Текст книги "Войны скавенов. Черная чума"

Автор книги: К. Л. Вернер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 69 страниц)

Боевой клич был услышан. Крейссиг заметил разъяренного мидденландца и отскочил, когда барон замахнулся на него тяжелым молотом. Оружие просвистело мимо и ударило в стену крипты. Посыпались каменные обломки, до самого потолка прошла трещина.

– Успокойся, глупец! – проворчал Крейссиг и рассек мечом руку барона. Тот не обратил внимания на порез и ударил еще раз. Удар снова не попал в цель и обрушился на стену.

На этот раз содрогнулась вся крипта. Крысолюды подняли морды к потолку, испуганно пища. Единой массой они хлынули прочь, тесня друг друга за право первыми протиснуться в щель.

Мгновение спустя с крыши посыпались большие каменные плиты. Эрих увидел, как одна из них попала в барона Торнига и уложила его на пол. Другая разнесла раненого кайзеръягера, от которого осталось лишь красное пятно.

Другие кайзеръягеры бросились к южному выходу. Эрих видел, как Крейссиг кинулся за ними, потом вернулся к телу барона Торнига. Камни попадали в командора, бегущего через разрушающуюся на глазах крипту. Он восторжествовал, вырывая боевой молот из мертвых пальцев Торнига, но выражение его лица мгновенно изменилось, когда он увидел, что добыча его – не Гхал Мараз, а просто тяжелый кусок мидденхеймской стали. Командор едва успел осознать ошибку, когда сверху посыпались камни. Крейссиг закричал и поднял руки в напрасной попытке прикрыться.

Это было последнее, что увидел Эрих до того, как его ударило по затылку и мир погрузился в темноту.

Эрих фон Кранцбойлер очнулся от боли. Все тело было словно одна сплошная рана, болели даже те места, о существовании которых он и не подозревал. Запах и темнота подсказали, что он все еще в канализации.

Он удивился, что вообще уцелел.

Лихорадочный шорох вырвал его из мрачного размышления о собственных страданиях и вернул к реальности. Рядом стоял фонарь. Рыцарь протянул руку, подлил масла в огонь и увидел, что находится не в крипте, но в совершенно другой части канализации. Впрочем, едва успел это осознать – тут же прижался к стене в полном и абсолютном ужасе.

В нескольких футах от него на корточках сидел один из ужасных крысолюдов, изучая его красными глазками. Существо обнажило клыки. Эриху стало еще страшнее, когда тварь заговорила писклявым шепотом.

– Человечишка, иди-иди! – сказал крысолюд, показав когтем на тоннель. – Быстро-быстро уходи! – Он ударил длинным чешуйчатым хвостом по полу, то ли выражая раздражение, то ли просто подкрепляя свои слова. Существо опустило палец и показало на что-то рядом с Эрихом. Возьми-спрячь король-молот, – пропищало оно, испуганно дрожа.

Эрих заставил себя проследить за его жестом. Он был потрясен, увидев, что на камнях лежит Гхал Мараз. По какой-то неизвестной причине крысолюд добыл молот Зигмара и вернул ему.

Несмотря на ужас и отвращение, Эрих заставил себя произнести слова благодарности. Однако у существа – возможно, того же, что сражалось с Дрекслером, не было терпения на подобные тонкости. Оно снова хлестнуло хвостом и властно указало на тоннель.

– Иди-бери быстро-быстро!

Эрих с трудом поднялся и взял молот. Он заметил, что поток в канаве направляется туда, куда показывал крысолюд. Если он пойдет в этом направлении, то выйдет к реке.

Эрих устало повернулся и зашагал по тоннелю. Когда рыцарь обернулся, крысолюд уже исчез, даже блеска его глаз видно не было. Зачем чудовища принесли его сюда, зачем спасли и помогли ему – этого капитан совершенно не мог понять. Возможно, они не настолько отличаются от людей, гномов и полуросликов, несмотря на свой чудовищный облик. Возможно, они тоже не терпят тиранию и мир, которым правит страх.

