Текст книги ""Фантастика 2026-91". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Лев Храбров

Соавторы: Люцида Аквила,Екатерина Неженцева
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 208 страниц)

– Я никогда не чувствовал влечения к мужчине.

– Ты серьезно? – бесстрастно спросил тот, даже не притронувшись к вину.

– Просто хотел убедиться. – Абрам поднял раскрытые ладони.

Виола с Морионом выпили, после чего девушка заинтересованно спросила:

– Ты весьма развратен, да?

– Даже не представляешь насколько. Но влечение ведь бывает не только физическим, верно? – Морион обратил внимание на всех сидящих за столом. – Оно может быть обосновано и обычной заинтересованностью к человеку. Абрам не уточнял, какое именно влечение надо испытывать, потому я посчитал это за невинный интерес.

Сетх красноречиво приподнял бровь, слушая не лишенную смысла речь.

– Ну раз так, – протянул он и поднял свою чашу.

В конечном итоге выпили все, понимая под «влечением» то же чувство, что испытывают к друг другу дети, когда гуляют за ручку и играют вместе. Ведь в этот момент ни о каком неприличном подтексте речи не идет.

– Я никогда не умирал, – сказал Сетх, пытаясь споить Виолу, а не всех остальных. Это утверждение хоть и прозвучало жестоко по отношению к покойной девушке, но она не обратила на это никакого внимания и выпила еще один стакан. Чувства буйных духов было тяжело объяснить: они знали, что мертвы, но в то же время ощущали себя живыми, застрявшими на перепутье.

Морион выпил следом, словив на себе четыре пары удивленных глаз.

– А ты думала, я шутил, говоря, что у меня нет сердца? – Он насмешливо взглянул на Виолу.

Она немного помолчала, а после сочувственно вздохнула.

– Неужели ты так сильно страдал из-за любви?

– До сих пор страдаю, – съехидничал Морион.

– Мы что-то упустили? – обратился Абрам к Люциану.

– Ничего интересного. Это их личные разговоры.

– Я никогда не делил ложе с другим человеком, – вернулся Морион к игре. – И под этим я подразумеваю не невинный сон. – Он ухмыльнулся.

Выпили все, кроме Виолы и Люциана.

– Вы ведь одной ногой женаты. – Морион недоверчиво прищурился. – Зачем владыка Луны сдерживается? Чтите традиции?

– Я не отвечаю на непристойные вопросы.

– Он просто правильный, а не чувственный. – Абрам улыбнулся любопытному Мориону. – Думаю, мой владыка не то чтобы не хотел, скорее даже не задумывался о пересечении черты.

– Абрам! – Сетх треснул друга по затылку. – Переставай пить, раз твой язык мелет такое.

Люциан проигнорировал их беседу.

– Я никогда не носил черных перчаток. – Он невозмутимо продолжил игру, насилу сдержав желание проследить за реакцией Мориона.

Перчатки мог носить любой, но рабочие перчатки селян чаще всего были серыми или цвета соломы, а женщины носили только цветные. Заклинатели редко надевали их, потому что им нельзя было блокировать чувствительность пальцев и ограничивать выход магической энергии. Перчатки использовались, только если приходилось работать с грязью или отходами, но зачастую не брезговали залезть и в нее голыми руками.

Ответ на утверждение Люциана не дал бы неопровержимых доказательств, но уточнение о цвете сильно сужало круг совпадений. Люциан по-прежнему сравнивал Мориона и Кая.

Морион выпил и как бы между делом спросил:

– Вы решили меня споить? В клане Ночи все одежды черные, какие еще перчатки у нас могут быть? – В его глазах заплясали смешинки.

Люциан растерялся. Этого он не учел. Уши его слегка покраснели от того, что Морион поставил его в неловкое положение.

– Я никогда не наносил макияж, – продолжал Абрам.

Виола закатила глаза и выпила.

– Так нечестно! Я тогда в следующий раз скажу нечто банальное, вроде «Я никогда не брила бороду».

