Текст книги "Войны скавенов. Черная чума"

Автор книги: К. Л. Вернер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 34 (всего у книги 69 страниц)

На высоте сотен футов над собой Лотар увидел устремляющиеся в центр пульсирующие потоки света. И снова к нему пришло ощущение бьющегося сердца. Лишь одно сердце могло вызвать такой резонанс. Контролировал ли он еще ситуацию, или нет, но Ванхал был еще жив.

Долго ли он будет оставаться живым, Лотар не знал. Ни один человек не в состоянии использовать такие силы, так долго направляя их через смертное тело и обычную душу. Какова бы ни была его цель, Ванхал должен контролировать себя, иначе его поглотит высвобожденная им же сила.

В высоте, над самой высокой башней Ванхалденшлоссе, в окружении вопящих эманаций вращался костяной алтарь. Каменная крыша под ним стала почти прозрачной от призрачных колебаний, ее субстанция приняла в себя часть сущности мчащихся сквозь нее сил.

Лотар почувствовал, как его тело начинает таять, превращаясь в бесплотную тень. Лишь яростным усилием воли он сумел удержать власть над субстанцией собственной плоти. Взобравшись на полукруглую крышу, он уставился на парящий над ним алтарь Ванхала, на гротескную фигуру самого некроманта в черных одеждах, развевающихся в порывах демонических ветров. Он стоял в ореоле призрачного тумана, полыхавшего страшными огнями. В глазах Ванхала вспыхнуло зеленое вурдалачье свечение, призрачные вспышки энергии заструились по вытянутым рукам. Казалось, некромант ритмично мерцал в такт пульсации исходящей от менгиров энергии, то почти полностью исчезая из реального мира, то вновь появляясь.

Ванхал не просто использовал несущуюся через его башню магию – он стал с этой силой единым целым! В это было сложно поверить, но когда Лотар поднял глаза, чтобы посмотреть на небо над костяным алтарем, он испытал еще большее потрясение. Звезды выстроились совсем не так, как стояли, когда он вбежал в башню. Каким-то образом Ванхал заставил замок проскользнуть сквозь время, провалиться в одну пустоту между мгновениями и появиться в другой. Во всем мире звезды находились в месяце Форхексен. Но башня прыгнула вперед. Она находилась в темное время Хексентага!

Барон едва не потерял концентрацию, ту хрупкую связь, что не давала его телу раствориться в призрачном тумане. Чудовищность такого подвига превышала все, что он считал возможным. И все же за деянием Ванхала должен был стоять какой-то мотив, некая острая необходимость, которая толкнула бы его на столь возвышенный и опасный поступок.

Хексентаг! Таков был ответ. Эфирный поток, текущий через башню, должен стать еще более мощным в призрачные часы этого зловещего дня. Но оставался без ответа следующий вопрос: зачем Ванхалу понадобилась вся эта мистическая энергия?

Отведя взгляд от звезд и алтаря некроманта, Лотар посмотрел на простирающуюся далеко внизу равнину. Он сразу разглядел скопления немертвых легионов Ванхала, выстроившиеся по всему ландшафту, словно фигуры на шахматной доске. Размеры этой армии могли бы его впечатлить, если бы не еще большее войско, спешащее к молчаливым рядам ходячих мертвецов. Скавены! Мерзкие подземные существа из сказок превратились в отвратительную реальность. Это был враг, к появлению которого Ванхал пытался подготовиться, но монстры пришли слишком рано, и их было бесчисленное множество. Стрекочущим колоссом они наступали на выстроившуюся против них жалкую армию. Лотар расслышал первые звериные вопли, когда крысолюды обрушились на передние ряды зомби, с убийственной яростью прорубая себе путь сквозь разлагающуюся плоть и выбеленные кости. Немертвые пытались отбиться от крысаков, но их было слишком мало для того, чтобы сдержать врага.

– Грызунам не испортить мечту. – Слова Ванхала, словно нож, резанули по ушам Лотара. – Не в этот раз, – поклялся некромант, и его глаза полыхнули еще ярче.

– Против них ничто не устоит, – запротестовал Лотар, махнув рукой на кишащую внизу нечисть. – Надо использовать магию, чтобы заставить башню исчезнуть!

