Текст книги "Войны скавенов. Черная чума"

Автор книги: К. Л. Вернер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 64 (всего у книги 69 страниц)

Бурмистр нахмурился, услышав испуганный ропот обитателей деревни.

– Я не собираюсь жечь урожай из-за твоих фокусов! Император Борис установил новый налог, который надо собрать до первого снега. И барон приказал мне проследить, чтобы Морберг выплатил его, как и любой другой, который император сочтет необходимым взять с нас этой зимой!

Щелкнув пальцами, он дал охране знак. С явной неохотой педель[!Педель – средневековый европейский служитель при суде. – Прим. ред.!] и пристав приблизились к телеге. Положив копья, они схватили мешок и подняли его.

Уже поврежденный охраной у ворот и сестрой Катриной во время осмотра, мешок порвался, когда его опускали, и содержимое высыпалось на площадь. Все с ужасом закричали. В зерно было зарыто немало спутанных человеческих волос. Человеческие скальпы!

Бурмистр сотворил знак Ульрика, пятясь от ужасного зрелища.

– Боги милосердные!

– Чума, – сказала сестра Катрина тихим чуть севшим голосом. – Я чувствовала, как она прячется в этих мешках, но не могла и помыслить, что ее поместили туда намеренно. – Лицо ее помрачнело, глаза пристально и жестко смотрели на крестьян, которые пригнали телегу в деревню. – Лишь слуги Повелителя Мух способны на подобное злодеяние.

При имени злобного повелителя демонов она сложила пальцы в знаке голубки, чтобы Дед не заметил, что его призвали. Селяне сотворили подобные защитные жесты, расширив от ужаса глаза при упоминании Старой Ночи и Губительных Сил.

Один из крестьян свалился с телеги наземь и лежал в ногах у жрицы, клянясь, что ни в чем не повинен:

– Мы правда не знаем, как эти скальпы туда попали! Это кто-то другой, не иначе!

Бурмистр грозно воззрился на перепуганного мужика.

– Любой еретик невиновен, покуда его не обнаружат. Хватайте подонков! Сожжем их вместе с заразой!

Служаки порадовались возможности отойти подальше от телеги, но, едва они схватили двоих работников, пристав в ужасе закричал. Он отскочил от арестованного, словно тот был охвачен огнем, и оторвал у него рукав, так что стала видна левая сторона тела.

Все на площади ясно увидели омерзительные черные пустулы под мышкой у работника. Вопросов больше не осталось – на телеге привезли чуму, и заражено было не только зерно.

– Сжечь их! – снова рявкнул бурмистр, потрясая кулаком перед помощниками. Стражники сдвинулись с места явно неохотно, копьями подгоняя крестьян к костру.

Сестра Катрина заступила им путь.

– Не делайте этого. Это отвратительно. Вы что, посмеете творить подобное у врат обиталища Шалльи? Оскорбите богиню, когда мы все так нуждаемся в ее милосердии?

– Прочь с дороги, – приказал педель. – Эти двое пытались завезти в нашу деревню чуму.

– Возможно, они не знали, – сказала жрица. – Не осознавали, что они везут. Может статься, они ни в чем не повинны.

– Знали они или нет, они привезли чуму в мою деревню, – отрезал бурмистр. – Один из них заражен сам – а может, и оба. Единственный способ защитить деревню – это сжечь их. Их и все, что они с собой привезли!

Крик бурмистра пробудил страх, дремавший во всех жителях деревни. На площадь ринулась орущая толпа, устремляясь к костру, чтобы поджечь его.

Сестра Катрина с омерзением отвернулась. Она не хотела участвовать в том, к чему побуждали этих людей. Шаллья – богиня милосердия и человечности, и всякая жизнь для нее священна. Какая бы логика за этим ни стояла, жрица не примет хладнокровное убийство двух человек.

Она уйдет в храм и будет молиться своей богине, молиться, чтобы та явила милость этим несчастным, напуганным глупцам. Ибо они нуждаются в сострадании: даже если драконовские меры бурмистра сработают, ясно, что кто-то намеренно стремится заразить жителей Морберга.