Как бы то ни было, Эрих был им благодарен. Он унесет Гхал Мараз далеко от Альтдорфа, туда, куда не дотянется рука Калеты. Это будет первый удар в новой борьбе за свержение тирана.

В темноте скавены смотрели, как их марионетка ползет к реке, и злобно хихикали. Адольф Крейссиг был им полезен, но Эрих фон Кранцбойлер окажется еще полезнее. Он унесет молот другому человеческому полководцу, потом тот полководец объявит себя императором, и человеческие кланы начнут войну друг против друга.

Кого не убьет Черная чума, люди уничтожат сами и еще больше истощат свое племя.

Кто из людишек победит, неважно. Скавены придут и уничтожат измученного победителя.

На руинах скавены унаследуют мир.

ОТРАВЛЕННАЯ ИМПЕРИЯ

ПРЕДИСЛОВИЕ

Этот период в истории Империи, предшествующий той стабильности, что установилась при вступившем на престол в 2304 году императоре Магнусе фон Бильдхофене, представляется серьезному ученому временем смятения и разочарований. Большинство сохранившихся записей той эпохи созданы братьями различных монашеских орденов, а следовательно, составлены таким образом, чтобы выразить и распространить религиозные догмы храма, к которому принадлежал автор. Существенная часть светских записей, относящихся к этому периоду, была уничтожена за столетия войн, охвативших Империю в так называемую Эпоху Трех императоров, и Вампирских войн, ненадолго прервавших эту жестокую гражданскую войну.

Историкам остается лишь значительное количество легенд и мифов. Достоверность такого фольклора в лучшем случае спорна; однако при составлении трактата о временах, когда Империю опустошала чума, есть смысл ему доверять.

В первом томе «Фольклорной истории Черной чумы и Волка Зигмара» подробно описывается заговор князя Зигдана Альтдорфского и его союзников против деспотизма и продажности императора Бориса I. Заговор был раскрыт во многом благодаря презренному Адольфу Крейссигу, начальнику тайной полиции императора. Во время нападения на имперский дворец капитан объявленных вне закона рейкскнехтов Эрих фон Кранцбойлер бежал, прихватив с собой Гхал Мараз и таким образом лишив императора главного символа его власти.

Из всех провинций Империи опустошающее влияние Черной чумы сильнее всего проявилось в Сильвании. В этой злополучной области обезумевший жрец Морра восстал против веры, когда вся его семья умерла от болезни. Фредерик ван Хал, используя запрещенные тексты, прибег к некромантии в отчаянной попытке вернуть тех, кого потерял. С помощью темного искусства ван Хал открылся непостижимым сверхъестественным силам. Ужасный некромант принял имя Ванхала и напал на соседей, натравив нежить на город Билорхоф и истребив его жителей.

Мидденхейм, знаменитый город Белого Волка, в те ранние годы чума миновала. Правитель Мидденхейма граф Гунтар ввел суровые меры для защиты города, отказавшись принимать беженцев из других провинций в стенах Ульриксберга. Столь жестокая политика оскорбляла идеалы его сына, принца Мандреда, который изо всех сил пытался помочь тем, кого, по его мнению, отец бросил в беде. Наконец, после героической попытки освобождения лагеря беженцев у подножия горы, атакованного зверолюдами, молодой принц понял жестокую мудрость, стоящую за эдиктом отца.

Ни один рассказ о чумных годах не будет полным, если не коснуться темы крысолюдов-скавенов, фигурирующих во многих детских сказках. Зачастую считают, что крысолюды положили начало Черной чуме – в записях гномов того времени можно найти истории об их коварных махинациях. С происхождением чумы часто связывают имя жреца чумы Гноеструпа Вонючемеха. Изобретя эту ужасную болезнь, скавены настолько осмелели, что атаковали человеческие города. Проявив хитрость и порочность, свойственную своей природе, Гноеструп сумел войти в совет злодейских Серых Владык – Совет Тринадцати, вначале заключив союз с одним из Серых Владык, а затем предав его. Вместе со своим предводителем, Архивладыкой чумы Нургличем, распространяющий заразу зловредный клан Чумы имел в этом совете два места, что позволяло им еще больше влиять на отвратительную Подземную Империю. С их подстрекательства деспотичный Разжигатель войны Вектик руководил постоянно увеличивающимся развертыванием Черной чумы.

