Текст книги "Войны скавенов. Черная чума"

Автор книги: К. Л. Вернер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 61 (всего у книги 69 страниц)

Остальная свита Великого военачальника отпрянула от разъяренного повелителя и тревожно защебетала, время от времени пытаясь подтолкнуть незадачливого соперника поближе к Вррмику и его молоту. Великий военачальник слизнул с морды кровь убитого прислужника и посмотрел вниз на поле битвы. Воющие холмы приняли адский вид, они дымились, как будто по их ущельям пронесся поток лавы. Все больше и больше горящих снарядов падало в каменное море, забрасывая крысолюдов в расселинах пылающими обломками и заполняя пространство дымом. Большинство слабонервных крысаков пребывали в полном отчаянии, разбегаясь по ущельям, спеша обратно в туннели, которые должны были привести их назад в подземный мир.

Это вызывало бешенство, но действия более смелых военачальников и вождей бесили Вррмика еще больше. Возможно, будучи более осведомленными о происходящем, чем убитый крысолюд, эти вожди вели своих воинов вниз по склону, чтобы напасть на людей на равнине внизу. Вррмик легко мог вообразить ту идиотскую жажду славы и благосклонности, которая двигала этими слабоумными болванами. Они думали, что смогут занять более выгодную позицию, прекратив заградительный огонь и восстановив свое положение в глазах великого военачальника. Но на самом деле они покидали безопасные укрытия и мчались прямиком в зону убийственной стрельбы человеческих лучников! То, что девять из десяти орд в этой толпе самоубийц несли знамена клана Морс или одного из его рабских кланов, лишь добавляло Вррмику ярости.

Два роя с потерями действительно достигли равнины. С высоты холма Вррмик мог видеть, что этот успех просто принес им другую смерть. Когда скавены спрыгнули со скал, человеческие лучники отступили в сторону, позволяя атаковать ожидающей кавалерии. Получившаяся резня походила на схватку тролля с гоблином.

Вррмик заскрежетал клыками. Его тщательно продуманный план разваливался на глазах. Клан Морс истекал кровью, угрожая его положению Двенадцатого-по-счету и его власти как Верховного военачальника всех скавенов!

Если он собирался вырвать жизнь из клыков разрушения, требовались решительные меры!

Вррмик повелительно указал мокрым от крови оголовьем Укуса Скавена на Гноеструпа Вонючемеха и его чумных монахов.

– Мастер чумы! – прорычал белый скавен. – Нападай-атакуй! Убей-убей всех людей! Не беспокойся-не бойся. Великий Вррмик последует за тобой в битву!

Подавив дрожь, чумной жрец отдал приказ своим последователям, и монахи в зеленых одеяниях поспешили вниз по склону к воинам Человека-ужаса. Вррмик позволил им отойти, а затем приказал наступать своим штурмовым крысам.

Слишком близко подходить не стоило. У Гноеструпа могли возникнуть собственные идеи насчет того, как использовать неразбериху битвы, чтобы убрать союзника, которого он теперь вряд ли считал полезным.

Волны скавенов, одна за другой обрушивавшиеся на войска Мандреда, наконец начали спадать. Крысы на флангах и в тылу человеческого клина отходили, прячась назад в скалы. Заградительный огонь фон Бёкенфёрде отбросил их резервы и истощил напор свежих крысолюдов, спешивших поддержать атаку. Без орд за спиной нападавшие окончательно пали духом, их свирепость сменилась испугом. Сперва поодиночке и по двое, а потом десятками они разворачивались и оборачивались в бегство.

Поражение казалось близким. Человеческий строй был изуродован, большинство людей во внешнем кольце имели по крайней мере по одной ране. Тела бойцов Мандреда усеивали склон внизу. Плотность сомкнутого строя лучше любых слов сказала Мандреду, насколько тяжелыми были потери. Около пятой части его отряда лежали мертвыми среди скал. Силы оставшихся таяли.

