Текст книги ""Фантастика 2026-91". Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"

Автор книги: Лев Храбров

Соавторы: Люцида Аквила,Екатерина Неженцева
сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 208 страниц)

Глава 26. День добрым не бывает

Люциан открыл глаза. К счастью, он находился в комнате на постоялом дворе, а не в лазарете. Его сон закончился примирением Элеоноры и Кая. Они воздержались от очередной демонстрации чувств и обошлись парочкой поцелуев.

Поведение темного принца и его возлюбленной Люциан не обдумывал. Он был слишком черств, чтобы понимать мысли других людей, и не любил влезать в чужие отношения.

Вскоре очнулся Эриас. К этому моменту Люциан уже переварил увиденный сон и был готов вернуться в собственную жизнь. Он поспешил выбраться из кровати и подошел к другу, чтобы не дать тому встать. Склонившись над Эриасом, владыка Луны посмотрел ему в лицо.

– Как ты себя чувствуешь?

– Как жалкий смертный после дикой попойки, – вяло отозвался страж. Лицо его было бледным, а под глазами залегли темные круги – все признаки ужасной усталости после того, как был сосудом для буйного духа.

Люциан присел на край кровати и, взяв руку друга в свою, начал проверять пульс. Времени на тщательный анализ требовалось много, но Эриас не возражал. Он смирно лежал на месте и смотрел на Люциана безучастным взглядом, пока тот считал удар за ударом, прислушиваясь к течению магии в меридианах.

– Тебе нужно поесть и помедитировать около трех часов, чтобы хватило сил сесть в седло. Если скажешь, что не готов ехать, и пожелаешь отлежаться, я пойму, – сказал Люций, отняв пальцы от его запястья.

Эриас протяжно выдохнул, будто был разочарован в том, что проверка пульса завершилась. Он провел ладонью по каштановым волосам и с нотами раздражения в голосе сказал:

– Если это избавит нас от общества белоголового засранца, то я готов ехать хоть прямо сейчас без всяких медитаций.

– Так не пойдет. Без трапезы и трех часов медитации я при всем желании не пущу тебя в седло.

– Тогда пойдем трапезничать и медитировать! – Эриас собрался было встать, но владыка Луны остановил его, надавливая рукой на плечо.

– Полежи, я попрошу принести еду, – спокойно сказал Люц. Он уже поднялся с места, как друг схватил за запястье и потянул на себя, отчего Люциан неуклюже повалился на кровать. Чтобы не навалиться на Эриаса всем телом, он выставил вперед руку и оперся ногой на матрас, нависая прямо над чужим лицом. – Зачем?

Эриас крепко сжимал его запястье, демонстрируя негодование, хотя лицо сохраняло невозмутимость. Он какое-то время задумчиво смотрел в глаза друга, а затем отпустил его, так ничего и не сказав. Люциан не понял, что это сейчас было, но расспрашивать не стал. После сна, где сладкая парочка обжималась в постели, этот момент с Эриасом смутил его еще сильнее. Он быстро ретировался, чтобы друг не заметил его заалевших ушей.

Спустившись на кухню, Люциан разузнал, можно ли отобедать в комнате, и заказал еды для них с Эриасом. Прежде чем вернуться к себе, он заглянул к Сетху и Абраму. И поскольку Абрам спал мертвым сном, Люциан сообщил Сетху о том, что Эриас пришел в себя и они будут есть у себя.

– Завтракайте без нас, хорошо? – добавил владыка Луны.

Лохматый и заспанный, Сетх понимающе кивнул. Он зевнул и потер глаза.

– Как он?

– Если поест и помедитирует, мы сможем сегодня отправиться к Темным глубинам.

– Он согласен?

– Да, все в порядке.

Сетх еще раз кивнул. К счастью, он не стал спорить и советовать отправить Эриаса на внеплановые выходные. Видимо, понимал, что страж такой же упертый, как и их владыка.