Черная чума разразилась в 1111 году. Прежде чем она отступила, умерло три четверти жителей всей Империи. В разгар такого всеобъемлющего уничтожения зашевелилось старое зло, стремясь занять свое место под солнцем.

Во втором томе описываются последствия той самой мертвой зимы.

Рейкхард Маттиассон,

Фольклорная история Черной чумы

и Волка Зигмара, том II

(Альтдорф-пресс, Форхексен, 2513)

Запрещено по приказу лорда Тадеуша Гамова,

Ярдрунг, 2514

Пролог

Скавенгниль

Гехеймниснахт, 1112

Едкий запах тлеющего искажающего камня распространился по почерневшей комнате. Тлетворный дым скользил по всем укромным углам и трещинам, просачивался между крошащимися кирпичами, пропитывал дубовые и ясеневые балки, обесцвечивая зеркала и окисляя бронзу. Это был запах темнейшего колдовства, и наступившая ночь принадлежала ему.

Ослепительный в серебряном одеянии, сотканном из волос человеческих самок, лорд-провидец Скриттар восседал на возвышении, лаская когтями шелковистую ткань своего облачения. Эта одежда демонстрирует богатство! Всякий раз, надевая ее, он чувствовал зависть в запахе своих подчиненных. Похищение самок человеков, доставка их живыми в Скавенгниль и заключение в самых черных норах под городом обходились недешево. В течение многих сезонов их приходилось держать в темноте, досыта кормить светляками и болотным маисом, прежде чем их волосы приобретали нужный оттенок, запах и текстуру. Печальная реальность заключалась в том, что для успокоения человеческих самок можно было использовать лишь самое небольшое количество дурман-корня, иначе он повлиял бы на желаемые свойства волос. Самки человеков – эксцентричные, легко возбудимые животные с претензией на разумность, от которой Рогатая, к счастью, уберегла матерей скавенов. Похищенные были склонны впадать в безумие, и приходилось постоянно следить за тем, чтобы они не попытались покончить с собой.

Усы Скриттара дернулись от удовольствия, когда он подумал о совершенстве разума скавенов. Рогатая благословила своих детей божественной искрой, создав крысолюдов по своему образу и подобию и вложив в них всю хитрость и коварство своей черной души. Скавенам суждено господствовать и повелевать. Это – их священное предназначение. Сделать меньше – значит предать священный долг. С того самого момента, как колокол Разбитой Башни прозвонил тринадцать раз, скавены знали, что их судьба – унаследовать мир.

Усы провидца замерли. Заросшие шерстью губы раздвинулись, обнажая пожелтевшие клыки, голый хвост раздраженно хлестнул по каменному полу. Если бы не мелкие стычки и ссоры между кланами, скавены давно бы правили миром. Близорукие деспоты и трусливые тираны, способные думать лишь о собственных притязаниях на власть и величие. Серые Владыки растратили ресурсы могущественной Подземной Империи на междоусобные распри и соперничество. Если бы они смогли поставить благополучие всего народа скавенов выше собственных амбиций, ничто не смогло бы удержать крысолюдов от того, чтобы восстать и захватить поверхностный мир. Среди богов и человеков не было силы, способной противостоять объединенным скавенам! Скриттар покачал рогатой головой, его нос сморщился, словно в ноздри ударил неприятный запах. Сейчас появилась реальная перспектива объединения всех скавенов. Прошлой зимой клан Чумы посеял свою ужасную Черную чуму среди человеков. Болезнь свирепствовала, истребляя людей в поистине поражающих количествах. Практически весь Совет Тринадцати сплотился вокруг верховного Архивладыки чумы Нурглича, даже позволив занять место среди Владык Разорения второму жрецу их клана, Мастеру чумы Гноеструпу Вонючемеху, создателю Черной чумы! Первый среди равных, Разжигатель войны Вектик Убийственный осыпал чумных монахов дарами и почестями, потакая им так, как суровый военачальник клана Риктус еще никогда доселе не потакал ни единому клану. Если бы все шло своим чередом, все объединились бы под общим знаменем. Но не божественный свет Рогатой и ее живых пророков – серых провидцев повел бы объединенные орды Подземной Империи, а язвительные мысли и еретические верования жрецов чумы! Скриттар затопал лапами по полу, торопясь к гигантскому переплетению труб в дальнем конце огромного пещерного зала, устремлявшихся в священные пределы Разбитой Башни. Древний витраж – наследие человеков-строителей города – был разломан и продан на металлолом.