И все же предстояло совершить еще многое. Видя, что скавены на флангах и в тылу дрогнули, Вррмик повел атаку вперед, бросая на людей бронированных, покрытых черным мехом монстров. Жестокие убийцы рубили войска Мандреда, оттесняя их назад, на легковооруженные крестьянские войска в центре формирования. Орудуя Гхал Маразом, Мандред обнаружил, что отделяется от боевого строя, магия боевого молота позволяла ему одерживать победу там, где дрогнули мечи его товарищей.

Рядом с Мандредом остался только архилектор Хартвиг. Двое мужчин прикрывали друг другу спины, Кусака и Гхал Мараз брали с крысолюдов кровавую дань. Опустошение, производимое магическим оружием, было слишком сильным даже для черношерстных монстров. Они начали съеживаться, скуля и отказываясь слушать угрозы своих вождей.

Наконец штурмовики окончательно дрогнули, отступив и оставив брешь между своими рядами и землей, которую защищали Мандред и Хартвиг. Не успели два лидера отойти к своим войскам, как черная стена штурмовых крыс расступилась, открывая путь для бросившихся в атаку омерзительных тварей.

Мандред узнал отвратительную вонь этих существ и их истлевшие зеленые одежды. Чумные монахи, прародители смерти и болезней, которые произвели такое опустошение среди великих городов Империи, отвратительные монстры, опустошившие Карробург и поработившие его население. Чумные монахи бросились вперед с дикой яростью, в бешеной атаке размахивая деревянными посохами и ржавыми мечами. За спинами чудовищ в мантиях Мандред увидел существо, которое узнал по донесениям Тевтогенской гвардии, – убившего Ар-Ульрика рогатого чумного жреца.

Взревев от вспыхнувшей в сердце яростной жажды мести, Мандред развернул Гхал Мараз, размалывая в порошок первую группу прыгнувших на него чумных монахов. Их изуродованные тела взлетали в воздух, падали на собственных товарищей и сбивали тех с ног.

– Это наш шанс! – Хартвиг подгонял Мандреда, дергая его за плечо, пытаясь оттащить назад к своим войскам.

Граф отмахнулся от священника. Он мрачно шагнул вперед и снова взмахнул сверкающим молотом. Взревев от ярости, размозжил череп одному чумному монаху и разворотил грудь другому. Не обращая внимания на судьбу сородичей, остальные больные монстры продолжали атаковать, в гнилостных глазах горел ужасный зеленый свет.

Мандред отшатнулся, отброшенный силой атаки чумных монахов. Он увидел позади них рогатого жреца с воздетыми в скабрезном благословении лапами, каждый коготь светился тем же зловещим светом, который пылал в глазах его учеников. Колдовство! Какое-то отвратительное колдовство довело остальных чумных монахов до самоубийственной ярости. Мандред взвыл от чудовищной несправедливости. Подойти так близко к цели только для того, чтобы быть обманутым коварной магией.

Вой эхом разнесся среди скал, в ответ раздались еще более дикие вопли. Ряды штурмовиков подняли головы, принюхиваясь и нервно чирикая. Чумной жрец повернулся, и в глазах его вспыхнул испуг. Из-за скал выметнулось существо еще более звероподобное, чем штурмовые крысы. Огромный белый волк, животное, которое Мандред видел много раз прежде, зверь, которого он слишком хорошо знал.

Волк приземлился среди чумных монахов, разрывая их направо и налево щелкающими челюстями. Испуг в глазах чумного жреца перерос в откровенный ужас, когда он увидел перед собой зверя, откусившего ему хвост. Светящиеся когти вытянутой лапы вспыхнули с еще большей силой. Околдованные чумные монахи прекратили атаку на Мандреда и развернулись, готовые напасть на волка. Один из них ударил зверя дубинкой по голове, сбив его с лап.

Прежде чем чудовища успели наброситься на ошеломленного волка, Мандред оказался среди них. Гхал Мараз крушил их, как насекомых, забрызгивая склон холма ошметками тел. Кусака обрушивался на мерзких тварей, ускользнувших от нападения Мандреда, – Хартвиг бросился вперед, чтобы поддержать наступление графа.

