Текст книги "Войны скавенов. Черная чума"

Автор книги: К. Л. Вернер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 37 (всего у книги 69 страниц)

Робкая и тихая женщина, сопровождавшая Бориса, приложила больше усилий к тому, чтобы скрыть свою личность, но ее выдало то, с кем она появилась. Уже несколько недель миновало с тех пор, как император уделял внимание кому-то помимо принцессы Эрны.

Император сделал круг по залу, придирчиво все проверяя; затем развернулся к гостям спиной и уставился туда, куда никто не осмеливался взглянуть прямо, бросая лишь застенчивые, мимолетные взгляды. Борис смело нарушил невысказанное табу, которого придерживались его гости.

Глаза существа были раскрыты, но во взгляде не было осознанности. Струйка слюны стекла из уголка беззубого рта, скользнула по груди, омывая одну из пиявок, впившихся в бледную плоть. Тело существа казалось неживым, лишь вздымающаяся и опускающаяся грудь указывала на присутствие жизни.

Борис нагло приблизился к постаменту. Извлек из-под парчовой туники складку яркой ткани, украшенной крошечными колокольчиками. На глазах у потрясенных гостей Борис встал на цыпочки и изо всех сил потянулся, чтобы водрузить дурацкий колпак на бритую голову существа. Музыка оборвалась, разговоры смолкли. Атмосферу в Большом зале переполнило напряжение, ужас ожидания. Все взоры были обращены к императору и гротескному созданию, покоящемуся на постаменте.

Бритая голова перекатилась, звякнули пришитые к колпаку крошечные колокольчики. Звон прозвучал в тишине подобно громовому раскату.

Когда голова существа склонилась к плечу и колокольчики затихли, раздался громкий смех. Император Борис загарцевал вокруг страшного призрака, в насмешливом почтении преклоняя перед ним колени. Своими выходками он демонстрировал гостям, что то, чего они так боятся, – не дурное знамение, не знак проклятия или вины. Это просто глупый шут, не способный никого обвинить в их грехах.

Смех императора разнесся по залу, сперва нерешительно подхваченный лишь самыми бесхребетными подхалимами, но вскоре переросший в искренние взрывы веселья. В этот смех дворяне вкладывали свое облегчение, последние муки ускользающего чувства вины. Музыканты вновь взялись за инструменты, в зале раздались звуки вальса, присутствующие разбились на пары в танце, их роскошные платья и сюртуки суетливо кружили вокруг постамента и лежащих на нем остатков того, что некогда было человеком. Танцоры указывали на существо и издевательски посмеивались, превращая свой страх в презрение.

Император Борис обвел взглядом пирующих, разыскивая Эрну и собираясь присоединиться к празднику. Его гости считали, что аплодируют возвращенной им свободе, освобождению от смертельного ужаса, овладевшего ими с момента ритуала Флейшауэра. Но на самом деле они были порабощены оковами куда более коварными. Император освободил их от оков собственной совести, пробудив в них порочность, которая и спасала их от чумы. Он вел, а они следовали. Так будет всегда. Он увидел Эрну у двери, ведущей в часовню зигмаритов, и взгляд за шелковой маской стал жестким. Принцесса отдалилась от толпы и держалась в стороне от всеобщего веселья. Даже маска не могла скрыть ее благочестивого презрения. Борис знал, что здесь был тот, кто отказался следовать за ним.

Рядом с Эрной сидел обезумевший доктор Мошнер в оленьей шкуре друидов тюрингов. Маска его была сброшена, он жадно пил вино из стоящего рядом кувшина. Врач поднял глаза и увидел приближающегося императора. Он попытался было встать, чтобы поклониться своему господину, но выпитое вино уже подействовало на его ноги, так что он просто откинулся на спинку сиденья.

– Позорище, – рявкнул Борис на Мошнера. – Мы должны изгнать тебя из замка!

Мошнер моргнул, в его устремленном на Бориса взгляде мелькнула отчаянная надежда.

