Текст книги "Войны скавенов. Черная чума"

Автор книги: К. Л. Вернер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 51 (всего у книги 69 страниц)

Глава десятая

Дитерсхафен, 1119

Из тумана, словно коготь неистового бога, вынырнула огромная клешня. Грянула очередная разрушительная какофония, и клешня уничтожила еще одну улицу, раздавив гигантскими «пальцами» людей и лошадей.

– Ульрик, помилуй нас! – ахнул Бек.

Мандред разделял ужас рыцаря, глядя, как клешня отступает, втягиваясь в туман, разжимая когти и осыпая Новый город обломками и телами. Что за тварь натравили на них крысолюды? Какого демона вызвали из самых черных глубин?

Мандред поспешил задушить страх в груди, прежде чем тот его одолеет.

– Ульрик слышит лишь храбрых, – сказал он телохранителю, выбираясь из воронки.

Какую бы мерзость ни натравили на них скавены, они не могут позволить этой твари выгнать их из города. Если вырвать сейчас победу у армии, назад пути не будет. Дитерсхафен, да и вся эта часть Нордланда будут потеряны, сданы скавенам.

– Мы не можем с этим сражаться! – воскликнул Бек, указывая на небо.

Мандред отвел взгляд от покрытого шрамами рыцаря и посмотрел на край воронки, где собрались его воины. На их лицах читался ужас. Лишь яростная преданность и доверие к Мандреду удерживали их от бегства. Но и эта преданность висела на волоске. Граф заговорил, обращаясь и к ним, и к Беку:

– Это не наш дом. Мы можем отвернуться и оставить его скавенам. Можем оставить своих собратьев в рабстве, в жестоких лапах этих тварей. Можем уползти назад в Мидденланд. Но когда скавены придут снова и обратят этот великий ужас против наших домов, кто встанет против них вместе с нами? Кто поможет нам сражаться? – Он покачал головой, и его голос перерос в вызывающий рык. – Нет, мы останемся здесь! Человек умирает лишь один раз. Мы собираемся умереть стоя или на коленях⁈

Не было ни радостных возгласов, ни криков восхищения, но Мандред видел, что убежденность его слов запечатлелась в сердцах людей. Он понял это по сжатым челюстям, стиснутым кулакам, увидел в обреченном блеске глаз. Он не зажег в этих людях надежду, но пробудил чувство долга и древнюю гордость воина, заставляющую понять, что смерть человека может стать важнее всей его жизни.

И снова с неба донесся жужжащий скрежет металла. Снова ударил могучий коготь, неся с собой хаос и кровавую бойню. С омерзительным стоном он убрался наверх в туман, отбрасывая уничтоженных словно мусор.

– Я иду искать чудовище и продам свою жизнь, захлебнувшись его кровью, – заявил Мандред. – Кто пойдет со мной во врата Морра?

Мрачная компания следовала за Мандредом через Новый город. Им то и дело попадались следы скавенского чудища: ужасные выдолбленные когтями воронки. Повсюду валялись обломки и искалеченные тела. Металлический скрежет обрушивающейся на Дитерсхафен гигантской клешни звучал постоянно: когти непрестанно опускались и поднимались, производя все больший хаос.

Идя сквозь туман, последователи Мандреда собирали небольшие группы выживших, прячущихся среди развалин. Этих людей вырвала из тисков страха все та же преданность графу. Мандред углублялся в Новый город, охотясь на исполинского убийцу, а они следовали за ним, подхваченные чувством долга и чести.

По пути они встретили несколько отрядов перепуганных до безумия скавенов, которые были быстро уничтожены. Несмотря на огромные размеры клешни, самого гигантского монстра нигде не было видно. Мандред слышал жужжание, которое клешня производила, двигаясь сквозь туман, и жуткий гул, с которым когти опустошали город. Было ли это существо каким-то летающим зверем вроде огромного дракона или грифона? Если так, то каким образом рыскающие в туннелях крысолюды сумели его найти и подчинить?