– Охраняй ее, – прорычал Мандред Хартвигу, когда Гхал Мараз отправил тело последнего чумного монаха кувыркаться в воздухе.

Граф дождался кивка зигмарита и повернулся к рогатому чумному жрецу. Свечение когтей существа угасло. Оно злобно уставилось на Мандреда, огрызаясь на окружавших его штурмовиков, приказывая бронированным скавенам атаковать и защищать его от человека. Но крысолюды, увидев графа в деле, уже не горели желанием бросаться на Гхал Мараз.

Рыча от ярости, чумной жрец развернулся. Он широко распахнул челюсти, извергая поток той же разъедающей мерзости, которую использовал против Ар-Ульрика. На этот раз крысолюд направил магию против себе подобных, спалив дюжину штурмовиков и заставив десятки других в ужасе разбежаться.

Мандред был сбит с толку этим предательским, братоубийственным нападением, но тут он увидел громадного покрытого белой шерстью крысолюда, стоящего среди дымящихся трупов убитых воинов. Он узнал военачальника скавенов, чье ухо отсек в Аверхейме, узнал и украденный Дракдраж в лапах чудовища. Какая-то извращенная магия защитила Вррмика от магии чумного жреца, всего лишь дезориентировав монстра, в то время как его окружение было убито. Рогатый жрец поставил Мандреда перед выбором: напасть на него и утолить свою месть или кинуться на Вррмика и выиграть битву.

Выбор был горьким, но Мандред знал, каким путем должен идти. Пробираясь через разъеденные разложением тела штурмовиков, граф услышал, как весело защебетал чумной жрец. Не нужно было напрягать воображение, чтобы представить себе, как дьявол убегает прочь.

Великий военачальник Вррмик пошатнулся, его мир внезапно окутала жгучая боль. Мучительный визг телохранителей лез в уши, вонь их тающей плоти наполняла нос. Он попытался сморгнуть яркое зеленое пламя магии Гноеструпа.

Предатель-мясо! Никакие льстивые оправдания или ложь не спасут теперь Мастера чумы! Вррмик хорошо знал запах колдовства пожирателя червей. Он скормит этому слизняку его собственную селезенку, заставит его сожрать собственные лапы одну за другой, прежде чем позволит подонку с мышиной печенью сдохнуть! Ни одна дыра в Подземной Империи не будет достаточно глубокой, ни одна нора во всем Скавендоме не будет достаточно отдаленной, чтобы скрыть Гноеструпа от его гнева! Он…

Едва зрение вернулось к Вррмику, он позабыл о планах мести Гноеструпу. Сквозь расступившиеся ряды штурмовых крыс, топча дымящиеся трупы убитых воинов, несся Человек-ужас с огромным боевым молотом в руках!

Вррмик отскочил, едва избежав удара молота Человека-ужаса. Оскалив клыки и рыча от ярости, он замахнулся Укусом Скавена, вкладывая в атаку всю ярость и гнев, которые предательство Гноеструпа вызвали в его сердце.

Человек-ужас парировал замах, сцепив рукоятку своего молота с рукоятью оружия Вррмика до того, как жестокое заклятие, заключенное в молоте военачальника, успело раздробить каждую кость в его теле. На какое-то мгновение человек и скавен замерли, изо всех сил пытаясь оттолкнуть друг друга. Грубая сила Вррмика начала брать верх, его мускулатура, усиленная искажающим камнем, превосходила мускулы его врага-человека. Крысолюд взвизгнул от восторга, даже не потрудившись позвать на помощь своих воинов.

Человек-ужас внезапно отшатнулся от Вррмика, молот обрушился вниз, размалывая камни и выбивая из них осколки. Скавен попятился и тут же бросился в атаку с нечеловеческой скоростью своей хищной породы.