– Правда? Могу я уйти, ваше величество? – Он махнул рукой в сторону танцующих, ткнул пальцем в существо на возвышении. – Я вам больше не нужен. Вам не нужен доктор. Вам не нужны лекарства! – Он обмяк, словно его кости внезапно превратились в желе. – У вас есть магия, чтобы сохранить себя… – Последние слова вырвались с тихим всхлипом.

Борис сердито уставился на врача. Он пришел, чтобы встретиться с Эрной один на один, но там, где он мог потворствовать вызову с ее стороны, он не мог терпеть что-либо от Мошнера.

– Ты будешь изгнан! Тебя сбросят со стены и оставят сражаться с крестьянской сворой!

– Пожалуйста, он же пьян! Он сам не знает, что говорит! – Эрна схватил императора за руку. Все ее благочестие исчезло, сменившись неприкрытой паникой.

– Пьяный говорит правду в сердце своем, – холодно заметил Борис, повторяя мудрость бога, чей костюм он носил. – Он произносит предательские речи и будет наказан.

Эрна сильнее сжала руку Бориса и развернула его лицом к танцующей и смеющейся толпе.

– В этом нет необходимости. Неужели вы не понимаете, что победили?

Император пристально посмотрел ей в глаза и мрачно ответил:

– Неужели? Мы пришли сюда, чтобы спросить, почему вы не танцуете и не разделяете радости, которую мы требуем от наших подданных.

Принцесса отдернула руку, отшатнувшись от тона Бориса.

– Я не могу…

– Вы открыто бросаете нам вызов, – обвиняющим тоном произнес Борис. – Вы подаете плохой пример остальным. Мы не знаем, почему мы это допускали, но теперь это кончается. Здесь кончается все.

Кровь отхлынула от лица Эрны, когда она поняла, что приказывает ей император.

– Вы не накажете доктора? – спросила она.

Борис взял ее за руку и повел к танцующим.

– Мы пощадим его. Он – простолюдин, а до простолюдинов никому нет дела, – с жестоким смешком добавил он.

Император с Эрной начали танцевать, и присутствующие расступились, наблюдая за тем, как их государь ведет свою спутницу в изящном пируэте. Снова и снова кружили они по залу, постепенно приближаясь к постаменту. Всякий раз, когда они оказывались возле постамента, Эрна чувствовала, как у нее по коже бегут мурашки и болит душа. Борис заметил ее отвращение и улыбнулся от осознания собственной силы. Наконец-то он подчинил ее своей воле. Даже этот бастион не выдержал его осады.

В момент одного из па Борис ловким движением руки сорвал с татуированного бедра раздутую пиявку и протянул Эрне.

– Таблетка для сохранения здоровья доктора, – шепнул он.

Беря мерзость из рук Бориса, Эрна чувствовала, что все смотрят на нее. Быстро, чтобы не успеть задуматься о том, что делает, она сунула пиявку в рот.

По залу прокатился смех. Император Борис продемонстрировал своим гостям, что никто не может устоять перед его властью. В замке она была абсолютной. Ни мужчины, ни женщины, ни сами боги не осмеливались бросить ему вызов.

До глубокой ночи музыка вальса эхом разносилась по замку. Звуки мелодии неслись с Отвинштейна, скатываясь с холма на пустынные улицы Карробурга.

В разоренных чумой развалинах мало кто слышал этот шум. Еще меньше было тех, кто слышал его человеческими ушами.

Глава восемнадцатая

Альтдорф

Кальдецайт, 1114

Ситар Фатум заскрежетал клыками, посылая голубые искры на окружавших его гвардейцев искажения. Несколько скавенов обернулись, оскалившись на того, кто опалил им мех. Едва они увидели, что это сам Серый Владыка, их гнев угас. Неповоротливые воины съежились, поспешно переключив свое внимание на отвратительную толпу, хлынувшую по узкой улочке.

