Текст книги "Войны скавенов. Черная чума"

Автор книги: К. Л. Вернер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 59 (всего у книги 69 страниц)

Эрих понимающе кивнул и посмотрел на Кургаза.

– Похоже на план, – сказал он Истребителю. – Мы можем спрятаться там, пока не найдем способ предупредить графа Мандреда.

Кургаз нахмурился.

– Я не люблю скрываться и прятаться, – заявил он.

– Всегда готов сражаться, но никогда не готов думать, – рассмеялся Дхарин.

Прежде чем Истребитель успел броситься на него, золотоискатель уже шел вперед по туннелю, взмахом топора позвав за собой остальных.

Казалось, прошли часы, прежде чем они добрались до туннеля из красного известняка. Несколько раз Эрих подозревал, что Дхарин заблудился. Однако он достаточно хорошо знал гномов, чтобы не упоминать о своих подозрениях вслух. Ему и без того было о чем беспокоиться, не добавляя к своим неприятностям гномьей обиды.

Увидев красный известняк, Эрих почувствовал облегчение. Скоро, утешал он себя, они будут в безопасности от кайзеръягеров, под защитой святилища Великого собора. Как только его тревога начала ослабевать, гномы, шедшие впереди, остановились как вкопанные. В свете фонарей Эрих разглядел, что привлекло их внимание. Стена туннеля была проломлена, открывая грубый земляной проход.

– Скавены, – прошипел Дхарин, сопроводив свое заявление плевком.

Эрих уставился на похожий на нору туннель. При мысли о том, что здесь побывали крысолюды, у него по спине пробежал холодок. Впрочем, почему бы и нет? Готовясь к нападению на Альтдорф, монстры, вероятно, изрыли всю канализационную систему туннелями и норами. Он так и сказал гномам.

Гномы, даже Кургаз, обернулись и недоверчиво уставились на него. Дхарин ткнул топором в дыру.

– Это прорыто недавно, – пояснил он, словно обращаясь к особенно тупому и отсталому ребенку.

– Но зачем скавенам здесь свежие норы? – удивился Эрих, чувствуя, как в нем нарастает страх.

Кургаз с убийственным блеском в глазах стукнул кулаком о кулак.

– Крысолюды пытались разрушить ваш собор сверху. Может быть, они вернулись, чтобы попытаться еще раз сделать это снизу.

Это предположение вызвало у Эриха прилив ужаса. Он подумал о кошмарном оружии, которое, как он видел, использовали скавены, вспомнил предательские стратегии, которые они демонстрировали на поле боя. Если они задумали сотворить что-то с Великим собором…

– Мандред, – выдохнул рыцарь.

– Да, человек, – согласился Кургаз. – Возможно, они ждут Мандреда, прежде чем приступить к своей дьявольской работе.

– Что же делать? – спросил Эрих. – Мы должны кого-то предупредить!

Дхарин нахмурился.

– Предупредить о чем? Мы не знаем, что замышляют паразиты. Возможно, это даже не имеет никакого отношения к вашему собору.

Кургаз усмехнулся.

– Тогда мы спустимся туда и нанесем визит скавенам. Испортим им игру до того, как она начнется. – Он повернул голову и впился взглядом в Дхарина. – И скажи мне хоть слово насчет того, что я выбираю сражение, а не думание…

Второй гном покачал головой и потрогал свой топор.

– Нет, Маленький Молот, я хотел спросить, не нужна ли тебе помощь. Прошло слишком много лет с тех пор, как я раскалывал скавенские черепа. Мне бы не хотелось терять навык.

Остальные золотоискатели повторили слова Дхарина, все они жаждали сразиться с коварными врагами своей расы.

Взяв у одного из золотоискателей ручной топор, а у Дхарина – факел, Кургаз повел их во мрак земляного туннеля. Никто не знал, что их ждет в конце пути. Они лишь знали, что будут сражаться до последнего, что бы там ни было.