Необходимое осквернение, позволившее сфокусировать огромную хрустальную линзу гигантского чудоскопа на черном гобелене ночи.

Это было невероятное творение – гора из меди и бронзы, стекла и хрусталя. Глубоко внутри конструкции находились пластины отполированного искажающего камня, плиты, отшлифованные настолько тонко и тщательно, что стали прозрачными. При помощи серебряных зеркал линзы из искажающего камня рисовали изображение ночного неба в глазу наблюдателя, предоставляя ему такой вид лун, что, казалось, он мог вытянуть руку и схватить их.

Провидец коротко хмыкнул, оценив юмор пришедшего ему в голову сравнения. Протянуть руку и схватить луны? Именно это он и сделал. Но не с помощью тайных технологий клана Скрайр; все их глупое изобретение, по сути, беззастенчиво скопированное с аналогичных инструментов, созданных гномами, могло предложить лишь вид на луны. С помощью магии Скриттар сделал куда больше. Гораздо, гораздо больше! Он простер свою тираническую волю и вонзил волшебные когти в лик Моррслиб, вырвав с поверхности луны огромные куски. Куски сырого, чистого искажающего камня!

Целый цикл сезонов эти валуны, словно крошечные черные звезды, кружили в небе в ожидании момента, когда он, Скриттар, Голос Рогатой, притянет их на землю.

Серый провидец коснулся лапой механизма фокусировки, управляя крошечным маховиком, и прижал глаз к смотровому окошечку. Предполагалось, что крысы-механики Скрайра изолировали смотровую площадку от вредоносной энергии линз чудоскопа, но на всякий случай Скриттар прошипел короткую молитву, призывая защиту Рогатой Крысы. Обычно он оставлял все опасности использования любого устройства, созданного членами клана Скрайр, легко заменяемому или чересчур амбициозному подчиненному, но сейчас у него не было никого подходящего, чтобы проявить подобную осторожность.

Оторвавшись от смотрового окошка, Скриттар окинул взглядом длинное помещение с высоким сводчатым потолком и почерневшими от времени каменными стенами. Пол покрывал впечатляющий набор защитных талисманов и кругов, каждая фигура была с особой точностью выписана кровью эльфов, грифонов и куда более опасных тварей. Бронзовые жаровни посылали вверх дым тлеющего искажающего камня, насыщая атмосферу комнаты субстанцией чистой магии. Целый год лорд-провидец дожидался своего часа, дожидался космического соединения лун и звезд, которое называли Грызсвет. Лишь в момент такого соединения черные силы темной магии усиливались максимально. И даже сейчас, даже с его способностями, многократно укрепленными эликсирами и дымом искажающего камня, с его духовной аурой, усиленной нечестивыми ритуалами во славу Рогатой, Скриттар знал, что колдовство, которое ему нужно сотворить, находится за пределами его возможностей. Как и год назад, он созвал ковен подчиненных, клику из двенадцати самых одаренных и злобных серых провидцев.

Они явились в большую обсерваторию по зову Скриттара, преисполненные настороженности и подозрений. Ровно год назад орден серых провидцев потрясла смерть двенадцати членов ордена.