Люциан вышел в коридор и направился в комнату Мориона, чтобы оповестить того о дальнейших планах. Он застал его за чтением книги. Облаченный в черное, бессмертный полулежал на застеленной кровати. Солнечный свет, проникавший в окно, падал на белую макушку, отчего его волосы переливались как дорогой металл. Морион немного щурился, хотя его лицо оставалось бесстрастным.

– Уже выдвигаемся? – спросил он, даже не оторвав взгляда от страниц.

– Пока нет, – ответил Люциан, а после сообщил то, что поведал Сетху.

– Я вас понял. – Морион звучал сухо. Казалось, ему не было дела до бытия; он полностью сконцентрировался на книге, обложка которой настолько затерлась, что название было не прочесть.

Люциан не знал, что еще добавить, и поспешил уйти.

Эриас лежал на кровати и задумчивым взглядом сверлил потолок, пока Люциан раскладывал напольные подушки и чайный столик.

– Ты сможешь поесть за столом? – поинтересовался владыка Луны, как всегда вовремя, когда уже все подготовил, кроме тарелок с едой.

Эриас искоса взглянул на него.

– Нет. Я буду есть в постели, а ты будешь меня кормить.

Люциан промолчал.

– Что? – Страж приподнялся на локтях. – Ты мне должен за то, что позволил белоголовому засранцу играть со мной всю ночь.

– Кстати об этом…

– Мне не нужны твои извинения, – сказал Эриас, подняв раскрытую ладонь. – Я даже слушать не хочу, почему ты молча смотрел, как Морион издевается надо мной. Покорми меня, и я подумаю, простить ли тебе такое предательство.

Люциан выдержал паузу, анализируя услышанное. Ему несложно исполнить просьбу, но она выходила за рамки разумного.

– Я не стану тебя кормить.

– Станешь.

– Нет.

– Да.

– Нет. – Люциан обратил пламенный взгляд на Эриаса. Тон его голоса стал жестче. – Не зазнавайся. Согласен, я поступил некрасиво, когда не защитил тебя от издевок Мориона, но я не тот, кем ты можешь помыкать и чье чувство вины использовать. Если подумать, то это тебе стоит извиниться передо мной, учитывая, сколько всего тебе сходит с рук. Ты часто переходишь границы в общении со мной, забывая, что я в первую очередь твой владыка, и только потом – друг.

Эриас внимательно слушал жесткий монолог, не меняясь в лице, словно знал, что именно такой ответ и получит. Казалось, он только и хотел, что спровоцировать Люциана, чтобы выведать правду.

– Забавно, – протянул Эриас, медленно поднимаясь с кровати. – Я твой самый близкий человек после Амели, но даже меня ты ставишь на место, а ему все спускаешь с рук. – Эриас прошел к столу и показательно сел на подушки перед Люцианом. Взгляд его был хмурым и претенциозным. – Как я должен воспринимать это? Чем тебе так нравится Морион, что ты терпишь его выходки?

– Речь не о симпатии. Я терпелив сам по себе.

– Да, но ты не давал в обиду никого из нас, пока не появился он. Ты всегда затыкал тех, кто переходил границы.

– Видимо, зря. Может, тогда вы были бы менее восприимчивы к чужим насмешкам и не ныли так часто.

Эриас потрясенно вскинул брови. Люциан и не думал говорить это, но слова сорвались с языка прежде, чем он хорошенько все обдумал. Страж хохотнул и отвернулся, уставившись в стену.

Он прищелкнул языком и неободрительно покачал головой.

– Нельзя ему доверять… кем бы он ни был для тебя.

– А кем он для меня может быть? Мы знакомы несколько недель. – Люциан непонимающе посмотрел на друга. Не получив ответа на вопрос, он вздохнул и добавил: – Знаешь, за последние дни я осознал, что мой отряд слишком привык к комфорту. Вы позабыли о том, как уживаться с другими людьми. С появлением Мориона Сетх стал хмурым и зажатым, Абрам вечно чем-то взбудоражен, а ты не сдерживаешь эмоций. Думаю, хорошо, что этот человек попал в нашу компанию, – отличный способ всем научиться терпению.

