Текст книги "Войны скавенов. Черная чума"

Автор книги: К. Л. Вернер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 53 (всего у книги 69 страниц)

Глава двенадцатая

Аверланд, 1123

В охотничьем домике, который Мандред и его командиры сделали своим штабом, витало напряжение. После долгой Остландской кампании, освобождения Вольфенбурга, сражений со скавенами и нежитью Ванхала в Штирланде многие нобили устали от войны. Они убеждали Мандреда закрепить то, что завоевано, распустить армию и отправить людей по домам.

Мандред слышал это уже не раз, и эта идея всегда наполняла его презрением к тем, кто ее выдвигал. Всего неделю назад эти же самые люди ходили по улицам Вердена и своими глазами видели, в какое удручающее состояние привели город скавены-завоеватели. Крысолюды были не просто соперничающими баронами – смертельным врагом людей, с которым нужно сражаться между весной и жатвой. Они были коварной чумой, чумой столь же отвратительной, как сама Черная чума. Завоевывая, они грабили, разоряли землю, порабощали население и многих навсегда уволакивали в свои норы. О том, чтобы как-то сосуществовать с этими паразитами, не могло быть и речи. Нельзя было просто уступить им свою территорию и надеяться, что они этим удовольствуются. Нет, скавенов нужно было изгонять, безжалостно давить, истреблять всех до единого. Только так можно было обеспечить безопасность Империи или даже небольшого ее уголка. Всё или ничего, потому что этот бесчеловечный враг никогда не смягчится. Если у них будет шанс прийти в себя, получив хоть небольшую передышку, они непременно вернутся. Кургаз говорил, что Книга Обид гномов переполнена записями о войнах с этими монстрами, войнах, которые растянулись на тысячелетия.

Крестьяне это понимали. Их связь с землей была более тесной, чем у их благородных господ. Мандреду казалось горькой иронией то, что люди, которые владели землей, понимали ее куда меньше, чем те, кто им служил. Крестьяне не просто возделывали пашню и пасли на пастбищах скот, они воспринимали землю как живое существо. Для многих дворян их имения были просто чем-то, что приносило доход; их интерес к своим владениям начинался и заканчивался монетой, которую мог принести урожай.

Далее следовали оппортунисты вроде баронессы Карин, которые видели в конфликте способ захватить власть. Мандреда впечатляли сила воли и решительность аристократки, но ее расчетливое политиканство вызывало у него презрение. Куда бы ни двинулась его армия, баронесса Карин следила за тем, чтобы были сделаны уступки Нордланду и Мидденланду, заключены пакты и договоры, которые будут благоприятствовать этим землям после окончания боевых действий. Она стремилась извлечь из войны выгоду, это было достаточно очевидно, как и то, что она стремится включить в число своих трофеев и сам Мидденланд. Несколько раз она давала понять, что ее интерес к графу Мидденхейма был не только платоническим.

Многие уже шептались о том, что Мандред должен стать следующим императором, а дом фон Цельт будет новым хранителем имперской короны. Баронесса Карин осторожно высказалась в поддержку такого будущего, вероятно, потому, что женщине, надеющейся стать императрицей, было бы неприлично вмешиваться в этот вопрос.

Мандред взглянул в ее сторону, и баронесса Карин ответила ему одобрительным кивком. Каковы бы ни были ее амбиции в отношении будущего, в данный момент она была его верным союзником. Граф перевел взгляд на командующего штирландскими войсками генерала фон Вейса и дрегатора Владислава из сильванского отряда. Оба солдата явно чувствовали себя не в своей тарелке, им было не по себе оттого, что приходится вести свои войска в очередное сражение, но они прекрасно понимали, что бездействие угрожает их родине.

Старейшина Больдо Бочкин из Мутланда был более сдержан, чем делегаты от соседних земель. Возможно, с того момента как Черная чума ограничилась людьми, не сумев заразить полуросликов, скавены стали избегать вторжений через границы Мута. Это вызвало обособленное поведение полуросликов, большинство из них довольствовались тем, что оставались в своем мирном оазисе, в то время как вокруг бушевала война. В то же время удачная ситуация в Общине превратила ее в потенциальную житницу для армии Мандреда. Поставки продовольствия, о которых он сумел договориться, являлись гораздо более важными, чем любая военная поддержка, которую могли предложить полурослики. Несмотря на это, Мандред приветствовал сотню с лишним лучников, которые сформировали Мутландскую Добровольческую Крысоистребительную бригаду.