Глава девятнадцатая

Талабекланд, 1124

По заиндевевшим полям и заледеневшим лесам шли колонны солдат и кавалерия. Обширные равнины Аверланда и округлые холмы Штирланда к северу от реки Талабек сменились необъятными лесами. В отличие от густых и диких лесов Нордланда, леса Талабекланда были не сплошными чудовищными зарослями, а разбросанными участками растительности, перемежающимися лугами и болотами. Это была местность, по которой решительная армия могла перемещаться без зловещей помощи эльфов и древних первобытных сил.

При этой мысли Мандред нахмурился. Неужели его армия действительно побывала вне пределов досягаемости смертных сил? Он бросил взгляд в ту сторону, где во главе колонны шагала Хульда. Каждый ее шаг демонстрировал грацию, рядом с которой даже самый опытный разведчик казался неуклюжим шутом. Он старался не думать о слухах, которые ходили о ней в лагере. Не обращал внимания на эти слухи, пока был жив Ар-Ульрик, но теперь они его беспокоили. Он, конечно, знал, что она ведьма. Что бы она ни говорила о том, что она слуга Ульрика, оракул и голос Белого Волка, Мандред знал, что ее сила заключается в колдовстве. Однако в столкновении с таким бесчеловечным и подлым врагом, как скавены, даже перспектива использования колдовства против демонов не вызывала у него угрызений совести.

Его беспокоила мысль о том, что Хульда – больше или, возможно, меньше, чем ведьма. Он не мог забыть, как она изменилась во время ритуала прорицания. Не мог забыть лапу оборотня, которая тянулась к уху Вррмика, звериный голос, провывший во тьме заклинание. Если бы он сдвинулся с того места, откуда наблюдал за ритуалом, что бы он увидел? Были ли это прекрасные черты глядящей в котел Хульды или клыкастая морда волка? Даже графу Мидденхеймскому, выросшему в роскоши Мидденпалаца, доводилось слышать страшные истории о Детях Ульрика, наполовину людях, наполовину зверях, которые носили мех под кожей, но время от времени возвращались к своему звериному «я». Оборотень, крадущийся в ночи ужас, яростный и жаждущий человеческой крови. Даже Мандред вздрагивал при мысли, что Хульда может оказаться одной из Детей Ульрика.

Он покачал головой. Ему стало стыдно за свои страхи, выросшие из мифов и суеверий. Он должен судить о ней по ее поступкам, а не по басням, которые рассказывала ему мать, когда он был несмышленым младенцем. Советы Хульды были для него источником силы, а ее сверхъестественные знания были благом для всей армии. Она предупредила их о засаде скавенов в Нордланде, провела через призрачный Лаурелорн. Она разоблачила ужасное предательство Бека. Мандред задержался на ведьме взглядом, заставляя себя видеть женщину, а не зверя, который мельком предстал перед ним во время гадания. И даже если она – чудовище, почему это должно его беспокоить? Белый волк стремился приносить ему только добро. Животное привело его в лагерь Мясоеда, позволив спасти архилектора Хартвига и сеньору Миреллу от зверолюда, прежде чем они стали его следующими жертвами. Волк спас ему жизнь, растерзав Мясоеда прежде, чем тот успел убить его. Позже он привел его в пещеру Хульды, где ее совет принес ему уверенность, в которой Мандред так нуждался, когда неуверенность в себе могла заставить его повернуть обратно в Мидденхейм. А совсем недавно белый волк защищал святилище Ульрика и пытался спасти Ар-Ульрика во время нападения скавенов на лагерь Мандреда.

Нет, решил Мандред. Он не станет сомневаться в Хульде. Кем бы она ни была – пророчицей, ведьмой или оборотнем, – он должен ей доверять. Если он сомневается в ней сейчас, то должен сомневаться и в ее гадании насчет следующей атаки скавенов. Он поставил все на точность ее предсказаний. Если Вррмик не нападет на Хергиг, если вместо этого паразиты нападут где-нибудь еще, все рухнет. Его армия рассеется, вернется защищать свои дома. Это будет конец его крестового похода против крысолюдов, и тогда он увидит конец Империи. Скавены отберут провинции одну за другой. Лишь объединившись, люди могут надеяться выжить.

