Текст книги "Войны скавенов. Черная чума"

Автор книги: К. Л. Вернер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 58 (всего у книги 69 страниц)

Мандред уставился на дыру в стене.

– Я хочу, чтобы его нашли, – со слезами на глазах прорычал он. – Он должен ответить за свои преступления!

Штирланд, 1122

Повелитель костей Некрот, Мастер трупов клана Мордкин, скрежетал клыками с такой яростью, что в челюстях его скелетообразного шлема стучали зубы. Никчемные, коварные могильные крысы, неспособные сдержать свой отвратительный голод хотя бы несколько часов! Надо бы заживо содрать кожу со всей стаи и превратить их кости в игрушки для новорожденных щенков! Они позволили запаху гнилого мяса и разлагающихся костей завладеть их мозгами, выскочили из своих тайных нор, чтобы утолить голод мертвецами. Едва они это сделали, как наткнулись прямо на притаившиеся силы человеков. Некрот свирепо посмотрел на сражающихся крысолюдов. Он испытывал сильнейшее искушение бросить предательскую нечисть на произвол судьбы. Лишь осознание того, что это значило бы отказаться от планов мести Ванхалу, удержало его от этого. Засада провалилась; теперь оставалось только атаковать силой, быстро, яростно и со всем безжалостным напором голодных крыс.

Щелчок когтей – и толпа съежившихся у ног военачальника рабов протянула ему драконий рог, украденный во время резни под Ванхалденшлоссе. Оружейники клана Мордкин вбили в него осколки священного колокола провидца Скриттара. Выдолбленный самородок искажающего камня служил мундштуком, и когда Некрот обхватил его губами, он почувствовал, как кожу ожгла магия. Призывать божественную силу Рогатой Крысы было нелегко.

Некрот дунул в гигантский рог, и из него вырвалась печальная нота. Каждый вдох усиливал звук, от которого затрещали деревья и начала вздрагивать земля. Захлестнутых какофонией скавенов сбило с ног, но их врагам пришлось куда хуже. Падали, калеча всадников, лошади. Сильванский обоз яростный гул разметал по лесу, словно мусор.

Некрот оторвал рог от губ. К ядовитому мундштуку прилипли клочья обожженной кожи. Военачальник прижал лапу к горящим губам, пытаясь унять боль. Рассеянно пнул одного из рабов и, услышав, как что-то хрустнуло, почувствовал себя немного лучше. Стараясь не тереть морду, он махнул воинам Мордкина, посылая их вперед. Если они нанесут быстрый удар, то смогут уничтожить людей до того, как те оправятся после действия Шепчущего Рога. Наблюдая за проносящейся мимо ордой, Некрот прикидывал, скольких лежащих на земле скавенов из чересчур нетерпеливого авангарда она растопчет.

Повелитель костей надеялся, что потери будут большими. В животе у него было пусто.

Охваченный неприкрытым ужасом граф Мальборк фон Драк попытался выбраться из-под упавшей лошади. В какофонию в ушах вплетались доносящиеся со всех сторон крики охваченных паникой людей и животных. Инстинктивно он попытался заглянуть за распростертые тела своих охранников, чтобы увидеть, что делает Ванхал, что сотворил некромант, чтобы посеять такой магический хаос. Лишь когда стрекочущая орда скавенов обрушилась на шатающихся нахтшеерцев, воевода понял, что ужасная магия была выпущена на волю не некромантом, а крысолюдами.

Разрозненные отряды солдат сражались, пытаясь сдержать гнусную толпу. Их борьба была безнадежной, но Мальборк надеялся, что они задержат скавенов достаточно долго, чтобы дать ему шанс спастись. Он готов был умереть в бою, но погибнуть от лап этой мерзости? Крестьянская смерть!

Раненый конь продолжал биться над ним, вдавливая его правую ногу в землю, отказываясь, несмотря на все усилия Мальборка, подниматься. В отчаянии он выхватил кинжал и полоснул им по горлу животного. Конь взвизгнул и рухнул на хозяина. Мертвая туша навалилась на Мальборка, и он закричал от боли, но, когда конь перестал биться, у него появилась хоть какая-то надежда освободиться. Взгляд через плечо лишил его этой надежды. Рычащий крысолюд с окровавленной мордой и шипастой булавой в покрытых запекшейся кровью лапах несся мимо осажденных солдат. Существо злобно чирикнуло на Мальборка и устремилось за добычей.