Талабекланд и Остланд оказались менее полезными. Теперь, когда соседний Штирланд был очищен от скавенов, им не терпелось вернуться на родину. Когда их границы стали защищенными, силы этих земель решили, что их участие в войне закончилось. Граф фон Дрекслер Талабхеймский даже утверждал, что войско Мандреда должно повернуть к Хохланду, изгнать скавенов из этой провинции и обезопасить весь север, прежде чем займется зараженным югом. Граф ван дер Дуйн, разумеется, продолжал настаивать на нанесении удара по норсам в Мариенбурге, даже несмотря на сообщения о том, что варвары отступили сами, их отряды были децимированы, когда Черная чума наконец добралась до их анклава.

Мандред выслушал все доводы. Он уже принял решение, до того как вошел в охотничий домик. Совет был здесь для того, чтобы отстаивать позиции своих земель, чтобы их голоса были услышаны. Мандред понимал, насколько важно, чтобы правители Остланда и Талабхейма почувствовали, что их мнение услышано, а их советам уделили должное внимание. На самом деле Мандред не был настолько самонадеян, чтобы не прислушаться к убедительным аргументам.

Но таких аргументов не последовало. Склонившись над столом, Мандред поблагодарил собравшихся генералов и дворян, сделал паузу, чтобы выслушать советы Ар-Ульрика и архилектора Хартвига, засвидетельствовал свое почтение Кургазу и союзникам-гномам.

Затем граф Мидденхеймский откинулся на спинку стула и объявил о своих намерениях.

– Нашествие скавенов на Аверхейм угрожает всему региону, – сказал он, главным образом обращаясь к штирландскому и сильванскому эмиссарам, а также к старейшине Бочкину. – Это ядро крысиной оккупации Аверланда, гнездо, из которого они грабят провинцию и порабощают ее жителей. – Он повернулся к Кургазу. – Было высказано мнение, что собравшиеся здесь полчища скавенов настолько велики, потому что крысолюды намереваются совершить нападение на Жуфбар и вступить в бой со своими давними врагами – гномами. Однако теперь, когда большая часть севера очищена от их скверны, вполне возможно, что крысолюды двинут эти армии в те самые земли, за освобождение которых мы пролили столько крови. – Он указал на вождей из Остланда и Талабекланда. – Не надейтесь, что скавены удовлетворятся простым удержанием Аверланда и остальной части юга. Даже не думайте, что они удовлетворятся возвращением Штирланда или захватом Сильвании. Если вы настолько трусливы, что позволяете своим собратьям томиться в рабстве у крысолюдов, вы не будете в безопасности. Пройдет месяц, год, скавены придут и по ваши земли, и некому будет подняться и помочь вам их защитить.

– Если ты умен, то нападешь, пока скавены сосредоточены в Аверхейме, – предложил Кургаз. – Я видел этот город, и я знаю, насколько он переполнен. Если крысолюды окажутся в ловушке в этих стенах, их численность будет работать против них.

– И паразиты не смогут позволить себе использовать все силы против атакующих. – Впервые с начала собрания к столу подошла волчица-ведьма Хульда. Ар-Ульрик бросил на нее суровый взгляд, но слишком многим сидевшим за столом командирам уже доводилось убеждаться в точности предсказаний ведьмы, так что они не возражали против ее присутствия.

Диковатая женщина окинула стол пронзительным взглядом.

– Скавенам еще предстоит прорвать оборону Авербурга. Старый квартал остается в руках людей и продолжает сопротивляться осаде подземников. Несколько раз аверландцам удавались вылазки из-за старых стен, и они сеяли среди крысолюдов хаос. Если атаковать Аверхейм снаружи, скавенам придется опасаться еще и нападения изнутри.

Графа фон Дрекслера это не убедило.

– Судя по тому, что я слышал, скавенов в Аверхейме гораздо больше, чем мы видели. Они многочисленнее, чем армия тварей, захватившая Карробург и Дитерсхафен или осаждавшая Вольфенбург. Потребуются огромные усилия, чтобы освободить город, и мы стоим перед очень реальной перспективой того, что, победив, наша армия окажется слишком слаба, чтобы оставаться боеспособной.