Несмотря на холод, Мандред сквозь сталь перчаток ощущал тепло, исходящее от золотого навершия Гхал Мараза. Древний боевой молот был привязан перед ним поперек седла, чтобы находиться под рукой и быть на виду у людей, идущих рядом. Пожалуй, даже сам Хартвиг недооценивал мощь молота как символа. Он дал солдатам новую цель, новое чувство гордости, которое подвигло их безропотно смириться с суровым испытанием этого долгого марша. В каждой вотчине, которую они пересекали, крестьяне несли им столько еды и одежды, сколько могли, самоотверженно жертвуя тем немногим, что у них оставалось, чтобы помочь делу Мандреда. Когда эти скромные люди, простая глина человечества, смотрели на Гхал Мараз, выражение благоговения и удивления на их лицах объясняло ему, почему они так поступают.

Мандред молился о том, чтобы оказаться достойным их благоговейного трепета, чтобы в нем билось сердце героя, способного спасти Империю, как это сделал Зигмар более тысячи лет назад. Он перерос ненависть, низменную звериную жажду мести, которая двигала им, когда он впервые повел свою армию в Драквальд. Теперь он знал, что этот крестовый поход против скавенов больше и важнее простой ненависти. Это была война ради того, чтобы дать людям выжить, всем, от самых благородных аристократов и священников до самых скромных крестьян. Происхождение ничего не значило, когда скавены угнетали всех подряд.

Ехавший рядом с ним рейксмаршал-отступник генерал фон Бёкенфёрде сбил лед с ветки росшего рядом с тропой дерева.

– Это самая мягкая зима за все мои шестьдесят четыре года, – заметил он. – Должно быть, боги благоволят нам. По всем правилам, мы сейчас должны бы пробираться по колено в снегу.

Мандред кивнул. После почти десяти лет суровых зим эта передышка была словно дар Ульрика. Возможно, будучи богом зимы и войны, старый волк отодвинул одно, чтобы облегчить людям другое. Но все будет зависеть от того, насколько точны предсказания Хульды. Если они совершат столь долгий марш и не найдут в конце пути врага, это только ускорит гибель армии.

– Простите за дерзость, ваше высочество, – продолжал фон Бёкенфёрде, – но как вы думаете, как ваших сановников встретят в Альтдорфе?

– Я не жду, что армия Рейкланда выступит нам на помощь, – признался Мандред. – Все, что я слышал о регенте Крейссиге, свидетельствует о том, что он – монстр, под стать покойному Борису Калете. – Он снова положил ладонь на успокаивающее тепло Гхал Мараза. – Нет, я думаю, что столь расчетливый злодей будет сидеть сложа руки и ждать исхода событий.

– Да, я тоже думаю, что эта свинья именно так и поступит, – согласился фон Бёкенфёрде. – Он всегда был хитер, как ласка. Потому он так быстро и возвысился на службе у Бориса. – Генерал приподнял бровь, не удержавшись от вопроса, который не давал ему покоя. – Считаете, это было разумно – послать капитана фон Кранцбойлера? В конце концов, этот человек – смертельный враг Крейссига.

– Кургаз позаботится о его безопасности, а Крейссиг не посмеет ничего предпринять, пока не выяснит, как продвигается наша кампания в Хохланде. Ему нужно знать, может ли он диктовать условия, или их будут диктовать ему.

Мандред отвел взгляд и снова посмотрел на Хульду и на длинную дорогу впереди.

– В моем сердце сейчас есть место только для одного врага, – сказал он. – Когда этот враг будет побежден, я займусь проблемой Адольфа Крейссига.