Воевода отпрянул от опускающейся дубинки и ударил вверх кинжалом, попав зверю в пах. Скавен издал вопль боли и рухнул корчащейся кучей, черная кровь хлынула из пропоротого тела. Мальборк заставил себя отвести взгляд от отвратительного зверя и сосредоточиться на том, чтобы выдернуть ногу из-под павшего коня. Когда он почти отчаялся, навалившаяся на него тяжесть внезапно исчезла. Мальборк удивленно моргнул, когда его конь дернулся, зашевелил ногами и начал подниматься. Удивление сменилось ужасом, когда воевода увидел мертвые остекленевшие глаза и кривой оскал зубов. Теперь граф разглядел змееподобные ленты нечестивой силы, которые проникали в тело животного и придавали ему гнусное подобие жизни.

Прежде чем конь-зомби полностью поднялся с земли, Мальборк успел вытащить ногу из стремени. Задыхаясь от ужаса, он смотрел, как животное спотыкается и роет копытами землю. Еще больше колдовских лент скользили по земле, погружаясь в любую мертвую плоть, с которой сталкивались. Оцепенев от ужаса, Мальборк смотрел, как убитый им скавен, пошатываясь, возвращается к чудовищному подобию жизни и поднимает с земли свою булаву.

Воеводу крепко схватили сзади. Мальборк взмахнул кинжалом, но Йоргу перехватил его руку прежде, чем он успел нанести удар.

– Ваше превосходительство, вы должны скомандовать отступление! – крикнул дрегатор, и его слова едва пробились сквозь звон в ушах воеводы. – Ванхал развернул свой легион от фон Оберройта. Если мы не побежим сейчас, то окажемся между скавенами и нежитью!

Губы Мальборка скривились в дикой усмешке.

– Пусть нахтшеерцы умирают! Им за это платят! Их смерть даст нам возможность спастись.

Йоргу крепче сжал руку Мальборка. В глазах бывшего простолюдина вспыхнула холодная ярость.

– Вы не можете бросить своих людей!

Одним движением руки Мальборк вырвался из хватки Йоргу и вонзил кинжал в грудь дрегатора.

– Так оставайся с ними, – прошипел он умирающему.

Не успели слова сорваться с его языка, как воевода увидел щупальца тьмы, просачивающиеся в тело убитого. Вскрикнув от ужаса, Мальборк отшатнулся от оживающего дрегатора.

Волоча раненую ногу, Мальборк побежал через поле к деревьям, молясь, чтобы успеть добраться до них раньше, чем мертвые легионы Ванхала обрушатся на сильванский лагерь. Позади даже сквозь шум рога скавенов он слышал спотыкающиеся шаги дрегатора Йоргу. Зомби преследовал своего убийцу.

Орда скелетов отошла от штирландцев и их союзников, не обращая внимания на смертных врагов, словно тех не было вовсе. Окруженная кавалерия вырвалась на свободу и поскакала обратно к укрытию деревьев. Из лагеря союзников раздались нестройные радостные возгласы, когда граф Мандред вернулся к ним. К штирландцам примчался лишь хромающий конь с пустым седлом, явно указав на судьбу их великого графа.

Мстительная стрельба из лука обратилась на повернувшую прочь от Феллвальда на север нежить. Гномы-артиллеристы появились из-за деревьев, стреляя из своего оружия в драконов над головой. Они осыпали зверей пулями, пока те не улетели за пределы досягаемости их оружия. За нежитью, словно след какого-то огромного разлагающегося слизня, осталась груда сломанных костей и изуродованных тел.

Сидя в призрачной карете на троне из вопящих призраков, Ванхал наблюдал из-за своей костяной маски, как его легион марширует навстречу настоящей битве. Хитрость Мальборка фон Драка и Лотара фон Диля, вызов графа Мандреда и великого графа фон Оберройта – все это было на руку некроманту. Они послужили приманкой, выманившей из укрытия его злейшего врага. Когда-то он уже отмахнулся от крысолюдов. Это была ошибка, которая дорого ему обошлась. В тысячу лет бесформенного забвения.

