Текст книги "Войны скавенов. Черная чума"

Автор книги: К. Л. Вернер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 50 (всего у книги 69 страниц)

Глава девятая

Дитерсхафен, 1119

Большая часть первого этажа Гильдии моряков была выпотрошена, двери снесены, стены выбиты, колонны повалены. Целые куски верхних этажей во время сноса рухнули, что вызвало необходимость нагромоздить безумную сеть опорных балок и такелажа, чтобы не рухнуло все остальное. Одна из наружных стен была полностью разрушена, комнаты превратились в просторное помещение, выстроенное из выброшенных досок и фрагментов палуб, собранных на верфи Дитерсхафена.

Цель, ради которой были предприняты все эти безумные архитектурные изменения, покоилась в центре получившегося зала на первом этаже гильдии. Громада из медных труб и трубочек, бронзовых маховиков и железных шестерен, хрустальных линз и ремней из крысиной кожи. Среди всего этого хаоса располагались огромные гусеничные колеса, и запертые в клетках тощие крысолюды отчаянно крутили лапами вращающиеся платформы. Над хитроумным устройством нависали огромные витки проволоки, спиралью закрепленные наверху между рогами. Когда рабы вращали гусеничные колеса, спираль потрескивала электрическими разрядами.

Танцевавшее между рогами электричество приобрело пронзительные, скрипучие интонации искаженного голоса скавена.

– Человек-ужас не идет, – скулил бестелесный писк. – Не могу унюхать-увидеть армию человеков. Мечники голодают-скучают. Хочу грабить Зальцен-гнездо скоро-скоро. Хочу-надо много-много.

Ситар Фатум, военачальник клана Скрайр и Великий верховный технотиран, услышав отчет, раздраженно оскалил клыки. Самородок искажающего камня, питавший механическое сердце, вспыхнул, разливая ярость по жилам крысолюда. После унизительного поражения в Альтдорфе он не собирался снова позволить людям себя обмануть. Он уже совершил ошибку, прислушавшись к призывам своих приспешников и их предательским советам. Больше такой ошибки он не совершит. Они будут ждать своего часа, придерживаться его плана, а если кто-нибудь из ласкающих мышей личинок осмелится вскрыть ловушку раньше времени…

Энергия потрескивала вокруг металлических клыков Ситара, когда он повернулся к ближайшему рабскому колесу из тех, что приводили в действие искажающий пищатель. Это было его собственное изобретение, сделанное в результате присваивания исследований одного почти умного подчиненного. Машина позволяла передавать звуки, произносимые теми, кто перенес соответствующую операцию. В один прекрасный день такие устройства распространятся по всем владениям скавенов, всюду, где сияющий клан Скрайр установит свое присутствие, обеспечив мгновенную связь между далекими прихвостнями Серых Владык. К сожалению, отравление искажающим камнем сильно сказывалось на рабах, необходимых для приведения устройства в действие. Человек выдерживал примерно час, гном – в три-четыре раза дольше, а орк еще дольше, если бы только можно было заставить работать это бессловесное животное. Самыми эффективными были рабы-скавены, но даже они спустя пару дней погибали. Наблюдая за обитателями ближайшей клетки, Ситар подумал, что, вероятно, близка та стадия, когда у них начнет вылезать мех и откроются язвы на коже. Надо напомнить отвечающему за это колдуну-инженеру, чтобы он сменил их, как только закончится этот раздражающий доклад подчиненных из-под Зальценмунда.

Настоящие глаза Ситара Фатума давно сгнили и были заменены линзами из полированного искажающего камня и тайных механизмов. Когда он сфокусировал взгляд на искажающем пищателе, они вспыхнули жутким багровым огнем. В искусственном зрении крысолюда механизм казался тусклой алой тенью, а электрические дуги – жутковатыми зелеными вспышками.

– Слушай-повинуйся! – рявкнул Ситар, скрежеща потрескивающими от энергии клыками. – Жди-смотри! Армия Человека-ужаса придет. У человеков нет туннелей. Они используют дороги, ползут по поверхности. Мои шпионы их увидят-унюхают. Они скажут, когда человеки приблизятся к Зальцен-гнезду! Человекам нужен отдых и пища, и они рассчитывают найти и то и другое в Зальцен-гнезде. Вместо этого они найдут свою смерть!

Ситар радостно защебетал, представив себе кровавую бойню, когда армия людей войдет в его ловушку. Вся мощь клана Скрайр и полудюжины вассальных кланов поднимется из нор, чтобы уничтожить страшного Человека-ужаса. Смерть жуткого убийцы тирана Вектика станет достижением, которое потрясет залы Разбитой Башни. Серые Владыки обнажат глотки перед скавенами, убившими презренного Человека-ужаса. И хотя Ситар слишком благоразумен, чтобы рисковать собой в прямом столкновении с ужасным воином, именно его план и его гениальность приведут к гибели врага.

С улицы снаружи донеслись сильный шум и звуки суматохи, которые заглушили ответное потрескивание искажающего пищателя. Ситар Фатум отвернулся от огромной машины, вся его поза излучала жажду убийства. Кому-то придется заплатить за это вмешательство! Если это люди, он сотрет их кости в порошок! Если это скавены, то пустит их шкуры на шарф… и сотрет их кости в порошок!