– Согласен, это может случиться, – кивнул Мандред. – Но если армия слишком слаба, чтобы сражаться со скавенами в Аверхейме, как она сможет остановить крысолюдов, когда они в конце концов покинут Аверхейм и ударят на север? – Он позволили вопросу повиснуть в воздухе, чтобы его слова запечатлелись в уме у каждого. – Нет, если мы не сможем разбить крыс здесь, то не сможем разбить их и позже, когда наши силы будут рассеяны, чтобы охранять наши родные земли. Если мы хотим победить, это должно произойти сейчас.

Направляясь от охотничьего домика к своей палатке, архилектор Хартвиг с удивлением обратил внимание на группу вооруженных всадников, ехавших через лагерь. На протяжении долгого марша армия пополняла свои ряды небольшими отрядами бойцов. Обычно это были члены свиты какого-нибудь мелкого сеньора, небольшие отряды наемников или скитающиеся динстманны, даже случайные разбойничьи шайки. Эти всадники заметно отличались от них.

Их было около трех дюжин, все они были облачены в тяжелые доспехи из пластинчатого металла, вычерненного до тусклого закопченного оттенка. Но поражали не черные доспехи, а неприятные маски всадников. Стальные забрала их шлемов были отлиты в виде ухмыляющихся черепов.

Задав вопрос проходившему мимо мидденхеймскому офицеру, Хартвиг выяснил, что эти люди называют себя Рыцарями Черной Розы. Они прибыли из Виссенланда, где вели беспощадную кампанию против скавенов под Пфейльдорфом. Их предводителем являлся некий Альдингер из Нульна, хотя акцент у него был рейкландский. Наблюдая за проезжавшей мимо мрачной процессией, Хартвиг был поражен тем, как они управлялись с лошадьми, как держали слегка наклоненными копья, упирая их древком в левое стремя. Словно рейкскнехты верховного магистра Шомберга на параде.

Пока Хартвиг наблюдал за рыцарями, один из всадников в доспехах отделился от строя и направился к нему. Почтительно наклонив копье в сторону жреца, воин обратился к нему четким и резким тоном:

– Вы – архилектор Вольфганг Хартвиг?

– Да, – кивнул Хартвиг. – Я говорю с верховным магистром Альдингером из ордена Рыцарей Черной Розы?

Это была всего лишь догадка, но рейкландский акцент в словах всадника позволил Хартвигу посчитать, что он близок к истине.

– Капитан Альдингер, – поправил его рыцарь. – Рыцари Черной Розы слишком бедны, чтобы иметь верховного магистра. С нас довольно и капитана. – Альдингер хитро блеснул глазами из-под стальной маски. – С нами прибыл еще один капитан, хотя он и не из нашего ордена. Он ждет вас в вашей палатке. Преподобный, я должен задать вам вопрос. Он там в безопасности? То, что он привез, в безопасности?

Хартвиг на мгновение замолчал. Важность, с которой Альдингер задал свой вопрос, серьезность его тона однозначно сказали ему, кто этот другой капитан и что он привез с собой.

– Его привел сюда Зигмар, – сказал Хартвиг. – Не думаю, что ему и тому, что он привез, сейчас что-то грозит.

Удовлетворенный ответом, Альдингер отсалютовал священнику, развернул коня и поскакал к своему отряду. Хартвиг некоторое время смотрел ему вслед, а затем поспешил вдоль рядов палаток и шатров к тому месту, где было воздвигнуто его собственное убежище.

Распахнув полог, Хартвиг обнаружил, что смотрит на человека, которого не видел почти десять лет. Капитан Эрих фон Кранцбойлер выглядел таким же сильным и энергичным, как и в тот день, когда он встретился с объявленным вне закона Хартвигом на болотах Рейкланда. Оба они тогда были вне закона – Эрих являлся командиром упраздненных рейкскнехтов и главным участником заговора против императора Бориса.

Важно было не то, что этот человек сбежал из Альтдорфа, а то, с чем он сбежал. Хартвиг только взглянул на него, и слова ему уже не понадобились. Эрих понял, какой вопрос больше всего занимает священника.

Рыцарь осторожно развернул громоздкий предмет, который пронес через половину Империи, сокровище, которое он скрывал в глухомани десять лет. Хартвиг упал на колени и с благоговейным ужасом воззрился на самую священную из реликвий зигмаритов: Гхал Мараз, молот самого Зигмара.

– Это нужно сохранить в тайне, – выдохнул Хартвиг. – Никто не должен знать. Никто не должен видеть!

