Текст книги "Войны скавенов. Черная чума"

Автор книги: К. Л. Вернер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 69 страниц)

                                                                   

C. L. Werner

Plague Doktor first published in 2012.

Dead Winter first published in 2012.

Blighted Empire first published in 2013.

Plague Priest first published in 2013.

Wolf of Sigmar first published in 2014.

A Question of Faith first published in 2014.

The Last Man first published in 2014.

Иллюстрация на обложке Джона Кейва

Перевод Анастасии Липинской, Марины Рябцун

Скрипторы Urbasian, Lemurka Warlock, HakoJIeHu, Chaplain_Lemartes, Lucius_Eternal

   

Это время легенд.

Это темный, кровавый век – век немыслимых прежде союзов и могущественной магии. Это век войны и смерти, век апокалиптического ужаса. Но вместе с тем это время могучих героев, смелых деяний и великой доблести…

В самом сердце Старого Света лежит Империя Зигмара. Через тысячу лет после кончины бога-короля она погрузилась в хаос. Развращенный и неумелый император Борис Калета истощил простой люд и поставил его под угрозу голодной смерти ради собственного благополучия. Приграничные крепости, первая линия обороны Империи против многочисленных врагов, угрожающих землям Зигмара, обескровлены, и солдаты Империи бьются с варварами Севера, свирепыми зеленокожими и чудовищными зверолюдами, опустошающими провинции.

И не ведомо никому, что самая страшная угроза лежит не во тьме лесов и горных перевалов, но под ногами людей. Грозные крысоподобные скавены, которых давно уже считают вымыслом, задумали уничтожить Империю. Несметные полчища прячутся в сырых подземных пещерах, бесчисленные скавены из воинственных кланов готовы наводнить владения людей и стереть их с лица земли. А в самых глубоких подземельях безумными жрецами клана Чумы варится ядовитое зелье, что поставит народ Империи на колени.

Черная чума.

МЕРТВАЯ ЗИМА

Пролог

Скавенгниль

Гехеймниснахт, 1111

Едкий запах раскаленного искажающего камня плыл по закопченной комнате, проникая во все углы и трещины, пропитывая крошащиеся кирпичи, обжигая дубовые и ясеневые балки, обесцвечивая стекло и покрывая пятнами бронзу. Это был запах темнейшего волшебства, и ночь принадлежала ему.

Шум, который издавали крадущиеся за стенами крысы, стих, едва испарения выжгли их крохотные легкие и превратили в жижу мозги. Жуки и тараканы падали с балок – от тел их остались иссохшие оболочки. Летучие мыши, испуганно пища, отчаянно пытались спастись от смертоносных миазмов, бились о стены и потолок, дождем сыпались на пол побитыми, окровавленными ошметками трепещущей плоти.

Усы лорда-провидца Скриттара задергались, едва сквозь всепоглощающую вонь искажающего камня стало возможно различить запах крови. Это была бессознательная, инстинктивная ассоциация. Ум Скриттара был слишком рационален, чтобы отвлекаться на такое в час ужаса и торжества.

Лорд-провидец стоял во главе круга созданий, облаченных в серое. Как и он, это были ужасные твари, нелюди, чудовища, сочетающие в себе самые отталкивающие черты людей и крыс. Их продолговатые головы венчали большие рога, на мохнатых лбах виднелись нарисованные или выжженные ужасные знаки, звериные глазки злобно горели, отливая зеленым во тьме. Крысолюды сложили лапы, сплели когтистые пальцы и, клацая клыками, тихо распевали – пение их более напоминало шипение и писки.

Лорд-провидец Скриттар чувствовал, как грудь сжимает паника, словно сердце может в любой момент разорваться от ужаса. О дерзость того, к чему он стремился! Тщеславие! Бесстыдство!

Нет! Лорд-провидец заставил себя успокоиться. Опасно, неизменно опасно взывать к силам тьмы, творя заклинание чернейшими из черных чар. Ни один скавен прежде не дерзал содеять подобное! Да, риск велик, но награда и того выше!

