел себя. – Забавно.

Люциан не понял, что веселого демон нашел в их физическом сходстве, учитывая, что сейчас он был в облике брата, а не в своем собственном, но спрашивать не стал. Стоило ему зайти за ширму, как Морион начал прогуливаться по комнате, изучая все вокруг.

Переодеваясь, Люциан заметил, что его вещи для сна лежали на тех же самых местах, они были чистыми и тщательно выглаженными, словно изо дня в день ждали своего хозяина. Только подумав, что эти одежды он, скорее всего, надевает в последний раз, Люциан чуть снова не впал в уныние. Он быстро закончил подпоясывать штаны и, выскользнув из-за ширмы, шмыгнул на кровать под вопросительным взглядом Мориона. Тот так и замер возле книжной полки, держа какую-то деревянную человекоподобную статуэтку в руке.

– Сыграть тебе? – спросил он.

Люциан энергично закивал в ответ, нуждаясь в чем-то, что снова его отвлечет.

Морион тихо вздохнул, расстроенный тем, что Люциан снова тревожится, и послушно вернул статуэтку на место. Он достал гуань, подошел к кровати и заиграл приятную, ласковую мелодию.

Глава 121. Прощание в белых цветах

Коронация Эриаса проходила в торжественной зале.

Массивные колонны из белого нефрита поддерживали потолок, украшенный мерцающими серебряными звездами. Светлый пол блестел от чистоты так, что казался скользким, а застилавший его камень был полупрозрачным и напоминал застывшую воду в озере. Стены украшали лозы из белых цветов, на чьих лепестках застыла роса, и вплетенных листьев серебряной ивы. Сквозь высокие прямоугольные окна лился свет и проникал свежий воздух. Гости потихоньку заполняли помещение, шепчась в ожидании того, когда владыка Луны передаст венец.

«Как удивительно, буквально за сутки все украсили так, словно готовились к мероприятию месяц», – подумал Люциан, разглядывая залу через специальную щель в стене.

Он стоял в скрытой комнате, где владыка и его слуги обычно ожидали начала коронации или любого другого торжества. (Сюда допускались и важные гости и родственники, с которыми нынешний правитель мог вести деловые беседы, сидя за небольшим чайным столом.) Помещение совсем не имело окон и было поражено заклятием запечатывания, чтобы никто не мог ни подсмотреть, ни подслушать. Дверь была заперта, а свежий воздух проникал внутрь через длинную шахту, находившуюся за деревянной решеткой на потолке.

Помимо Люциана, здесь находились и его товарищи. Морион развалился в кресле, Эриас прихорашивался у зеркала, а Сетх сидел на софе, вытянув ноги и скрестив их перед собой. Они собрались здесь все вместе, чтобы настроиться на коронацию и просто побыть вместе – неизвестно, когда им удастся увидеться еще раз.

– То есть ты предлагаешь назначить меня стражем? – спросил Сетх.

Люциан отпрянул от стены и обернулся на него.

– Ну да, владыке нужен страж. Мы многое прошли вместе, думаю, ты сгодишься, а Эриас не станет возражать. – Он перевел взгляд на лучшего друга, покосившегося на него через зеркало.

Сетх шумно выдохнул и с напряженным видом потер переносицу.

– Я был стражем владыки Луны в прошлой жизни, и ничем хорошим это не кончилось. Может, назначим кого-то другого?

– Ты реинкарнировавший? – удивленно спросил Морион. Все это время он скучал и занимал себя лишь созерцанием спины владыки Луны, но сейчас осуждающе посмотрел на Люциана. – И почему я не знал?

– А тебе это было бы интересно? – искренне удивился тот.

– Он только что сказал, что был стражем владыки Луны и что-то натворил, как такое может не заинтересовать? – Демонический любитель скандалов и сплетен вперил взгляд в Сетха. – Ты помнишь, что конкретно сделал и кем тогда был?