– Я использовал свою магию, – прошипел Ванхал. – Это скавены исчезнут!

Некромант поднял руку, ленты призрачного света пробежали по его пальцам, заставив кости засветиться под сморщенной кожей. Лотар проследил за указующим перстом своего господина. При виде гигантской фигуры, заслонившей бесчисленные звезды, с его лица сбежали остатки красок. Фигура спустилась к башне, и светящиеся протуберанцы обнажили чудовищный силуэт: чешуйчатого Левиафана из мышц и сухожилий, разлагающейся плоти и обнажившихся костей. Ободранные крылья удерживали его в воздухе, распространяя в башне зловоние мертвечины. Позади колыхался огромный хвост, раздвоенный кончик мелькал в потоках эфирной вибрации. И ни одна морда, какой бы ужасной она ни была, не могла сравниться с выступающим из гигантских плеч обрубком шеи. Голова была отсечена давным-давно, оставив зияющую рану, темную от запекшейся крови и полную извивающихся червей.

Это был дракон. Ванхал использовал свою магию, чтобы поднять убитого дракона и сделать его своим немертвым рабом! Это было оружие, которое некромант при помощи своего колдовства решил использовать для уничтожения орды скавенов.

– Последний убитый из рода драконов, – произнес Ванхал. – Он станет твоим боевым конем. Срази скавенов. Ни оставляй никого в живых!

Бросив взгляд на дракона-зомби, Лотар почти пожалел тех существ, что сейчас крались внизу.

Глава пятнадцатая

Альтдорф

Брауцайт, 1114

Крейссиг отвернулся от пустующего трона и медленно спустился по ступеням помоста. Он не обращал внимания на двух закованных в броню кайзеркнехтов по бокам трона, который Борис оставил, отступив из пораженного чумой города. Рыцари, в свою очередь, тоже старались делать вид, что его здесь нет. Их великий магистр не скрывал своего недовольства тем фактом, что ему приходится подчиняться приказам простолюдина.

И все же, что бы ни чувствовал верховный магистр Лейбер, его понятия чести и долга были слишком сильны, чтобы игнорировать приказы Крейссига. Пока командор носил регалии избранного императором регента, он мог рассчитывать на непоколебимую преданность кайзеркнехтов – что бы он ни приказал. В зимний зал для аудиенций вошли полдюжины воинов в доспехах. Звеня латами, они миновали украшенный фресками вход и великолепную решетку из серебра и слоновой кости, установленную между обрамляющими входной портал колоннами. Среди воинов с багровой от свежего синяка левой стороной лица, встрепанный, но непокоренный, следовал герцог Видор. Руки его сковывали железные кандалы, на шее висел огромный ошейник.

При виде унижения Видора на лице Крейссига проступила едва заметная улыбка. Было нечто в высшей степени приятное в том, чтобы видеть аристократа униженным, смиренным и уничтоженным, подобно тому как сами дворяне унижали и оскорбляли тысячи эксплуатируемых крестьян. Будь воля регента, он хотел бы всю голубую кровь увидеть в цепях, чтобы их проволокли по улицам, будто скот, прежде чем вздернуть за надушенные шеи.

Крейссиг мгновение наслаждался видением Империи, свободной от паразитирующей знати, тирании происхождения и родословных. Империи, в которой даже обычный простолюдин сможет стать правителем, если будет достаточно осторожен. И достаточно безжалостен.

Сейчас Крейссигу как раз приходилось балансировать между осторожностью и безжалостностью. Дворяне окопались слишком прочно, чтобы запросто их свергнуть. Впрочем, желания избавиться от них у него тоже не возникало. Не сейчас. Пока они всё еще могут оказаться полезными.

– Оставьте нас, – велел Крейссиг тем, кто сопровождал герцога.

Рыцари чопорно отсалютовали и вышли из зала. Повернув голову, Крейссиг повторил свой приказ кайзеркнехтам у трона. Воины в доспехах молча удалились. Регент дождался, когда рыцари уйдут, и приблизился к закованному в кандалы герцогу.