Со сводчатого потолка старого туннеля гномов капала вода, разбиваясь об опрокинутые колонны и разбитые статуи, которые когда-то стояли вдоль этой ветви Унгдрин-Анкор, великого подземного пути, соединяющего твердыни гномов. Разрушенные стихиями и разоренные и захватчиками, туннели стали пристанищем для вредных существ, более мерзких, чем звери, которых гномы называли не иначе как таггораками – убийцами.

Среди крысолюдов не было чудовища более смертоносного, чем Великий военачальник Вррмик. Громадный белый крысолюд сидел на обезглавленных плечах древней гномьей статуи, медленно вытирая о бледную шкуру покрывавшую когти кровь. Его движения были медленными, неторопливыми, рассчитанными на то, чтобы нагнать побольше страху на своих последователей. Весь участок туннеля напоминал море мохнатых тел, глаза-бусинки скавенов блестели в зеленом свете масляных ламп.

Вррмик наслаждался запахом их страха. Он перевел взгляд на дергающееся тело у своих лап, на изломанного эмиссара клана Черепов и Старого Крыса Под Горой. Коварный Владыка убийств Ракшид Смертоносный Коготь бросил вызов приказу Вррмика, повернув своих крадущихся ассасинов против гномов Карак-Кадрина, вместо того чтобы удовлетворить требование Разжигателя войны насчет новых войск. И Ракшид был не единственным, бросившим вызов Вррмику! Орды кланов Грикк и Скаб отказались послать больше нескольких сотен истощенных рабов, сославшись на то, что они сами напали на гномов, и пытаясь этим оправдать свою неверность. Клан Мордкин, клан Гнойс, даже второстепенные кланы вроде Грызов и Филчей отказались отвечать на призыв Вррмика.

Естественно, была причина, которая разозлила Вррмика настолько, что он обрушил заколдованный Укус Скавена на тело у своих лап, разбрызгав мозги крысолюда по туннелю.

Предательство! Подлое и мерзкое предательство самого низкого и жалкого сорта! Направленное против могучего Вррмика, Двенадцатого-по-счету, правой лапы Рогатой Крысы!

Вррмик дернул носом, принюхиваясь к сырому воздуху туннеля. У него были десятки троглодитов Скриттлшипа и крысолюдов-нюхачей, вынюхивающих и отсеивающих из его армии больных и зараженных великой чумой, которую клан Чумы насылал на людей! Чумные владыки стали могущественнее с тех пор, как выпустили на волю свое творение, но и Вррмик тоже набрался влияния и сил. Теперь, похоже, они хотят попытаться свергнуть его, захватить полное господство! Они обратили свою чуму против владений скавенов. Нетрудно было понять, как им это удалось. Начавшись в Скавенгниле, зараза быстро распространится по всей Подземной Империи, ибо разве не верна старая поговорка о том, что все туннели ведут в Скавенгниль?

Вррмик заскрежетал клыками и во второй раз обрушил молот на месиво у своих лап. Как бы ни раздражала его смертельная болезнь среди крысолюдов, как бы ни мешала его требованиям сформировать большие армии, именно распространяющиеся глупые слухи производили наибольший хаос. Доверчивые блошиные мозги утверждали, что Человек-ужас своим проклятием повернул чуму против скавенов, что человеки теперь заражают их! Отсюда и отсутствие энтузиазма при нападениях на людей и расширении контроля над поверхностью, внезапный интерес к переброске сил и ресурсов против гномов, вопиющее неповиновение приказам самого Вррмика!

Вррмик сердито посмотрел налево, откуда в туннель вползал Мастер чумы Гноеструп Вонючемех. Чумной владыка представлял собой нелепое зрелище: он ковылял раскачивающейся, вихляющей походкой, пытаясь без хвоста сохранять равновесие. Торчащие из черепа рога грозили опрокинуть все тело мордой в землю.