Он прищурился, оглядывая большое помещение. Одиннадцать рогатых крысолюдов в серых одеяниях, все – могущественнейшие из ордена серых провидцев, двенадцатый – он, могучий лорд-провидец, и тринадцатый – сама Рогатая Крыса, символически участвующая в действе. Перед началом ритуала каждый из колдунов-скавенов выпил сильнодействующее зелье из червокорня и искажающего камня и сожрал еще живые мозги одареннейших из послушников. Зловещая мощь Ночи Таинств тоже добавила им сил, и теперь серые провидцы могли извлечь сколько угодно магии из паров искажающего камня, поднимающихся из шести сундуков, стоящих по окружности.

Защита? Разумеется: ряд концентрических кругов, состоящих из знаков и рун, нарисованных эльфийской кровью, смешанной с дробленым искажающим камнем и стертыми в порошок костями драконов. Величайшая защита, впрочем, состояла в законах вероятности: если что-то пойдет не так, то велик шанс, что в качестве воздаяния жизни лишится другой скавен.

Скриттар обвел взглядом своих тянущих песнопения приспешников и посмотрел в большое витражное окно. Это была реликвия времен создания Скавенгниля, когда глупые людишки воздвигли Разбитую Башню и создали огромный город, только чтобы отдать Рогатой Крысе и ее любимым детищам – скавенам.

В этих кусках цветного стекла, вставленных в стальную паутину, было что-то магическое. Лишь магия могла позволить витражу пережить ужас тринадцатого часа, когда божественный гнев Рогатой Крысы сокрушил людей, словно разрушительное землетрясение, и оставил их исполинский город в руинах. Только самое могущественное колдовство могло позволить ему пережить миллион поколений крысолюдов, взирая, словно нечистое око, на несметные орды Скавенгниля, на то, как они плодятся, растут и дохнут.

В окне Скриттар видел рогатую колдовскую луну, ужасную Моррслиб, с ее непостоянной орбитой и зловещей притягательностью. Этой ночью Луна Хаоса восходила среди тринадцати созвездий. Отведя взгляд от пугающего светила, Скриттар увидел клыки Большой Крысы и длинный хвост Малой Крысы, различил оскаленную морду Загнанной Крысы и раздувшийся труп Потонувшей Крысы; были там и мягкие сосцы Розовой Крысы, и грозные глаза Черной Крысы, и в тени их – космический шут, Король-Мышь, жратва, возомнившая себя скавеном.

Такое схождение звезд было редкостью. Может, лишь раз в тысячу поколений скавенов луна и звезды образовывали подобные сочетания. В такие ночи можно сотворить заклинания и ритуалы, тайна которых передается от провидца к провидцу. Магия столь ужасной силы, что другим скавенам не давали даже заподозрить о ее существовании. Впрочем, силы одного колдуна небеспредельны, а Скриттар стремился зайти намного дальше.

Твари из клана Чумы готовили новое ядовитое варево, великую чуму, которая, по их замыслу, должна была поставить людишек с поверхности на колени. Шпионы всех кланов Скавенгниля доложили об этом своим военачальникам, и теперь вся Подземная Империя буквально кишела слухами и неутоленным честолюбием. Скриттар делал вид, что планы чумных монахов для него лишь больные фантазии, вызванные паразитами, населяющими их мозги. Впрочем, в душе он боялся, что Архивладыка чумы Нурглич и впрямь обладает подобным оружием. Если так, то это может повлиять на баланс власти в Скавенгниле, ведь другие Владыки Разорения будут искать благосклонности чумных жрецов и позабудут о своей верности серым провидцам и Рогатой Крысе.

При мысли об этом железы лорда-провидца сокращались. Он думал, что чумные монахи возвысятся над всеми прочими скавенами. Подобная перспектива в конечном счете и заставила его создать эту коалицию и затеять величайшее деяние, что когда-либо свершалось силой магии скавенов.

Скриттар поднял лапы, призывая тринадцать тайных имен Рогатой Крысы, и поскреб знак божества перед великим ритуалом. Тут же атмосфера в комнате переменилась. Чувствовать силу, исходящую от круга, не было необходимости, он обонял ее, почти что видел, как она исходит от серых провидцев, подобная огромной тени. В витражном окне он видел, как темнеет лик Моррслиб и как ее призрачный свет гаснет под воздействием темной магии.