– Я никогда не заплетал волосы в косу, – хмыкнул Сетх.

Люциан и Виола переглянулись и выпили.

– Я никогда не брила бороду! – выпалила она, но никто из юношей не стал пить. – Что это значит?

– Ну как сказать, – ответила Абрам, вальяжно взмахнув ладонью в воздухе. – Здесь замешана наука о человеческом теле. Поросль на лице у мужчин является признаком половозрелости, которая наступает в связи с изменением гормонального фона в организме. Смертным этого не понять, вас такому не обучают, поэтому я скажу одно – магия. Мы владеем ей, вот и ходим красивые и гладкие, как младенцы.

Виола безмолвно открыла рот, ведь чужие слова звучали как бред сумасшедшего. Она ничего не поняла, но была слишком пьяна, чтобы расспрашивать о науке.

Игра продолжалась до тех пор, пока десять кувшинов не опустели, а закуска не была съедена. Люциан больше не осмелился задавать вопросы, нацеленные на раскрытие личности Мориона. Лезть бессмертному в душу – себе дороже, потому что в отместку он принялся спаивать Люциана, озвучивая простые утверждения, вроде: «Я никогда не был владыкой Луны».

Вскоре заклинатели, всеми силами старавшиеся не опьянеть, все-таки нещадно напились. Когда питейный дом закрылся, они даже не поняли, как оказались на безлюдной улице.

Накрапывал мелкий дождик. Морион сидел на перилах веранды и наигрывал мелодию леса на гуани. Виола танцевала под сиянием звезд то с вусмерть пьяным Абрамом, то с более трезвым Сетхом. Люциан держался в стороне, покачиваясь в такт музыке, которая завлекала его в беспросветные дебри.

– Я думал, адепты клана Ночи играли на лире. Почему вы играете на гуани? – спросил Абрам в перерыве между мелодиями.

– Я плохо чувствовал струны, не мог наполнить их магией, и поэтому отец подобрал для меня другой инструмент.

– А так можно? Поменять инструмент, когда весь клан столетиями играл на другом?

– Можно. Я был достаточно силен, чтобы сила гуани и лиры в моих руках была равной, хотя сборник мелодий призыва для этой дудки весьма ограничен. Мы не успели его доработать, когда было время.

– Значит, вы не можете влиять на мертвецов так же, как в свое время это делали адепты Ночи?

– Верно, но мне это без надобности. – Морион прильнул губами к гуани. – Мне хватает и того, что я могу влиять на живых, – закончил он и снова заиграл.

Его мелодии не были наполнены духовной силой, но даже так они туманили разум и действовали как гипноз. Остальные заклинатели продолжали танцевать, а Люциан погрузился в транс. Звуки гуани казались ему до боли знакомыми, а видения – очень странными. Он очутился в охваченной пламенем деревне, где повсюду раздавались людские вопли. Жар от огня опалял кожу и озарял округу, как дневной свет. Темная энергия заволокла местность густым туманом. Люциан почти не соображал, но отчетливо помнил, что отряд заклинателей во главе с его родителями остановился здесь на ночь, а проснулся посреди пекла.

– Ты должен ехать в сторону резиденции, – сказал владыка Луны, усаживая сына на лошадь. – Вырвись из-под завесы и запусти сигнальный огонь.

– А как же вы?

– Мы будем сдерживать тьму так долго, как сможем. Ты должен поспешить и призвать помощь. – Отец вручил сыну поводья. – Скачи и не останавливайся, пока не покинешь завесу. Времени мало.

Люциану не хотелось сбегать, но воля отца была важнее собственной. Прежний владыка Луны был прекрасным стратегом и видел ситуацию наперед. Всегда знал, как поступить лучше, и, если он приказал сыну уходить, значит, так было нужно.

Люциан открыл глаза, когда кто-то схватил его за руку. Сетх потащил его к веранде, чтобы спрятаться от крупных капель дождя, падавших с неба.