Молот Человека-ужаса уже летел на него. Разрушительная магия Укуса Скавена, убивающие драконов руны, выгравированные на нем рунными кузнецами гномов в прошлые века и усиленные полосами чистого искажающего камня, столкнулись с чарами светящегося Гхал Мараза.

Укус Скавена столкнулся с Гхал Маразом, Вррмика подбросило в воздух. Осколки сломанного молота пронзили плоть и мех крысолюда, оставляя глубокие борозды на его теле, пробивая броню из искажающего камня. Изодранный, окровавленный и сломленный, Великий военачальник клана Морс, Разжигатель войны Скавенгниля, Верховный военачальник всех скавенов лежал, растянувшись среди скал. Он попытался приподняться, отползти, но разорванные жилы и мышцы отказывались ему повиноваться. Он мог только скрежетать клыками, глядя на стоящего над ним Человека-ужаса. Наблюдая за тем, как человек поднимает над головой Гхал Мараз, Вррмик прошипел только одно слово – проклятие на голову крысолюда, приведшего его к такому концу.

– Измена! – прорычал Вррмик за мгновение до того, как Гхал Мараз опустился на его голову.

Мандред отвернулся от подергивавшейся туши Великого военачальника Вррмика, бросив горящий взгляд на ряды воинов-скавенов, которые только что видели, как он превратил в кровавое месиво голову их предводителя. Одного шага к ним было достаточно. Взвизгнув от ужаса, крысолюды побежали, устремляясь назад в овраги и расщелины.

Мандред медленно возвращался в Хартвигу. Он растерялся, заметив, что священник больше не носит облачения поверх доспехов. Мантия архилектора теперь была наброшена на тело, возле которого он стоял на коленях.

Встретив вопросительный взгляд Мандреда, зигмарит заметно побледнел. Хартвиг ничего не ответил, просто кивнул.

– Никто не должен знать, – сказал Мандред. – Кем бы она ни была, сегодня она служила всем людям, всем богам.

– Вы не сможете это скрыть, – сказал Хартвиг.

– Вместе мы можем попытаться, – отозвался Мандред.

Он скользнул взглядом по склону, наблюдая, как его войска гонят последних скавенов, атакующих их строй.

– Отнеси ее вниз. Спрячь в лагере. Чего бы это ни стоило, какую бы силу ни дал тебе Зигмар, не дай ей умереть. Увидимся после того, как я поблагодарю солдат за эту победу.

Хартвиг снова кивнул. Он посмотрел, как Мандред шагнул вниз, чтобы присоединиться к своим войскам, а затем поднял завернутое в собственную мантию тело, тело, которое у него на глазах превращалось из белого волка в ведьму Хульду. Прижимая ее к себе, он понимал, что проще всего позволить ей умереть. Мандред никогда не станет задавать ему вопросов, он слишком доверял зигмариту, чтобы сомневаться в нем.

Именно это доверие заставило Хартвига отнести Хульду вниз, где он мог обработать ее раны.

Пути богов, понял Хартвиг, не так просты, как хотелось бы людям или даже священникам.

Спускаясь к лагерю, Хартвиг слышал, как солдаты приветствуют Мандреда. Они приветствовали его как Истребителя Скавенов, освободителя Империи. Первый титул он уже заслужил, но Хартвиг знал, что граф получит еще множество других, прежде чем Империя станет действительно свободной.

Скавенгниль, 1124

По улицам Скавенгниля кралась оборванная стая крысолюдов, держась наименее посещаемых переулков и коридоров. На каждом шагу их встречали вороватые щебетания и приглушенное рычание. Из каждой щели и трещины на них с ненавистью смотрели глазки-бусинки. Тошнотворные падальщики при их приближении бросались прочь, убегая с такой неприличной поспешностью, что бросали свои жалкие пожитки в сточных канавах, усеянных старыми костями и обрывками грязной крысиной кожи.