По комнате разнесся болезненный вскрик. Скриттар учуял в воздухе кровь черного скавена. Он услышал, как рухнуло на пол тело. Чуть позже раздался второй крик и упало второе тело. Потом – третье.

Страх объял сердце лорда-провидца. Выходит, он недооценил потенциал? Оказалось, что силы слишком много, чтобы с нею могла справиться даже целая группа серых провидцев? Воздух вокруг него гудел от все более мощно пульсирующей темной энергии. Он видел, как гаснет луна – сама суть ее была захвачена колдовством скавенов.

Четвертый вопль! Теперь и остальные серые провидцы встревоженно кричали и выли. Еще одна смерть – и уцелевшие, запаниковав, разорвут круг и разбегутся, как безмозглая жратва, не думая, к каким последствиям может привести прерванный ритуал. Скриттар скрежетал зубами при виде трусости неверных подручных. Они заслуживали такой кончины за отсутствие твердости. Их жертвоприношение вознесет орден серых провидцев надо всеми скавенами! Их долг – встать и умереть во славу Рогатой Крысы и ее истинных пророков!

Скриттар нервно потерся подбородком об эльфийский талисман, надеясь, что магия сможет защитить его, если малодушные палачи разорвут круг.

Прежде чем это могло произойти, разряды в воздухе будто угасли. Луна снова сияла. Запах летучего зла рассеялся.

Лорд-провидец заскрипел зубами, глядя на беспокойных подручных. Если вдруг обнаружится, что кто-то из них не вовремя окончил заклинание, если выяснится, что кто-то испортил весь ритуал…

Ослепительно вспыхнул свет. Небо за окном было залито призрачным сиянием, окружающим Моррслиб. Скриттар торжествующе зашипел. Ритуал подействовал! Силами колдовства он дотянулся до самой луны и вырвал из нее куски! Теперь огромные обломки породы будут кружить над землей и ждать момента, когда Скриттар призовет их и завладеет ими! Потому что у Моррслиб есть тайна, в которую не верят даже эльфийские маги и которую другие скавены считают просто красивой сказкой.

Луна Хаоса, темная Моррслиб, состоит из чистого искажающего камня! Куски, которые вырвал из нее Скриттар, смогут перенести Подземную Империю в новую эру власти и могущества. Этого будет достаточно, чтобы сделать скавенов непобедимыми властителями мира. Этого хватит, чтобы Скриттар стал богатейшим из скавенов, и тогда он сможет продавать и покупать других Владык Разорения, словно жалких гоблинов!

Лорд-провидец Скриттар разгладил усы, наслаждаясь взволнованным писком уцелевших серых провидцев. Они знали, что сделали. Ритуал истощил их, отнял все силы, но сердца крысолюдов горели алчностью, когда они представляли всю массу искажающего камня, которую можно призвать с небес.

Скриттар обнажил клыки в злобной усмешке. Этим паразитам богатство не достанется. Оно принадлежит ордену серых провидцев и лорду-провидцу, а не толпе честолюбивых интриганов и предателей! Жалко, что им столько известно. Недостаток знаний опасен, избыток знаний означает смертный приговор.

Скриттар нашарил кошачью лапку, которую носил на удачу, и его блестящие глаза посмотрели за пределы круга силы. Он едва мог различить там силуэт, и то лишь потому, что знал, куда надо смотреть, и сохранил достаточно магии. Тощая фигура, незримо крадущаяся к истощенным серым провидцам, закутанная в черный плащ из скальпов подменышей и демонов. Лорд-провидец видел источающие капли кинжалы в покрытых черным мехом лапах убийцы – зачарованный металл клинков был насквозь пропитан ядом.

Мастер смерти Силке, верховный убийца клана Эшин, лучший убийца во всей Подземной Империи. Его злосчастным подручным выпала редкая честь. Скриттар не считал расходов, чтобы удостовериться, что они никому не расскажут о событиях этой ночи. Интересно, жалкие крысюки хоть оценят, как дорого стоят услуги Мастера смерти? Это была высшая честь, которую один скавен мог оказать другому, – потратить на убийство небольшое состояние.