Конечно, Сетх не был обязан объясняться, особенно перед Морионом, но все равно ответил без особых эмоций:

– Я мало что помню, помимо того, что в прошлой жизни меня звали Сет, я был уроженцем деревни Рунан и одним из трех стражей принца Луны. Я любил его невесту и пытался ее увести, но их связь оказалась нерушима, так что ушел я.

Морион долго вглядывался в лицо Сетха в напряженном молчании. Потом он словно что-то понял, тихо прыснул и, ударив ладонью по бедру, расхохотался как безумец.

Люциан вздрогнул, Сетх нахмурился, а Эриас резко обернулся и укоризненно поглядел на демона.

– Что тебя так развеселило? – строго спросил страж.

Морион хохотал как сумасшедший, обеими руками схватившись за живот.

– Дядя, ты бы это видел, дя-я-дя-я, – пробормотал он себе под нос.

Люциан встревоженно переглянулся с товарищами, недовольными чужим безумством, а потом вздохнул и направился успокаивать Мориона. Встав рядом с креслом, он не придумал ничего лучше, кроме как накрыть чужой рот ладонью и одарить осуждающим взглядом. Морион застыл, уставившись на Люциана, и веселье схлынуло с него в одно мгновение. Он усмехнулся в его руку и лизнул ладонь, заставляя Люциана протянуть беззлобное «фу-у» и отстраниться.

– Вы историю не изучали, да? – прочистив горло, спросил Морион и посмотрел на заклинателей. – Перед нами сейчас основатель клана Реликтов. – Он кивнул на Сетха. – Ты сказал, что в прошлой жизни тебя звали Сет Рунан, а этот человек был лучшим другом моего старшего дяди – владыки Луны.

– Что? – прошептал Сетх, словно ничего не расслышал.

– Ты что-то путаешь, – прищурившись, неуверенно протянул Люциан.

Морион посмотрел на него с веселыми огоньками в глазах.

– Ни капли, – ответил он и махнул рукой. – У моего дяди было три лучших друга. Один из них полюбил его избранницу, пока дядя слишком долго держал ее на расстоянии и не подавал вида, что она ему симпатична, а это, как мне кажется, у владык клана Луны врожденное, – как бы невзначай добавил Морион, а потом продолжил: – К сожалению или счастью, тетя любила моего дядю несмотря ни на что, и Сет это понимал. Он не хотел рушить потенциальные отношения друга, но и наблюдать за их развитием – тоже, поэтому покинул клан. А поскольку он был рожден реликтом и стал воспитанником в клане Луны совершенно случайно, то его отречение не прошло бесследно. Странствуя по миру, он создал собственный клан из смертных, способных овладеть проклятым оружием.

– Тебе не кажется, что это может быть простым совпадением? – спросил Люциан, скрестив руки на груди. – В клане Луны сменилось свыше сотни правителей, и у большинства были жены и стражи, возможно, влюбленные в них.

– И как много стражей звали по имени Сет Рунан?

Люциан поджал губы и погрузился в глубины памяти, пытаясь отыскать там знания из какой-нибудь исторической книги, которые он читал.

Эриас вдруг хохотнул, взглянув на Сетха.

– Ты думаешь, что не сможешь быть моим стражем потому, что опасаешься влюбиться в мой выбор, как тогда?

– Ну, как вариант, – неуверенно протянул Сетх. – Возможно, я так же брошу своего владыку.

– Реинкарнировавшие души не всегда повторяют то, что делали в прошлой жизни, – напомнил Эриас. – На то это и реинкарнация, второй шанс.

– Сетх, а как ты относишься к Хаски? – вмешался Морион с дерзкой ухмылкой, вполоборота повернувшись к нему.

Тот растерянно почесал кончик носа.

– Эм… Уважительно?

– До любви не дойдет?

Сетх поморщился.

– Что за ужасные вопросы? Об этом и речи быть не может, – ответил он, и его даже передернуло.

Морион хихикнул.