Гноеструп Вонючемех почесал нарывы, вскочившие на рогатом черепе. Он не надеялся, что его небольшая свита успеет вернуться в Скавенгниль до того, как город узнает ужасные новости. Поражение в Воющих холмах, гибель всего, чего скавены достигли за последние тридцать девять циклов рождения. Конечно, во всем виноват этот напыщенный хвастун Вррмик. Вылизывающий блох головорез с претензией на величие, вообразивший себя преемником Вектика! Человек-ужас должен заставить эту мышиную печенку страдать из-за таких заблуждений! Да Вррмик недостоин быть даже пятнышком на шкуре деспотичного Вектика! Верховный тиран клана Риктус не должен был допустить, чтобы армии империи скавенов потерпели столь сокрушительное поражение!

Вонь бедствия пропитала запах Гноеструпа и его спутников – нескольких чумных монахов, спасшихся в Воющих холмах. Это было не параноидальное воображение, а мерзкий запах, выделяемый их железами, гадкий бульон, который передавал и страх, и покорность. Как отвратительно, что такой запах может исходить от Серого Владыки, от могущественного Повелителя чумы! Это было унижение, которое почти невозможно вынести, оно заставляло его много раз оборачиваться к своей поредевшей свите. Однако сокращение их числа не уняло дрожь в его железах. Если уж на то пошло, от этого становилось только хуже. Какое-то время удавалось заглушать запах ядовитыми ароматическими палочками, но их запасы закончились задолго до того, как они добрались до Скавенгниля. Услышав особенно громкое рычание из тени полуразрушенной арки, Гноеструп остановился. Его зловещий взгляд заставил громилу умчаться прочь, поджав хвост, но сам факт такого инцидента свидетельствовал о невероятной дерзости. Он был Серым Владыкой! Великим верховным Мастером чумы всей скавенской империи! Он – создатель Черной Чумы и Возлюбленное дитя Рогатой! Для обычного бродяги из сточной канавы осмелиться огрызнуться на него – какой бы запах ни источали его железы – было невероятно возмутительно!

Сжимая когтями узловатый посох, Гноеструп поклялся отомстить за эти унижения. Подонки Скавенгниля узнают, что значит шутить с владыками клана Чумы!

Гноеструп поторопил свою свиту, бредущую по ветхим закоулкам. Теперь, все чаще и чаще, чумные монахи видели глаза, наблюдавшие за ними из теней, крадущиеся фигуры, бегущие по крышам.

Завернув за угол в проход, который соединялся с одной из главных улиц города, Гноеструп был поражен видом сотен гниющих на улице тел. Повсюду виднелись следы насилия: следы кровавой бойни, запятнавшие землю и забрызгавшие стены. От падали поднималась отвратительная вонь, слишком хорошо знакомая Гноеструпу. Это была Черная чума.

Дрожь тревоги сжала железы Мастера чумы. Чума, его чума свирепствует в Скавенгниле? Не может этого быть! Только чумные владыки обладали необходимыми знаниями, чтобы навлечь такую катастрофу на своих собратьев-скавенов. Но зачем им это? Не было никакого смысла убивать существ, на порабощение которых они потратили столько усилий!

– В Желчную Базилику, скорей-скорей! – рявкнул Гноеструп на свою свиту.

Чумные монахи отвернулись от мертвой груды исковерканных останков скавенов, обезумевших от отчаяния и болезни. Они неслись по узким улочкам и древним бульварам, воздвигнутым руками людей и гномов задолго до того, как первый скавен вылез из своей норы. Обветшалые колонны и разбитая каменная кладка загромождали многие проходы, заставляя крысолюдов огибать препятствия. Тут и там на обломках валялись тела мертвых скавенов, их шкуры покрывали волдыри чумных язв.

Зловещий шепот преследовал Гноеструпа. Ему не нужно было угрожать своим приспешникам, чтобы они увеличили скорость. Все, что он мог сделать, – не отставать. Нельзя было игнорировать присутствие затаившихся на крышах скавенов или сделать вид, что они не замечают крадущихся фигур, следивших за ними из-за заколоченных окон и запертых дверей. Все инстинкты грызуна в теле Гноеструпа кричали о нависшей над ним угрозе, которая, казалось, с каждым вдохом росла и росла.