– Тебя не дозваться! – проворчал друг, когда они встали под крышу. Сетх повернулся к нему лицом и, внимательно осмотрев, спросил: – Как ты себя чувствуешь? Мы с Абрамом уже протрезвели.

Люциан тупо уставился на товарища невидящим взглядом.

«Пожар в деревне? Мои родители? Что это был за день? – пытался вспомнить он. – Я был с ними на охоте? Но мы никогда не останавливались в том месте… Это бред пьяного разума?»

Люциану потребовалась одна минута, чтобы вернуться в реальность.

– Кажется, я трезв.

– Ты там уснул что ли? Шатался как шаман, вызывающий дождь. Не удивлюсь, если он из-за тебя и полил, – хмыкнул Абрам.

– Приношу извинения. – Люций неловко почесал затылок. – Не знаю, что на меня нашло. – Он обернулся, заметив, что Эриас продолжает в одиночестве танцевать под дождем. – А что… происходит?

– Гипноз, – сухо ответил сидящий на перилах Морион.

– Он использовал гуань, чтобы запудрить голову буйному духу! – В голосе Абрама звучал восторг. – По словам Мориона, Виола думает, что сейчас танцует и празднует день рождения. Эффект продержится до рассвета.

– Разве так можно? – Люциан вздернул бровь. – Это ведь обман.

– Ну, Виола же об этом не знает. – Абрам лукаво улыбнулся. – Так что все нормально, нужно только проследить, чтобы она не угробила тело Эриаса.

Люциан посмотрел на танцующего под дождем друга. В клане Луны не практиковали гипноз – это было для них в новинку. Люциан мысленно сделал пометку разузнать о том, используется ли эта техника в других кланах, ведь эти знания могли помочь в упокоении духов. Он подошел к Мориону и уселся рядом на перила, чтобы следить за Эриасом. Люциан больше остальных переживал, чтобы с лучшим другом ничего не случилось. Как командир отряда, он отвечал за безопасность.

– Почему ты сразу не использовал гипноз? Зачем терпел внимание Виолы? – спросил Люц, посмотрев на Мориона, который сидел, поставив одну стопу на перила и уткнув локоть в колено. Он крутил в руке серебряный стилет, напоминавший его божественный меч, только в уменьшенном размере. Дождь не коснулся ни его одежд, ни лица, в то время как с Люциана до сих пор текло.

– Мне хотелось поразвлечься с запертым внутри Эриасом, вот и терпел эту девчонку столько, сколько мог. Кстати, вы ведь сразу поняли мои намерения?

– Конечно. Если бы не желание подразнить Эриаса, ты бы даже внимания на Виолу не обратил, – спокойно произнес Люциан.

– Злитесь? – не преминул спросить Морион. – Он ведь ваш страж и друг, а я над ним глумился.

– Не злюсь.

– Почему?

– Потому что я предполагал, что ты выкинешь нечто подобное, и заранее к этому подготовился. – Люциан пожал плечами. – Таков твой характер, какой смысл злиться? Исправить тебя я все равно не смогу, остается только смириться или пойти разными путями.

– В нынешней ситуации мы не можем пойти разными путями, и поэтому вы вынуждены смириться. Если бы нас не связывал поход в Асдэм, какой вариант вы бы выбрали?

– Почему тебя это интересует?

– А почему не должно?

– Потому что ты не считаешь меня достойным твоего внимания, а помогаешь только потому, что хочешь посмотреть, что из этого выйдет. Тебе скучно. Ты используешь этот поход, чтобы развлечь себя, – невозмутимо сказал Люциан. Он не держал обиды и будто бы понимал другую сторону. – Поэтому мне интересно, зачем ты спрашиваешь, что я выберу, если тебе все равно на мои желания.

Морион улыбнулся, впервые не насмешливо и не ухмыляясь.

– Владыка Луны прав, мне все равно. Но это не отменяет вопроса, выберете ли вы побег или потерпите меня?