И все же, как бы нелепо ни выглядел Гноеструп, в данный момент он был лучшим и самым верным союзником Вррмика. Именно магия Гноеструпа создала Черную чуму, и именно его магия сдерживала сейчас болезнь. Как и Вррмик, Мастер чумы ни на секунду не поверил рассказам о проклятии Человека-ужаса и передаче чумы от человеков. Нет, за этим бедствием он видел лапы своего собрата – Повелителя чумы Враска Мерзовара. Его соперник завидовал Гноеструпу и предпринимал любые меры, чтобы очернить и уничтожить его. Гноеструп посоветовал Вррмику направить свою армию на Скавенгниль, чтобы избавиться от Враска. Однако Верховный военачальник всех скавенов был слишком хитер, чтобы угодить в такую ловушку. Ввязавшись в междоусобицу между чумными владыками, он только потеряет собственные ресурсы. Всегда существовал шанс, что все это было просто заговором с целью ослабить клан Морс, чтобы клан Чумы мог получить полный контроль над кланами.

Нет, у Вррмика была идея получше. Он собирался уничтожить армию Человека-ужаса, угрожая их поселениям, но теперь у него не было такой роскоши. Нужно было форсировать столкновение с людьми, разбить их в открытом поле на глазах у всей скавенской империи. Когда кровь Человека-ужаса впитается в его мех, Вррмик подавит слухи о проклятии и положит конец нелепым страхам, распространяющимся среди крысолюдов. Он покажет им, что единственное, чего они должны бояться, – это гнев Великого военачальника Вррмика и удар Укуса Скавена по их черепам!

Даже сейчас его шпионы следили за армией Человека-ужаса. Как только Вррмик будет уверен в том, куда они идут, он выберет место, чтобы им противостоять. Землю по его собственному выбору. Землю, которая станет местом убийства под безжалостным командованием Вррмика.

Скавенгниль, 1123

Процессия провидца Квиквела пробивалась сквозь кишащие орды крысолюдов. Улицы и туннели Скавенгниля были забиты до отказа перепуганными толпами. Кое-где скавены громоздились друг на друга в пять-шесть рядов, наплевав на то, что те, кто был внизу, оказывались раздавленными или задушенными. Паразиты боялись смерти иного рода, смерти, которая бродила по их норам и гнездам как хищный зверь, одинаково убивая великих и ничтожных.

По Скавенгнилю разгуливала Черная чума. Она бушевала в глубинах, наводняя подземные туннели и поселения. Вспышки возникли в самых убогих районах, главным образом в грязных доках и пирсах, простиравшихся до туманных болот. Группы рабов и фермерских крыс, которые ухаживали за черными кукурузными полями на болотах, были уничтожены болезнью, целые баржи покидали город лишь для того, чтобы неделями позже превратиться в плавучие корабли смерти с мертвыми командами.

Страх охватил орды Скавенгниля, чудовищный ужас, какого город доселе не видывал. Скавены знали, как чума уничтожала человеков, знали ту мучительную смерть, на которую создание клана Чумы обрекало этих существ. Теперь это отвратительное оружие обернулось против них самих. Старые седые крысолюды вспомнили о давнем бедствии, постигшем клан Вермс, и о карантине, устроенном в их крепости под Скавенгнилем. Они убеждали колдунов-инженеров клана Скрайр очистить пораженные районы искажающим огнем, чтобы выжечь болезнь из города.

Однако было уже слишком поздно. Чума выметнулась за пределы отдельного клана, распространилась слишком широко, чтобы ее можно было локализовать и уничтожить. В отчаянии некоторые из крысолюдов обратились за спасением к чумным жрецам, предаваясь болезненной ереси Чумы в надежде, что это спасет им жизнь. Очень многие придерживались противоположной точки зрения. Они видели в Чуме врага. Они видели в Нургличе честолюбивого тирана, а в Гноеструпе – кровожадного предателя. В этом кипении паники, смятения и возмущения скавены вернулись к верованиям и традициям прошлого. Они отказывались от стремления к власти, обещанной чумными монахами, и снова преклонялись перед мощью Рогатой Крысы.