Желчная Базилика, крепость-монастырь клана Чумы, их опора в Скавенгниле, показалась перед выбежавшим из тесного болота развалюх-домов и разрушенных складов Гноеструпом. Когда-то здание служило какой-то фабрикой, но внушительное каменное строение с его множеством этажей и парящими парапетами уже давно стало владением клана Чумы. Чумные монахи возвели вокруг своего монастыря массивную стену в три раза выше роста любого скавена и почти в дюжину футов толщиной. Мастер чумы облегченно вздохнул, увидев рваные знамена клана Чумы, на которых был изображен тройной бубон Рогатой, летящий с зубчатых стен. Он вдохнул запах рыскающих по стенам часовых, услышал резкую какофонию их скрипучего щебета.

Но вместо того, чтобы успокоить, часовые вновь встревожили Гноеструпа. На стенах было слишком много стражников, гораздо больше, чем он когда-либо видел. Были здесь и другие запахи: едкий запах чумы, поднимающийся от курильниц, запах неубранных трупов. Подойдя ближе, Гноеструп увидел под стенами груды мертвых крысолюдов. Доказательства были столь же очевидны, сколь и невероятны: жалкие орды Скавенгниля пытались штурмовать Базилику!

Сдерживая поднимающуюся внутри панику, Гноеструп направился к огромным двойным воротам монастыря. Он подождал мгновение, подергивая от нетерпения обрубком хвоста и ожидая, пока его впустят стражники. Когда после минутного бездействия он поднял глаза, то увидел, что часовые все еще на своих постах и даже усами не шевельнули, чтобы открыть двери.

– Мастер чумы Гноеструп Вонючемех приказывает-требует входа в Базилику-гнездо! – зарычал он, сверкнув желтыми клыками.

– Мастер чумы Гноеструп может сгнить вместе с мертвыми, – прорычал в ответ хриплый голос.

Гноеструп знал эту маслянистую интонацию, тон своего ненавистного соперника Враска Мерзовара. Принюхавшись, он без труда уловил запах второго Повелителя чумы. Запрокинув рогатую голову, увидел своего врага, взгромоздившегося на один из верхних парапетов.

– Я вернулся из битвы, – объявил Гноеструп, стараясь, чтобы его голос звучал твердо, а в позе чувствовалось превосходство. – Вррмик-мясо мертв.

Отношение Враска оставалось вызывающим даже перед лицом важных новостей, которые принес с собой Гноеструп.

– Много мяса-скавенов мертво-погибло, – объявил Враск, и его слова хлестали как когти. Он указал покрытой струпьями лапой на груду падали, наваленную под стенами. – Черная чума, – прошипел он. – Убила-унесла много-много. – Он скривил губы, обнажив острые клыки. – Слишком много… слишком много!

Гноеструпу не понравилось обвинение, прозвучавшее в голосе Враска. Похоже, бредовая личинка вбила себе в голову, что за этой заразой стоит Гноеструп. Конечно, Враск завидовал доверию и чести, оказываемым Мастеру чумы Вррмиком, но он же должен понять, что смерть Вррмика все изменила? Гноеструп заботился лишь об увеличении силы клана Чумы, его не интересовали мелкие личные амбиции и зависть.

– Я хочу-буду говорить-пищать с Архивладыкой Нургличем, – сказал Гноеструп. Нурглич поддержит его и накажет Враска за его безрассудство.

Враск хмыкнул – звук был похож на плеск болотной воды в ржавом ведре.

– Нурглич пошел-ушел. Покинул Скавенгниль. Пожелал-предпринял паломничество в Волдырник.

Гноеструп недоверчиво моргнул. Нурглич покинул Скавенгниль, пустился в трудный путь назад в Волдырник? Волдырник был самой отдаленной цитаделью клана Чумы, заросшей джунглями низиной далеко на юге, за великими пустынями и обширными саваннами. Что могло заставить Нурглича предпринять такое неприличное отступление?