Ванхал покачал головой, пытаясь избавиться от странного образа. Иллюзия памяти, кошмар, пытающийся воплотиться в реальность. Но откуда взялся этот образ? Какая-то унаследованная искра, какой-то безумный каприз, вызванный мозгом Лотара фон Диля?

Некромант отбросил эту мысль. Происхождение иллюзии не имело никакого значения. Что действительно было важно, так это уничтожение скавенов. Как только они будут уничтожены, больше не останется убийц, крадущихся по залам Ванхалденшлоссе, больше не будет воров, пробирающихся в его крепость, чтобы красть искажающие камни со стен. Там будут только мир и тишина, тишина могилы.

Крысолюды сражались с остатками нахтшеерцев и оживленными магией Ванхала едва павшими мертвецами. Тем не менее их число было огромным, их хватило, чтобы сформировать линию фронта и противостоять потоку движущейся на них нежити. Некромант взмахнул рукой, приказывая кружащим в небе отвратительным драконам спуститься вниз и разбить строй скавенов.

Едва драконы спустились, разрушительная какофония рога прозвучала снова. Взрыв магии захватил драконов и увлек червивые тела вниз, размазав по земле грудой костей и плоти. Сотни скелетов под упавшими драконами рассыпались в прах. Огромный легион нежити был уничтожен.

Ванхал протянул руку, и один из драконов, кувыркаясь, направился к нему. Огромная туша взорвалась ливнем разложения по обе стороны от некроманта, словно океанские волны, разбившиеся об основание скалы.

Некромант окинул кровавую бойню свирепым взглядом. Он не обратил внимания на издевательски визжащий рой скавенов, которые тащили с поля боя то, что осталось от лежащей там нежити. Глаза Ванхала уперлись в болезненного вида военачальника, сотворившего такую магию. Вот кто представлял реальную угрозу.

Собрав все силы, Ванхал послал свой призрачный паланкин вперед, и тот с визгом полетел над разбитой нежитью и мародерствующими скавенами. Все, к чему прикасались вопящие духи, было выжжено и иссушено, оставшись гнить на бесплодной земле. Ликующий писк крысолюдов сменился воплями ужаса, они дрогнули перед приближающимся призрачным троном. Повелитель костей Некрот приложил обожженные губы к рогу, чтобы в третий раз вызвать его магию, и тут порабощенные духи Ванхала перенесли некроманта через ряды крысолюдов. Прежде чем военачальник скавенов успел среагировать, Шепчущий Рог рассыпался в его лапах от магического взрыва. Мстительный крысолюд взвизгнул от ужаса, а призрачные руки подняли его с земли и потащили к бесплотному холму порабощенных призраков. Его швырнуло к ногам человека, которого он так упорно пытался убить столько лет.

Ванхал улыбнулся под своей маской. Настал час отмщения. Протянув руку, маг начал вытягивать из тела Некрота жизнь, высасывая его жизненные силы как губку. Военачальник был в его власти, некромант убивал его дюйм за дюймом, позволяя некогда могущественному скавену слышать крики ужаса его приспешников, позволяя видеть, как они бегут назад в свои норы.

Прежде чем вытянуть последние остатки жизни из тела Некрота, Ванхал разрушил чары. Повелитель костей был обречен, ему оставалось жить всего несколько мгновений, и этими мгновениями некромант собирался насладиться.

Некрот знал, что умирает, и это знание воспламенило его крысиное сердце с невиданной силой. Со всей злобой загнанной в угол крысы он бросился на некроманта.

За мгновение до того, как клыки Некрота сомкнулись на горле Ванхала, некромант вырвал свое сознание из тела ученика Лотара, которое носил как старый плащ, пока его собственное тело покоилось в стенах крепости.

Он хотел, чтобы Лотар собственным сознанием пережил последние убийственные секунды жизни Некрота. Это было самое меньшее, что Ванхал мог сделать, чтобы отплатить своему ученику за неуклюжие попытки предательства.