Такой поток отчаяния и смятения был для достаточно безжалостных скавенов источником безграничной силы. Провидец Квиквел был именно таким скавеном.

В то время как другие Серые Владыки отступили в свои владения на поверхности, присоединившись к Вррмику в его стремлении уничтожить Человека-ужаса и подавить восстание людей, Квиквел упорно отказывался покинуть Скавенгниль. Пусть другие тратят силы в погоне за неопределенностью. Квиквел знал лучше. Он знал, что прошлое – ключ к господству. Древняя пословица о том, что все туннели ведут в Скавенгниль, была простой истиной, а за ней стояла мудрость, что только из Скавенгниля крысолюд может управлять кишащими ордами Подземной Империи.

Над рогатой головой Квиквела свита смиренных послушников держала балдахин из шкурок горностаев. Облако антисептических благовоний, исходящих из тлеющих жаровен, которые несли адепты в серых плащах, витало вокруг него, окружая светящимся туманом. Небольшая армия штурмовых крыс в красных доспехах, с белоснежным мехом и мускусными железами, высушенными специальными мазями, чтобы придать им холодную бесстрастность, образовывала внешний кордон процессии повелителя провидцев. Среди штурмовиков были и более мелкие серые провидцы, выбранные Квиквелом за их ораторские способности. Из их клыкастых ртов несся нескончаемый поток осуждения и брани, обвиняющий голос бога, которым пренебрегло большинство обитателей империи скавенов.

За ними, на ложе огромной кареты с тринадцатью окованными железом колесами, за створками, сделанными из бронзового черепа великана, лежала самая священная реликвия во всех владениях скавенов: Черный Ковчег, договор между Рогатой Крысой и первым повелителем провидцев. На глыбе чистейшего искажающего камня, качество которого не уступало когда-либо найденным богатейшим рудам, были запечатлены тринадцать тираний, священный диктат, с помощью которого скавены могли умиротворить своего ужасного бога и добиться исполнения когда-то данного им обещания: однажды крысолюды унаследуют весь мир.

Запах Черного Ковчега, магические импульсы энергии, бьющие из его искажающего сердца, будоражили чувства крысолюдов, повергая слабейших в апоплексические припадки и приводя даже самых сильных в благоговейный ужас. Черный Ковчег был основой ордена серых провидцев, скалой, на которой они построили свою власть. Это была святая святых для тех, кто преклонялся перед злобной Рогатой Крысой. Серые провидцы редко извлекали его из тайного хранилища в самом сердце лабиринта глубоко под Разбитой Башней, и если они это делали, это было предзнаменованием очень серьезного момента. Провидец Квиквел упивался пьянящим ароматом Черного Ковчега, чувствуя, как его сила темной тенью течет сквозь него. При всех своих претензиях и еретических притязаниях чумные жрецы были простыми шарлатанами, играющими в святость. Черный Ковчег, а не чума и язвы, вызванные тошнотворным кланом Чумы, был истинным проявлением божественной силы.

Квиквел в горьком изумлении навострил уши. В достижениях мастера Гноеструпа не было ничего чудесного! Разве не он учуял своим носом жалкого, ничтожного человека-раба-мясо, который воссоздал хваленую Черную чуму? Разве не он сам пустил в ход этот состав против нечестивых паразитов кланов Скрутен и Гангрос?

Эта мысль заставила Квиквела резко остановиться, да так, что он даже запнулся. Послушники, несущие его балдахин, по инерции прошли вперед на два шага, оставив рогатую голову своего хозяина под ненавистным открытым небом. Они переглянулись, сжав железы в ожидании гнева злобного повелителя провидцев, но сейчас его терзала мысль, взволновавшая его больше, чем даже ярко выраженная агорафобия.