– Черная чума забрала-убила много скавенов! – завыл Враск на Гноеструпа. – Убила-забрала кланы Скерви и Скаб, Гнойс и Феррик, Грыз и Скрут, Риктус и Морс! Забрала-убила кланы Творцов и Черепов, никого не оставила сторожить-охранять рабское мясо! Рабы-мясо дерутся-бегут в нижних туннелях, убивают-крадут много-много!

Стало ясно, что то, что Гноеструп принял за высокомерие и превосходство в голосе Враска, было испугом. Перепуганный чумной владыка невнятно лопотал на жалком пищащем наречии низших клановых крыс. Этот страх был вызван не возвращением Мастера чумы. Нет, Враск боялся чего-то другого, чего-то настолько страшного, что сам Нурглич сбежал из Скавенгниля, оставив Враска все расхлебывать.

Гноеструп снова уставился на груды трупов. Навострил уши, прислушиваясь к хору писков и шепоту на улицах, которые он так недавно покинул. Орды Скавенгниля, бесчисленные тысячи тех, кто жил внутри и под могучим городом! Не могли же они быть настолько глупы, чтобы подумать, будто клан Чумы нарочно напустил на них болезнь!

Один взгляд на груду мертвецов быстро убедил Гноеструпа, что орды Скавенгниля действительно глупы. Более того, он впервые заметил грубые нашивки и эмблемы, украшавшие многих мертвых, клейма, отмечавшие их мех. Они носили крест – костяной символ Рогатой Крысы, символ, используемый серыми провидцами для обозначения их архаического порядка.

– Квиквел… – зарычал осененный Гноеструп.

Ни один Повелитель чумы, даже Враск, не был бы настолько глуп, чтобы распространять болезнь среди кишащих орд Скавенгниля. Их знания о чуме были слишком обширны, они слишком остро понимали трудности сдерживания и контроля вспышки болезни в таких условиях. Черная чума была слишком смертоносна и не оставляла выживших, чтобы чумные монахи обратились на истинный путь Рогатой. Лишь посторонняя сила, незваный гость, не понимающий действия священных язв, мог быть настолько безумен. Было совершенно очевидно, что повелитель провидцев использовал катастрофу, чтобы восстановить престиж своей устаревшей религии.

Мех Мастера чумы встал дыбом, его охватил острый приступ тревоги. Дуновение воздуха подсказало ему, что к базилике приближаются сотни скавенов. Оглянувшись через плечо, он увидел тощие фигуры, ползущие по улицам с дубинками и клинками, зажатыми в изможденных лапах. Гноеструп оглянулся на парапет, отчаянно надеясь, что Враск смягчится и откроет ворота, пока не стало слишком поздно. Его соперник просто смотрел на него сверху вниз, снова обнажив клыки в убийственной усмешке.

– В Разбитую Башню! – рявкнул Гноеструп на съежившуюся свиту.

Здесь для него не было убежища, но как бы ни осмелела толпа, она не посмеет осквернить святость Разбитой Башни, самого сердца империи скавенов.

Гноеструп и чумные монахи отбежали от стен Базилики, и гневный шепот перешел в мстительный вой. Они помчались назад по извилистым улицам. Из каждого подвала, с каждой крыши появлялись толпы разъяренных скавенов. Двери распахивались настежь, закрытые ставнями окна разбивались вдребезги – больные крысолюды бросались на перехват беглецов. Скавены из десятков кланов, щебеча в безумном диссонансе диалектов и акцентов, заполонили улицы. Они кричали о крови и мести, и в этих криках звучала ярость обреченных и брошенных.

– Гноеструп, умри-умри! Умри-умри, Гноеструп! – тысячекратным громовым голосом ревела толпа.