Мастер искажения клана Скрайр сердито взмахнул хвостом, и безволосый отрок хлестнул по покрытым шрамами шкурам немых лоботомированных рабов, несущих паланкин. Рабы были идеально подобраны по росту, их конечности были удлинены или обрезаны, когда они были еще щенками. Руки, сжимавшие поддерживающие паланкин полозья, были массивными, крепкими, раздутыми до чудовищных размеров из-за инъекций искажающего порошка. Другие руки, не нужные для единственного занятия носильщиков, полностью отсутствовали, ампутированные ради эффективности питания.

Однажды, поклялся Ситар Фатум, клан Скрайр изменит всех скавенов, как он изменил своих рабов. Они отбросят старые суеверия и глупости, которые на тысячи лет задержали развитие их народа. Разум, холодный блеск интеллекта и воображения, станет новым фундаментом Подземной Империи. Под руководством Мастера искажения старая клановая система будет уничтожена. Все скавены будут принадлежать к одному гнезду. Мыслители клана Скрайр будут наблюдать за родильными гнездами, использовать заклинания и зелья, чтобы изменять форму щенков, когда они еще формируются в утробах матерей-производительниц. Они создадут гениальных, интеллектуальных скавенов для развития тайной технологии, которая сделает крысолюдов властителями мира. Они создадут сильных, свирепых скавенов – воинов нового порядка, позаботившись о том, чтобы лишить их мыслительных процессов, которые могут привести к честолюбию или неповиновению. Они породят податливый низший класс рабочих, послушных и покорных, лишенных способности бунтовать.

Это будет славный день – день, когда Ситар Фатум, Серый Владыка, Шестой-по-счету, не станет гонять своих блох, пока две стаи жалких клановых крыс спорят о том, у кого из них преимущество на перекрестке!

Предательство! Это была первая мысль, пришедшая в голову Ситар Фатуму. За всем этим стоял генерал Твич или серый провидец Пакритт, если, конечно, это не интрига, устроенная покойным и не оплакиваемым дьяконом Блистрром. В битве за город-нору человеков требовалось разрушить их главный храм. Как только он будет уничтожен, человеки превратятся в разгромленный сброд, отданный на милость завоевателей. Скавен, который возглавит атаку на храм, станет победителем, провозглашенным Серыми Владыками и Верховным тираном Вектиком.

Этим триумфатором-командиром должен стать Ситар Фатум. Любой другой исход будет просто возмутительным!

– Сжечь их дотла, – прорычал Ситар капитану своей гвардии искажения.

Громадный крысолюд в знак согласия кивнул головой и поспешил прочь, чтобы прорычать приказ остальным ударным силам клана Скрайр. Вскоре гвардейцы искажения засуетились, освобождая дорогу огнеметчикам. Небольшая армия тощих рабов тащила повозки с гигантскими бочонками с червячным маслом, смешанным с искажающим камнем. Инженеры искажения в непроницаемых плащах сновали вокруг колдовских пультов управления, переключая рычаги и нажимая на кнопки, заставляя летучую жидкость течь по трубкам из крысиных кишок и костей летучих мышей. В передней части каждой бочкообразной повозки злодейского вида крысолюд, от морды до хвоста облаченный в комбинезон из драконьей кожи, откручивал насадку толстого шланга.

Зеленое пламя вырвалось из каждого сопла, заливая ряды ссорящихся клановых крыс. Мех скавенов вспыхнул, плоть растаяла до самых костей, и они закричали в агонии. Воспламенившиеся клановые крысы вслепую ринулись в плотную толпу своих товарищей, разнося пламя за пределы досягаемости смертоносных потоков, извергаемых огнеметами.

Когда первые жертвы сгорели, рабы подтолкнули огнеметчиков вперед, преследуя заполонивших перекресток скавенов в братоубийственной бойне. Горящие крысолюды прыгали на стены зданий, ныряли в окна и выбивали двери в отчаянных попытках спастись. Те, кто не попал в зону поражения, развернулись и побежали назад по улице, умоляя и царапая крысолюдов, преграждавших им путь.

Несмотря на это, скавены клана Скрайр наступали, пользуясь своим преимуществом. Огнеметы продолжали наносить клановым крысам ужасающий урон, сжигая их, пока сами кости их не превращались в пепел. Один из углов перекрестка, обращенный к огнеметчикам, превратился в ад. Строения здесь пылали, как факелы, опаленные жутким зеленым пламенем.