Эрих нахмурился.

– Я думал, вы передадите Гхал Мараз графу Мандреду. Многие уже называют его императором. Боевой молот придаст этому еще большую законность.

– Да, – кивнул Хартвиг. – И именно поэтому он должен пока оставаться скрытым. Держи в тайне. Мы не можем позволить, чтобы о его присутствии стало известно раньше времени. Человек, владеющий Гхал Маразом, может стать императором, но сперва он должен заложить основы этой Империи.

Бек с хмурым видом стоял у палатки графа Мандреда и прислушивался к тихим голосам своего господина и сеньоры Миреллы. Рыцарь почесал шрам, идущий через отсутствующий глаз. Когда Бек раздражался, старая рана начинала зудеть. Он обратил на это внимание с самого момента освобождения Вердена. На фоне всех свежих ссадин и синяков, уродливой раны, оставленной копьем в правом бедре, лишь это увечье, полученное много лет назад, раздражало его. Он находил это забавным.

Граф! Бек не мог понять, о чем думает его хозяин, развлекаясь с Миреллой, безземельной бродяжкой из Альтдорфа, в то время как его женой могла стать баронесса Карин. Она была женщиной его круга, правительницей, которая принесет мужу богатства Нордланда. С проницательной баронессой Мандред вполне мог стать императором.

И все же он проводит все свои спокойные минуты с Миреллой! Бек никак не мог этого понять. Мандред не был похож на других мужчин, он свободно следовал прихотям своего сердца, хотя граф понимал, что он – прежде всего правитель Мидденхейма и что его женитьба должна принести пользу его народу. Когда Мандред рос, ему снова и снова напоминали о его долге перед народом, которым он правил. Как он мог забыть об этом, отказаться от своих обязательств и просто лежать в объятиях женщины?..

Бек не стал додумывать мысль до конца. Возможно, граф и знает, что делает. Возможно, он забавляется с Миреллой, чтобы возбудить ревность баронессы Карин. Обдумав эту мысль, рыцарь уверил себя, что так оно и есть.

Чтобы отвлечься от голосов в палатке, Бек сунул руку в карман и вытащил трофей, отобранный у военачальника скавенов в Вердене. Любопытный камень. Когда свет падает на него прямо, он сияет ярко-зеленым, а в другое время кажется чернее черного. Скавен носил его на цепочке на шее. Бек взял его, потому что формой этот камень напомнил ему волчью голову. Как добрый ульриканец, рыцарь посчитал это добрым предзнаменованием и сохранил камень как талисман.

Бек повертел камень в руке, и он показался ему странно теплым. Рыцарь рассеянно поднес палец к глазу и принялся почесывать шрам.

Старая рана снова зудела.

Штирланд, 1122

Страх. С тех пор как граф Мальборк фон Драк стал воеводой и беспощадным деспотом Сильвании, он думал, что знает все, что нужно знать о страхе: как его вызвать, как использовать, как контролировать.

Теперь, сидя на боевом коне и наблюдая за жуткими легионами Ванхала, марширующими по граничащим с Феллвальдом полям, Мальборк впервые осознал, как мало он на самом деле понимает в страхе. Сердце колотилось в груди так, словно вот-вот разорвется. Он дышал короткими горячими вздохами, а кровь в его жилах, казалось, превратилась в ледяную воду. Граф чувствовал, как под кольчугой сжимается желудок, угрожая приступом тошноты еще до начала сражения.

Сильванские войска располагались на левом фланге армии фон Оберройта, поставленные на позицию, которая меньше всего беспокоила великого графа.

Несмотря на надежды Мальборка на то, что Штирланд и Ванхал уничтожат друг друга, его благородная гордость была уязвлена этим вопиющим оскорблением. Великий граф громче любого указа заявил о своем недоверии к воеводе.

Великое воинство Штирланда выстроилось вдоль линии деревьев, не слишком далеко от леса, чтобы не оказаться вне защиты густого полога. Его пикеты были хорошо видны приближающейся нежити. Войска фон Оберройта состояли в основном из крестьян-новобранцев, простолюдинов, набранных из каждой деревни и фермы между Вуртбадом и Вальденхофом. Они представляли собой жалкое зрелище, их единственной униформой была зеленая полоска, повязанная на рукавах шерстяных туник, а единственным оружием – заостренная палка из ясеня или тиса. Новобранцы выстроились огромными каре: живые стены из людей, чтобы не допустить наступления бессмертных орд Ванхала.