Скриттар смотрел, как упал первый из его подручных, чьи оба легких Силке пронзил кинжалом сзади. Прежде чем первая жертва коснулась пола, Мастер смерти незримо метнулся по кругу, чтобы перерезать горло второму ничего не подозревающему колдуну. Было волнительно глядеть на смерть, на то, как работает искусный убийца.

Но Скриттар все равно покрепче сжал кошачью лапку и убедился, что заклинание бегства наготове.

Не было гарантий, что Повелитель ночи клана Эшин не ошибся и не вписал «случайно» еще одно имя в договор с Мастером смерти Силке.

Глава первая

Альтдорф,

Нахгехейм, 1111

Слуги в роскошных алых дублетах, в отполированных до блеска черных сапогах сновали по большому залу. Некоторые ходили вокруг украшенного богатой резьбой стола, тянущегося через всю комнату, наполняя кубки и по мере необходимости поднося закуски. Другие следили за тремя горящими каминами, подбрасывая поленья в причудливо оформленные порталы. Слуги в накинутых на плечи тяжелых черных плащах стояли у огромного панорамного окна, которое зрительно расширяло зал в западном направлении. У каждого был шест, увенчанный страусовыми перьями, – этими причудливыми инструментами они загоняли дым от каминов в небольшие шахты над покрытым морозными узорами окном.

Люди, собравшиеся за большим столом, не обращали на служителей ни малейшего внимания, словно считая данностью, что на пустой тарелке вдруг появлялся кусок холодной говядины или пустой кубок наполнялся темным солландским вином.

На помосте же в дальнем конце зала сидел тот, кто, напротив, внимательно присматривал за слугами, особенно теми, что стояли у Кайзераугена, «Ока кайзера», огромного окна, из которого открывался великолепный вид на Рейк и на древний город, раскинувшийся на его берегах. Окно было настоящим шедевром, созданным лучшими мастерами – гномами, ведь лишь бесстрашный народ из-под гор мог создать нечто столь поразительное. Стекло само по себе стоило невероятно дорого, его могли себе позволить лишь храмы и знатнейшие люди Империи. Покупка такого окна обанкротила бы целую провинцию – оно было по карману лишь императору. Глядя на него, Борис буквально чувствовал, как по его жилам струилась магия гномов. Порой было трудно оторваться от окна и наконец обратить внимание на потрясающие пейзажи.

Могучий простор Рейка, величайшей реки на свете, и роскошь Альтдорфа, величайшего города в мире. От одной мысли об этом охватывала дрожь. Больше, чем великолепие зала, наряды слуг и придворных, терпкий запах тилийских духов и аравийских специй, сладкие мелодии среброструнных лир, прохлада бархатных подушек, – более всего этого вид Рейка и Альтдорфа говорил о богатстве и власти.

Его богатстве.

Его власти.

Если эти олухи позволят лишь единому мазку сажи запятнать «Око кайзера», то он их всех рассчитает. Усадит на позорный стул и прогонит с собаками по улицам Альтдорфа. Пусть свиньи пашут землю – или голодают!

При этой мысли император озадаченно нахмурился. Он поднял к подбородку унизанную перстнями руку и поскреб густую черную бороду. Что ему за дело до того, будут ли голодать уволенные слуги? Это не его забота. Пребывая все еще в раздумьях, он отвел глаза от отвлекающего внимание пейзажа и вновь прислушался к докучной болтовне за дубовым столом.

Там сидели люди, одетые роскошно, под стать обстановке. Королевские богатства, выставленные напоказ, буйство черного бархата и вышивки, экзотических набивных тканей, серебряного шитья и колокольчиков из чистейшего золота. Граф ван Заукельхоф, посланник Вестерландского двора, щеголял в великолепном парчовом плаще на тюленьем меху, расшитом рыбами и кораблями. Барон фон Клаузевиц из Штирланда носил модную тунику цвета ржавчины с прорезными рукавами, позволяющими увидеть тонкое полотно рубашки.