Свита Ситара Фатума заколебалась. Кровожадное рвение крыс-огнеметчиков поубавилось, когда они увидели совершенные ими разрушения. У них была веская причина для осторожности: если пламя со зданий попадет на топливные повозки, летучая смесь внутри вполне может воспламениться! В таком пожаре выживших не будет.

У Мастера искажения не хватило терпения даже на осторожность.

– Привезти-принести метатель искажения! – взревел он, полоснув когтистой задней лапой по плечу раба.

Паланкин на мгновение накренился, раб скривился от боли. Ситар испытал искушение выстрелить в негодяя искажающей молнией. Его яростный порыв остановила лишь мысль о том, что рабы были подобраны один к одному. Вместо этого он выбрал несчастного гвардейца искажения, поймавшего его взгляд, и сверкающим лучом шипящего света поджарил крысолюда прямо в его броне. О приближении метателя искажения возвестил ритмичный гул механизмов, стонущий скрип дерева и мучительные вздохи трудящихся рабов. Когда магическое сооружение выкатилось на улицу позади него, Ситар заерзал на сиденье, усы его задергались. Это была гигантская деревянная колесная повозка, запряженная сотней рабов. К повозке перед наклонной поперечной балкой крепились большие котлы и двигатели. По центру тянулся длинный стальной рычаг, увенчанный огромной чашей из литой бронзы. Позади сооружения команды инженеров искажения толкали большие деревянные тележки – запечатанные ящики, поставленные на колеса.

Метатель искажения выехал на позицию, и тащившие его рабы устало опустились на улицу. Компания инженеров искажения засуетилась вокруг машины, вбивая в дорогу огромные железные шипы, чтобы приковать двигатель к земле. Вбив с дюжину шипов, они начали отчаянно жестикулировать своим товарищам, толкающим повозки. Один из них бросился вперед, вскоре крысолюды распахнули крышку похожей на ящик повозки и принялись извлекать из нее пригоршни спрессованной древесной стружки.

Несмотря на всю предшествующую спешку, теперь инженеры искажения действовали очень тщательно и методично. Четверо крысолюдов осторожно потянулись к повозке железными крюками. Вставив крюки в металлические отверстия, они извлекли из ящика хрустальный шар. С большой осторожностью скавены понесли шар к метателю искажения и установили его в литую бронзовую чашу.

Инкрустированные драгоценными камнями глаза Ситара Фатума блеснули, когда он бросил взгляд на шар, наблюдая за неистовыми энергиями, потрескивающими на гранях кристалла. Обузданная ярость необработанного искажающего камня, заключенного в хрупкие границы, его ненасытное стремление к разрушению, сдерживаемое искусством клана Скрайр! И эта сила лишь ждет своего часа, когда владельцы решат спустить ее на врагов!

Едва шар был установлен, инженеры искажения отскочили от бронзовой чаши. Отлитые в форме вытянутых когтей пальцы чаши сомкнулись вокруг массивного хрустального шара. Электричество замерцало вокруг плотно сжавшихся бронзовых когтей. Скавен в маске с толстыми слоями меха бросился к встроенному в бок повозки механизму. На мгновение лапы крысолюда пробежали по лабиринту кнопок и рычагов, лихорадочно их регулируя. Артиллерист бросил взгляд на горящие впереди здания и повернул последний рычаг.

Огромный маховик пришел в движение, и метатель искажения вздрогнул. Приведенный в движение установленным на повозке двигателем, рычаг врезался в арочную поперечную балку, от удара весь двигатель подпрыгнул, удерживаемый на месте лишь приковывающими его к дороге кольями. Рычаг ударился о перекладину, бронзовые когти раскрылись, и хрустальная сфера вылетела из чаши.