С виду никто из них не был настолько глуп, чтобы усомниться в утверждении Скриттара о том, что их товарищи скончались в результате неудачного магического эксперимента. Лорд-провидец не думал, что кому-нибудь удалось установить истинную причину их смерти, – клан Эшин отличался несвойственной скавенам склонностью к осмотрительности. Тем не менее после того Великого Ритуала год назад было совершено чересчур много покушений на жизнь самого Скриттара.

Глава серых провидцев раздраженно стиснул клыки. Даже среди его клана, пророков Рогатой, наблюдается прискорбное отсутствие дальновидности. Любой из них должен быть счастлив стать мучеником, отдать свою никчемную жизнь во имя своего бога. Их жертва станет тем, что навсегда вытравит языческую заразу клана Чумы! Их кровь станет первыми водами прилива, что прокатится по Подземной Империи и установит теократию, которая будет господствовать во владениях скавенов на все времена! Их смерти принесут высшую силу их повелителю, лорду-провидцу Скриттару!

Нынче этому делу послужили еще двенадцать мучеников. По полу было разбросано двенадцать тел в серых плащах. Всех защитных оберегов и талисманов, что они носили, всех заклинаний и тайных защит, что создали, оказалось недостаточно, чтобы их спасти. Серые провидцы передали свою магию ритуалу Скриттара, каждый из жадных глупцов воображал себе богатство, которое будет ему принадлежать, считая себя частью того, что принадлежит только Рогатой Крысе и верховному слуге божества лорду-провидцу! Жадность проделала брешь в их защите, на миг усыпив осторожность. Это был тот самый единственный момент, который был нужен Скриттару. Двенадцать скавенов умерли крайне мучительной смертью, вдохнув яд. Провидец был слишком хитер, чтобы, как в прошлом году, воспользоваться услугами Мастера смерти Силке, – вдруг кто-то узнал об их связи. Вместо этого он нанял ученика Мастера смерти, Делателя убийств Нартика, чтобы тот избавился от нежелательных и ненужных фаворитов. Нартик тоже был непрост: едва ритуал окончился и члены ковена, умерев, стали бесполезными, он бросил на одну из жаровен пакет с едким ядом. Скриттару сказали, что эффект будет до такой степени напоминать Черную чуму, что лишь самые искусные ассасины клана Эшин смогут заметить разницу.

Остальные члены ордена Скриттара будут убеждены, что на этот раз резня – дело рук языческих жрецов Чумы!

Скриттар снова повернулся к чудоскопу. В смотровую линзу он различал куски вращающегося на орбите искажающего камня, каждый из которых теперь излучал слабое зеленоватое свечение. Под его взглядом их потянуло вниз. Вскоре сотворенная Скриттаром магия заставит искажающий камень врезаться в землю и разлететься метеоритным дождем. Лорд-провидец был очень осторожен в своих расчетах. Он знал, где упадет искажающий камень: то был участок земли достаточно бесплодный, чтобы его избегало большинство скавенов, но не настолько отдаленный, чтобы путешествие к нему стало чем-то примечательным. Скриттар уже выбрал один из не слишком могущественных военных кланов, чтобы проделать необходимую работу, – клан, настолько опасающийся серых провидцев и испытывающий такой благочестивый ужас перед Рогатой Крысой, что малейшее движение усов Скриттара заставит их выполнять его команды. Лорд-провидец оторвался от чудоскопа, на всякий случай протерев счастливой кошачьей лапкой глаз, которым смотрел в окуляр. Он стиснул зубы, сверяясь с картой из крысиной кожи, разложенной на возвышении на скамье. Искривляющаяся траектория должна привести камень к самой мрачной глуши в Империи людей. Когда поток искажающего камня обрушится на землю, Скриттар не опоздает. Его слуги соберут самое большое количество искажающего камня, которое когда-либо видела Подземная Империя, богатство, которое заставит даже Вектика и Нурглича поклониться Скриттару и поцеловать кончик его хвоста!

Среди больных и слабых человеческих созданий, скрывающихся в горах гномов и сражающихся между собой зеленокожих не было тех, кто мог бы воспротивиться вторжению Скриттара в Сильванию.