Когда жужжащий шум снова раздался над головой, Мандред жестом приказал своим спутникам умолкнуть и внимательно прислушался к леденящей душу какофонии. Поняв, в чем дело, он едва не рассмеялся. Повернувшись к людям, Мандред поделился с ними своими подозрениями.

– Это не зверь из плоти и крови, которого натравили на нас крысолюды, а одна из их проклятых машин. Я не знаю, как она выглядит. Не собираюсь выяснять, как она действует. Я лишь знаю, что управляющие ею существа – простые крысы. Если найти их и уничтожить, машина перестанет убивать.

Он замолчал, заставляя себя забыть об уже учиненном опустошении. Закрыв глаза, Мандред попытался представить, что за жуткую машину могли создать паразиты. В памяти всплыли подъемные устройства на стенах Мидденхейма, используемые для того, чтобы втаскивать тяжелую древесину и камни с подножия Ульриксберга на гору. Лучшее из этих приспособлений, созданное гномами Карак-Гражьякха, приводилось в действие при помощи лебедки и могло поворачиваться так, чтобы регулировать угол подъема при размещении больших грузов. Однако однажды вес камней оказался слишком велик, крюки сломались, и груз ухнул вниз со склона горы. Разрушение, которое он произвел, напомнило Мандреду те разрушения, которые сейчас обрушивались на Дитерсхафен.

– Есть ли здесь возвышенность, с которой скавены могли бы просматривать эту часть города? – спросил Мандред воинов.

Нордландец, один из шедших за Мандредом сквозь туман, выступил вперед.

– Маяк Мананна, – сказал он. – С этого холма открывается вид на гавань. На вершине стоит башня, в ней всегда горел огонь, чтобы корабли видели его сквозь туман.

Мандред сомневался, что крысолюды поддерживали огонь маяка. Скорее всего, паразиты использовали холм с башней для совсем иной цели.

– Можешь отвести нас туда? – спросил он северянина.

Солдат огляделся в попытке сориентироваться. Однако разрушения были слишком велики. Наконец он смущенно покачал головой.

Сквозь туман пронесся скрежещущий визг когтя. Мандред нахмурился, услышав яростный грохот, с которым коготь превратил в руины очередную часть города.

– В таком случае пусть рев этой адской машины приведет нас к ее хозяевам, – решил он.

Граф мрачно повел людей в серые развалины Дитерсхафена, следуя за жуткими звуками боевой машины. Постепенно люди стали разбираться в ритмичных звуках, поняли, какой из них связан с подъемом, а какой – с отвратительным опусканием когтя. Всякий раз, услышав, как коготь поднимается, они затаивали дыхание, опасаясь, что при очередном своем падении он обрушится на них. Наконец Мандред стал замечать, что те улицы, которые не попали в область губительного внимания когтя, постепенно поднимаются вверх. Возможно, они уже добрались до Маяка Мананна. Солнце начало сжигать туман, и, когда белесая завеса разошлась, он смог разглядеть очертания нависшего над ними огромного скалистого холма. Туман рассеялся, показались каменные блоки древней башни. Когда-то она и впрямь служила маяком для кораблей в море, но скавены назначили сооружению куда более дьявольскую роль.

Вершину башни выровняли и расширили, соорудив на ней деревянную платформу. Вниз от платформы тянулась беспорядочная путаница опорных балок, охватывающих стены башни. Большую часть платформы занимал торчащий вверх огромный металлический каркас, напоминающий скелетообразную руку стального гиганта. Здоровенные гусеничные колеса приводили в действие закрепленные на металлических цепях шкивы, на поворотном столе, где был расположен кран, находились странные, изрыгающие черный дым двигатели. Вся конструкция вращалась со скрежещущим воем, поворачивая «руку» так, чтобы она тянулась в ту или иную часть Нового города. На конце руки крепились гигантские когти, каждый размером с речную баржу. Извивающиеся цепи тянулись от чудовищных пальцев к системе колес, укрепленных по бокам от руки. В каждом напоминающем корзину колесе виднелись крошечные фигурки, бегущие вперед, чтобы разжать когти, и назад, чтобы сжать их.