В жуткой тишине шар врезался в здание. Ни взрыва, ни вздымающейся стены огня, ни обломков. Просто вспышка зеленого света, ужасающее свечение, затмившее пламя пожара. Когда сияние померкло и зрение восстановилось, огонь исчез, испарившись под действием вырвавшейся наружу силы хрустального шара. Черная обуглившаяся слизь и несколько осколков расколотого камня – вот и все, что осталось от городского квартала. Сама земля была взрыта и образовала воронку.

Услышав, как клановые крысы завизжали от ужаса и удвоили усилия в своем бегстве, Ситар принялся прихорашиваться. Даже от желез его собственных клановых крыс исходил мускусный запах страха. Метатель искажения был самой страшной из когда-либо придуманных военных машин. Он сокрушит жалкое сопротивление человеческих созданий и продемонстрирует другим Владыкам Разорения всю мощь клана Скрайр и его повелителя!

– Вперед! Скорей-быстрей! – рявкнул Ситар.

Гвардия искажения послушно устремилась в сияющую пустыню, которую оставил после себя шар. Позади толпа рабов убрала колья с дороги и начала утаскивать тяжеленный метатель искажения. Некоторое время Ситар наблюдал за ними, а затем хлестнул хвостом по плечам носильщиков, побуждая их двигаться.

Победа будет принадлежать клану Скрайр. Метатель искажения это обеспечит! В конце концов, это Ситар позаботился о том, чтобы у машины было достаточно боеприпасов, чтобы уничтожить не только человеческий город, но и всех крысолюдов, которые вздумают приписать себе его триумф.

Верховный Теогонист Газулгрунд с мрачным видом стоял на широких ступенях Великого собора и смотрел на хлынувшую на площадь орду грызунов. Три стороны храма были уже осаждены. Когда скавены подойдут с севера и завершат окружение – всего лишь вопрос времени. Он понимал, что как только круг осады замкнется, спасения не будет.

При этой мысли на лице священника появилась горькая улыбка. Для него побег в любом случае был неприемлем. Оставить храм – все равно что отказаться от своей веры, а он никогда бы так не поступил. За свою долгую жизнь, полную страхов и смятения, Верховный Теогонист был уверен лишь в одной постоянной вещи, дающей ему силы, – вере в Зигмара Всемогущего. Вера в человека-бога поддерживала его в самых тяжелых испытаниях, помогала пережить моменты, когда он чувствовал, что не в силах больше терпеть. Даже в жестоких махинациях Крейссига ему виделась рука Зигмара. Благодаря Крейссигу он стал Верховным Теогонистом. В этот самый темный час руководство храмом было доверено ему. Менее твердый в своих убеждениях, менее уверенный в своей вере человек мог бы бежать и покинуть храм.

Но Газулгрунд был не таков. Его вера выдержала испытание ужасами Драконьего логова. Его вынудили подвергнуть сомнениям все, что было ему дорого, и понять, что являлось самым главным в его жизни. Он прошел через муки этого кошмара и вышел из него иным человеком. Человеком, который мог стоять на ступенях Великого собора и бесстрашно смотреть в лицо своей смерти. Человек может всю жизнь чтить бога, но именно своей смертью он воздает последнюю дань божеству. В руках, затянутых в перчатки из драконьей кожи, которые носил пророк Унгримволг во время Третьей битвы на перевале Черного Пламени, Верховный Теогонист сжимал инкрустированную драгоценными камнями рукоять Торгрима – гигантской мотыги, изготовленной для Верховного Теогониста Юргена II рунными кузнецами гномов спустя пять столетий после Вознесения Зигмара. Мотыга была настолько велика, что мало кто мог управиться с нею в бою, – при жизни Юргена прозвали Огрокровным за его огромный рост и силу. Нынешний Верховный Теогонист не питал иллюзий насчет своего телосложения в сравнении с комплекцией древнего предшественника. Газулгрунд снял кирку с почетного места на стене Зала героев не в качестве оружия. Торгрим был важным символом, напоминавшим о величии и могуществе Святого Зигмара. Он был словно бы эхом того великого боевого молота, которым владел человек-бог в те времена, когда создал свою империю из разрозненных диких племен и принес людям свет цивилизации.