Разумеется, были и исключения. Никакие наряды, к примеру, не могли помешать Главному старейшине Альдо Толстопузу выглядеть смехотворно. Старания полурослика копировать придворную моду делали из него форменного шута, но ему хотя бы хватало ума держать язык за зубами и не привлекать лишнее внимание к собственной глупости.

Этого нельзя было сказать о бароне Торниге из Мидденхейма. Даже при дворе императора он выглядел полуцивилизованным тевтогеном, чьи плечи закутаны в щетинистый мех белого волка, а длинные волосы и борода растрепаны. Облик лесного дикаря был сознательной попыткой провокации, напоминанием Империи, что Город Белого Волка переполнен дикими воителями, грызущими край щита от нетерпения ринуться в бой.

Возможно, Мидденхейму стоило напомнить о его небезупречном поведении на поле брани во время последнего нашествия на Империю. Вся их хваленая доблесть, все их предполагаемое мастерство работы по дереву не отменяли того факта, что солдаты Мидденхейма и Мидденланда не смогли сокрушить восстание зверолюдов в Драквальде. Возможно, старый Ульрик, бог волков и войны, не вовремя решил вздремнуть.

Худое лицо императора исказила усмешка. Он посмотрел на дальний конец длинного стола, где сидел лысый человек в черном, подбитом красным одеянии, на груди которого был вышит золотой молот. Архилектор Вольфганг Хартвиг, представитель Верховного Теогониста Торграда и Храма Зигмара. С тех пор как зигмариты после пожара, разрушившего Великий собор в Нульне, перенесли штаб своего вероучения в Альтдорф и потребовали казни старого Верховного Теогониста, их присутствие в столице становилось все более заметным… и навязчивым. Архилектор был решительно невыносим, буквально каждый его взгляд и жест выражал неодобрение. Если Ульрик хоть иногда, но все же дремал, то Зигмар, чтоб его, не терял бдительности ни на миг, его служители были вечно наготове, чтобы влезть в дела, не касающиеся их.

Император Борис постучал по золотым подлокотникам тропа, раздумывая о Зигмаре и его храме. Он знал, что зигмаритская вера сильнее на юге, чем в его родном Драквальде, и затмила почитание иных богов в Альтдорфе и Рейкланде. Верховный Теогонист был самым могущественным духовным лицом Империи, что бы там ни мнил о себе Ар-Ульрик. Хуже того, Храм Зигмара обладал инфраструктурой и организацией, не имеющими себе равных. Они могли использовать эту организацию, чтобы мешать производству и торговле не хуже, чем нашествие гоблинов или восстание зверолюдов. Даже императору приходилось осторожничать с ними, чтобы не оскорбить Храм и тысячи верующих, ставящих поклонение Зигмару выше долга перед монархом.

«… но остается понять, насколько серьезна угроза».

Император Борис заерзал на троне, вглядываясь в костлявого мертвенно-бледного пфальцграфа Михаила Крецулеску. Посланник графа Мальборка фон Драка, Воеводы Сильвании, поднялся с места, чтобы обратиться к собравшимся знатным особам. Считалось, что граф Мальборк – вассал великого графа фон Бёзелагера Штирландского. Фон Драк купил свой титул за весомый вклад в имперскую казну и не хранил в секрете свое стремление сделать Сильванию независимой провинцией. С молчаливого одобрения Альтдорфа фон Драк стал слишком могуществен, чтобы великий граф мог просто избавиться от него. Штирланду приходилось мириться с разговорами воеводы о независимой Сильвании и одновременно бороться с его взяточничеством, чтобы император не даровал его землям независимость.

Присутствие пфальцграфа в совете живо напоминало барону фон Клаузевицу, что Штирланду есть что терять, если приток богатств в имперскую казну сократится. Голос Крецулеску, льстеца и златоуста, мог звучать часами, только если его не заставлял замолчать кто-то более влиятельный.

– Сильвания сделает свой вклад, – сказал император Борис, словно подавляя Крецулеску глубоким язвительным голосом. – Все провинции страны обязаны защищать своих соседей. Сильвания – не исключение. Фон Драк тоже должен выплатить свою долю.