И нет причины думать, что это останется единственной попыткой.

Скритч поспешил прочь от Морберга, едва дождавшись, чтобы разожгли костер. Страх царапал когтями его горло при мысли о смерти двух крестьян и сожжении их урожая. Военачальник Нашкик будет не в восторге, когда узнает о столь впечатляющем провале.

А все эта глупая самка! Если бы она только не совала нос не в свои дела! Скритч запомнит это на будущее: нос самки более чуткий, чем у нормального человека!

Крысолюд побежал через пастбища, окружающие Морберг, на карачках переполз сточную канаву и наконец оказался у зарослей терновника. Метнувшись под кусты, он отбросил сплетенные сухие ветки и увидел узкий лаз. Принюхавшись к доносящимся оттуда запахам, скавен нырнул в проход.

Сначала там было тесно даже для крысолюда, но, работая плечами и бедрами, Скритч смог протолкнуться вперед. Его успокоил густой запах скавенов и приятное чувство, когда усы касаются земли. Потом грязь посыпалась мимо него вниз, и стало как-то не по себе. Крысолюды часто гибли в подобных завалах. Скритч прошипел молитву Рогатой Крысе о том, чтобы тоннель не обвалился, пока сюда не заберется следующий скавен.

Сердце Скритча все еще бешено колотилось, когда он достиг конца норы. Узкий проход переходил в тоннель футов в двадцать шириной. Старые кости и клочья сброшенной шерсти усыпали весь пол, издавая знакомый уютный запах разложения. Коридор был слабо освещен зловонными лампами в произвольно натыканных в стенах нишах. Скавены легко могли передвигаться в полной темноте, но не любили этого – предпочитали видеть, а не только слышать и обонять, что их ждет впереди. И все же едкий дым, поднимающийся над тлеющим крысиным дерьмом, вонял так, что это было неприятно даже носу скавена. Клан Филч был слишком беден, чтобы позволить себе роскошь вроде масла из червей или искажающий свет, так что приходилось обходиться самым простым.

Так будет не всегда. В конце концов, военачальника Нашкика отличали амбиции, такие, что клану Филч вполне светило стать одним из могущественнейших в Подземной Империи!

Скритч хлестнул хвостом, чувствуя гордость: военачальник доверял ему. Немногие знали о тайном союзе с кланом Чумы. Чумные монахи что-то там задумали насчет новой разновидности чумы, которая будет убивать живущих на поверхности человеков и сделает их легкой добычей скавенов. Чтобы усовершенствовать заразу, чумным монахам надо было испытать ее не только на человеческих рабах, но и на свободных человеках. Это привело их в Рвановырытую Рытвину к клану Филч. Чума был небольшим кланом, имеющим свое представительство среди Серых Владык, но вынужденным бороться с враждебными намерениями амбициозных воинских кланов Скаб и Риктус. Несмотря на весь свой фанатизм и способность противостоять болезни, чумные монахи выглядели жалко на фоне здоровенных воинов Скаб и Риктус. Когда дело дойдет до сражения, Чумники будут сокрушены. Если, конечно, не найдут союзников среди кланов, которые несправедливо лишены места в Разбитой Башне.

Глупцы! У чумных владык мозги точно насквозь прогнили. Иначе не объяснить заключенную ими идиотскую сделку. Сорок барж зерна клану Филч за его услуги! Столько еды тут прежде не видели, военачальник Нашкик даже расширил привилегии размножения и потребовал больше евнухов, чтобы прислуживать самкам и их приплоду. Население Рвановырытой Рытвины вырастет. Через несколько лет у Нашкика будет достаточно подданных, чтобы захватить другие норы.

А еще клан Чумы в итоге допустил, чтобы эта мощная, убивающая людей бацилла попала прямо в лапы клана Филч! Всего несколько десятков чумных монахов и один чумной жрец были направлены проводить испытания. Они не станут серьезным препятствием, когда придет время вырвать у них эту тайну.