Газулгрунд перевел взгляд с копошащейся орды чудовищ на ряды тех, кто собрался в храме, чтобы защитить его от хищных демонов. Это было разнородное пестрое объединение людей из всех слоев общества. Он видел простых крестьян, все вооружение которых состояло лишь из лопат и серпов. Были там купцы в оборванных нарядах, вооруженные ножами и мечами. Большая группа флагеллантов с хлыстами и цепами в окровавленных руках, с подвязанными вокруг талий монашескими одеяниями, не скрывающими нанесенных самим себе шрамов. Истинные монахи и послушники, многие из которых были вообще далеки от военного дела и лишь мрачно цеплялись за свои посохи и дубинки.

Были среди этих решительных, но необученных защитников и небольшие очаги боевой дисциплины. Отряды шутцев и бывших динстманнов, ряды солдат, сумевших пробиться на площадь. Горстка конных рыцарей – их боевые кони высились над окружавшими их пехотинцами. Гордящиеся своими черными с золотом цветами храмовники Зигмара держались на переднем крае боевого построения, решив претендовать на славу тех, кто первыми схлестнется с врагом.

Газулгрунд ощутил, как сердце его сжалось при виде людей, что пришли сюда, объединившись ради защиты своей веры. Конечно, некоторые из них были простыми беженцами, которые стекались в собор и даже сейчас заполняли святилище, но многие другие явились сюда, ведомые своей преданностью Зигмару. Священник наблюдал за ними, наблюдал за тем, как они подходят к огромным дверям храма и падают ниц перед древней статуей Зигмара, покоившейся в нише за этими дверями. Были в этом благочестии смирение и покорность судьбе, но также – непоколебимость и преданность, от которой на глаза священника наворачивались слезы.

У подножия лестницы он краем глаза уловил короткое движение. Взглянув вниз, он увидел мальчишку, едва пережившего свою девятую зиму. Ребенок поклонился статуе и начертал левой рукой знак Зигмара. В правой руке он держал старый деревянный меч, без сомнения, украденный с какого-то тренировочного поля. Он заметил выражение страха в глазах поклонившегося мальчишки, но оно сменилось выражением вызова, когда тот развернулся к приближающемуся врагу. Газулгрунд ощутил, как тепло разливается по его венам.

– Люди Альтдорфа! – прокричал Газулгрунд голосом, который, казалось, был выкован из грома. – Люди Империи! Братья! Узрите сталь в ваших сердцах! Узрите пламя вашей веры! Узрите величие вашей доблести! Когда иные бегут, а иные прячутся и скрываются, вы стоите непоколебимо! Вы стоите гордо! Вы стоите как свободные люди! Вы несете в себе свет Зигмара, и его не погасить паразитам Древней Ночи!

Невзирая на огромный вес, Газулгрунд воздел Торгрим над головой и взмахнул им, словно штандартом.

– За Зигмара! – взревел он, и голос его эхом прокатился по площади, отразившись от шпилей собора. Он повернулся налево и во второй раз воздел огромную кирку. – За Зигмара! – Он повернулся направо, повторяя жест. – За Зигмара!

Защитники подхватили клич, и он перерос в рев разъяренного океана. Воинство паразитов остановилось и заколебалось на краю площади, съежившись от ярости этого клича. Чудовищная армия задержалась лишь на миг, а затем угрозы и удары кнутов вождей вновь погнали ее вперед. Но то был миг, который разрушил чары ужаса, грозившего сокрушить людей. Они увидели трусливую и подлую натуру врага, и в них зародилось и стало расти полное презрение к нему. Ни один человек, достойный называться человеком, не отступит перед такой мразью.

– За Зигмара! – повторил Газулгрунд, снова поднимая громадину Торгрима. Он даже не задумался о невозможности этого жеста, о сверхъестественном отсутствии напряжения, которое должен был бы вызвать такой подвиг.

Единственный среди собравшихся на площади людей и скавенов, Верховный Теогонист не видел ни окружавшей его золотистой ауры, ни сияющего света, исходившего от его одежд.