Крецулеску обернулся и склонился перед императором.

– Но, ваше императорское величество, вы выпустили указ, распускающий армию Драквальда. Разумеется, далее…

– Зверолюды продолжают опустошать провинцию, – нахмурился герцог Конрад Альдрех. Молодой дворянин дрожал от сдерживаемых эмоций, в глазах его блестели сполохи ненависти. – Потребуется много солдат, чтобы уничтожить этих тварей и стереть их с лица земли!

– Боюсь, больше солдат, чем было бы благоразумно, – сказал граф ван Заукельхоф. – Нельзя ожидать, что вся Империя отдаст последнее, чтобы отстроить глухой закоулок, где не согласится жить ни один здравомыслящий человек! Сдается мне, выгнать норсов из Вестерланда намного важнее для Империи!

Лицо ван Заукельхофа побледнело, едва он сказал это. Он робко повернулся к восседающему на троне императору, запоздало спохватившись, что его императорское величество родом из Драквальда и что герцог Конрад тоже из рода Гогенбахов.

К счастью для уроженца Вестерланда, император был слишком практичен, чтобы его преданность семье и родным краям мешала процветанию Империи.

– Мы все сострадаем народу Драквальда. Гибель графа Вильнера причинила нам глубокую боль. Но не время давать эмоциям возобладать над разумом. Мы должны смотреть на Империю как на единое целое, не позволять бедствию, постигшему одну провинцию, ослаблять остальные.

Герцог Конрад внешне остался бесстрастен, но крепко сжал в руке золотой кубок.

– Ваше императорское величество, Драквальд лежит в руинах. Мерзкие зверолюды сожгли и разграбили треть провинции…

– Тогда им не так много чего осталось разрушить, – расхохотался толстый, как свинья, граф Артур Нульнский. Он вытер жирные пальцы о расшитую скатерть и уставился маленькими глазками на разозленного герцога. – Разумеется, если вы готовы кое-что нам одолжить, думаю, мы сможем договориться.

Прежде чем герцог Конрад успел швырнуть кубок прямо в лицо Артуру, с места встал человек, сидевший справа от Конрада. Это был невысокий крепкий мужчина, без следов полноты, с суровым лицом и пронизывающими голубыми глазами. На фоне других придворных одежда его отличалась скромностью и состояла из коричневой туники и темных штанов. Однако же на шее его красовалась золотая пектораль рейксмаршала.

Барон Эверхард Иоганн Бёкенфёрде, самый знаменитый воин Рейкланда и командир имперской армии. Его назначение рейксмаршалом стало своего рода скандалом – никогда прежде такой молодой воин не получал столь высокое звание. Но даже самые ярые критики императора Бориса признавали, что это противоречивое решение – одна из редких удач его императорского величества. Бёкенфёрде привел армию Империи к победе над орками в Аверланде и Солланде, сокрушил орду гоблинов в Талабекланде и защитил берега Нордланда от драккаров верховного конунга Ормгаарда из Норски. В последней войне он лично командовал кампанией против боевого стада Кхаагора Смертокопытного. Именно рейксмаршал придумал хитроумную ловушку, которая выманила Кхаагора из-под защиты леса на пастбища вокруг разрушенной деревни Кригфельс. Он пошел в атаку со своими рыцарями и отомстил за графа Вильнера, лично срубив голову Кхаагору.

В большом зале не было никого, кто вызывал бы большее уважение, чем рейксмаршал. Когда он положил руку на плечо герцога Конрада, молодой человек вспыхнул от стыда за отсутствие сдержанности.

Рейксмаршал направил взгляд к трону и, прежде чем заговорить, посмотрел императору в глаза. Солдат сжал зубы. Императору не нужно было напоминать, чего он ожидает, – одного взгляда в холодные глаза сидящего монарха было достаточно.

– Боевое стадо сломлено, – сказал Бёкенфёрде. – Остались отдельные шайки, не представляющие угрозы для сколь-нибудь значительных поселений. Города южного Драквальда могут их не опасаться. Под угрозой лагеря дровосеков и пастухов на севере.