– Хм, – протянул Люциан, задумавшись. – В таком случае я утолю твое любопытство и отвечу. Не знаю, что бы я выбрал. Мне не хочется отпускать такого способного заклинателя, но, с другой стороны, ты довольно непредсказуем, и связываться с тобой все равно, что заранее подвергнуть нервные клетки тяжелой каторге, – прямо произнес владыка Луны, не пытаясь смягчить тон. Он знал, что Мориону плевать на его слова, что тот не обидится, даже если Люций покроет его бранью.

Морион усмехнулся и лишь прищелкнул языком в ответ. Между ними воцарилась тишина. Эриас по-прежнему танцевал под дождем и кривлялся. Находясь под гипнозом, он что-то лепетал себе под нос и исполнял причудливые движения, а когда время вышло и взошло солнце, пошатнулся и едва не рухнул на землю. Благо подбежал Сетх и успел поймать его. Осмотрев Эриаса, он предположил, что теперь они могут вернуться на постоялый двор.

Заклинатели покинули веранду и направились в трактир, где еще днем сняли несколько комнат. Прошедшая ночь утомила всех: Морион сразу отправился к себе, а остальные уложили Эриаса и остались рядом, чтобы оценить его состояние.

– Он истощен. Всю ночь защищал внутренний свет от тьмы буйного духа, – констатировал Сетх, убирая пальцы с чужого пульса. – Ему придется восстанавливать силы несколько дней, но это лучше, чем если бы его душа очернилась.

– Да уж, тогда очищение заняло бы не меньше месяца, а так несколько дней помедитирует и восстановится. Думаю, поспим до обеда и продолжим путь. Эриас, если что, помедитирует в лесу: природа, тишина – прекрасная обстановка, – рассмеялся Абрам.

– Какой ты добрый. – Сетх полоснул взглядом по другу.

– Насчет отъезда подумаем, когда Эриас очнется, – сухо сказал Люциан. – Нам бы надо поторопиться. Я не хочу задерживать Мориона, но и жертвовать здоровьем одного из вас – тоже.

– Какое облегчение, пойду омоюсь и отосплюсь. – Абрам махнул рукой и развернулся в сторону двери. – Меня уговаривать бездельничать не надо, я на это всегда согласен.

– Мы осведомлены, мог бы и не напоминать. – Сетх устало выдохнул, когда дверь с хлопком закрылась. Он потер переносицу двумя пальцами и посмотрел на Люциана. Какое-то время помолчал, будто раздумывал над словами, а потом спросил: – Почему ты так снисходителен по отношению к бессмертному? – Сетх старался говорить безобидно, но в его голосе все равно слышалась претензия. – За всю ночь ты ни разу не попросил его перестать издеваться над Эриасом. Ты же знаешь, что он все слышал и видел. Как думаешь, что он чувствовал и каково ему будет, когда очнется?

Люциан остался невозмутимым.

– Я извинюсь перед ним.

– Конечно, извинишься. Но на вопрос ты не ответил. Понимаю, у тебя добрая душа, но ты ведь не из тех, кто дает в обиду друзей. Обычно ты затыкаешь каждого, кто пытается докучать нам, но с Морионом ведешь себя смирно и позволяешь ему абсолютно все. Почему?

– Я не тот, кто может им помыкать. Абрам несколько раз пытался заткнуть Мориона, но тот обращал слова против него. Им нелегко управлять, а запреты и отказы лишь веселят его. Я не хочу тратить силы в попытке убедить стену подвинуться. Пытаться выстоять против него бесполезно. Он уничтожит всех изнутри.

Сетх шумно выдохнул.

– Я удивлен, что ты так спокойно признаешь его злую сущность. Но все же к тебе он относится с бо́льшим уважением, чем к нам. Думаю, ты зря пренебрегаешь возможностью поставить его на место. За всю ночь ты ни разу не попытался сделать это, может быть, он бы и побурчал, но заткнулся?

– Может быть. – Люциан спорить не стал.