Скритч почувствовал, как сжимается горло. Возможно, завоевание окажется непростым. Гноеструп Вонючемех, чумной жрец, был самым устрашающим существом, с кем он когда-либо сталкивался, – даже страшнее военачальника Нашкика. Когда чумной жрец смотрел на другого скавена, то казалось, что глаза чудовища сдирают шкуру и плоть, чтобы заглянуть прямо в нутро.

Скритч содрогнулся. Об этом не стоило беспокоиться. Когда Нашкик всерьез решит избавиться от союзников, Скритчу всего лишь будет нужно сделать так, чтобы у него случились очень срочные дела где-нибудь далеко. Одним скавеном больше, одним меньше – в бою разница невелика. И потом Нашкик сильно расстроится, если потеряет ценные услуги и проницательность Скритча.

На миг подавив мысли о предательстве и убийстве, Скритч двинулся дальше по тоннелю. Он старался касаться усами левой стены, так было спокойнее: скавен всегда чувствует себя в безопасности, когда твердо знает, что по крайней мере с одной стороны на него не нападут.

Приближаясь к более густонаселенным норам и камерам, Скритч наткнулся на других скавенов, спешащих по тоннелю. Он внимательно осмотрел их, втягивая носом запах. Крысолюды явно были из клана Филч, но пахли еще чем-то, что скавен пока что не мог внятно определить. Скритч замешкался в тоннеле, изучая тех, кто там находился.

С этими скавенами явно было что-то не так. Походка их казалась шаткой, неуверенной, хвосты вяло свисали и волочились по грязи. Даже черные штурмовики, грозные элитные бойцы Нашкика, выглядели странно ослабевшими.

Скритчу пришла в голову ужасная мысль, такая ужасная, что железы невольно выбросили едкий запах страха. А что, если чума, над которой работал Гноеструп, охватила подземное жилище?

Не разум, но паника заставила Скритча схватить пробегавшего мимо скавена. Несчастный пискнул и забился, но усилий его было явно недостаточно, чтобы освободиться. Памятуя об уродливых бубонах у крестьянина, крысолюд сорвал потрепанный плащ с тела пленника.

В следующий миг Скритч отшвырнул пойманного, единым быстрым движением выхватил меч и отсек голову больному скавену. Из раны потекла тошнотворно, едко пахнущая черная кровь. Скритч в ужасе принялся стряхивать кровь с клинка, потом припустил со всех лап по коридору.

Это правда! Гноеструпова чума вышла из-под контроля и уже поражала население Рвановырытой Рытвины. Как болезнь вырвалась на свободу, Скритч не знал, но, если ее не остановить как можно скорее, клан Филч погибнет. Даже если они переживут чуму, то будут так ослаблены, что нору захватит другой клан.

Скритч мчался по извивающимся туннелям, каждый раз вздрагивая при виде другого скавена. Нужно предупредить Нашкика! Если военачальник быстро примет меры, то они смогут помешать Гноеструпу создать еще бациллы и не дадут инфекции распространиться. Нашкик щедро наградит его за такую информацию – как минимум назначит вождем!

Теперь, зная, что чума уже здесь, Скритч думал, что повсюду обоняет ее мерзкий запах. Скавены были те еще параноики и предатели, но притом весьма благоразумные, и чувствовали себя спокойно лишь в окружении себе подобных. Скритч восстал против этого общественного инстинкта, он старался передвигаться по самым безлюдным норам и переходам. Каждый раз при встрече с другим крысолюдом у него мех вставал дыбом на загривке и нос дергался, всеми силами пытаясь уловить малейшее дуновение чумы. Любой скавен может оказаться ее носителем, ходячим провозвестником медленной и ужасной смерти.