Эриас расплылся в неприятной улыбке.

– Как чудесно ты использовал сложившуюся ситуацию для отвода подозрений от своей персоны. Твои замечания так точны, что на самом деле хочется поверить, что это мы с парнями виноваты, а не кто-то другой. Даже не знаю, что думать. Неужели мы и впрямь так расслабились и привыкли к комфорту? – язвительно спросил Эриас.

Люциан проигнорировал упреки и чужой тон. Он кивнул и сухо сказал:

– Рад, что ты все понимаешь. Надеюсь, у тебя получится донести мою мысль до остальных, потому что в дальнейшем я не потерплю замечаний по поводу взаимоотношений с Морионом.

Эриас скривил губы, но промолчал. Он знал, что если Люциан поставил на место лучшего друга, то ему и правда надоело выслушивать чьи-то придирки и наставления. У Люциана по натуре своей было недюжинное терпение, он предпочитал мир конфликтам, не любил проявлять жесткость и ставить кого-то на место, потому ругался, только когда уже перегнули и сломали палку.

Если подумать, Абрам, Сетх и Эриас действительно перешли за последнее время сотню границ. И дело было не только в Морионе, но и в панибратском отношении к своему владыке. Да, они все давние друзья, и Люциан не запрещал им неформально обращаться к нему, но это вовсе не значило, что надо забывать о разнице социальных статусов. Люциан, кем бы он ни приходился Абраму, Эриасу и Сетху, до последнего будет их владыкой, а уже потом товарищем, знакомым, врагом.

После неприятного разговора первую половину трапезы они провели в молчании. В конце концов Люц подал голос и поинтересовался, как друг себя чувствовал, пока был одержим буйным духом. Обиды забылись, и Эриас ответил в своей обычной манере. Он поделился впечатлениями, как мерзко сидеть внутри тела и не иметь возможности что-либо сделать. Они успели выпить целых три чашки чая, пока Элиас сетовал, какой Морион урод. В заключение он поведал о странном воздействие мелодии гуань.

– В каком смысле странном? – спросил Люциан. – Морион сказал, что его мелодия действует как гипноз и Виола будет видеть счастливое окончание празднества. Ты разве не наблюдал того же?

– Наблюдал, но не все время. В какой-то момент я выпал из реальности и увидел… скажем так… то, что хотел увидеть.

– То, что хотел увидеть?

– Ну да, – подтвердил Эриас. – Не просто мечту, а нечто вроде ситуации, о которой ты задумываешься, того не осознавая; то, в чем желаешь разобраться больше всего и что успокоит мечущуюся душу. Я словно прозрел после этого транса. Можно сказать, белоголовый упырь заставил мое подсознание вывернуться наизнанку и показать недоступное. Сокрытое от меня самого.

Люциан помрачнел, выслушав друга. Он не думал, что гипноз Мориона так повлиял на заклинателей. Ему казалось, друзья не поддались воздействию мелодии, а он сам отключился только потому, что был пьян. Разве его видение не было простым миражом? Что значит «показать недоступное»?

– Что ты увидел? – насторожился Эриас, заметив, что Люциан внезапно поменялся в лице.

– Родителей… но этого не было на моей памяти. Я принял это за кошмар в бреду.

– Кошмар? Что произошло?

– Не знаю. Я видел деревню в огне, крики и много демонической ци. Отец усадил меня на лошадь и велел ехать в резиденцию, а потом сон оборвался. – Может быть, это день, когда погибли твои родители? – осторожно спросил Эриас.

– Нет. Меня тогда не было с ними, я находился в другой части Лунных земель. К тому же в то время демонических нападений зафиксировано не было. Мои родители погибли от лап темных тварей во время зачистки Кровавого леса.

Кровавым лесом называлось редкое явление, когда бларги объединялись на одной территории. Эти свирепые, быстрые и зубастые твари обычно держались поодаль друг от друга, но когда в мире случались природные изменения, катаклизмы или смены сезонов, то бларги сбегались и теснились в одной чаще. И поскольку они предпочитали затаскивать жертв в листву и пожирать в густых кронах, кровь лилась с небес, точно алый дождь. Чтобы зачистить пораженную область, кланы объединялись, и каждый раз не обходилось без множества потерь.