Чумные монахи с Гноеструпом были вынуждены прорубать себе путь сквозь толпы крысолюдов, уничтожая их смертоносными взмахами мечей. Умирающие крысолюды вцеплялись в них лапами, пытаясь утащить убийц за собой в канавы. Несколько чумных монахов слишком задерживались, освобождаясь от хватки убитых скавенов. Пронзительные вопли тех, кого схватила разъяренная толпа, придали скорости выжившим.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Гноеструп ощутил солоноватый запах воды в бассейне бесформенного фонтана, окаймлявшего широкую площадь у основания Разбитой Башни. Теперь с ним оставалось лишь несколько чумных монахов, остальных утащила толпа. Увидев фонтан и нависающую над ним бесформенную бронзовую глыбу, Гноеструп уже точно знал, как далеко до ступеней Разбитой Башни. Слишком далеко, чтобы оторваться от толпы.

Не раздумывая ни секунды, Гноеструп ударил чумного монаха в колено посохом. Пораженное существо взвизгнуло и рухнуло на землю, по инерции проскользив по булыжникам и врезавшись в основание фонтана. Гноеструп не удостоил преданного негодяя взглядом. Убийство чумного монаха на несколько вздохов задержит толпу. Этого хватит, чтобы Мастер чумы успел добраться до безопасного места.

Гноеструп выбежал на площадь, и у него сердце подскочило к горлу. Каждая улица была забита разъяренными крысолюдами. Слухи распространились по всем кварталам города, собрав перепуганную толпу и превратив ее в мстительную бурю клыков и когтей. Мастер чумы заскрежетал клыками при виде этого зрелища. Последний из его свиты рванулся в темный переулок, но был остановлен бандой крыс-убийц в красных плащах.

Воспользовавшись магической силой, Гноеструп выпустил из клыков смертоносный поток, забрызгав ближайших скавенов шипящей кислотой. Агонизирующие жертвы отшатнулись назад, их болезненные судороги помешали наступлению тех, кто был позади. Мастер чумы ринулся в освободившееся пространство. Прыгнув вперед, он бросился к огромным каменным ступеням у основания башни.

Там стояла одинокая фигура, мрачная и зловещая в своем угольно-черном одеянии. Провидец Квиквел посмотрел на Гноеструпа, и его глаза сверкнули магической силой. Пророк указал когтем на Повелителя чумы.

– Рогатая Крыса рассудила! Вы виновны в ереси! Ты и твое отродье очиститесь кровью!

Гноеструп выбросил вперед лапу. Из каждого растопыренного когтя к Повелителю провидцев устремилась полоса ядовитого зеленого света.

– Ешь-грызи ересь! – выплюнул он.

Квиквел вздрогнул, вокруг него затрещал зеленый свет. Он крепко сжал лапой висевший на шее мумифицированный талисман. На мгновение зеленый свет вокруг него сомкнулся. В следующее мгновение заклинание Гноеструпа рассыпалось брызгами желчи и червей.

Повелитель провидцев взмахнул вспыхнувшим огнем посохом. Из рогатого навершия вырвался разряд злобной энергии. Вспышка желтых миазмов проказы пробила защитный барьер, который пытался создать Гноеструп. Затем магия Квиквела ударила в Мастера чумы, вырвав посох из его когтей и подбросив крысолюда в воздух. Гноеструп рухнул, его голова зазвенела от удара о твердый камень. Он обнаружил, что смотрит на вершину Разбитой Башни, на шпиль, где он выиграл поединок с Повелителем червей Гнилем и занял свое место в Совете. Воспоминание мелькнуло лишь на мгновение, затем картину заслонили десятки свирепых лиц скавенов, которые вползли в поле его зрения и уставились на него сверху вниз.

– Не бойтесь больше своего мучителя! – выкрикнул со ступеней провидец Квиквел. – Милость Рогатой Крысы отдала в ваши лапы Мастера чумы! Очистите свои садки от его чумы его кровью!

Квиквел задержался, наслаждаясь криками терзаемого Гноеструпа Вонючемеха, пока охваченная паникой толпа разрывала упавшего Мастера чумы на куски.