– Тогда не переживай о предательстве, в этой жизни у тебя явно другой путь.

Эриас осуждающе посмотрел на демона, но тот уже отвернулся и стал разглядывать картину на стене.

Люциан подошел к Эриасу и поправил воротник его одежд, который слегка перекосился. Торжественные одеяния состояли из трех слоев: нижней рубахи, короткой накидки с рукавами и верхних одежд без рукавов, но зато с длинным подолом и двумя глубокими разрезами, обнажавшими ноги в темно-серых штанах. Учитывая обилие воротников, было неудивительно, что один из них лег неровно.

– Спасибо, – прошептал Эриас, глядя на него.

Они стояли так близко, что Люциан почувствовал, как теплое дыхание касается его щек. Он медленно оторвал взгляд от его груди и посмотрел Эриасу в глаза, в которых отражались ужасная боль и нежелание отпускать. Люциан, сам того не ведая, положил руку на затылок стража, и их лбы соприкоснулись.

Морион где-то позади дернулся, но, осознав, от кого шла инициатива, нападать не стал.

– Я буду навещать тебя, обещаю, – прошептал Люциан, всматриваясь в глубокие карие глаза.

– Мне нужен график, – серьезно произнес Эриас, и с губ Люциана сорвался невинный смешок.

– Раньше, чем ты умрешь, – холодно произнес Морион, возникший рядом с ними.

Люциану даже не пришлось разблокировать силы, чтобы понять, какие эмоции сейчас захватили демона. Он поспешил убрать ладонь от Эриаса и отступить.

– Нам пора на коронацию, – напомнил Морион.

Эриас поджал губы, глядя на демона, а потом перевел взгляд и кивнул Сетху. Тот поднялся с софы и поправил темно-серые торжественные одежды и серебряные наручи, блестевшие, как алмазы на солнце.

Прежде чем покинуть тайную комнату, Эриас и Люциан подошли к щели в стене и осмотрели залу, которая уже заполнилась гостями, но еще больше людей наверняка столпилось вокруг здания. Люциан заметил советников, старших учителей, высокопоставленных адептов и даже парочку бессмертных, которые, видимо, находились где-то поблизости и безотлагательно вернулись в клан. Появлению последних он удивился, но не так сильно, как при виде темноволосого мужчины в золотисто-коричневом халате. Гладкие, обсидианового оттенка пряди струились водопадом по его спине и были украшены скромной заколкой на затылке. Он держался особняком, но выбрал такое место, с которого был прекрасно виден трон.

Эриас тоже увидел Лиона, и Люциан услышал, как он облегченно выдохнул.

– Пришел, – едва слышно шепнул он.

– Ты?.. – Люциану даже не пришлось заканчивать фразу.

Эриас и без того понял, что его спрашивали о том, кто позвал Хаски на коронацию. Он коротко кивнул.

Люциан выпрямился, ощутив в душе печаль, и растерянно потер висок.

– Мог бы просто сказать мне, что в его присутствии тебе спокойнее, – тихо сказал он. – Я бы настоял, чтобы Каин забрал его прямо из Асдэма.

– Я не думал, что будет… так… – начал сдавленно говорить Эриас, и невысказанное слово «тяжело» повисло в воздухе. Он не хотел беспокоить Люциана, у которого и так все было написано на лице.

– Так, пора выходить, – вмешался Морион, хлопнув в ладоши, и встал между Эриасом и Люцианом. Пусть в этот момент демон вел себя невежественно, все прекрасно понимали, что так он пытался спасти ситуацию, иначе еще пара слов – и собеседники разрыдаются.

Эриас кивнул, натянул на лицо маску бесстрастия и, отступив от Люциана, развернулся к двери. Они с Сетхом первыми покинули комнату, а через несколько минут, насмотревшись в тишине на закрытую дверь, следом вышли Люциан и Морион.