– А вот и наше чудовище, – шепнул Мандред, глядя на башню.

Подозвав своих людей, граф Мидденхеймский повел их вокруг основания холма к дорожке, ведущей к башне.

Удача была на стороне нападавших. Маяк Мананна не задумывался строителями как оборонительное сооружение, поэтому ни стена, ни подходы к ней не были защищены. Превратив маяк в страшное оружие, скавены не озаботились его обороной. Когда Мандред повел людей вверх по крутой дороге, им преградила путь всего лишь стая скавенов-копейщиков. Поначалу грызуны отчаянно дрались, но их звериная свирепость не могла сравниться с яростью людей, которые видели, как коварный механический коготь убивает их товарищей. В узких пределах холма большая численность и скорость крысолюдов ничего не значили, зато дисциплина и сила людей оказались очень эффективными. Когда бой перешел в резню, многие скавены побросали оружие и начали прыгать со скалистых склонов холма в отчаянной попытке спастись.

На холме все еще бушевала битва, а Мандред с несколькими рыцарями уже прорвались в саму башню. Когда они поднимались вверх по винтовой лестнице, их попыталась остановить группа крысолюдов. Заросшие черным мехом монстры были крупнее своих сражавшихся снаружи сородичей, но дрались не лучше. Их искалеченные тела полетели вниз по ступеням, сметенные неодолимым порывом атакующих.

На добравшихся до крыши людей чудовищность механического когтя произвела неизгладимое впечатление. Над ними, устремившись в небо, словно в стремлении пронзить солнце, возвышалась огромная металлическая рука. Она располагалась на циклопической поворотной платформе. Сотни человеческих рабов трудились, вращая огромную лебедку, которая поворачивала платформу, а вместе с ней – весь кран. Дюжины злобных скавенов с кнутами в лапах рыскали туда-сюда между рабами, рыча на них на отвратительной смеси рейкшпиля и своего грязного языка.

Люди Мандреда бросились на рабовладельцев и зарубили многих еще до того, как те успели заметить нападение. Сам Мандред нацелился на огромного крысолюда, который, казалось, был хозяином этой адской машины. Это был тучный монстр в тяжелой меховой мантии со странной путаницей проводов и трубок, тянущихся от покрытой шрамами морды к укрепленной на груди коробке. Лапы существа метались вокруг беспорядочной мешанины рычагов и шкивов на широкой консоли, которая казалась сделанной из остатков клавесина. Трубы и трубочки с консоли змеились вверх, уходя в металлический кран.

Мандред нацелился на крысолюда, но в этот момент какой-то предательский звук заставил скавена обернуться. Чудовище оскалило клыки в свирепом рыке и одной лапой зарылось в висевшую на плече сумку. Через мгновение у него в когтях оказался стеклянный шар, и зверь со злорадной усмешкой метнул снаряд в Мандреда. Щебет злобного предвкушения сменился писком ужаса, когда сфера пробила ветхий настил платформы и рухнула вниз, в недра башни. Какая бы ужасная смерть ни таилась внутри шара, она канула вместе с ним во тьму.

Мандред перескочил через дыру в полу и, занося рунный клык, бросился на крысолюда. Меч полоснул монстра по шее, провода и трубки лопнули, покрытая шрамами голова слетела с плеч.

Когда дергающийся труп зверя рухнул на пол, Мандред впился взглядом в жуткую машину. Больше она не навлечет смерть на его армию. Едва он об этом подумал, как его внимание привлекла вспышка света в раскинувшемся внизу городе. Туман быстро рассеивался. Он увидел весь масштаб опустошения, нанесенного когтем Новому городу. Однако теперь появилась другая угроза, которая нависла над Старым городом. Среди домов полыхало колдовское зеленое пламя. Пока Мандред смотрел, вспыхнул второй огонь, затем третий и четвертый. Шары пылающего зеленого света, жутко похожие на сферу, которую швырнул в него мертвый крысолюд, но гораздо крупнее, дождем обрушились на Дитерсхафен. Ему потребовалось всего мгновение, один поворот головы, чтобы найти источник ужасного обстрела. В гавани находилась дюжина кораблей – уродливых военных судов, чьи обводы демонстрировали те же самые безумные принципы строительства и вандализма, которые они видели на Маяке Мананна. На палубе каждого корабля флота скавенов была установлена огромная катапульта. Именно с их помощью злобные твари обрушивали на город поток разрушения.