– Теперь мы можем спокойно поговорить.

Лицо Видора исказила гримаса испепеляющего презрения.

– Если ты ждешь, что я начну умолять, можешь прикончить меня прямо сейчас. Я не стану пресмыкаться перед простолюдином.

– Если бы я захотел услышать, как ты умоляешь, я не привел бы тебя во дворец, – парировал Крейссиг. – Ты отправился бы в суд вместе с другими предателями-спекулянтами.

– Так в чем же дело? – усмехнулся Видор. – Неужели твои кайзеръягеры не смогли сфабриковать достаточно доказательств? Или кто-то предупредил тебя, что на этот раз ты зашел слишком далеко? Аристократия не станет сидеть сложа руки, пока ты таскаешь их в суды по липовым обвинениям в измене!

– Я всего лишь очистил имперский двор от нескольких негодяев, которые пытались возвыситься в отсутствие своих господ, – возразил Крейссиг, даже не пытаясь придать голосу убедительности. – И не думаю, что Альтдорф будет скучать по дюжине-другой жадных графов и баронов. А вы как считаете?

Не успел герцог Видор ответить, как Крейссиг направился прямиком к имперскому трону. Регент уселся на имперский трон, и Видор потрясенно ахнул. Крейссиг улыбнулся оскорбленному достоинству аристократа. Ловко запустив пальцы под подлокотник трона, он потянул за потайную ручку. Видор поразился еще больше, когда трон начал вращаться, открывая скрытый лестничный пролет.

– Весь дворец – это сплошной лабиринт потайных коридоров и потайных ходов. Князю Зигдану повезло застать императора Бориса в одной из немногих комнат без потайного выхода. – Крейссиг рассмеялся. – Вообще-то в Зале Гармонии была полая стена, но император велел ее заложить, поскольку считал, что это вредит акустике.

Командор встал и спустился с трона, заняв позицию на верхней ступеньке потайной лестницы. Видор с растущей нервозностью наблюдал за ним, борясь с искушением броситься прочь, воспользовавшись тем, что Крейссиг, казалось, отвлекся. Его удержало лишь понимание всей унизительности подобного намерения. Он может попытаться бежать от императора, но будь он проклят, если побежит от простолюдина! Крейссиг наклонился, протягивая руку в сторону потайной лестницы. Из прохода навстречу ему потянулась тонкая, затянутая в пурпурную перчатку рука, принимая ожидающее пожатие командора. И вот он уже помогал спуститься со ступеней помоста стройной баронессе фон ден Линден, облаченной в облегающее платье цвета серой амбры. Имперский трон позади них вернулся на прежнее место.

– Что… что же это… ведьма… – выдохнул Видор, и страх впервые нарушил нарочитое спокойствие, приличествующее благородному аристократу.

– Полегче, Видор, – рявкнул Крейссиг. – Это по милости ее светлости ты сейчас здесь, а не в Драконьем логове.

Спустившись со ступеней, баронесса отстранилась от Крейссига. Поглаживая сидящего у нее на руках котенка, она приблизилась к скованному Видору. При ее приближении аристократ затрясся, в его памяти всплыл рассказ Ауэрнхаймера о призванных ведьмой демонах.

– Здесь он нам будет полезнее, – заявила баронесса, окинув Видора ледяным взглядом. – Однажды потерпев неудачу, он не будет настолько глуп, чтобы выступить против нас снова. – Женщина указала на кандалы и ошейник. – Думаю, в этом нет необходимости. Тебе стоит поговорить со своими кайзеркнехтами насчет их рвения.

Крейссиг сунул руку в карман и извлек большой медный ключ. На мгновение он задумался.

– Я бы попенял им за их небрежность, – возразил он, бросая ключ к ногам Видора. – Похоже, они не сломали ни единой кости, когда брали его светлость.

Видор растерянно переводил взгляд с ключа на Крейссига, потом на баронессу, гадая, что за новую ловушку ему устроили.

Ведьма уловила его нерешительность.

– Здесь нет никакого подвоха, ваша светлость, – сказала она, и, подтверждая свои слова, наклонилась, подобрала ключ и вложила его в пальцы Видора. – Адольф продемонстрировал вам свои возможности. Эта небольшая демонстрация была устроена для того, чтобы вы уяснили: каково бы ни было его происхождение, вы подчиняетесь его власти.