Хотя коронация организовывалась в спешке, сейчас никто не торопился, стремясь провести мероприятие в соответствии со всеми традициями. Гости в торжественной зале выстроились рядами перед белым каменным троном, возле которого уже стояли Эриас и Сетх. Первый скользил взглядом по лицам, но каждый раз задерживался лишь на одном, а второй глядел на двери, через которые как раз проходили Люциан и Морион.

Все присутствующие поразились тому, что они держатся вместе, идут нога в ногу и смотрят в одном направлении, словно тщательно отрепетировали свой выход или имели одно сознание на двоих. Это были две родственные души, глядя на которые, никто не мог понять, как их владыка связался с темным бессмертным. И почему позволил ему посетить коронацию.

Беспокойные шепотки заполнили зал, но Эриас тут же пресек их, строго потребовав тишины.

Люциан и Морион медленно плыли через расступавшуюся перед ними толпу. Люциан был облачен в золотистые одежды, а его голову украшал тонкий серебряный венец с лунным камнем. Распущенные волосы мягкими волнами укрывали плечи. Он шел уверенно и невозмутимо, его лицо не хранило эмоций, но взгляд пылал чувствами.

Морион рядом с ним выглядел равнодушнее камня. Он был в классических одеяниях клана Ночи – черных с золотистой вышивкой на плечах, по цвету гармонирующей с одеждами Люциана. Рукава были заправлены за черные наручи, а разрезы вдоль бедер на длинной юбке позволяли рассмотреть штаны и сапоги.

Глядя на их пару, некоторые гости поймали себя на мысли, что этих двоих здесь будто бы быть не должно. Люди зашуршали одеждами: кто-то нервно передернул плечами, кто-то потоптался на месте, чтобы избавиться от непонятных ощущений, а на их лицах отразилось волнение.

Морион остановился перед парой ступеней, ведущих на помост, а Люциан приблизился к Эриасу. Встав рядом с ним, он поприветствовал собравшихся и повторил, для чего они все здесь собрались, а потом спросил, есть ли возражения против его решения. Гости переглянулись между собой, но, к счастью, никто не осмелился заговорить, даже если и хотел, потому что владыки других кланов и члены совета молчали.

Мысленно выдохнув, Люциан медленно повернулся к лучшему другу и снял с головы венец.

– Я, Люциан Мун, – торжественно провозгласил он, – на глазах у всех присутствующих отрекаюсь от титула владыки клана Луны и покидаю серые стены. Свой титул я передаю стражу – Эриасу Муну. Решение принято с одобрения Тайного круга и глав совета, и оно единогласно.

Эриас вздохнул и склонил голову. Наконец, изящный венец украсил его распущенные шоколадные волосы длиной до плеч, а лунный камень охладил лоб. Судя по виду, он совсем не был счастлив, но старательно демонстрировал почтение.

Люциан посмотрел на него и мягко улыбнулся, мысленно расхваливая за умелую игру.

«Эриас и правда проявляет себя как достойный правитель, Морион был прав насчет него», – подумал он, пытаясь улыбкой передать одобрение и поощрение.

Эриас выпрямился и официально обратился к собравшимся:

– Я, Эриас Мун, принимаю титул владыки клана Луны. Я обещаю править в соответствии с законами и оберегать Лунные земли до тех пор, пока новый владыка не займет трон или пока я сам не умру. – Он обернулся на Сетха. – Также я назначаю Сетха Муна, ранее Рунана, своим стражем, который отныне будет сопровождать и защищать меня в странствиях.

Сетх подошел ближе и, посмотрев ему прямо в глаза, опустился на колени, как молящийся перед статуей бога. С тихим вздохом он низко поклонился, коснувшись лбом пола, и произнес в холодный камень:

– Я, Сетх Мун, обещаю защищать и сопровождать владыку клана Луны всегда и везде. Я обещаю исполнять его поручения и помогать в принятии решений. Клянусь отдать за него жизнь, клянусь верить в него, клянусь быть опорой. Я принимаю титул стража.