Последним звуком, который услышал дух Ванхала, перед тем как улететь обратно в Ванхалденшлоссе, был мучительный вопль Лотара, который понял, что сделал с ним его хозяин, и почувствовал, как клыки Некрота вонзаются в его плоть.

Глава восемнадцатая

Аверланд, 1123

Большой зал Авербургского замка хранил следы осады скавенов. Когда-то здесь была величественная аркада с мраморными колоннами и плиточным полом, но теперь от былого великолепия остались лишь грязные обломки. Граф Мандред различил гнилостную коррозию, оставшуюся после удара светящегося снаряда метателя искажения. Что же за адскую магию вливали скавены в эти сферы, если они, врезаясь в цель, плавили камень и испаряли железо! Об их воздействии на тело лучше было вообще не задумываться.

И все же, несмотря на жестокие разрушения, которые учинили скавены, Мандред чувствовал давнее величие этого места, ощущение наследия, которое, казалось, исходило от самих стен. Он понимал, почему фон Орны хотели, чтобы граф встретился со своим Советом именно здесь. Таким образом они демонстрировали Мандреду и его союзникам, что Аверланд был великой и процветающей страной, и теперь, когда скавены изгнаны, эта страна вновь возродится.

Размах отступления противника поначалу смутил Мандреда. В других землях за любой великой победой следовали почти бесчисленные мелкие стычки, когда отрядам его армии приходилось выдавливать скавенов из каждой деревушки и города. В Аверланде, несмотря на масштабы нашествия скавенов, после потери Аверхейма монстры покинули практически все поселения.

Ответ пришел в виде разведданных, полученных от нескольких взятых в плен крысолюдов. После не слишком вежливого допроса гномов паразиты выдали, кто такой был белый скавен, с которым сражался Мандред и чье ухо отсек Кусака.

Это был Вррмик, и они называли его различными грандиозными титулами, самым выдающимся из которых был «Великий военачальник». Вррмик, как выяснилось, был преемником Вектика, повелителя скавенов, которого Мандред с отцом убили во время битвы при Мидденхейме. Поскольку Великий военачальник был в Аверхейме, для Мандреда было очевидно, что быстрое оставление остальной части Аверланда могло быть осуществлено только по приказу Вррмика.

Оставался вопрос – почему? С какой целью Вррмик уступил своему врагу всю провинцию? Как ни старался Мандред, он не мог понять, что за коварную стратегию пытались осуществить скавены. Для того чтобы перехитрить скавенов, надо было мыслить как одно из этих чудовищ. Но он не мог представить себе ни единого человека, даже такого отвратительного, как сбежавший убийца Бек, который мог бы опуститься до уровня скавенов.

– Главный опорный пункт крысолюдов в Солланде – Пфейльдорф, – заговорил капитан Альдингер из Рыцарей Черной Розы. Он обращался к лордам и генералам, собравшимся в большом зале. Карта, на которую он указал, представляла собой огромный гобелен, изображающий всю южную половину Империи, подарок, сделанный фон Орнам гномами Жуфбара. – Они превратили город в перевалочный пункт для рабов, которых захватывают во время набегов на Талабекланд и Виссенланд.

Объяснение вызвало у многих в помещении сердитое ворчание. Мандреду было приятно слышать этот гнев. Это означало, что его войска смотрят дальше пределов своего народа и своих земель. Они мыслят об Империи и о человечестве как о едином целом…

Крики удивления и смятения раздались в глубине зала, прервав и объяснение Альдингером ситуации вокруг Пфейльдорфа, и размышления Мандреда. Он отвернулся от шикарной карты, пытаясь разглядеть источник переполоха.

Причиной был запыленный, грязный человек в ливрее фон Оберройтов, правящего дома Штирланда. Больше, чем тревожный внешний вид этого человека и его драматическое появление, собрание впечатлили произнесенные им слова:

– Мы потеряли Верден! – воскликнул гонец. – Скавены перебили всех в городе!