Глава первая

Альтдорф

Пфлугцайт, 1114

Искры боли мчались по руке, пронизывая до самых костей ощущением обжигающего холода, разъедающего укуса изморози, охватившей кожу. Волосы на тыльной стороне ладони на глазах становились хрупкими и рассыпались мелкими хрусталиками льда. Он сжимал зубы от мучений, пытаясь удержаться от крика. «На этот раз я не закричу», – поклялся он. Он не раз давал себе это обещание, но не всегда мог его выполнить.

Когда боль становилась слишком сильной, Адольф Крейссиг выплевывал зажатый в зубах деревянный брусок и мучительно орал в голос. Он кричал, пока не начинал ощущать, что с глотки сползает кожа, а легкие вот-вот разорвутся. Он кричал и кричал, но передышки не было. Облегчения не наступало, пока испытание не достигало своего апогея.

В тот миг, когда он уже терял сознание и ткань черного забытья приветственно распахнулась в стремлении поглотить его мозг, Крейссиг ощутил, как боль начинает уменьшаться. Холод постепенно покинул кости, изморозь на коже растаяла, кровь снова потекла по жилам руки. Он наблюдал за тем, как с согревающейся плоти поднимается холодный туман. Начал разминать мышцы, и слои замерзшей кожи зашелушились, отслаиваясь.

Крейссиг улыбнулся, превозмогая изнуряющую боль. Он ощущал, как реагируют мышцы, наблюдал за сгибающимися и разгибающимися пальцами руки. Правда, движения были несколько вялыми, но менее вялыми, чем раньше. Улучшение! Награда за пытки, которым он подвергал себя больше двух лет.

Два года! Два года минуло с тех пор, как он преследовал в коллекторах предателей барона Торнига и капитана Эриха фон Кранцбойлера, пытаясь вернуть святыню, Священный молот Зигмара, который они похитили из имперского дворца. Трагедия настигла его в тот самый момент, когда он уже предвкушал свой триумф. Он загнал в угол обоих мятежников, они уже были во власти его кайзеръягеров, и тут события вышли из-под контроля. Мерзкие, отвратительные мутанты, которых Крейссиг тайно использовал в качестве шпионов, ворвались в подземную галерею, тоже преследуя мятежников. Прежде чем Крейссиг успел остановить своих перепугавшихся людей, они напали на чудовищных тварей. В результате сражения древняя кладка стен разрушилась, здание над ними буквально обвалилось им на головы.

Крейссигу повезло выжить. Остальные погибли. Полумертвого Крейссига, погребенного под тоннами кирпича и камня, обнаружил в подвалах здания суда кто-то из его людей. Должно быть, мутанты вытащили его из-под обломков и отнесли туда, где его могли найти и оказать помощь. Однако, даже окруженный самым пристальным вниманием, он несколько месяцев находился у Врат Морра. Забота жрецов, травников и личного врача императора сохранила ему жизнь, но тело оставалось разбитой скорлупкой. Для того чтобы его восстановить, требовались более решительные меры.

Предводитель кайзеръягеров, человек, которого во всем Рейкланде боялись как «Гончую Бориса», медленно поднялся с холодной плиты, на которой лежал. Когда он сдвинулся с места, на пол попадали сухие травы и омерзительно влажные внутренности животных. Дрожащей рукой Крейссиг принялся стирать бледные символы, начертанные на его обнаженном теле.

– Ваша сила возвращается, командор, – промурлыкал мягкий голос.

В этом голосе звучало веселье пополам с превосходством, но была в нем также и соблазнительная притягательность, от которой по телу Крейссига пробежала дрожь.