Казалось, столь близкую победу вырвали у армии Мандреда. Вероломные крысолюды решили, что лучше сжечь Дитерсхафен, но не сдать его людям. Находившиеся в гавани корабли были недосягаемы для нападения. Люди ничего не могли им противопоставить.

Если только не…

Мандред оглянулся на стальную башню и вращающуюся платформу под ногами. И улыбнулся пришедшей в голову идее. Крысолюды построили этот гигантский коготь для защиты Дитерсхафена, чтобы использовать его в случае нападения с моря. Теперь милостью Ульрика он применит отвратительное орудие по назначению.

– Бек! – позвал Мандред, завидев подбегающего рыцаря.

Телохранитель задержался в стычке на холме и лишь сейчас нашел хозяина. Встрече суждено было стать короткой, Мандред махнул рукой вниз, в сторону развалин Нового города и площади, где бесстрастный Кургаз и его гномы пробивались сквозь толпу скавенов.

– Мне нужно, чтобы ты привел сюда Кургаза, – сказал Мандред Беку. – Пусть возьмет с собой своих инженеров, всех, кто может хотя бы мало-мальски представлять, как управлять когтем.

– Ваше высочество, я не… – От беспокойства Бека Мандред попросту отмахнулся. Не время было беспокоиться о ком-то одном, даже о графе Мидденхеймском. Не тогда, когда на карту поставлен весь город. – Приведи гномов. Если мы не сможем развернуть этот коготь против тех кораблей, все будет напрасно. Мы ничего не сможем сделать, только смотреть, как горит Дитерсхафен.

С палубы «Мстительного клыка флотоводца Лапы-Со-Шрамом, люто мстящего и несущего неизбежное господство над кланом Сликит» лорд Ситар Фатум наблюдал за тем, как его приспешники закатывают очередной цилиндр горящей смерти в корзину метателя искажения, прикрученного к крыше рулевой рубки корабля. После обнаруженного во время атаки на Альтдорф небольшого конструктивного изъяна Ситар поручил своим самым способным инженерам-колдунам повысить безопасность метателя искажения. Сама машина, конечно, была совершенна. Эта конструкция была результатом творения Ситара, лишь слегка адаптированная к используемым низшими расами катапультам. Изменение самого метателя искажения вообще не обсуждалось: даже невинное предложение было предательством и быстрым способом для любого мышастого оппортуниста оказаться разрезанным на мелкие кусочки.

Очень хитрый подчиненный по имени Токсик Грыз предложил решение. С момента завоевания Вольфенбурга скавенами Токсик собирал человеков, звавших себя алхимиками. Он использовал их для своих исследований, изучая природу искажающего камня. Это его занятие помогло в вопросах, касающихся метателя искажения. Вместо того чтобы переделывать машину, он переделал боеприпасы. Взрывчатка из искажающего камня теперь помещалась в свинцовую оболочку, что делало ее не такой непредсказуемой. Но после того как снаряд погружали в корзину, артиллерист разбивал об него фляжку с кислотой. Кислота разъедала свинец и, попадая на взрывчатку из искажающего камня, вызывала бурную реакцию. Изобретение Токсика не только сделало боеприпасы более безопасными в обращении, но и повысило разрушительную силу ракет, когда они попадали в цель.

Ситар почти сожалел о том, что нанял Мастера смерти Нартика, чтобы избавиться от Токсика, но столь умный прислужник был слишком опасен, чтобы держать его рядом.

– Гори-гори! Убей-убей! – невнятный писк флотоводца Лапы-Со-Шрамом больше походил на то, как кто-то душит кошку, чем на голос.