Мандред наблюдал за тем, как Хульда готовится к ритуалу. Он задумался, было ли то, что он обратился к ведьме, признаком слабости или отчаяния, или же то, что он не посоветовался с ней раньше, свидетельствовало о его упрямстве и суеверии. Каковы бы ни были его чувства, он знал, что это – последнее средство. Если оно не сработает, ничего больше ему не остается.

Большой зал в Авербургской крепости опустел. Внутри оставались только Мандред и Хульда. Большая карта, на которую ссылался Альдингер, теперь была разложена на полу рядом со вторым массивным гобеленом, изображавшим северные провинции. В каждом углу карты Хульда установила сальную свечу, заключив ее в круг из сухих трав и измельченных листьев. Над картой висел большой деревянный каркас, к которому была привязана масса крошечных камешков, каждый шнур был закреплен петлей таким образом, чтобы он мог скользить по деревянным полозьям. В основании же карты находился самый жуткий инструмент в заклинаниях Хульды – выдолбленный череп крысолюда, установленный над открытым огнем. Внутри черепа кипела неведомая смесь, распространяя по всему залу странный тошнотворный дым. Хульда присела на корточки рядом с черепом, одетая только в толстую мантию из волчьей шкуры. Рядом с ней на полу лежали отрубленный хвост Мастера чумы Гноеструпа Вонючемеха и отрубленное ухо Великого военачальника Вррмика.

План Вррмика оказался дьявольски умным, Мандред не мог отказать в этом отвратительному монстру. Вррмик вывел свои войска из Аверланда, чтобы развернуть их в другом месте. Не для того чтобы захватить, а чтобы просто разрушить. Верден был почти стерт с лица земли, практически все его население уничтожено. Вррмик не мог придумать лучшего способа разбить армию, изгнавшую его из Аверхейма. Разрозненные силы, составлявшие армию Мандреда, столь близкие к тому единству целей, которое он так долго старался в них вложить, снова становились раздробленными. Каждый дворянин, каждый простолюдин теперь беспокоился о своем доме, гадая, когда же мстительная орда Вррмика поднимется, чтобы уничтожить его город или поселение.

Скавенам не требовалась могучая армия, чтобы победить Мандреда на поле боя. Вррмик мог просто устраивать террористические набеги на земли, которые люди считали благополучно освобожденными, и постепенно высасывать силы Мандреда, пока воины каждой провинции спешили по домам, чтобы защитить собственную землю.

Был лишь один шанс, только один способ перехитрить Вррмика и переиграть крысолюда в его собственной игре. Если Мандред сумеет предсказать, где Вррмик нанесет следующий удар, если ему удастся опередить скавенов, то он восстановит доверие своих командиров и возродит их веру в единую Империю, свободную от крысолюдов.

Однако, если Мандред ошибется, ничто не удержит его силы от разобщения. Они разбегутся, и в конце концов скавены уничтожат каждую провинцию поодиночке.

Хульда жестом велела Мандреду оставаться на месте. Она уже предупреждала его о том, что любое движение, любой звук может обернуться катастрофой. В лучшем случае гадание будет испорчено. В худшем случае ее магия может высвободить обитателей эфира, злые силы, известные людям как демоны.

Мандред слушал, как Хульда произносит имя Ульрика. Ее голос становился все тише и тише, пока не превратился в звериное рычание. От нечеловеческого тембра этого голоса волосы у него на затылке встали дыбом, но худшее было впереди. Со своего места он мог видеть только спину ведьмы, ее дикую гриву волос и тяжелый плащ из волчьей шкуры. Но когда она опустилась на пол, он заметил кое-что еще, и это заставило его содрогнуться. Руку, поднявшую чешуйчатый хвост скавена, вряд ли можно было вообще назвать рукой. Она была покрыта белым мехом, пальцы раздулись и удлинились, каждый палец заканчивался почерневшим когтем. Хульда опустила хвост в кипящую жидкость, и из черепа вырвался отвратительный шипящий звук. Мандреду показалось, что он видит, как странный туман отделяется от черепа, колышется над картой и скользит среди подвешенных камней. Один из камней начал явственно дрожать и танцевать на конце своей привязи, как будто он был живым существом. Веревка заскользила по каркасу, камень на ней натянулся под углом.