Пробираясь по узкому проходу над одной из главных магистралей Рытвины, Скритч мог хорошо рассмотреть охваченное бедствием обиталище. Безучастные ко всему скавены носились туда-сюда, и лишь некоторые из них демонстрировали шустрость, характерную для здоровой особи. Большинство крысолюдов было настолько охвачено болезнью, что они даже не отреагировали, когда группа рабов уронила один из мешков, содержащих в себе подношение от клана Чумы клану Филч. Зерно хлынуло из порванного мешка, рассыпаясь по полу тоннеля. В норме на него тут же бросилась бы с писком толпа скавенов, но сейчас на дармовщинку позарились лишь немногие, прочие же по-прежнему тащились кто куда, равнодушно наступая на еду.

Это было жуткое, противоестественное зрелище, от которого уши Скритча невольно прижались к голове. Было в этой странной сцене что-то апокалиптическое, словно увиденные им крысолюды уже умерли и лишь механически воспроизводили движения живых.

Скритч замер. Что-то во всем этом живо напомнило ему человеческую деревню Морберг. Увиденное на площади обладало почти сверхъестественным сходством с бедствием, охватившим обиталище скавенов.

Может, это зерно? Какой-то вор утащил зараженное зерно, предназначенное для людей? Или Гноеструп намеренно допустил, чтобы оно попало сюда? Придется во всем разобраться. Если Гноеструп виновен, тогда награда от Нашкика за столь ценную информацию вознесет Скритча на самую вершину иерархии клана Филч.

Да! Необходимо забраться в лабораторию Гноеструпа и найти доказательство вины чумного жреца. Даже если ему, Скритчу, придется сотворить это доказательство своими руками!

Голова кружилась при мысли о власти и богатстве, которые скоро будут принадлежать ему. Скритч повернулся и полез по узкой вентиляционной шахте. Здесь было полно крыс, но при виде несущегося скавена мелкие создания в ужасе бросились врассыпную. Крысолюд лавировал по безумному сплетению переходов с ловкостью, которая обычно является следствием давней привычки. В том, чтобы шпионить за другими скавенами, всегда находились какие-то выгоды, и вентиляционные шахты предоставляли для глаз и ушей массу отличных возможностей.

Вскоре Скритч уже карабкался по шахте, ведущей в камеру, которую Нашкик отвел для Гноеструпа и чумных монахов. Еще издали крысолюд почувствовал противный запах клана Чумы – едкую мускусную вонь, отдающую тлением. У него сжалось горло, в голове метались образы разлагающихся чумных монахов.

Зрелище, открывавшееся из шахты, было и того хуже. Помещение, отведенное для чумных монахов, некогда использовалось как ясли для детенышей скавенов, и запах их был все еще ощутим. Видимо, Нашкик выделил гостям такую неудобную нору, чтобы тонко подчеркнуть свою власть над ними. Если так, то чумные монахи не оценили жест. Только шкура тролля могла вонять гаже, чем отравленные болезнью фанатики. Они бродили по помещению в грязных зеленых робах, мех выпадал сальными клочьями, кожу покрывали рубцы и волдыри, глаза затянули бельма, лица выглядели изможденными и какими-то мертвыми. Некоторые чумные монахи расхаживали прямо по сваленным на полу кучам грязи и яростно хлестали себя шипастыми плетьми, другие таскали с собой свитки из крысиной кожи и бормотали странные мерзкие молитвы. Один из монахов, чье лицо нельзя было разглядеть под тяжелыми складками капюшона, звонил в ржавый колокольчик, получая извращенное удовольствие от этой какофонии.

Однако же безумие некоторых чумных монахов носило более систематический характер. Они столпились у клетки с тощими рабами-человеками и тыкали в бедолаг крюками и вертелами. Достаточно было принюхаться, чтобы понять, что все человеки больны, их голые тела покрывали черные бубоны, как у того крестьянина из Морберга.

За чумными монахами, мучающими пленных, наблюдал их жуткий повелитель. Мастер Чумы Гноеструп Вонючемех, чумной жрец клана Чумы. Это был огромный скавен, чье жирное тело едва умещалось в рваное зеленое одеяние. Мех его, когда-то белый, был теперь линяло-желтого цвета. Кожу сплошь покрывали жуткие пятна, из которых сочилась прозрачная жидкость. Лицо жреца гнило заживо, сквозь иссохшую плоть виднелось мясо. Над головой поднимались роговые отростки, делая его кошмарный облик кощунственной пародией на Рогатую.