Родители Люциана последние дни жизни провели в Кровавом лесу, из которого так и не смогли выбраться. Весь их отряд погиб. Тела собирали по частям.

Эриас задумался о прошлом. Он даже поежился, вспомнив, как страдал Люциан после того, как узнал о гибели семьи. То была мрачная пора их жизни, которая сильно подкосила владыку Луны. До смерти родителей он был чувственным нежным мальчиком, а после превратился в бесстрастного правителя, – причем это случилось так быстро, что Эриас сперва даже перепугался и только спустя полгода привык.

– Как бы мне этого ни хотелось, – заговорил страж, – но стоит уточнить у нашего бессмертного, как действовал его гипноз и что именно мог вызвать.

Люциан кивнул и отставил пустую чайную чашу.

– Я тоже так думаю, – ответил он, поднимаясь с места. – Потому сейчас этим и займусь. Сначала схожу поговорю со старостой, а потом загляну к Мориону. Ты пока сиди и медитируй. Через три часа выдвинемся в путь.

Эриас хотел заикнуться о том, что Люциану нельзя передвигаться без стража, но смолчал. Он понимал, что если напросится на прогулку, то только всех задержит, а в случае опасности ничем не сможет помочь. Так что ему ничего другого не оставалось, кроме как стиснуть зубы и смириться с собственной беспомощностью.

Глава 27. Перед отъездом

Люциан встретил старосту на пороге его дома. Мужчина как раз вернулся на обед с рыбалки. Он предложил Люциану присоединиться, но тот отказался. Далем в одиночку трапезничать перед лицом заклинателя не смог, и поэтому, когда они прошли в столовую, уговорил Люциана на чай с медом. Владыка Луны согласился, только чтобы мужчина успокоился.

Староста медленно ел уху, пока Люциан вкратце описывал дело о буйном духе.

– Значит, душа девочки упокоилась? Счастье какое, – выдохнул Далем и отодвинул пустую тарелку.

– Да, ее душа в мире мертвых. Можете больше не волноваться и спокойно посещать кладбище. – Люциан сделал глоток чая. – И впредь, если случится нечто подобное, немедля сообщайте в резиденцию.

– Конечно-конечно. Я уяснил это еще вчера, когда вы поведали об опасности, которую могут принести темные твари. Раз с бестией покончено, уважаемые заклинатели сегодня покинут нас?

– Да, мы отправляемся через пару часов. Если у вас есть еще вопросы или просьбы, можем обсудить их сейчас.

– Нет-нет, теперь у нас все хорошо. Если вы не возражаете, я попрошу пекаря выдать вам в дорогу парочку рыбных пирогов. Заклинатели ведь едят рыбу?

Люциан улыбнулся. Вопрос показался ему очень забавным, будто заклинатели – не люди, и подводная живность им чужда.

– Мы едим рыбу. Будем признательны за вашу щедрость.

Далем обрадовался. Ему было приятно угодить спасителю, и он хотел отплатить за то, что заклинатели отнеслись к их проблеме с пониманием и решили ее за одну ночь.

Допив чай и обсудив незначительные вопросы, Люциан распрощался со старостой и направился на рынок. Неизвестно, как скоро им удастся переночевать в другой деревне, так что стоило закупиться, чтобы не гоняться за кислотными кабанами, как в тот раз.

На базаре Люциан с трудом нашел что-то, не связанное с рыбой. Буй промышляла подводной ловлей, и морепродукты – основа пропитания местных жителей. Люциан уже согласился принять рыбные пироги, и брать в дорогу еще и сушеную, вяленную или копченую рыбу ему не хотелось. Он купил яблок, скудный запас овощей, немного вяленого мяса и сухарей.