– Значит, говорите, Драквальд все еще нуждается в защите? – спросил бородатый барон Торниг.

– Разве не по вашему предложению распустили армию Драквальда? – торопливо вставил граф Артур. Армию Драквальда в спешке созвали из контингента, набранного по всей Империи. Арбалетчики из Виссенланда, копейщики из Остланда, аверландская кавалерия, мечники Рейкланда, рыцари Остермарка и Мидденхейма. Теперь все эти бойцы расходятся по домам.

– Расправа с боевым стадом требовала целой армии, – сказал Бёкенфёрде. – Теперь – другое дело, потребуется…

– Время, чтобы Драквальд залечил свои раны, – перебил его император Борис и дал знак Бёкенфёрде, чтобы тот сел. – Мы потратили достаточно крови и казны, чтобы одолеть этих чудовищ. Всё. Хватит. Зверолюды, потерявшие своего вожака, разбегутся по лесу. – Он снова обернулся к Кайзераугену, глядя, как осенние листья падают на покатые крыши города. – Когда настанет зима, они забьются в норы. Вой Ульрика, – он с усмешкой употребил старое иносказательное название северного ветра, – проредит их ряды, и к весне зверолюдов останется слишком мало, чтобы угрожать даже Мутландскому борделю.

Шутка вызвала ожидаемый смех собравшихся вельмож. Главный старейшина Альдо Толстопуз тявкал, словно гиена, хоть глаза его и не выражали веселья.

– Тогда почему нам не направить наши армии на север, в Вестерланд? – спросил барон Деттлеб фон Шомберг. Рыцарь был немолод, его длинные усы почти совсем поседели, голова сияла лысиной, как яйцо. Но чувствовалось, что он еще силен, и острый взгляд выдавал остроту ума. Будучи великим магистром рейкскнехтов, он должен хранить верность императору, но вот положением своим был обязан Зигдану Гольсвигу, князю Альтдорфа.

Предложение быстро подхватил барон Зальцведель.

– Это разумно, ваше императорское величество, – воскликнул нордландец. – Если зверолюды более не опасны, то армию можно направить сражаться с варварами и мстить за то, что Ормгаард сделал с нашим народом.

– Ормгаард мертв, – проворчал герцог Конрад. – Или вы были так пьяны, что не заметили его голову на колу, пока ехали сюда?

Граф фон Заукельхоф грозно воззрился на драквальдца.

– Ормгаард и его флот погибли, верно, но он оставил сына и сотни обезумевших от крови убийц. Знаете это норсканское животное, которое именует себя ярлом Вестерланда? Они заняли почти весь Мариенбург!

– Лучше потерять город, чем целую провинцию! – прикрикнул на него герцог Конрад. – Зверолюды разогнали моих крестьян по четырем углам Империи и перебили всех овец, каких только нашли!

– Он дело говорит! – загремел барон Торниг. – Зверолюды – это угроза, которую мы слишком долго игнорировали! Они разорили не только Драквальд, но и Мидденланд. – Бородатый барон замахнулся кубком на возмущенного Заукельхофа. – А что до этого Снагра Полуносого и его морских волков, они скоро утратят интерес к вашей рыбацкой деревушке и отправятся обратно по домам.

– Вы это говорили в прошлом году, – прошипел Заукельхоф, – а норсы все еще опустошают мой город! Они сожгли Темпельвийк и построили форт на развалинах Винкельмаркта! – Он обратил гнев на герцога Конрада и ткнул в него пальцем. – И не думайте, что мы не знаем, как вы, драквальдцы, разжились на наших страданиях! Мариенбург в руках варваров, речная торговля в Карробурге прекратилась, и ваши сундуки наполняются налогами! Не удивлюсь, если выяснится, что вы заплатили Снагру Полуносому за разграбление нашего города!

– Может, ему следует заплатить норсам за то, чтобы избавили его от зверолюдов, – бросил граф Артур, не скрывая наслаждения разгоревшейся перепалкой.

– Довольно!