Хульда подхватила ухо Вррмика, на этот раз ее рука еще явственней напоминала лапу оборотня. Мандред снова услышал шипящий звук, и ухо последовало за хвостом в отвратительный котел. И снова ему показалось, что он видит, как зловонный пар поднимается и разносится по карте. Еще один подвешенный камень задрожал, его веревка заскользила по деревянным полозьям, пока он не занял место рядом с первым камнем. Оба крошечных камня напряглись на концах своих привязей, указывая на точку на карте внизу.

– Хергиг, – искаженным голосом прорычала Хульда. – Во время следующего новолуния скавены нападут на Хергиг.

Мандред кивнул. Хергиг, столица Хохланда. В этом был дьявольский смысл. Хохланд находился в самом центре большинства провинций, присоединившихся к Мандреду. Если Вррмик нанесет удар там, он этим недвусмысленно продемонстрирует, что может ударить и по соседним провинциям.

Хергиг. Из Аверхейма предстоял долгий и трудный марш.

Альтдорф, 1124

Вооруженные солдаты шли узкими подземельями далеко внизу под Дворцом Правосудия. Покрытые слизью стены катакомб блестели в тусклом свете. Нечленораздельные стоны, лязг ржавых цепей, отчаянные крики о пощаде или смерти эхом разносились по сырому коридору, но они не пробудили в сердцах тюремщиков ни капли сочувствия. Вторжение убийц Газулгрунда сделало этих и без того суровых и жестоких людей еще более злобными. Кайзеръягеры удвоили охрану и усилили оборону, но тюремщики не могли избавиться от ощущения, что смерть может обрушиться на них без предупреждения в любой момент.

Крейссиг шел по коридору вслед за своими солдатами и тюремщиками. Ему нужна была конкретная камера и конкретный пленник: тот, кого он похоронил в самом темном углу катакомб.

Регент проклинал отчаяние, которое заставляло его прибегнуть к такой крайности, но ничего другого не оставалось. Фон Кранцбойлер сбежал, и кайзеръягеры до сих пор его не нашли. Если рыцарь доберется до графа Мандреда и раскроет предательство Крейссига, все его тщательно продуманные планы пойдут прахом.

К счастью, спешка, которая привела его в эту черную яму под Альтдорфом, работала на руку Крейссигу. Его шпионы доложили, что армия Мандреда снова двинулась в поход, направляясь к Альтдорфу. Их можно было ожидать почти в любой день. У фон Кранцбойлера не было времени добраться до Мандреда и предупредить его. Кайзеръягеры надежно перекрыли выходы из Альтдорфа, так что Крейссиг был уверен, что преступник все еще где-то в городе. Утрата Гхал Мараза много лет назад стала болезненным, но полезным уроком.

Добравшиеся до камеры тюремщики даже не пытались скрыть свой страх. Они замешкались перед дверью, среди них не нашлось ни одного, осмелившегося просто повернуть ключ. Крейссиг не терпел трусости у своих людей. Он сердито оттолкнул охранников и взял у главного тюремщика связку ключей. Повернув ключ в замке, который казался почти сплошным куском ржавчины, он толкнул дверь и сунул в камеру факел.

Свет, отбрасываемый тлеющим факелом, выхватил из тени оборванное существо, прикованное цепью к скользкой стене. Когда Крейссиг вошел внутрь, оно подняло голову. Командор кайзеръягеров изо всех сил старался сохранить самообладание, когда существо уставилось на него блестящими паучьими глазами, усеивавшими левую сторону того, что осталось от его лица. Правая сторона представляла собой бесформенное месиво плоти, словно сделанное из воска и оставленное слишком близко к огню. Все существо представляло собой пестрое лоскутное одеяло мутаций. Пальцы одной руки были твердыми и закостеневшими, больше всего напоминая шипы розы. Другая рука была разделена на две тонкие конечности в том месте, где раньше был локоть. Спина твари была искривлена, но все ее телосложение напоминало какого-то уродливого гиганта.