Гноеструп прохаживался по помещению, тяжело опираясь на узловатый деревянный посох. Иногда он останавливался и выкрикивал приказы подручным. Чумные монахи тут же бросались выполнять – вытаскивали из клетки очередного пленника. Рабы были так истощены болезнью, что практически не сопротивлялись, просто ложились на пол, пока скавены вытаскивали из их волос уродливых коричневых блох.

У Скритча шкура встала дыбом при виде мерзких насекомых. Они были толстыми и раздувшимися, как сам Гноеструп, и издавали запах болезни. Чумные монахи прилежно извлекали блох и сажали на заранее приготовленные клочья волос. Как только на скальпе оказывалось достаточное количество блох, другой чумной монах аккуратно убирал его. Он шел в другой конец комнаты, где стояли мешки с зерном, издавал злобный писк и бросал в зерно зараженный скальп.

Шпиона чуть не вывернуло от того, что он увидел дальше. Гноеструп достал из-за пазухи бутылочку и вылил ее содержимое на зерно. Мешки слева он не тронул, зато те, что стояли справа, полил весьма щедро. В нос Скритчу ударил едкий запах. Чумной жрец маскировал запах зараженного зерна! Зачем такие предосторожности, если зерно предназначено для человеков? Нет, это все может означать только одно: зерно отдадут другим скавенам!

Клан Чумы намеренно предавал клан Филч!

Гноеструп Вонючемех внезапно обернулся, глядя гневными желтыми глазами прямо в вентиляционную шахту. Гнилые губы чумного жреца раздвинулись, обнажая черные зубы в злобном оскале. Скритч почувствовал, как земля вокруг него содрогнулась. Он начал цепляться за стены, но они осыпались. С воплем ужаса шпион полетел вниз, в логово чумных монахов.

Скритч тяжело шлепнулся на пол. От удара в одной из его передних лап что-то хрустнуло. Скавен завопил от боли, но крик перешел в кашель: в глотку забилась пыль. Он заморгал, стряхивая слезы, безуспешно пытаясь хоть что-то разглядеть в окружающем его облаке пыли.

Обвал устроил Гноеструп. Жрец использовал какую-то отвратительную презренную магию, чтобы убрать шпиона. Но Скритч не поддался еретику! Он пережил худшее, что с ним мог сделать клан Чумы!

Вдруг облако пыли улеглось, и Скритч оказался под безжалостным взглядом Гноеструпа. Чумной жрец показал покрытой коростой лапой на раненого шпиона. «Мясо неверных!» – пробормотал Мастер Чумы, и, услышав эти слова, другие чумные монахи издали вопль ярости. Пусть и совершенно безумные на вид, они ответили на голос Гноеструпа и окружили ошарашенного Скритча.

Монахи налетели на него с шипастыми плетьми и ржавыми булавами. С морд заживо разлагающихся скавенов капала пена и гной, глаза затуманила ярость.

Шпион в ужасе выхватил меч. Клинок рассек руку ближайшего чумного монаха, и та отлетела в брызгах крови и гноя. Покалеченный монах продолжал наступать и упал замертво на пол лишь после второго удара, раскроившего ему глотку.

Скритч знал, что обороняться от такого количества обезумевших противников – безнадежное предприятие. Он перестал пытаться повалить монахов и лишь старался отогнать их, чтобы получить возможность сбежать. Шпион в черном сжал зубы от пульсирующей боли, стараясь не поддаваться мучениям, которые причиняла сломанная передняя лапа. Она заживет, если повезет, – а вот от того, что с ним могут сделать чумные монахи, не убежать.

Наконец показался просвет. Один из монахов, слепой, как летучая мышь, наткнулся на тощего фанатика с лицом, сплошь покрытым волдырями. Слепой, забывшись в приступе благочестивой ярости, налетел на скавена, с которым столкнулся, и у того на морде полопались волдыри. Пострадавший в ответ ударил слепого в живот когтистой задней лапой.