Скрутены и Гангросы! Мерзавцы, обитающие в самых глубинах Скавенгниля! Как же тогда чума проникла в гнезда клана Грикк и пристани клана Сликит? Как она так быстро распространилась в норах Скаба и Грыза? Конечно, можно было ожидать, что болезнь распространится среди убогих паразитов вроде кланов Скриттлшип и Фисик, но как она могла проникнуть в клан Феррик и даже Риктус?

Каким-то образом чума выскользнула из-под контроля Квиквела. Если бы он не приложил столько усилий, чтобы уничтожить все в лаборатории Мошнера, если бы он мог предположить такую хитрость в простом рабе-мясе, он был бы почти готов поверить, что чума каким-то образом попала прямо в туннели! Но это было невозможно! Он приложил немало усилий, чтобы казнить штурмовых крыс, которые сожгли лабораторию Мошнера, и засыпать помещение, обрушив крышу на останки. Их палачи тоже были уничтожены в пламени метателя искажающего огня, и сам Квиквел позаботился об операторах искажающего огня, чтобы наверняка не осталось выживших, чтобы никто не мог даже намекнуть на истинную суть его великого плана.

И все же, как бы это ни было невозможно, чума победила все его тщательные расчеты. Несколько раз Квиквел даже лелеял отвратительную мысль, что, возможно, распространение болезни было делом рук самих Чумных монахов или их демонического бога.

Если так, то стратегия, разработанная их больными мозгами, обернулась против них самих! Высвобожденная чума не заставила скавенов смиренно подчиниться чумным лордам! Совсем наоборот!

Завывание молитв орд, выстроившихся вдоль улиц Скавенгниля, создавало какофонию величайшей преданности, они молили Квиквела заступиться за них перед Рогатой Крысой и спасти обреченных. На каждом шагу его закованные в доспехи телохранители были вынуждены отбиваться от отчаявшейся толпы, и все равно некоторые проскальзывали мимо белых скавенов, рискуя жизнью в попытке прикоснуться к одеянию повелителя провидцев в надежде, что его священные одежды смогут дать им божественную защиту.

Квиквела не радовали все эти проявления преданности, ему не нравилось, что к нему так близко приближались страдающие скавены. Правда, он снабдил себя самыми мощными защитными талисманами, прежде чем выйти на улицу, но глупо было отказываться от мер предосторожности. Он показательно убивал множество преступников, уничтожая их столь ужасающими заклинаниями, что даже его помощники съеживались и отводили глаза. Однако, как бы тщательно он ни уничтожал нарушителей, на их место постоянно вставали новые.

Вера в сознании скавенов мало отличалась от страха. И, подобно страху, умный манипулятор мог использовать это в своих целях. Квиквел радовался масштабам такого использования. С каждой смертью, с каждой новой вспышкой чумы сама суть общества скавенов грозила рухнуть. Совет Тринадцати был бессилен сдержать или обуздать ужас огромной орды подданных. Сделать это могли лишь серые провидцы, только они могли отвлечь массы от беспорядков. Лишь они были в состоянии предложить толпе то единственное, что сможет заглушить суматоху. Лишь они могли дать надежду.

Квиквел прислушался к жуткому хрусту костей под колесами Черного Ковчега. Подкованные железом колеса с безжалостной жестокостью давили брошенные под них тела крысолюдов. Считалось, что прикосновение к одеянию повелителя провидцев может принести божественное благословение. Говорили, что жертва, принесенная Черному Ковчегу, дарит удачу. Возможно, в этом мифе и не было правды, но толпа, заполонившая улицу, не собиралась рисковать. Снова и снова крысолюды выталкивали из толпы своих сородичей и бросали их под колеса Ковчега. За Черным Ковчегом тянулся след черной крови, похожий на слизь какого-то гигантского слизняка.

Преданность и отчаяние населения Скавенгниля были добровольно переданы в лапы Квиквела. Из них повелитель провидцев собирался выковать оружие посильнее Черной чумы, оружие, которое сокрушит высокомерие и ересь клана Чумы.