Ему не хватило силы воли удержаться и не бросить взгляд на обладательницу этого голоса. Коротко посмотрев на свою благодетельницу, Крейссиг вздрогнул. Небольшая, пристроенная к Линденхаусу часовенка была темной, словно склеп, в ней почти всегда царили холод и мрак. Даже глава имперской тайной полиции точно не знал, что скрывается в таинственной часовне. Существовали секреты, которые даже он не решался раскрывать. Довольно того, что сейчас тьма извергла единственное во всем Альтдорфе существо, способное исцелить его разрушенное тело. Она выступила из тени. Стройное тело окутывали алые складки одеяния, эпатажный вырез обнажал гладкую молочно-белую кожу. На плечи ниспадали струящиеся локоны огненно-рыжих волос, в темноте казавшихся ярче алого платья. Красивое улыбающееся лицо было таким светлым, что казалось вырезанным из алебастра. В ее улыбке таились кокетство и насмешка. Ухмылка кошки, играющей с добычей.

– Рукой уже не так больно двигать, – сообщил ей Крейссиг.

Он снова напряг мышцы и постарался сдержать дрожь, вызванную пронзившей его новой волной боли. Бывали случаи, когда любое проявление боли с его стороны становилось причиной для немедленного прохождения следующего курса лечения. После нескольких таких длительных процедур командор научился скрывать свою боль.

– Хорошо, – одобрила женщина с огненными волосами. Она приблизилась к каменному столу и бросила неуловимо насмешливый взгляд на стоящую у стены статую Верены. – Со временем прежняя сила вернется.

– Когда? – нетерпеливо уточнил Крейссиг.

Тонкий палец женщины провел по его раненой руке, вызвав раздражение пополам с возбуждением. Ведьма была так красива, что всякий раз при ее приближении сердце командора билось чаще. В то же время он чувствовал, что его тошнит от ее близости. Ни один мужчина не станет легкомысленно поощрять внимание ведьмы.

Даже если эта ведьма носит титул баронессы фон ден Линден.

Ведьма перестала расхаживать вокруг стола и пристально посмотрела на Крейссига.

– У вас множество ран, – заметила она. – Даже я не могу сказать, сколько времени потребуется для их исцеления. То, что вы выжили, – вообще удача.

Крейссиг услышал какое-то движение среди сухих трав и повернул голову на звук. Глянув вниз, он увидел, как один из котов ведьмы жрет кусок внутренностей, которые командор, поднимаясь, сбросил со стола. Крейссиг давно оставил попытки сосчитать нечистых тварей – каждый раз, когда он посещал баронессу, ему попадался по крайней мере один кот, которого он не видел раньше. Этот, большой и жирный зверь, кажется, звался Ворчуном.

– Человек сам творит свою удачу, – отозвался Крейссиг.

Ему потребовалось все его раздражение, чтобы найти в себе силы оторваться от прикосновения колдуньи. Это усилие не осталось незамеченным и, кажется, позабавило баронессу. Рассмеявшись, она нагнулась и, подхватив жирного кота на руки, прижала его к груди.

– Интересная перспектива, – задумчиво произнесла баронесса фон ден Линден, почесывая голову зверя. Пушистое тельце издало громкое мурлыканье. – То есть вы утверждаете, что мое решение оказать вам помощь также является частью вашего собственного творения?

Настала очередь Крейссига рассмеяться.

– Не посчитай вы, что я могу быть вам полезен, и вы бы оставили меня гнить, – заметил он. – Не будь я правой рукой императора, думаю, вы позволили бы мне зачахнуть и умереть. – Он согнул правую руку, ощущая тупую боль старых ран. – Разумеется, я вас не обвиняю. У вашей семьи богатая история приобретения тех, кого вы считаете полезными. Насколько выяснили мои дознаватели, ваша мать была простой нордландской крестьянкой, соблазнившей вашего отца, когда он охотился в Срединных горах. Любопытно, что он умер вскоре после их свадьбы.

– Возможно, он перестал быть полезным, – предположила баронесса. – А может быть, у него были слишком маленькие амбиции.

– А каковы ваши амбиции, Кирстина? – поинтересовался Крейссиг. – Как далеко вы намерены зайти?

Ведьма тряхнула огненными локонами и засмеялась.

– Насколько смогу пройти! Насколько меня сможет провести моя магия!

– Ваша магия? – переспросил странным образом уязвленный этой мыслью Крейссиг.