Настоящая сила армии фон Оберройта скрывалась за спинами и между скоплениями новобранцев. Пехотинцы, облаченные в кольчуги, динстманны, вооруженные жуткими булавами и ужасными топорами, в доспехах, раскрашенных драконами в зелено-золотых цветах Штирланда. Всадники с копьями наготове, на облаченных в боевые доспехи конях. Более всего впечатляли рыцари. Их пластинчатые доспехи укрывали яркие табарды в цветах благородных сеньоров, на службе у которых находились эти рыцари. Мальборк слышал, что рыцарям обещали собственные наделы, если Штирланд одержит победу. Фон Оберройт не был дураком. Он смотрел за пределы сегодняшней битвы, готовясь к будущему, когда ему может понадобиться новый класс мелких дворян, чтобы поддержать его в борьбе с амбициями старой аристократии.

В авангарде армии стояли Белые Мечи в сверкающих белоснежных табардах. Пластины их доспехов были выкрашены в молочный цвет, соответствуя попонам великолепных коней. Белые Мечи были элитой Вуртбада – военным сообществом, в которое входили представители старейших семей азоборнов. Это были паладины Штирланда, поклявшиеся до последнего вздоха защищать провинцию. На носу каждого шлема был намалеван знак Реи-Матери и Таала-Отца, вечные символы богов, хранивших Заречье. Фон Оберройт принадлежал к Белым Мечам и занял свое место среди паладинов. Этот жест должен был вдохновить армию, которую он возглавлял. С какими бы опасностями им ни пришлось столкнуться, великий граф встретит их первым. Конечно, те, кто следовал за великим графом, не могли воспользоваться преимуществом двух ехавших рядом с ним экзорцистов-морритов, но фон Оберройт посчитал, что народу незачем знать об этом небольшом нюансе.

Мальборк отвел скептический взгляд от Белых Мечей и своего сеньора и посмотрел на скопление войск, составлявших правый фланг Великого воинства. Он вынужден был признать, что граф Мандред направил на помощь Штирланду внушительные силы. Две, может быть, даже три тысячи пехотинцев – куда лучше, чем крестьяне-новобранцы фон Оберройта, многие из них могли соперничать даже с динстманнами. Здесь были косматые мидденландцы в доспехах из воловьей кожи и с грубыми боевыми мотыгами, седые мидденхеймцы в кольчугах и со стальными мечами, бледные нордландцы с зазубренными копьями и высокими шлемами, смуглые драквальдские лучники и мрачные хохландские топорщики. Рота удалых остландских копейщиков разразилась похабной песней, с показным презрительным весельем бросая вызов отвратительной нежити. Их шутки заглушались мрачными песнопениями флагеллантов. Фанатики хлестали себя бичами, кровь капала с их голых спин.

Кавалерия Мандреда фон Цельта была столь же разнообразна. Суровые, облаченные в черное храмовники Верены, дикие роппсмены из ледяных пустошей Кислева, легкобронированные уланы Вольфенбурга и тяжелые всадники Круденвальда. Как и у фон Оберройта, у Мандреда были свои элитные войска – рыцари Белого Волка в алых доспехах. Графа Мидденхеймского легко было заметить среди его людей. Он один был без белой волчьей шкуры, какие висели на плечах его рыцарей. Возможно, в этом попросту не было необходимости. Люди в армии Мандреда и так прозвали его Волком Зигмара.

В общем, Великое воинство стоило своего имени. Никогда еще Мальборк не видел столь огромной армии. По крайней мере, армии живых людей…

Враг, который теперь неутомимо двигался к лесу, оказался многочисленнее, чем Мальборк мог себе представить. Шеренга за шеренгой выбеленных костей и ржавых доспехов, отряд за отрядом бесплотных лошадей, несущих скелеты всадников. Легион Ванхала был неисчислим, как звезды на небе. Изодранные знамена и гнилые флаги развевались над ордой нежити, над ними кружили вороны и стервятники, привлеченные всепроникающим зловонием смерти. Копья и мечи, луки и топоры, дротики и цепы – скелеты шли без криков и песен. Лишь сухой шорох кожистой плоти о гнилые кости, только лязг рассыпающихся на ходу доспехов, бьющихся об отвратительные тела.