Глядя на это отвратительное существо, Крейссиг почувствовал искушение отступить. Но он не двинулся с места и обратился к созданию по имени, которым оно обладало, когда было человеком.

– Бек, – позвал он существо. – Как ты смотришь на возможность отомстить?

Мутанта поймал несколько месяцев назад один из сельских дворян. Внимание кайзеръягеров привлекло то, что на нем был амулет, сделанный из одного из черных камней, которые так желали заполучить скавены. Они привезли создание в Альтдорф. Под пытками в Драконьей Глотке мутант во всем признался. Он сказал, что его зовут Бек, что он – рыцарь из Мидденхейма, телохранитель графа Мандреда. Бек был предан своему хозяину, служил ему со всей самоотверженностью, по крайней мере, так утверждал мутант. Между хозяином и слугой произошла ссора, когда Бека уличили в убийстве любовницы Мандреда, сеньоры Миреллы. Бек намеревался расчистить поле боя, чтобы его хозяин мог претендовать на баронессу Карин из Нордланда, эти отношения сулили графу гораздо больше, чем обычный политический союз и территориальные выгоды. Мандред не разделил точку зрения телохранителя, и Бек был вынужден бежать, спасая свою жизнь.

Его поймали, когда он возвращался в Мидденланд. Мутация началась, когда он был в Аверланде, но резко усилилась после того, как он покинул армию Мандреда. Бек был убежден, что поразившее его уродство вызвано проклятием Хульды, ведьмы, которая втерлась в доверие к графу. Крейссиг в этом сомневался; ему доводилось видеть странное воздействие камней скавенов. Однако вера Бека в проклятие ведьмы была тем, что регент мог использовать.

Загремели цепи, мутант поднял голову. Паучьи глаза задвигались, устремив на Крейссига множественный взгляд.

– Месть, – прошипела тварь, почти неразборчиво проталкивая слово между торчащих клыков.

– Граф Мандред, твой старый хозяин, идет сюда, – сообщил Крейссиг мутанту.

Бек попытался броситься вперед, то, что осталось от его лица, исказилось от ярости. Крейссиг с ужасом отметил, что железные скобы, вделанные в стену, задрожали. Еще чуть-чуть, и мутант мог бы вырваться на свободу.

– Хорошо. – Крейссиг рассмеялся с большим легкомыслием, чем чувствовал на самом деле. – Я вижу, что мы едины во мнении.

Бек опустился на корточки, как задумавшийся хищник. Жуткое скопление глаз со зловещей напряженностью наблюдало за регентом.

– Я могу дать тебе шанс, если ты убедишь меня, что я могу тебе доверять.

Шансов было немного, но если бы Крейссиг смог заставить мутанта вести себя так, как ему нужно, он был бы доволен.

– Мандред, – прорычал Бек, и с острых зубов мутанта закапала пена.

Крейссиг кивнул.

– Да, ты сможешь его убить. Но я думаю, что твоя, наша месть нуждается в большем. Мандред мечтает стать императором. Мы можем вырвать у него эту мечту в тот момент, когда он протянет руку, чтобы взять ее. Ему придется жить со знанием того, что это едва не случилось. – Он указал на Бека. – Ты можешь сделать так, чтобы это произошло.

– Убить, – прорычал мутант, смакуя слово, словно имя любовницы.

– Убей его мечту и прокляни этого человека, – сказал Крейссиг. – То, что сделала с тобой его ведьма, хуже любой чистой смерти. Почему ты должен проявлять к Мандреду милосердие?

Паучьи глазки затуманились: Бек задумался над сказанным. Мутант поднял рассеченную пополам руку, изучая свое отвратительное уродство.

– Да, – признал он. – Хуже.

Крейссиг искренне улыбнулся. Его беспокоило, сколько разума и здравомыслия осталось в Беке после его ужасного превращения и внимания мучителей-кайзеръягеров. Он решил, что осталось достаточно, чтобы вспомнить о чаше злобы и ненависти и захотеть испить из нее до дна.

– Слушай меня, Бек, и я расскажу тебе, как ты можешь отомстить. Я расскажу тебе, как убить мечту Мандреда.