Вскоре монахи сцепились насмерть, и Скритч метнулся в образовавшийся проход. Шпион перескочил через дерущихся крысолюдов и побежал к выходу из комнаты. У входа в логово стоял на страже всего один чумной монах, и Скритч быстро угомонил его ударом клинка в живот.

Тяжко, со свистом дыша, с бьющимся от ужаса сердцем, Скритч спешил по тоннелю, стремясь убраться от логова чумных монахов как можно дальше. Лишь одно место могло предложить ему убежище от гнева клана Чумы. Скритчу нужно было найти военачальника Нашкика и просить у него защиты. Военачальник не откажет, когда узнает, что происходит. Нашкик скоро разберется с Гноеструпом и покарает его за предательство.

Когда Скритч добрался до гнезда военачальника, то почувствовал: здесь что-то не так. У входа в нору отсутствовали неизменно стоявшие там вооруженные охранники. В воздухе был сильный запах, намного более сильный, чем тот, которым Нашкик маскировал свой собственный запах от врагов и убийц.

Шпиону на миг подумалось, что, вероятно, стоит вообще покинуть нору. Для скавена оставить свой клан – практически самоубийство, без защиты клана он скоро станет жертвой многочисленных подземных хищников, часть из которых порабощала скавенов. Нет, Скритчу придется остаться, а для этого ему понадобится защита, которую может предоставить лишь Нашкик.

Подавив в себе подозрение, Скритч забрался в нору военачальника. И снова шерсть встала у него дыбом. Последний раз, когда он видел своего Нашкика, его логово было полно награбленной добычи. Куски ткани, утащенные из человеческих поселений, бочки пива из гномьих пивоварен, ящики вкусных грибов из пещер гоблинов. Где вся эта роскошная добыча? Кругом одна пустота: логово Нашкика ограбили!

Вскоре нашлось и объяснение. Скорчившись на тех немногих одеялах и мехах, которые никто не утащил, некогда могучий военачальник Нашкик кашлял и пускал слюни в усы. Он пытался спрятать запах болезни и слабости, облившись пахучими веществами, но одного взгляда было достаточно, чтобы понять: скавен заразился чумой. Все тело его покрывали огромные черные бубоны.

Тихий злобный смешок заставил Скритча обернуться. За спиной у него, на выходе из гнезда, стоял мерзкий чумной жрец и ухмылялся. Шпион замахнулся на осклабившееся чудовище мечом. Гноеструп скривил губы в усмешке. Жуткий зеленый свет мелькнул на мгновение в глазах жреца, с его когтей слетел сгусток энергии. Скритч в ужасе отшатнулся, когда меч сломался надвое в руке, проеденный ржавчиной.

– Я пришел-искал в Рвановырытую Рытвину искать-найти новую-хорошую чуму, – сказал Гноеструп, и голос его напоминал гнилостное бульканье. – Сделать-сделать новую-хорошую чуму для Рогатой. – Он шлепнул себя лапой по груди, потом снова убрал ее, и в пальцах у него была раздувшаяся черная блоха. – Найти хорошего-прехорошего переносчика. Убить много-много человеков.

Скритч весь сжался при виде безумного жреца. Клан Чумы пришел сюда вовсе не для того, чтобы испытывать чуму на человеках! Саму Рытвину сделали лабораторией! Чумным монахам была нужна не чума, убивающая человеков, но та, что будет убивать других скавенов!

– Скоро-скоро все крыски увидят истинный лик Рогатой, – вещал нараспев Гноеструп. – Знают-узнают истинное имя Рогатой. Узрят истинную славу Рогатой! – Он сощурился, глядя на Скритча, потом ткнул в шпиона ссохшейся лапой. – Скоро узнаешь-поймешь, – прошипел он.

Скритч посмотрел на сломанную лапу и взвыл от ужаса.

По всему плечу расползались маслянисто-черные выросты, мерзкие бубоны, возвещающие о том, что его поразила самая смертельная из зараз.

Черная Смерть!