Люциан задерживаться на торговой аллее не стал. Он мог бы и перетерпеть резкий запах, но не хотел, чтобы от его одежд смердело еще пару суток. Пусть заклинательские одежды были защищены рунами, почти не марались, не рвались и даже толком не горели, но рыбный запах был невообразимым ядом – от его едкости не спасала даже магия.

Переступив порог постоялого двора, Люциан сразу направился в покои Мориона. Он получил разрешение войти и замер, увидев полуобнаженного бессмертного, с волос которого стекала вода. Видимо, он недавно покинул умывальню.

Морион остановился посреди комнаты и обернулся, держа в руке влажное полотенце. Темный пояс на бедрах поддерживал штаны, заправленные в сапоги, а мускулистая грудь была обнажена. Он был одного роста с Люцианом, хотя телосложение имел чуть более крепкое и атлетичное. На его светлой коже в свете утреннего солнца блестели редкие капли, которые словно стеснялись присутствовать на мужчине, и все до одной норовили скатиться вниз по животу, чтобы скрыться под резинкой штанов.

Люциан отвел взгляд и неловко кашлянул.

– Ты мог отказать мне в просьбе войти. Ни к чему отвлекаться от дел.

– Я и не отвлекался, – хмыкнул Морион. Он повесил мокрое полотенце на спинку стула и взял сухое, чтобы высушить волосы. – Я ведь уже помылся, поэтому могу вас принять. Мне льстит, что владыка Луны не способен прожить без меня и трех часов. Разве после такого я посмею отказать во встрече?

Люциан чуть не поперхнулся от его наглости. Да как он мог переврать ситуацию!

– Что вы хотели сообщить мне на сей раз? – Морион насмешливо ухмыльнулся, вытирая голову. – Или вы зашли полюбоваться?

– Не льстите себе, достопочтенный бессмертный. – Люциан улыбнулся, глядя на собеседника. Его лицо и тон излучали дружелюбие, но за ними скрывался неприкрытый укор. Чужая наглость его рассердила.

Морион коротко хохотнул, но подтрунивать больше не стал. Он приглашающим жестом указал на чайный столик и отошел, чтобы убрать полотенце и накинуть одежды.

Люциан кивнул. Он опустился на подушки и глянул на стол, где стояли две чаши и маленький чайник.

– Я могу разлить чай?

Морион натянул черную безрукавку на голое тело.

– Да.

– Ты кого-то ждал? – поинтересовался Люциан, увидев количество чаш.

– Вас. – Морион сел напротив и небрежно зачесал влажные волосы назад.

Люциан проигнорировал это «вас» и сказал:

– У меня есть вопросы касательно техники игры на гуань, которую ты использовал на буйном духе. Могу я задать их?

– Конечно. – Морион принял чашу с чаем из рук Люциана. – Только не ожидайте, что я стану учить вас играть.

– Я не преследую такой цели, – отмахнулся Люц, хотя в душе грустно вздохнул. Отчасти ему хотелось этому научиться. – Мне интересно, техника влияла только на духа или на всех нас?

– Должным образом музыка воздействовала только на духа и, возможно, на вашего стража, потому что он в тот момент был един с ним. Для вас и ваших товарищей это была просто песня.

Нахмурившись, Люциан опустил глаза на чашу, которую задумчиво потирал указательным пальцем. После разговора с Эриасом он думал, что все они что-то увидели. Видимо, надо было поговорить об этом еще и с Абрамом и Сетхом, чтобы убедиться.

Морион ожидаемо проявил любопытство:

– Вы что-то видели?

– Почему ты так решил? – Люциан прикинулся дурачком.

– Вы хмуритесь так, словно в чем-то подозреваете мою песнь, но все, что она делает, – это вызывает видения. Я играл ее для буйного духа, но если вы восприимчивы к темной музыке, возможно, вас она тоже коснулась. – Морион пожал плечами. – В нашем мире нет ничего извечного.

Люциан приподнял бровь. Он никогда не думал, что может быть восприимчивым к темной музыке. Хотя как бы он это проверил, если в клане Луны никто не использовал песнь как оружие?