Это крикнул человек, до сих пор молчавший, в дальнем конце стола. Он был худ, но крепко сколочен, с проницательными голубыми глазами и коротко остриженными светлыми волосами. Одежда его была модного кроя, но из простой материи, кольца на руках отличала тонкая работа при полном отсутствии дорогих камней, не как у большинства собравшихся важных особ.

Все посмотрели на него. Граф ван Заукельхоф и некоторые другие не пытались скрыть презрения. Традиция допускала, чтобы с клириками обращались как с равными по статусу, и странный указ императора Людвига Толстого заставил их принять старейшину Мутланда в свой круг, но ничто не вынудило бы их смотреть на Адольфа Крейссига иначе, чем как на человека более низкого ранга.

Крейссиг был простолюдин, безродный головорез, добившийся милостей императора Бориса и ставший командором кайзеръягеров. Исходно это были просто егеря, которые организовывали охоту для монарха и его гостей, но под командованием Крейссига их влияние и обязанности расширились. Кайзеръягеры стали личной охраной императора Бориса, тайной полицией Альтдорфа.

Кем бы он ни был, Крейссиг остался простым крестьянином, и этого хватало, чтобы некоторые из присутствующих не придавали ему никакого значения. Терпеть его за столом, даже если он, по обычаю, стоял в присутствии сидящих более знатных персон, было для многих дворян прямо-таки оскорбительно.

– Ты забываешься, простолюдин! – проворчал барон Торниг и попытался схватиться за меч, но ношение оружия было запрещено в присутствии императора.

– Не хочу показаться неуважительным, господин, – сказал Крейссиг, кланяясь уроженцу Мидденхейма. – Однако же не подобает в столь благородном собрании двоим знатнейшим дворянам бросаться друг в друга столь серьезными и беспочвенными обвинениями. – Крейссиг посмотрел сначала на герцога Конрада, потом на графа ван Заукельхофа. – Ваша милость, простите мне мою дерзость, но я думаю лишь о единстве нашего народа…

– В любом случае спорить из-за армии Драквальда бесполезно, – сказал рейксмаршал Бёкенфёрде. – Солдат отпустили по домам.

Он снова бросил взгляд на императора Бориса.

– Солдат отпустили, – сказал император. – Даже те, кто родом из Остланда и Аверланда, должны успеть домой к сбору урожая.

Он повел унизанной перстнями рукой, давая знак сидящему во главе стола сутулому человеку, чтобы тот заговорил.

Сеньор Ратимир встал, поправил очки на крючковатом носу и принялся читать пергаментный свиток. Собравшиеся сановники болезненно побледнели. За сорок лет они привыкли, что любые слова имперского министра финансов не сулят ничего хорошего.

– Да будет объявлено сего дня, числа двенадцатого, месяца Нахгехейм… – начал сеньор Ратимир.

– Да оставьте эти церемонии и скажите, во сколько нам это обойдется, – проворчал граф Артур, чье круглое лицо утратило последние следы жизнерадостности.

Сеньор Ратимир забормотал, скручивая в руках свиток:

– Всех работоспособных крестьян по случаю войны обложат новым налогом. Один шиллинг с тех, кому от десяти до пятидесяти лет. Полшиллинга с тех, кто старше пятидесяти или младше десяти.

Это вызвало всеобщий протест, в зале воцарился сущий бедлам.

– Вы не можете ожидать этого от нас! – закричал барон фон Клаузевиц. – Имперские налоги на торговлю уже истощили ресурсы наших полей и крестьянских хозяйств! С каждого шиллинга, что приносит земля, Альтдорф уже взимает пять пфеннигов!

Император Борис поднялся с трона и швырнул кубок об пол.

– Тогда вам придется лучше распоряжаться своими ресурсами! – Он ударил себя в грудь кулаком. – Мы все в ответе за защиту священной Империи, оставленной человечеству самим святым Зигмаром! И это тяжкий груз! И мы не позволим никому из наших подданных манкировать ответственностью! – Борис повернул голову и подал знак сеньору Ратимиру. – Чтобы вы знали, как исполнять свои обязанности, я издал дополнительный указ.