Седой пират гарцевал вокруг метателя искажения, наслаждаясь каждым поворотом его механизмов, каждым завыванием моторов. Всякий раз, когда он думал, что это сойдет ему с рук, он поглаживал деревянную раму несколькими пальцами, все еще остававшимися на правой лапе.

Ситар ощутил прилив отвращения к бывшему союзнику. Лапа-Со-Шрамом был возмущен перспективой уничтожения Дитерсхафена и его верфей, неразумно требуя, чтобы клан Скрайр потратил свои ресурсы и отбил это место. В какой-то момент спора глупый флотоводец вспомнил, что разговаривает с Серым Владыкой, одним из деспотичных Владык Разорения. В запахе корабельной крысы что-то неуловимо изменилось, и Лапа-Со-Шрамом утопил свое несогласие на дне бутылки. Перебродивший грибной сок сотворил чудо если не с его умом, то с его отношением к делу. Когда оружие клана Скрайр принялось сравнивать город с землей, он от гневного протеста перешел к пьяному веселью.

Туман быстро рассеивался. Ситар подождал, пока он поредеет, прежде чем приказать кораблям клана Скерви атаковать. Он хотел своими глазами увидеть разрушения, которые может нанести направленный залп с полудюжины боевых кораблей. Если ему придется сдать Дитерсхафен, он, по крайней мере, сможет сполна использовать эту ситуацию и провести полевые испытания. Была здесь и практическая сторона: чем масштабнее окажутся разрушения, тем выше будет цена у метателя искажения, когда он предложит его следующему клану.

Ситар посмотрел на стоящие в гавани корабли. Для того чтобы снарядить больше шести кораблей метателями искажения, не хватило ни времени, ни искажающего камня в сундуках клана Скерви. Большинство кораблей были просто захваченными судами человеков. Лишь флагман флотоводца Лапы-Со-Шрамом был новым броненосцем, спроектированным кланом Скрайр. Огромные металлические пластины по бортам, два гигантских гребных колеса, приводимые в действие установленной глубоко в недрах корабля топкой искажающего камня, – флагман являл собой новые высоты конструкторской мысли и превосходил все, что когда-нибудь выходило в море. Ситар не на шутку разозлился, что продал его так дешево, но утешил себя тем, что следующий корабль будет гораздо дороже. Если его не купит клан Скерви, то нет причин не предложить его клану Сликит. А может, и чумные монахи заинтересуются. У них точно есть искажающие жетоны, чтобы заплатить за такую передовую технику.

Мысли о передовой технике заставили Ситара снова повернуть голову в сторону Дитерсхафена. На этот раз его не интересовал Старый город, где улицы пылали от обстрела зажигательными ракетами из искажающего камня. Технотиран смотрел на Новый город, на изрытый кратерами лунный ландшафт, в который превратилась почти вся набережная и большая часть жилых и торговых районов. Дальне-Коготь, великолепное достижение, смертоносное изобретение злодейской инженерии! Жаль, что такое орудие в силу своих размеров может быть только стационарным.

Наблюдая за кровавой бойней, вызванной Дальне-Когтем, Ситар пожалел, что не смог использовать его так, как задумывал. С высоты холма Коготь контролировал всю гавань. Будь его глаза настоящими, Ситар бы удивленно моргнул, увидев, как Дальне-Коготь начал разворачиваться в противоположную от города сторону. Длинный стальной кран вытянулся над гаванью, огромные металлические когти застыли над одним из кораблей клана Скерви. Не успела команда до конца осознать опасность, как удерживающие клешню цепи ослабли и гигантская масса металла обрушилась вниз, словно десница разгневанного бога. Разрушения оказались просто невероятными. Корабль превратился в щепки: корпус смят, киль сломан. Нос и корма треснули и поплыли в разные стороны кусками расколотого дерева, а затем медленно перевернулись и закачались на волнах кверху килем. Визжащих скавенов швырнуло в море, и они отчаянно цеплялись за плавающие вокруг обломки в тщетной попытке выбраться из воды. Огромный коготь медленно поднимался из глубин на своих цепях, куски корабля, который он уничтожил, цеплялись за его пальцы.