– Я не видел ничего особенного, – расслабленно сказал он. – Не будем об этом. Раз это не было влиянием твоей техники, значит, не стоит придавать видениям большого значения.

– Как скажете, – бросил Морион и поставил локоть на чайный столик, подперев ладонью щеку. Он устремил взгляд на Люциана и следил за каждым его движением в отместку за то, что тот отказался раскрывать тайны. Это было неприлично, но Люциану было все равно: он понял правила игры. Юноша продолжал пить чай, стойко выдерживая изучающий взгляд, который скользил по его лицу и даже по изгибам тела. Однако, вместо того чтобы смутиться, Люциан оставался равнодушен – медленно привыкал к чужим проказам.

Тишина, вкусный чай и глупая месть Мориона позволили владыке Луны задуматься над словами Эриаса. Почему он все-таки спускает бессмертному все с рук? «Волей-неволей я сравниваю его с Каем, к которому привык за годы существования в шкуре Элеоноры. Зная его нрав, склад ума, я отношусь к Мориону с большей снисходительностью, потому что могу понять, почему он поступает так или иначе. Если бы он оказался Каем, я бы смог совладать с его характером и укротить, но, к несчастью, Морион другой, он…»

– Обо мне думаете?

Чаша в руке Люциана дрогнула.

Морион рассмеялся.

– Надо же, я всего лишь хотел подразнить вас, но, кажется, угадал.

– Кхм. – Люциан прочистил горло и поставил чашу на блюдце. – Прошу прощения, ты довольно интересная личность с уникальными способностями, и не думать о тебе попросту невозможно.

– О-о, – не без удивления протянул бессмертный. – Смело, что вы не стали отрицать. Владыка Луны не из робких?

Люциан посмотрел собеседнику в глаза.

– Разве я похож на робкого? – Его голос прозвучал мягко.

Морион кивнул.

– И не только. Еще вы выглядите изнеженным и слабым. И хотя у вас тяжелый взор, все равно кажется, что вы ни с чем не способны справиться. Вы как девица, только что покинувшая родительское гнездо.

– Ты не думаешь, что это сравнение оскорбительно?

– Хм, это потому, что я сравнил мужчину с женщиной? Тогда ваша реакция куда более оскорбительная, чем мои слова. Разве есть разница, мужчина или женщина, если все мы люди? Некоторые женщины бывают мужественнее мужчин, а мужчины – женственнее женщин. Почему нельзя сравнить мужчину с женщиной, чтобы донести суть?

Люциан не сдержал улыбки, чувствуя раскачивающийся перед глазами крючок, словно он являлся рыбкой, которую пытались словить. Это было интересно.

– В таком случае, если женщины бывают сильнее мужчин, разве не оскорбительно сравнивать их со мной, намекая на их слабость?

– Обращаете мои слова против меня? – С губ Мориона сорвался смешок. – Это может быть опасно.

– А чего мне опасаться?

Бессмертный улыбнулся, и его взгляд недобро блеснул.

– Опасайтесь того, что понравитесь мне. Это может обернуться проблемой для вас.

– Проблемой? – усмехнулся Люциан, игнорируя предупреждение. – Это какой же? Достопочтенный бессмертный увяжется за мной, не желая отпускать? Тогда мне на руку понравиться вам, в отряде пригодится столь способный заклинатель.

– Вы так жестоки, – Морион цокнул языком. – Использовать чувства людей ради того, чтобы сделать их своими рабами? У нас ничего не выйдет, ведь я не люблю подчиняться.

Люциан пожал плечами.

– Всегда можно найти компромисс и остаться на равных.

– Несомненно, но, судя по моим наблюдениям, все ваши компромиссы приводят к тому, что подчиненные перестают повиноваться. В итоге, чтобы исправить ситуацию, вам все равно приходится становиться лидером.

– Вы намекаете на то, что я повторяю собственные ошибки? Но для меня предпочтительнее такое поведение, если оно дарует людям временную свободу.