Гномы отвечали за свои слова. Им потребовалось меньше десяти минут, чтобы разрушить каменную стену, преграждавшую вход в дворцовую канализацию. Еще меньше времени им понадобилось, чтобы найти и обезвредить ловушку, которую кайзеръягеры вырыли и оставили в качестве сюрприза для незваных гостей. Обойдя западню, осторожные гномы восстановили ловушку, оставив ее в качестве сюрприза для возможных преследователей.

Идя по сырым туннелям, Эрих чувствовал себя так, словно перенесся на тринадцать лет назад. Он снова бежал из имперского дворца вместе с бароном Торнигом, унося с собой Гхал Мараз, чтобы лишить Бориса Калету права на деспотичное правление. Он также вспомнил о том, как он наконец сбежал от преследования Крейссига и его кайзеръягеров с помощью коварных крысолюдов.

– Нужно покинуть город, – сказал Эрих, когда гномы зашагали по грязи канализации. – Может, найдется лодка или баржа, на которой мы сможем спрятаться.

Дхарин повернулся к нему, качая головой.

– Из Альтдорфа не выбраться. – Он посмотрел на Кургаза и дождался подтверждающего кивка. – Тебе не выбраться, – добавил он. – С момента нападения скавенов Крейссиг держит весь город под замком. Никто не может войти или выйти без ведома его кайзеръягеров. – Он сплюнул в слизь под ногами. – Этот город заперт надежнее, чем Караз-а-Карак.

Эрих мрачно посмотрел на гнома.

– Так что же нам делать? Вернуться и сдаться?

– Мы умрем сражаясь, – рявкнул Кургаз рыцарю, и в глазах Истребителя вспыхнул яростный огонь. – Лучше чистая смерть, чем то, что приготовил для тебя этот гроболаскатель.

Дхарин переждал вспышку гнева Истребителя, а затем снисходительно рассмеялся.

– Маленькие Молоты всегда были слабоумны, – заметил он. – Всегда готовы сражаться, никогда не готовы думать. – Он указал рукоятью топора на других золотоискателей. – Наш долг остается между нами, – заявил Дхарин. – Думаешь, я позвал бы с собой этих парней, если бы у меня не было плана?

Эрих шагнул вперед, жестом попросив Кургаза подождать, прежде чем тот успел наброситься на Дхарина и попытаться стереть насмешку с его лица.

– Какой у тебя план? – спросил рыцарь.

– Ты не можешь покинуть город, – повторил Дхарин. – Но ты можешь спрятаться. Есть одно место, до которого не может добраться даже Крейссиг: Великий собор. Ваш Верховный Теогонист – его злейший враг, и он слишком силен, чтобы Крейссиг мог что-то с ним сделать. Укройся там, и ты будешь в Альтдорфе в полной безопасности.

Рыцарь задумался. Верховный Теогонист Торград был слабым человеком, легко уступавшим требованиям императора Бориса, но, судя по тому, что он слышал, новый Верховный Теогонист Газулгрунд был совсем иным. Он был религиозным фанатиком, убийцей, который отказывался поступаться своими принципами ради кого бы то ни было или чего бы то ни было. Он также был тем человеком, который устроил Ночь священных ножей. Доверить свою безопасность фанатику и массовому убийце было не самой веселой перспективой, но это казалось единственным оставшимся вариантом.

– Эти канализационные трубы проходят под Великим собором? – спросил Эрих.

И снова вопрос вызвал хриплый смех Дхарина и его сборщиков налогов.

– Всякий раз, когда человек хочет возвести важное здание, он просит гномов потрудиться для него. Когда мы строим, мы роем туннели, чтобы облегчить передвижение рабочих и припасов. Когда работа закончена, люди заставляют нас превращать туннели в канализацию. По крайней мере, до тех пор, пока они не захотят построить новое здание, а потом нам приходится превращать канализацию назад в туннели. – Он махнул топором в сторону окружающих мокрых стен. – Да, человек, эти канализационные трубы соединяются с туннелями под собором. Все, что нам нужно сделать, – это идти по главному проходу до тех пор, пока от него не ответвится туннель, облицованный красным известняком. Он приведет нас прямиком под собор.