В гавани воцарилась потрясенная тишина. Военные корабли больше не метали свои снаряды в Дитерсхафен. Их капитаны спешно поставили паруса, вытащили весла и начали отчаянное отступление в открытое море. Экипаж флагмана последовал их примеру. Ситар был вынужден застрелить троих, прежде чем они решились выслушать разъяренного Серого Владыку.

Какая наглость! Использовать против него собственное оружие! Обратить Дальне-Коготь против его союзников! Кровь Ситара закипела при мысли о том, что какой-то коварный подчиненный даже сейчас помогает человекам нацеливать Дальне-Коготь на корабли Скерви. Он мстительно приказал расчету метателя искажения зарядить катапульту и нацелиться на холм. Когда первый выстрел не попал в цель, угодив в камни значительно ниже основания башни, Ситар зашипел от отвращения.

Прежде чем в башню полетел второй снаряд, Дальне-Коготь снова сорвался с неба. Морское мастерство команды броненосца было достойно восхищения. Даже перед лицом такого ужасающего нападения они сумели сманеврировать кораблем. Вместо того чтобы пробить судно насквозь, огромный коготь просто задел борт, зацепив одно из гребных колес. Колесо сорвалось с креплений и пошло на дно, на острие Дальне-Когтя насадился искореженный кусок металла.

Потеря гребного колеса привела к тому, что судно быстро дало крен на правый борт. Дисбаланс веса оставшегося колеса угрожал перевернуть судно. Обезумевшие корабельные крысы, вооруженные молотами, топорами и всем, что попадалось им под лапы, бросились к уцелевшему гребному колесу в попытке его отсоединить. Отчаянные усилия, однако, ни к чему не привели.

С трудом удерживаясь на раскачивающейся палубе, Ситар с ужасом наблюдал за тем, как боеприпасы метателя искажения катятся к бутылкам с кислотой. Даже безнадежно пьяный флотоводец Лапа-Со-Шрамом оценил угрозу и бросился к свинцовым шарам в попытке их перехватить. Увы, пьяный пират не оценил того, что тяжелые свинцовые шары сделают с телом из плоти и костей.

Ситар Фатум нырнул с борта броненосца, спасаясь от катастрофы, которая, как он знал, должна была последовать за столкновением свинцовых сфер и фляг с кислотой.

Вся кормовая часть броненосца исчезла во вспышке зеленого огня, столб пламени взмыл на сотни футов в воздух. Корма судна разлетелась в пыль, лишенная плавучести передняя часть корабля исчезла под волнами, воронка от тонущего судна утащила многих выживших скавенов в соленую тьму.

Уцелевшие корабли крысолюдов, как по команде, удвоили усилия в попытке скрыться в море Когтей, подстегнутые жестоким крушением своего флагмана.

Битва при Дитерсхафене окончилась.

Штирланд, 1122

Город Зильбервальд был переполнен беженцами. Даже в разгар чумы и последовавших за ней набегов скавенов поселение никогда не видело такого наплыва людей. Лачуги и палатки тянулись вдоль всего городского деревянного частокола, заполняя поля и пастбища за стенами. Акры леса были вырублены на постройку лачуг для беженцев. Все попытки городского ополчения и горстки динстманнов сеньора Зильбервальда герцога Рейнхарда сдержать волну людей оказались бесплодны. Как бы хорошо они ни были вооружены и дисциплинированны, такому количеству народа мало что можно было противопоставить.

В течение многих лет в Штирланд просачивались рассказы о том, что происходит в соседней Сильвании. Дикие истории о марширующих скелетах и армиях разлагающихся зомби встречались презрительными насмешками. Морритские священники и светские власти отвергали подобные россказни как преувеличения и басни, годящиеся лишь на то, чтобы пугать штирландцев и заставить их забыть о долге по отношению к сильванским подданным. Теперь эти черные россказни распространились по всему приграничью и повергли Штирланд в панику. Вдоль всей границы деревни уничтожались полуночными мародерами, бессмертными ордами Ванхала.