– Временная свобода – это все равно, что выпустить коня в поле, а после запереть в стойле. Однажды вкусившего свободу сложнее подчинить. Разве не разумнее сразу показать, что его свобода – это вы, а не он сам?

– Эта позиция разрушительна для любых отношений.

– Не для любых. В вопросах управления целым кланом эта позиция гарантирует мир.

Люциан приподнял бровь.

– Мы уже перешли к обсуждению политических вопросов?

– Вы этого хотите?

Впервые за последние десять минут Люциан отвел взгляд в сторону.

– Я хочу закончить беседу, – сказал он, чувствуя себя странно. Люций не понял, о чем конкретно они говорили и к чему эта беседа привела. Казалось, в каждом слове Мориона был скрытый смысл, который улавливало подсознание, но разум оставался в неведении. У Люциана из-за этой двоякости разболелась голова.

– Как вам будет угодно, – спокойно произнес Морион. – Еще чаю?

– Нет. – Люциан отставил пустую чашу. Он глянул в окно и, прислушавшись к биологическим часам, сказал: – Думаю, мы достаточно отдохнули, можно собираться в путь.

К тому моменту, когда Люциан покинул покои Мориона и зашел за Эриасом, тот уже закончил медитировать и выглядел немного бодрее, чем сразу после пробуждения. Оценив состояние друга, Люциан рассудил, что он способен выдержать грядущие часы пути, и велел собираться.

Покинув постоялый двор, заклинатели наткнулись на дочь старосты, которая вручила им два завернутых в бумагу пирога. Абрам с радостью принял дар и обаятельно улыбнулся, а потом десять минут потратил на флирт, пока остальные ходили за темными тварями.

За семь часов пути им удалось значительно продвинуться в сторону Темных глубин. Все потому, что аргхи и искаженные единороги за сутки набрались сил и смогли бежать без остановки. Правда, после такой длинной поездки поясница ныла у всех, кроме Мориона, который летел на своем мече.

Ночевали они по обыкновению в лесу. Благодаря подаренным ранее пирогам и еде, которую купил Люциан, заклинателям не пришлось тратить время на охоту. Когда совсем стемнело, они остановились и плотно перекусили возле костра.

Абрам остался за постового, Эриас объявил, что проведет ночь в медитации, а остальные спокойно отправились спать.

Сетх достал простыню, которую стащил с постоялого двора, и расстелил на траве. Люциан отругал его за воровство и отказался спать рядом, а вот Морион воспользовался предложением, хотя ему никто не предлагал. Нахмурившись, Сетх отодвинулся ближе к краю, и бессмертный разлегся прямо посередине.

Люциан лег позже остальных. Сначала он составил письмо в клан, в котором уведомил их о происходящем, а после написал весточку для Амели. Он призвал лунного филина и вручил ему конверты.

Ночью он снова видел сон с Элеонорой и Каем. Элеонора до сих пор находилась в лазарете. Темный принц навестил ее, притащив любимые банановые танхулу[13] 13
  Танхулу – засахаренные или покрытые карамелью фрукты на палочке.


[Закрыть], которые больным не выдавали. Она так обрадовалась подарку, а Люциан облегченно вздохнул, потому что большую часть времени они провели за едой, а не поцелуями. Это был короткий и бессмысленный сон.

Следующие несколько суток прошли спокойно. Эриас полностью восстановил силы и даже успел поругаться с Морионом, когда они не смогли решить, кто будет помогать Люциану с готовкой. В конце концов Люц прогнал обоих, а в помощники позвал Абрама.

Днем они ехали, а ночью отдыхали. На дежурстве побывали все, кроме Мориона. Во-первых, ему мало кто доверял, а во-вторых, он сам в постовые не набивался.

Люциан каждую ночь окунался в чужую жизнь, отчего наутро чувствовал себя неважно. Элеонору выписали из лазарета, и она вернулась к коротким тайным встречам с темным принцем. Больше не было объятий в постели, которые ужасно волновали Люциана, и страха, что эти двое вот-вот перейдут грань.