– Мои кайзеръягеры не смогли найти фанатика, которого ты отправил за нами, – проворчал Крейссиг. – Иначе мы бы устроили тебе более запоминающееся представление, чтобы произвести впечатление. – Он понизил голос, окончательно утрачивая спокойный тон. – Когда я его найду, обязательно пришлю тебе пару кусков!

Видор нащупал замок на кандалах, все еще ожидая подвоха. Цепи упали с запястий, но в глазах по-прежнему светилось недоверие. Он быстро повторил процедуру с тяжелым ошейником.

– Это должно убедить вас в нашей искренности, – заметила баронесса.

Видор переводил взгляд с нее на Крейссига, не понимая, кто из них контролирует ситуацию и кого нужно умиротворить.

– А что с остальными? – рискнул спросить он.

– Я уже сказал. Они спекулянты и предатели, – отозвался Крейссиг. – Их публично осудят и казнят. Титулы будут аннулированы, владения отойдут короне. – Он снова полез в карман и достал инкрустированное рубинами кольцо-печатку. Некоторое время внимательно его рассматривал, потом бросил взгляд на герцога. – Земли барона фон Форгаха в Остермарке – то, о чем вы давно мечтали.

Еще раз взглянув на печатку, он перебросил кольцо Видору. Герцог без особого удивления различил на печатке герб фон Форгаха.

– Фон Форгах был предателем, – нагло продолжал Крейссиг, – и оставил все свои земли короне для передела.

– У вас есть доказательства? – спросил Видор.

Крейссиг мрачно захохотал.

– Лучше. Подписанное признание.

От такой откровенности простолюдина герцог Видор поморщился. Тем не менее он снял с пальца простое кольцо и надел на его место печатку.

– Не думайте, что сможете купить мою преданность.

Кривая ухмылка Крейссига свидетельствовала о том, что ему не чуждо мрачное чувство юмора.

– Не смогу купить, так заставлю, – пожал он плечами. – Мне пришло это в голову, когда вы сказали, что, если я попытаюсь привлечь вас к суду, поднимется шумиха. Я бы на такое не осмелился. Отнюдь. Но если до этого дойдет, вас потащат к прокторам храма Зигмара и будут судить… – Крейссиг замолчал и посмотрел на баронессу фон ден Линден.

– Вас арестуют за ересь, ваша светлость, – сказала баронесса. Глаза ее потемнели, и она добавила: – Любого человека можно заставить подписать что угодно, если дать ему правильный стимул.

– Вас покинут даже самые верные сторонники, если вместо регента Крейссига вас будет преследовать храм Зигмара, – подытожил Крейссиг.

Видор зло уставился на своих врагов, начиная понимать, какие цепкие лапы схватили его за горло.

– Что вам от меня нужно? – бросил он.

Баронесса фон ден Линден лукаво улыбнулась.

– Последний подарок для вас. Регент собирается отменить свое предыдущее решение. Вы получите назначение рейксмаршала и будете командовать армией, которую мы создаем.

– Мне нужны ветераны вашей предыдущей кампании в качестве ядра для новых сил, – объяснил Крейссиг. – Как только я взялся за дело, понял, что Зонляйну оно не по зубам. У меня нет времени на то, чтобы солдаты привыкали к новому командиру. Мне нужен военачальник, которого они уже знают и уважают. Это делает вас нужным.

Видор наконец понял причину столь милостивого обращения со стороны Крейссига и ведьмы, и это заставило его в свою очередь рассмеяться.

– Должно быть, вы вскоре собираетесь выступить против Талабхейма, – понял он, догадавшись наконец о причинах той подстрекательской риторики, которая волновала простолюдинов и даже взъерошила перья нескольким аристократам.

Но герцогу опять пришлось удивиться.

– Враг, к встрече с которым мы готовимся, не Талабхейм, – сказала баронесса. – Настоящий противник гораздо ближе.