Сильвания

Кальдецайт, 1113

Торжествующе защебетав, лорд-провидец Скриттар вобрал в себя визжащие вибрации священного колокола. Он чувствовал, как сверхъестественные энергии пульсируют у него в костях, ощущал, как остатки искажающего камня в крови обвиваются вокруг сверхъестественных гармоний, концентрируются и разбухают. Подчиняя неистовую силу своей непоколебимой воле, он сосредоточил магию на рогатом набалдашнике посоха.

Одно усилие его свирепых способностей – и все будет кончено. Он уничтожил дракона и глупого мага-человека. Теперь он сделает то же самое с жалким магом-мясом. Лорд-провидец мог бы оставить кости дурня как жевательную игрушку для своих щенков в Скавенгниле. С другой стороны, он не любил играть с едой.

Прежде чем Скриттар успел вытянуть посох и высвободить заклинание, он ощутил нарушение магической гармонии. Поднял глаза к небу и выделил мускусный запах страха.

Небо почернело от драконов! Десятки немертвых разлагающихся громадин с чешуйчатыми шкурами, полосами цеплявшимися за выбеленные кости и шершавую плоть, с перепончатыми крыльями, в рваных клочьях которых свистел воздух. В отличие от первого дракона, длинные змееподобные шеи оканчивались огромными головами рептилий, в глазницах полуистлевших черепов горел нечестивый огонь.

Драконы устремились вниз, из клыкастых пастей изверглись черные некротические испарения. Отряды скавенов были уничтожены, их тела превратились в высохшие оболочки. Выжившие с поджатыми хвостами в ужасе поспешили прочь.

Скриттар вздернул посох и послал вверх потрескивающую стрелу искажающей энергии. Он был вознагражден видом того, как молния пробила череп одного из драконов, сбросив рептилию вниз. Несмотря на всю свою чудовищную мощь, звери были уязвимы!

Он старался сохранить в голове эту мысль, наблюдая за тем, как струятся из разрушенной башни щупальца темной магии. Светящийся туман окутал уничтоженного дракона, просачиваясь в гниющие кости. Вскоре рептилия неуклюжим рывком вскочила на ноги! Еще ужаснее оказалось то, что скавены, которых чудовище уничтожило при падении, задвигались, таща свои раздавленные тела к живым соратникам!

Широко распахнув глаза от ужаса, Скриттар понял, какую ужасную ошибку совершил. Маг-мясо, на которого он напал, был не врагом, а простым миньоном, посланным, чтобы заманить повелителя провидцев в ловушку. Настоящий противник все еще находился в башне, направляя магические эманации, которые вызвали из могил стаю драконов и теперь поддерживали в них неестественное подобие жизни!

Это осознание породило в черном сердце повелителя провидцев новую решимость. Отступить сейчас значило признать свое поражение. Он никогда не заставит этих трусливых мышей из клана Гнойс снова выйти на поле боя, и даже клан Мордкин может утратить аппетит к гнилому мясу после этого провала. Тайна искажающего камня будет раскрыта, все тщательные планы Скриттара сведутся к нулю, когда все кланы Подземной Империи хлынут в Сильванию, чтобы разграбить богатства, которые по праву принадлежат ему!

Нет! Он не допустит такого разорения! Он – Голос Рогатой, Верховный пророк Совета Тринадцати! Он не допустит позорного поражения, не сейчас, когда орден серых провидцев так уязвим. Он потратил жизни двадцати четырех своих самых могущественных подчиненных, чтобы достичь этого. Во имя их мученической смерти он должен захватить искажающий камень и стать Великим деспотом Скавенгниля!

– Звони в колокол, – рявкнул Скриттар рабу.

Неуклюжий скавен откинулся назад, направляя молоток из искривленного камня на колокол. Новый взрыв магической энергии пронесся по телу Скриттара, на этот раз проявившись в виде огромной трещины, зазмеившейся по земле. Раздавленные ползущие зомби-скавены исчезли в этой трещине, дважды оживленный дракон рухнул в созданную звоном колокола огромную яму.