Ванхал! Имя, когда-то считавшееся обычным пугалом для невежественных простолюдинов, стало анафемой. Мало кто из простолюдинов теперь осмеливался даже шепотом произносить это имя, опасаясь привлечь внимание его безжалостного обладателя. Публично аристократы делали все возможное, чтобы разоблачить страшные сказки, выросшие вокруг некроманта, и говорили, что он не более чем чересчур умный колдун, охотящийся на слабых. Однако в то же время дворяне тратили немалые состояния, приобретая талисманы и амулеты, якобы способные отразить колдовство Ванхала.

Зильбервальд буквально подвергся вторжению со стороны беженцев. А собравшиеся вокруг города толпы людей уже сами стали причиной второго вторжения. Рыцари и солдаты великого графа фон Оберройта и его вассалов двинулись к городу. Там, где местные власти не сумели навести порядок среди оборванных толп, командование на себя взяла армия фон Оберройта. Сержанты начали ходить среди беженцев, отделяя тех, кто был способен держать копье. Простая зеленая повязка на рукаве – и перепуганные крестьяне стали солдатами. Дюжина повешенных – и никто из новобранцев уже не осмеливался дезертировать. Чтобы навлечь на них смерть, не требовалось наступление Ванхала.

– Впечатляющее скопление, – заметил дрегатор Йоргу, изучая раскинувшийся военный лагерь, пришедший на смену убожеству поселений беженцев у стен Зильбервальда. Он указал дубинкой на открытое поле, где широкогрудые сержанты пытались привить дисциплину крестьянам-новобранцам. – Немного неровно по краям. Как думаете, эти крестьяне станут сражаться?

Дрегатор посмотрел на стоящего рядом верховного военачальника. От холодного блеска глаз воеводы по спине Йоргу пробежал холодок. Когда граф фон Драк был в таком настроении, люди, как правило, умирали весьма неприятным образом.

– Они станут сражаться, – заверил Мальборк. – Станут, потому что у них нет выбора. Фон Оберройт присмотрел для сражения хорошее место. Он намерен вступить в бой с Ванхалом в Феллвальде. Деревья достаточно редкие, чтобы использовать кавалерию, но при этом достаточно густые, чтобы предоставить укрытие от драконов Ванхала.

Воевода помолчал, поглаживая густые усы и обдумывая перспективу встречи с драконами на поле битвы. Это было своего рода тщеславие – столкнуться с чем-то из легенд и героических баллад. То же самое ощущение вызывало и существо столь ужасающей силы, как Ванхал.

– Они побегут, – усмехнулся Йоргу, скрывая собственное беспокойство.

Мальборк одарил дрегатора испепеляющей улыбкой.

– Они будут сражаться, – повторил он. – Будут, потому что их жены и дети остаются в Зильбервальде. Если мы не остановим Ванхала, если они не будут сражаться изо всех сил, некромант уничтожит их семьи. Корни и ветви. – Он зло засмеялся. – Никак не могу перестать удивляться тому, как те, в чьих жилах течет самая паршивая кровь, изо всех сил пытаются увековечить свой род.

Дрегатор беспокойно поерзал в седле. Чтобы обеспечить лояльность нахтшеерцев, граф фон Драк взял в заложники детей своих офицеров. Йоргу нахмурился, оглядываясь на марширующих по полю штирландских крестьян. При своем звании и привилегиях он был ничуть не лучше этих немытых болванов.

От мрачных мыслей его отвлекло приближение всадников.

– Ваше превосходительство, кажется, граф фон Оберройт наконец заметил наше прибытие, – сказал Йоргу, обращая внимание воеводы на всадников.

Граф фон Драк резко выдохнул сквозь стиснутые зубы. То, что его сеньор заставил сильванские войска ждать почти час, было уже достаточно оскорбительно, но теперь, когда фон Оберройт соизволил наконец принять Мальборка, он послал барона фон Вальдберг-Раабса. Сборщик податей в качестве эмиссара – жест, намеренно направленный на то, чтобы унизить. Фон Оберройт напоминал Мальборку о его подчиненном положении.