Видора озадачило ее заявление и та раздражающая фамильярность, с которой были произнесены эти слова. В памяти неожиданно всплыла проповедь Верховного Теогониста Газулгрунда, что-то насчет «нечеловеческого врага среди нас». Действительно, в последнее время жрецы настойчиво предупреждали свою паству о Древней Ночи и ее чудовищных порождениях.

Видор задумался. Какого врага боятся эти двое? Что за угроза нависла над ними, что им нужна целая армия, чтобы защититься от нее?

И еще один, куда более тревожащий вопрос: как скоро они ожидают наступления этой угрозы?

Корзин-грыз согнулся чуть ли не пополам, пресмыкаясь перед Ситаром Фатумом. Мастер искажения отвернулся от пегого рабочего, подпиливавшего и очищавшего от ржавчины его клыки, и в драгоценных камнях, вживленных в его глаза, отразилось зеленое свечение боевого пламени. Серый Владыка угрожающе оскалился.

– Только потревожь меня, крыса-убийца, и отправишься кормить могильных червей! – прошипел Ситар.

Он было опять обернулся к рабочему, но тут его нос дернулся, уловив запах, почти заглушенный запахом крысиных экскрементов и крови скавенов. Бросив взгляд на Корзин-грыза, он впервые заметил съежившуюся рядом с крысолюдом дрожащую фигуру в плаще. Принюхавшись, Фатум понял, что именно он источает этот запах – запах испуганного человека. Корзин-грыз умело скрывал запах существа, чтобы его присутствие не заметили другие скавены в лабиринте. Однако было непонятно, почему убийца привел человека к Владыке Разорения. В голове у Ситара вспыхнуло подозрение. Может, кто-то из других лидеров подкупил клан Черепов, чтобы убрать его, как он устранил дьякона Блистрра? Генерал Твич был недостаточно проницателен для такого дела, но вот серый провидец Пакритт вполне на это способен! Ситар поспешно развернулся и наклонил голову, чтобы слуга-механик мог подсоединить к его челюсти силовой кабель. Одновременно он дико замахал лапами, приказывая своей гвардии искажения окружить Корзин-грыза и человека.

– Великий Ситар! Самый возвышенный из тиранов! Сильнейшее из бедствий! Самый плодовитый из отцов! – Корзин-грыз уткнулся носом в пол, вытянув руки в умоляющем жесте. – Этот смиренный-верный слуга желает-хочет говорить-пищать!

Ситар Фатум обернулся, его клыки заискрили. Наэлектризованный укус мог прожечь любую удавку крадущейся крысы-убийцы. С другой стороны, ассасин мог применить и иной способ. Типичная политика для клана Черепов – использовать отравленную метательную звезду и обвинить в убийстве клан Эшин! Прежде чем та же мысль пришла в голову его зубному мастеру, Ситар схватил несчастного крысолюда за шею и поставил между собой и Корзин-грызом.

– Горе! Опасность, о Ужаснейший Деспот! – взвыл Корзин-грыз, когда стража нацелила на него свои алебарды.

Убийца отпрянул от острых лезвий. Человек рядом с ним застонал от ужаса и попытался убежать. Корзин-грыз, должно быть, уловил это движение краем глаза, потому что его чешуйчатый хвост взметнулся вверх и сбил человека с ног, едва тот двинулся с места.

– Говори-пищи! – рыкнул Ситар Фатум из-за своего бьющегося живого щита. Ему пришла в голову мысль, что мертвый щит будет не менее эффективен, чем и живой. Мех слуги зашипел, металлические челюсти Ситара сомкнулись на его шее.

– Человеки пытаются обмануть-солгать! – пискнул Корзин-грыз. – Крейссиг-человек создает армию, чтобы биться-сражаться со скавенами! – Убийца быстро повернулся, едва не заработав удар ближайшей алебардой. Крысолюд проворно ухватил распростершегося на полу человека и за руку поволок его к Ситару Фатуму. – Говори-пищи, Рати-человек! – прорычал он, пиная человека когтистой лапой.