– Еще звони! – взвизгнул Скриттар, и с его клыков сорвалась искажающая молния. – Еще звони!

И снова молоточек ударил в искажающий колокол, посылая очередной заряд силы через тело Скриттара. Грозовая молния с шипением сорвалась с посоха, поразив одного из драконов, разорвав в клочья крылья и отправив его гнилую тушу на землю. Повелитель провидцев не обратил никакого внимания на сотню с лишним воинов клана Мордкин, рассыпавшихся в прах под громадой чудовища. Он заметил лишь, как предательски распалась его армия, паникующими толпами покидавшая поле боя! Невероятный позор! Эти любители блох сейчас должны были заниматься самым важным делом своей жизни. Они должны были почитать честью умереть во славу Скриттара!

– Хочу-давай еще колокол! – прошипел Скриттар.

Проигнорировав протест раба, он угрожающе оскалил на негодяя клыки, и наконец мрачный звон святого колокола породил еще один взрыв силы. Прикусив кусочек искажающего камня, серый провидец удвоил энергию, превратив кружащиеся вихри силы в изогнутые пальцы принуждения, которые потянулись и прожгли себе путь через тысячи перепуганных скавенов. Скриттар злобно нащупывал ту грань мозга, которая отвечала за голод, и шевелил эту долю, пока бегущая толпа не превратилась в голодный рой обезумевших монстров.

Безумные крысолюды развернулись к драконам. С клыков паразитов капала пена, из остекленевших глаз сочилась кровь. С дикой жестокостью скавены набросились на разлагающихся рептилий, окружив их когтистой кусающейся ордой. Сперва один, потом другой дракон рухнули наземь под тяжестью своих мучителей. Не заботясь о сотнях раздавленных драконьими когтями или уничтоженных смертоносным дыханием, обезумевшая орда продолжала буйствовать, убивая своих, когда поблизости не оказывалось врагов.

Скриттар маниакально щебетал, наблюдая за ордой скавенов. Он научит этих мышей драться! Его губы скривились, хвост сердито хлестнул по каменной арке. Драконов все еще было слишком много, враг держал их далеко от земли и скрежещущих клыков скавенов. Сжечь их всех прямо в небе было невозможно, да Скриттар и понимал, что в этом нет необходимости. Единственным врагом, которого он должен был убить, был маг-человек, который с самого начала вызывал к жизни мертвых.

Глядя на башню и не обращая внимания на разрозненные стаи бегущих скавенов, избежавших смертельного безумия, которое он наслал на их товарищей, Скриттар зарычал на звонаря:

– Хочу-нужно больше колокола!

Раб вскрикнул в ужасе, протестуя против последнего приказа хозяина. Скриттар вытянул лапу и когтями смял разум крысолюда, превращая его в бездумную марионетку. Неуклюжим судорожным движением раб ударил по колоколу в последний раз.

Клыки Скриттара впились в очередной кусок искажающего камня, добавляя еще больше магической энергии к отраженному заклинанию. Повелитель провидцев сосредоточил свои мысли, направляя магию в змеящийся поток, который должен был протянуться и подорвать башню, заставить ее обрушиться. Магическая точка опоры и создавший ее маг-человек будут сломлены одним ударом божественной ярости!

Таково было его намерение, но когда Скриттар попытался сфокусировать свое заклинание, он услышал, как что-то в нем треснуло. Он посмотрел вниз и увидел, что его рука изогнулась назад совершенно невозможным физически образом. Мгновение спустя весь мех на его левом боку превратился в мясистые подергивающиеся щупальца, похожие на лапы миллионов жирных пауков.

Скриттар попытался закричать, но было слишком поздно останавливать ускользнувшую из-под контроля магию, опустошающую его тело.

С вершины Ванхалденшлоссе метаморфоза повелителя провидцев Скриттара напоминала пылающее извержение яростного вулкана. Башня содрогнулась от колебаний эфира и высвобожденных энергий хаоса. Вихрь вибраций на мгновение дрогнул, их гармония оказалась нарушена нестройной интонацией.