В центре легиона, словно ступица какого-то непристойного колеса, двигался сам некромант. Мальборк заметил черный плащ демона и похожую на череп маску. Даже на таком расстоянии по коже пробежали мурашки от ощущения исходящей от колдуна зловещей силы. Ванхала нес извивающийся воющий нимб спектральных энергий, огромный столб порабощенных духов. Их сущности слились в отвратительную колесницу под троном некроманта.

Ванхал высоко воздел руки, и в тот же миг с неба обрушились три огромных жутких тела – выпотрошенные, прогнившие туши драконов, сохраненные и оживленные гнусным искусством некроманта. Появление драконов было встречено криками тревоги и ужаса, которые тут же заглушил рев труб. По сигналу Великое воинство отступило под укрытие деревьев, а лучники продвинулись между рядами и дали залп по летящим чудовищам.

Сотни стрел со свистом вонзились в рептилий, протыкая иссохшую чешую и гнилую плоть. Звери ответили вонючими выдохами, несущими с собой дьявольское разложение, до самого мозга костей опалившее своих жертв. Десятки людей с криками попадали от ядовитого дыхания. Не в силах отбросить зверей стрелами, они оказались беспомощны перед неистовыми драконами.

Жертва лучников предоставила шанс особым силам графа Мандреда.

Выбежав на поле и заняв позицию сбоку от пикирующих драконов, полк дюжих гномов поспешно пустил в ход свое необычное оружие. Гномы нацелили в небо длинные стальные трубы, прикрепленные к стапелям из горного дуба. Каждый воин приставил конец тлеющего пенькового шнура к маленькому отверстию сразу за стальной трубой. Мгновение спустя грянул оглушительный рев десятков выстрелов: каждый стрелок послал в разлагающихся драконов взрывающийся свинцовый шар. Немертвые звери легко отмахивались от стрел, но гномьи снаряды размалывали кости и рвали плоть. Один из драконов рухнул на землю, и на поле от обрушившейся туши образовалась огромная воронка. Звук ломающихся костей рептилии вызвал оглушительные возгласы штирландцев и их союзников. Оставшиеся драконы развернулись и отступили назад, за линию наступающего легиона нежити. Мальборк оглянулся на некроманта, надеясь увидеть хоть какую-то реакцию грозного Ванхала на разгром его мерзких драконов. Колдун в маске-черепе остался невозмутимым, таким же бесчувственным, как и скелеты, которыми он командовал. Жест – и драконы начали кружить над воинством нежити. Они не были разгромлены, их просто отозвали. Мальборку подумалось, что их противник обладает большей тактической проницательностью, чем он думал. Драконы были пробной атакой, просто проверкой линии штирландцев. Атака гномов продемонстрировала противнику одну из карт, скрытых в рукаве фон Оберройта.

Очередной жест некроманта – и весь бессмертный легион со сверхъестественной точностью замер. Только что они двигались, а в следующее мгновение остановились, словно гора – сплошная масса падали, выстроившаяся перед лесом.

Ванхал наклонился вперед на своем призрачном троне. На мгновение Мальборку показалось, что дьявол смотрит прямо ему в глаза. Граф вздрогнул, словно от прикосновения, ощутив во взгляде некроманта дьявольскую насмешку. Затем в центре воинства нежити началось какое-то движение. Между рядами безмолвных скелетов маршировали десятки облаченных в доспехи чудовищ. Почерневшая и иссохшая за тысячелетия плоть прилипла к древним костям, бронзовые доспехи покрылись зеленью и крошились с каждым шагом. Было что-то тревожное в этой броне, что-то до боли знакомое. Недоумение Мальборка разрешилось, когда он услышал испуганный вздох дрегатора Йоргу.

– Невозможно! – воскликнул Йоргу. – Не может быть! Не может этого быть!

Умертвия продолжали приближаться, и со стороны штирландцев донесся отчаянный стон.

– Старые короли, – причитали люди. – Старые короли идут, чтобы вернуть свои земли!

Мальборк снова уставился на Ванхала. Теперь ему стала понятна его ужасная усмешка. Он сам решил стравить своих врагов, убедив штирландцев, что за Ванхала сражаются мертвые стригане.

Теперь Ванхал превращал ложь Мальборка в реальность. Он поднял мертвых из их курганов. Стриганские умертвия восстали, чтобы отомстить азоборнским завоевателям.