Дрожащий с головы до ног, со вставшими от страха волосами на теле, сеньор Ратимир, императорский министр финансов, рассказал ужасному Мастеру искажения о том, что узнал. Рассказал о недочетах в казне, о том, что налоги и дань идут не на армию, а на взятки правителю Талабхейма, великому герцогу Квитану. Даже люди не настолько глупы, чтобы посылать сокровища врагу прямо перед тем, как напасть на него. Нет, эта взятка должна была убедить великого герцога, что, несмотря на всю свою враждебность, Альтдорф не собирается идти на Талабхейм.

Зачем же тогда Крейссиг собирает армию? Не нужно быть параноиком, чтобы догадаться. Ситар Фатум с рычанием ткнул когтем в сеньора Ратимира. Корзин-грыз в ужасе чирикнул и нырнул в сторону, а Мастер искажения послал в человека-шпиона заряд обжигающей энергии. Тело Ратимира рассыпалось кучкой обугленных обрубков и почерневшего пепла.

– Убить-убить! Сечь-рубить! Жечь-калечь! – проревел Ситар Фатум, сердито глядя на Корзин-грыза. – Возьми-приведи всех крыс-убийц! – приказал он. – Найдите Крейссиг-мясо и убейте его!

Ситар Фатум едва обратил внимание на то, как Корзин-грыз преклонил колени и поспешил выполнять приказ. В голове Серого Владыки крутились свежие планы, он заново выстраивал тщательно продуманные интриги, чтобы приспособить их к изменившейся ситуации. Придется отложить убийство Твича и Пакритта. Ему сейчас пригодятся оба этих нюхателя мышей! Собирающаяся под Альтдорфом армия должна была выступить немедленно, ударить по людям до того, как те будут готовы.

Серый Владыка провел языком по потрескивающим клыкам. «Как бы то ни было, – подумал он, – метатель искажения готов». Раскрытие всего потенциала изобретения в чем-то большем, чем братоубийственные полевые испытания, ознаменовало бы новый уровень достижений клана Скрайр, продемонстрировало бы всей империи скавенов полное величие их могущества и злобы. Они могли бы даже позволить другим кланам покупать у них боевые машины, с некоторыми модификациями, так чтобы регулярное обслуживание инженеров искажения было необходимо. Уничтожение нескольких тысяч человек могло стать весьма впечатляющей демонстрацией. Ситар Фатум сделает так, что Вектик и остальные члены Совета не скоро об этом забудут!

Мидденхейм

Ульрикцайт, 1118

За всю свою жизнь Мандред и представить себе не мог, что существует такой мрак, как мрак подземелий Карак-Гражьякха. Казалось, этот мрак имел массу и плотность, его навязчивое присутствие давило на шедших в глубину людей. Принц чувствовал тяжесть окружающей его горы, почти не в силах избавиться от ощущения, что вошел в огромную гробницу.

Вход в туннель находился под храмом Грунгни. Принцу больше не было нужды гадать, что скрывается за этими массивными дверями. По правде сказать, в этом заключалось даже некоторое разочарование. Храм был гнетущим, почти громоздким, но он был не похож на те мегалитические сооружения, которые Мандреду доводилось видеть в самой крепости гномов. Освещенные масляными светильниками и потрескивающими факелами, они были просто великолепны. Огромные колонны устремлялись ввысь, чтобы встретиться со сводчатыми потолками в таком гармоничном единении, что принц задумывался, не вырезали ли их гномы из цельной скалы, когда рыли свои залы. Гигантские статуи древних предков и могущественных королей хмуро взирали из ниш, выдолбленных высоко в стенах. Огромные рунные надписи украшали целые туннели, заставляя Мандреда гадать, о чем же говорится в кхазалидских письменах и что может быть настолько важно, чтобы гномы на века высекли эти слова на твердой скале.