Баронесса снова рассмеялась.

– Моя магия привела вас ко мне, – пояснила она. – Она защитила нас обоих от чумы, которая наводит ужас на весь город.

– Я задавался вопросом на этот счет, – признался Крейссиг. – Как так вышло, что вы отразили чуму, когда даже жрицы Шалльи оказались бессильны?

– Они пытаются спасти слишком многих, – бросила ведьма. – Чем больше усилий, тем больше сил требует заклинание. Жрицы не знают, как творить такую магию. Они содрогнулись бы, узнав, что необходимо для подобных ритуалов.

– Но вы этого не боитесь, – заметил Крейссиг.

Ведьма бросила кота на пол. Зверь кинулся назад к внутренностям, разбросанным вокруг стола.

– Чтобы оперировать магией, нужно бояться, – сказала она. – Тех, кто не боится силы, сила быстро пожрет. Чтобы овладеть темными искусствами, нужно понимать баланс между уважением и страхом. – Она вскинула голову и с гордостью объявила: – Я нашла этот баланс.

– В каждом щите есть слабое место, – предупредил Крейссиг, размышляя о том, как Кранцбойлер с Гхал Маразом ускользнули у него из рук.

– Мудрость – в том, чтобы найти пределы своей силы, – пояснила баронесса. – Говорят, что чума распространяется с полчищами черных жуков. Я долгое время при помощи заклинаний защищала себя от любых насекомых, так что от чумных жуков я тоже защищена.

– А каковы пределы ваших сил? – поинтересовался Крейссиг, подходя туда, где на полу часовни была свалена его одежда. Он указал на окутанную паутиной статую Верены. – Кажется, пауки не разделяют вашего уважения к магии.

Баронесса нахмурилась.

– Заклинание поражает только шестилапых паразитов, – пояснила она, – хотя и имеет своеобразный эффект в отношении муравьев. Они бегут от меня, но если я имею неосторожность подойти слишком близко к муравейнику, твари выбегают оттуда бешеным роем.

– Защищают свой дом, – кивнул Крейссиг. – Любой человек поступит так же, если ему угрожает ведьма.

– В самом деле? – удивилась баронесса. Несколькими скользящими шагами она пересекла часовню и вырвала штаны из рук Крейссига. Положила ладонь ему на грудь, пробежавшись пальцами по волосам. – А что бы сделали вы, если бы вам угрожала ведьма?

Крейссиг схватил ее, прижал к себе, и баронесса фон ден Линден рассмеялась.

– Крейссиг-человек поздно-поздно!

Адольф Крейссиг бросил хмурый взгляд на тощее, похожее на крысу существо, выскочившее из-за штабеля гниющих бревен. Когда речная торговля большей частью заглохла из-за эпидемии чумы, некогда оживленные верфи на набережной Альтдорфа были оставлены и оказались заброшенными. Их избегали как напоминания о лучших, процветающих временах, и они стали идеальным местом для тайных контактов любого рода, даже со зверями-мутантами. За время своего долгого выздоровления командор невзлюбил подземные убежища, которые предпочитали эти твари. Гораздо лучше заставить их приходить в более приспособленные для этого места.

– Ты подзабыл, кто здесь хозяин, – прорычал Крейссиг, опуская руку на висящий на боку меч.

Голова крысоподобного существа опустилась, проследив за этим движением, и зверь отпрыгнул, вскидывая лапы в защитном жесте.

– Покой-мир, – проскулил он, – нет вред-ненависть! Знаю, что ты брать-нужно время для ведьмы-самки.

Меч вылетел из ножен, и Крейссиг кинулся на отступающего мутанта. Он нанимал этих тварей, чтобы они шпионили на него, а не за ним! Его связь с баронессой фон ден Линден была тщательно охраняемым секретом и, выйдя наружу, могла обернуться губительным скандалом. Достаточно плохо было уже то, что он, будучи сам женат на баронессе, связан с другой аристократкой; но о Кирстине уже ходило столько слухов, что подобные разговоры становились опасными вдвойне.