Морион славился своей непредсказуемостью. Люциан правда пытался понять его, основываясь на знаниях о Кае, но пока видел совершенно разных людей. Морион был хитрее, гибким, как лоза, которая подавалась то вправо, то влево в зависимости от настроения. Кай по сравнению с ним напоминал крепкий дуб, который не шелохнется даже во время урагана.

Люциан видел между ними разницу, но не мог перестать сопоставлять их двоих. Скверный характер, внешняя схожесть Кая и Мориона были слишком очевидны. У Люциана до сих пор мелькала мысль, что Морион и Кай могут быть одним человеком, но никаких доказательств не было. «Вот если бы во снах появился намек на то, что Кай станет бессмертным или хотя бы упоминание Мориона…»

Сетх ушел, и Люциан остался наедине с Эриасом. Он думал помедитировать, но уже начал терять связь с реальностью. Сняв верхние одежды и сапоги, владыка Луны забрался под одеяло, думая о том, как завтра принесет другу извинения за чужую вольность.

Глава 25. Воспоминания прошлых лет. Часть пятая

Люциан погрузился в мир грез. Сон начался с того, что Кай пылко целовал Элеонору. В каждом движении читалась уверенность, словно он был искусен в любовных делах. «Откуда столько умений в девятнадцать лет? Читал неприличные книги на досуге?»

Люциан постарался абстрагироваться от происходящего, чтобы не принимать непотребства на свой счет. Он не думал, что Кай полезет к возлюбленной целоваться сразу после ее выздоровления, и потому чувствовал себя неудобно. «Значит, он все же нашел способ захаживать к ней, не вызывая подозрений? Какое несчастье».

Они даже не успели обмолвиться словом при встрече, когда темный принц завалился в ее палату. Он бросил пару приветственных слов – и вот они уже обжимаются на кровати. Люциан, наблюдая за такой страстью, ощущал себя брюзжащим стариком: ему никогда не хотелось наброситься на Амели так, как Кай кидался на Элеонору. Темный принц не упускал ни одного шанса прикоснуться к любимой, вскользь или в открытую.

«Это и есть любовь? Или просто физическое влечение?» – подумал Люциан.

– Тебе разве не нужно идти? – Элеонора оторвалась от губ темного принца. – Кто-то может заметить, что ты задержался.

– Все в порядке, теперь я могу находиться в лазарете хоть час, хоть два или даже больше, – ответил Кай и вновь прильнул к ее губам. Он прижимал Элеонору к кровати, расположившись между ее ног. Она водила ладонями по его спине, с губ срывались едва слышные стоны, пока Кай оставлял поцелуи на ее шее. Элеонора выгнулась в пояснице, старалась прильнуть к нему ближе. Комната наполнилась жаром и запахом страсти. Двое влюбленных желали друг друга, сильно скучали по близости, которой им не давали насладиться.

– Я хочу, чтобы ты прикоснулся ко мне, – прошептала Элеонора после того, как Кай оставил бордовый след от губ на ее обнаженном плече. – Сними… перчатки…

Услышав ее просьбу, Люциан тут же очнулся и обратился в слух. Именно этого он всегда ждал! Наконец-то в его снах появилось что-то дельное, а не сплошная пошлость. Если Кай снимет перчатки, Люциан даже расхочет умирать.

Кай замер, выдохнув во впадину между девичьими ключицами. На миг между ними воцарилась тишина.

– Не могу, – сказал он.

Элеонора задумалась. Она медленно обхватила лицо принца ладонями и заставила его посмотреть в глаза.

– Какими бы страшными ни были твои руки, – мягко, но решительно произнесла она, – я хочу, чтобы они касались меня. Я хочу ощутить тепло твоей кожи, хочу знать, что мы близки. Ты не должен бояться показать мне…

– Ты не понимаешь, – холодно отозвался Кай. Он сел рядом и посмотрел на Элеонору сверху вниз. – Я говорил, что не могу снять перчатки. Почему ты не можешь принять это и более не обращать внимания?