По мере того как они всё глубже спускались в недра горы, никакие походные песни не могли заставить людей ускорить шаг. Людей Мандреда охватило такое же угнетенное состояние. Лишь иногда были слышны произносимые шепотом слова молитвы. Возможно, некоторые из воинов и задумывались о существовании мира под улицами Мидденхейма, но никто из них никогда не предполагал, что им доведется спуститься в его глубины. К их чести, несмотря на преследующий по пятам страх, ни один человек из экспедиции не повернул назад. Дворяне или динстманны, солдаты оставались верны присяге. Со времени роковой кампании по освобождению Крольбурга Мандред не испытывал подобной гордости, подобного ощущения единения с теми, кем ему когда-то предстоит править. Выдержит ли эта гордость настоящее испытание? Людям сказали, с каким врагом им предстоит столкнуться здесь, во мраке под Мидденхеймом, но могло ли предупреждение подготовить их к ужасной реальности, какой бы она ни была? Устоят ли они перед скавенами или дрогнут и обратятся в бегство?

– Невеселая компания, – поделился своим мнением Кургаз Маленький Молот. Гном шагал рядом с Мандредом, ведя колонну вглубь и временами подозрительно оглядываясь через плечо. Его тревожили те же мысли, что и Мандреда. – Ни смеха, ни свиста… хоть бы кто перданул! Если они таким образом пытаются подобраться поближе к скавенам – напрасный труд. Крысолюд, даже если не услышит, почует запах. – Кургаз похлопал по рукоятке молота – взятого в храме зловещего оружия. – Жаль, со мной нет Дракдража, – в сотый раз проворчал он.

Мандред закатил глаза, готовясь услышать очередную жалобу на то, что младший брат Кургаза Мирко воспользовался шансом самому взять волшебный молот в бой. Он и сейчас находился в шахтах, помогая отражать нашествие скавенов при помощи излюбленного оружия Кургаза.

К счастью, на этот раз Мандред был избавлен от живописаний этой горькой истории. Кургаз замолчал так внезапно, что это поразило принца. Гном поднял руку, жестом приказывая идущим следом остановиться. Его обычно грубый голос упал до шипящего шепота. Вскоре остальные сопровождавшие людей гномы подтянулись вперед, присоединившись к Кургазу во главе колонны. После короткого совещания они веером рассыпались по туннелю, держа наготове топоры и молоты. Кургаз снова повернулся к Мандреду.

– Подготовь своих солдат, – предупредил гном.

– Проблемы? – спросил Бек, по обыкновению телохранителя державшийся поближе к принцу и уже сжимающий рукоять своего рыцарского меча.

Кургаз склонил голову набок.

– Камень звучит неправильно, – объяснил он. Он присмотрелся к определенному участку туннеля, и его взгляд стал жестче. – Звук пустоты. Как будто что-то движется за стенами.

Отдав приказы остальным гномам, Кургаз скинул с плеча боевой молот и железным носком сапога прочертил на полу линию.

– Здесь, и ни шагом дальше, – поклялся он.

От внимания Мандреда не ускользнул тот факт, что клятва была произнесена на рейкшпиле, а не на кхазалиде.

– Враг приближается, люди, – крикнул он солдатам, обнажая меч. – Мы сдержим их здесь. Укрепитесь! Пусть ярость Ульрика изольется в ваши сердца. Здесь мы повернем вспять Древнюю Ночь и заставим ее детей пожалеть о том, что они не спрятались во тьме!

Клинки со скрежетом вынырнули из ножен, челюсти сжались в мрачном намерении. Это был не тот вызывающий энтузиазм, на который рассчитывал Мандред, но, по крайней мере, люди стояли твердо, и он решил, что, учитывая давящий мрак Расселины, это даже больше, чем можно было ожидать.

Гномы продолжали следить за стеной, и наблюдавших за ними людей охватило напряженное молчание. Никто не знал, к чему готовиться, и все смотрели на гномов, ожидая от них хоть малейшего знака.

Гномы чутко прислушивались к каждому шороху и царапанью за стеной. Внезапно Кургаз и остальные отскочили от стены, на несколько ярдов рассеявшись по туннелю, и Мандред понял, что атака неминуема.

Стена рухнула, в коридор посыпались крупные глыбы камня. По туннелю заклубилась песчаная пыль, заглушая свет факелов и ламп, которые несли с собой люди, еще больше усугубляя подземную тьму. Сквозь прорехи в этой темноте было видно, что в проход хлынули нечеловеческие существа. Мандред слышал их писк и топот когтей, чувствовал запах запаршивевшей шерсти и гнилостное дыхание. На них наступали скавены. В первом яростном порыве крысолюды сбили с ног пару десятков солдат и даже нескольких гномов. Скавены в полной мере воспользовались возникшей при нападении сумятицей, несмотря на то что многие из них погибли от ударов копий и клинков своих же соратников.