Воевода скривил в усмешке губы. Пусть проклятый граф, пока может, наслаждается своим превосходством. Когда армии Штирланда и Ванхала перережут друг друга, не останется сил, способных лишить Сильванию долгожданной независимости.

Барон фон Вальдберг-Раабс осадил коня перед Мальборком и Йоргу.

– Приветствую вас от имени его светлости графа Карла фон Оберройта, князя Вуртбада, маркграфа Вальденхофа, герцога Верденского, сюзерена Сильвании.

От воеводы не ускользнуло ударение на последнем титуле. Пока он хмурился от этого напоминания, барон бросил оценивающий взгляд на одетых в черное пехотинцев и кавалеристов, выстроившихся на дороге за спиной у фон Драка.

– Его светлость ждал прибытия остальных ваших сил, прежде чем принять вас. – Он махнул рукой в сторону нахтшеерцев. – Надо думать, это не все люди, которых предоставляет Сильвания.

– Это солдаты, – рявкнул Йоргу барону, позабыв о почтении, подобающем званию собеседника. – Ветераны десяти долгих лет борьбы с нежитью. Каждый из них стоит дюжины ваших крестьянских отбросов.

Барон фон Вальдберг-Раабс не соизволил отреагировать на эмоции дрегатора, делая вид, что пытается подсчитать сильванцев.

– Триста? Разумеется, человек под командованием графа фон Драка мог собрать под свои знамена больше воинов. Я видел, как куда больше людей трудилось над починкой вашего замка!

– Мне что, оголить свои земли и оставить их без защиты? – рявкнул Мальборк. – А что, если это вторжение – всего лишь хитрая уловка? Что, если Ванхал намерен выманить нас, а затем нанести удар в самое сердце Сильвании? Как я тогда исполню свой долг перед его светлостью?

– Полагаю, нам придется довольствоваться вашим, откровенно говоря, удручающе малым вкладом в дело, – пожал плечами барон. – К счастью, у его светлости есть и не столь робкие союзники.

Это заявление заставило Мальборка сощуриться. До этого он не обратил внимания на человека, подъехавшего вместе с Вальдберг-Раабсом. Теперь он внимательно изучал этого парня. Крупный, почти грубый тип с длинными непослушными волосами и густой бородой, на гномий манер заплетенной в косички. На его доспехи была наброшена белая волчья шкура, а массивный конь под ним принадлежал к породе, нетипичной для восточных провинций Империи.

– Великий магистр Витольф из Белых Волков, – назвал барон рыцаря. – Представитель графа Мандреда фон Цельта из Мидденхейма. Похоже, армия графа Мандреда очистила Остланд от скавенов. Теперь он предлагает свои войска в распоряжение графа фон Оберройта, чтобы мы очистили Штирланд от немертвой напасти.

Граф фон Драк вежливо и благодарно кивнул Витольфу. Но это не одурачило дрегатора Йоргу. Он заметил выражение глаз Мальборка. Витольфу и барону повезло, что они в Штирланде, а не в Сильвании.

Только благодаря этому они еще были живы.

– Помоги-помоги, да-да? – испуганно пискнул перепуганный маленький крысеныш, припавший к ногам военачальника. – Могучий Мордкин говорить-обещать спасти-защитить верных-храбрых Скабов!

Повелитель костей Некрот ударил просителя ногой в морду, когти впились в тонкую кожу на носу крысолюда. Эмиссар взвизгнул от боли и отскочил. В запахе скавена возобладала пьянящая смесь страха и крови. Запах наполнил подземный грот и разграбленные развалины древнего кургана. Глаза-бусины воинов Некрота сияли в темноте, отражая отблески масляных фонарей и излучая жуткий голод.

Взмах когтя – и Некрот позволил могильным крысам наброситься на ошеломленного гонца. Скаб истек кровью прежде, чем успел закричать, разорванный на части кровожадными клыками скавенов клана Мордкин.