Элеонора опешила. Она готова была принять Кая любым, но понимание того, что он не доверяет ей свои тайны и шрамы, расстраивало ее.

– Прости, – нерешительно прошептала она, будто чувствовала, что не имеет права наседать на возлюбленного. Может, Элеонора и не знала, что у него с руками, но могла представить, как непросто ему жить, не имея возможности ощущать мир кончиками пальцев. Наверняка Каю было так же неуютно, как и ей. «Зря я спросила», – подумала Элеонора.

Кай какое-то время сверлил ее взглядом, а затем просто отмахнулся.

– Ничего. – Он скользнул на край кровати. – Я давно понял, что ты умеешь испортить момент.

Элеонора поджала губы. Она тоже приподнялась, прислонившись спиной к изголовью кровати.

«Всегда жесток, если что-то идет не так, как ему хочется, – подметил Люциан. – Хотя вопрос о перчатках, кажется, его сильно задел».

– Что ты придумал, чтобы находиться в моей палате так долго?

– Упек Ливьена в лазарет, – ответил Кай с бездушным смешком.

– Что?! – воскликнула Элеонора, подскочив на месте. – Что ты с ним сделал?

Кай скривился.

– Если бы знал, что ты так взбеленишься, ударил бы сильнее. – Он посмотрел на возлюбленную. – К чему так переживать за человека, способного залечить даже перелом позвоночника?

Элеонора взвилась:

– Ты же знаешь, что я отношусь к Леви, как к брату! А если учитывать, с какой силой ты бьешь, то никакая регенерация не спасает! – Элеонора искренне гневалась. Ей бы радоваться, что возлюбленный нашел способ видеться с ней, но не за счет страданий другого человека!

«А-а, видимо, Кай сказал, что идет в лазарет навестить названого брата, вот и ошивается тут битых полчаса».

– Но Леви не твой брат, – отметил Кай. – Перестань переживать о нем, иначе в следующий раз я не остановлюсь, и он отправится прямо в гроб, а не в лазарет.

– О чем ты говоришь? – ошарашенно прошептала Элеонора. – Ты не можешь так поступить…

Кай поморщился, поднимаясь с кровати.

– Не могу? Ты даже не представляешь, на что я способен.

– Но почему? – Элеонора постаралась взять себя в руки, изо всех силах пытаясь подобрать верные слова. – Почему ты злишься, зная, что я выбрала тебя? Неужели ты сомневаешься в моей искренности? Тогда чего ты хочешь от меня? Чтобы я отреклась от Леви и всех, кто меня окружает? Осталась только с тобой? Разве это не жестоко – запереть меня в клетке, точно канарейку? Ливьен мой единственный близкий друг послетебя…

Кай покосился на Элеонору. Вместо того чтобы понять ее, он процедил:

– Значит, ты винишь меня в том, что у тебя нет друзей?

Люциан мысленно закрыл лицо рукой.

Элеонора едва удержалась от вымученного вздоха. Порой общаться с темным принцем, все равно что говорить с ребенком.

Она сползла на середину кровати, встала на колени и обняла за талию стоящего рядом Кая, прильнув щекой к его груди. Он не сопротивлялся, но убрал руки за спину, не желая прикасаться в ответ.

– Я совсем не то имела в виду… Я ни в чем тебя не виню. Прости за все, что наговорила. Если ты чего-то хочешь от меня, просто скажи.

– Я хочу, чтобы ты перестала печься о Леви.

– Тогда пообещай, что не сломаешь его ментально и не убьешь.

– Пф-ф, ну а ты сократи время общения с ним. До минимума.

Элеонора стиснула зубы. Требование Кая было жестоким, ведь он насильно вырывал кусок ее сердца из рук другого человека. Он будто жаждал поглотить ее душу целиком, а она не могла даже сопротивляться.

– Ладно, – выдавила Элеонора.

Кай самовлюбленно хмыкнул и положил руки на ее спину, как будто делал одолжение.