Если бы в тот ужасный момент твари сокрушили их строй, Мандред не поставил бы и ломаного гроша на шанс людей выжить. От скавенов не убежать, а любое проявление слабости лишь придавало монстрам смелости. Единственной надеждой для людей было сохранять строй и не поддаваться охватившей сердца панике.

– Кхазук! – эхом прокатился по туннелю рев Кургаза, отражаясь от каждой стены и колонны.

– Кхазукан Казакит-Ха! – Боевой клич подхватили остальные гномы, и он раскатился подобно пушечному выстрелу.

– За Ульрика! – добавил Мандред, присоединяя свой клич к общему реву. – За графа и волка!

Он рванулся сквозь тьму и нанес удар по смутно различимой фигуре. Спутать скавена с кем-то из людей или гномов было невозможно, даже если были видны лишь нечеткие очертания. Меч со свистом рассек предплечье зверя, исторгнув из противника дикий визг боли. Второй взмах клинка отправил тварь на пол.

Солдаты собрались вокруг принца и подхватили его боевой клич. Вскоре крики «волк и граф» заглушили звериное рычание и визг врагов. Копьями и топорами, мечами и булавами люди оттеснили паразитов к стене. Зажгли новые факелы, принесли несколько новых фонарей, и свет расплескался по туннелю.

Там оказалось больше сотни скавенов, и всё новые выскакивали в туннель из неровной дыры в стене. Крысолюды представляли собой пестрое зрелище: от закованных в броню зверей с черным мехом до тощих, оголодавших несчастных с торчащими ребрами, вооруженных лишь примитивными костяными ножами и деревянными копьями. Несмотря на всю оборванность и грязь, крысаки сражались отчаянно, яростно бросаясь на людей.

В те короткие моменты, когда он не рубился с врагом и не защищался от режущих клинков и щелкающих челюстей, Мандред думал, что его войско будет сокрушено. Пол под ногами стал скользким от черной крови скавенов, повсюду валялись тела мертвых тварей. Десятки, а может, сотни зверей уже были убиты, но из дыры выбегали все новые. Это было словно видение из преисподней Кхаина: адские легионы бога-убийцы, поднимающиеся из нижнего мира.

Они продолжали сражаться, пока руки не устали убивать, легкие не заболели от запаха крови, а уши не оглохли от завывающей песни резни. По щекам Мандреда катились слезы отчаяния. Гордость за солдатскую доблесть сменилась горечью осознания того, что никакая храбрость никогда не сможет остановить такую орду. Скавены утопят всех в своей кишащей массе.

В самый разгар отчаяния клинок Мандреда сверкнул, но, к его удивлению, не коснулся мохнатой плоти. Он со смутным удивлением попытался осознать то, что увидел: полчища крысолюдов спешили обратно к дыре. Страшный визг сменился обычными криками битвы. Скавены отступили, бросив своих убитых и раненых.

У Мандреда открылось второе дыхание, о существовании которого он даже не подозревал. Стряхнув усталость, принц поднялся и взмахнул окровавленным мечом над головой.

– За ними! – крикнул он, указывая мечом на ломящихся в стенной пролом крысолюдов. – Пусть никто не ускользнет!

Солдаты, такие же усталые, как их принц, двинулись вперед, и на лицах их была написана жажда мести.

Не успели они добраться до дыры, как путь им преградили Кургаз и другие гномы. Бородатые воины были покрыты запекшейся кровью, доспехи заливало кровью скавенов. На лицах у них было написано нечто большее, чем обычная жажда мести; то была расовая ненависть тысячелетий, ярость, утолить которую можно лишь полным уничтожением врага.

Но при этом гномы не позволили мидденхеймцам преследовать бегущих крысолюдов. Когда один недоверчивый рыцарь попытался оттолкнуть Кургаза в сторону, гном отшвырнул его, ударив человека в живот рукоятью своего молота.