Бросив яростный взгляд на сопровождавших его колдунов-инженеров, свирепый военачальник направился к огромным дверям здания гильдии. Однако не успел он сделать и нескольких шагов, как у него начали дергаться уши и хвост. Шум беспорядка становился все громче и настойчивей. Технотиран различил грохот взрывов, свист искажающего огня из огнеметов и треск выстрелов джизелей.

Ситар Фатум развернулся и оскалил клыки на искажающий пищатель. Вероломные личинки блох! Скулили от нетерпения и скуки, жаловались, что жаждут напасть на людей. Все это было ложью! Они позволили Человеку-ужасу и его армии пройти мимо них и даже лапой не пошевелили, чтобы его остановить!

Людей не было в Зальценмунде, они атаковали Дитерсхафен!

– Уничтожьте это… эту глупость! – взревел Ситар на колдунов-инженеров.

Крысы-техники в замешательстве уставились на него. Но когда их жестокий повелитель вытащил из-за пояса огромный пистолет и послал в одного из них шипящий разряд искажающей молнии, они быстро определились с приоритетами. Вооружившись молотками и гаечными ключами, скавены бросились на не оправдавший надежд искажающий пищатель, терзая его со злобой голодных крыс.

Ситар Фатум пожалел о том, что так поспешно убил изобретателя коварного устройства, потому что больше всего ему хотелось убить его именно сейчас. Великолепное устройство, способное изменить весь скавенский мир! Орудие для предателей, чтобы совершать предательства издали, пищать свою ложь, не заботясь о необходимости скрыть обман в запахе и позе! Это предательство не удалось. Ситар слишком скрытен, чтобы полностью доверять кому бы то ни было и чему бы то ни было. Планы внутри планов – вот та философия, которая позволила процветать клану Скрайр. Пусть люди войдут в город; пусть прорубают себе путь поглубже во владения Фатума. Каждый шаг лишь приближает их к гибели.

Ситар потребовал Дитерсхафен для клана Скрайр с определенной целью. Верфи быстро переоборудовали для использования союзниками, корабельными крысами клана Скерви. И сейчас флотилия кораблей Скерви, оснащенная смертоносными машинами, которые мог предоставить один только клан Скрайр, стояла на якоре в заливе. Они следили за вражескими кораблями, флотилиями из моря Когтей, но было очень просто развернуть их и направить их орудия против Дитерсхафена. Эта мысль вызвала у военачальника очередной взрыв злобного хохота. Не только орудия кораблей Скерви можно было отвернуть от моря. Ухватившись за эту мысль и оставив подчиненных доламывать искажающий пищатель, Ситар поспешил прочь из зала гильдии, намереваясь добраться до укреплений, которые он подготовил на случай защиты Дитерсхафена.

Оборонительные сооружения, которые он теперь использует, чтобы разгромить город!

Кусака сверкнул в рубящем замахе, рассекая ключицу выскочившего из тумана скавенского алебардщика. Черная кровь хлынула из разрубленного тела крысолюда, существо рухнуло на мостовую и было растоптано копытами коня графа Мандреда.

– Не давать пощады! Не щадить! – выкрикнул Мандред, вонзая меч в грудь второго крысолюда.

Ударом сапога он сбросил с клинка дергающееся тело и сбил с ног группу несущихся на него скавенов. Граф пришпорил боевого скакуна и бросился на упавших тварей, ломая кости и круша черепа, прежде чем твари успели прийти в себя. В густой серой пелене окутавшего город тумана раздавались испуганные писки и звериные вопли.

Боги не могли даровать армии Мандреда более желанного благословения, чем туман. Нордландцы говорили, что никогда еще они не видели, чтобы Дыхание Штромфелса проникало так далеко в глубь материка и было столь густым. Видимость измерялась буквально футами, и все, что находилось за пределами этого расстояния, сводилось к неясным расплывчатым силуэтам. Влажная сырость тумана смущала чуткие носы скавенов. Впервые в войне с грызунами мидденхеймцы оказались на равных со своими врагами.

Почти на равных. Твари оставались нечеловечески быстрыми и проворными, способными на бешеные рывки, слишком стремительные, чтобы уследить за ними человеческим глазом. В то же время они были трусливыми, раболепными существами, начисто лишенными какой бы то ни было преданности чему-то большему, нежели их собственная шкура. Если крысолюды видели, что одолеть врага непросто, они не нападали.

С самого начала скавены были застигнуты врасплох. Под покровом тумана Кургаз Маленький Молот и его гномы подобрались к самым стенам Дитерсхафена, прокрались прямо к главным воротам города и, заложив взрывчатку, взорвали ворота. Громоподобный взрыв послужил боевым сигналом для армии Мандреда. Его кавалерия ворвалась в туман, тысячи лошадей хлынули на улицы Дитерсхафена лавиной из стали и плоти. Вслед за кавалерией шли пехотинцы и набранные крестьяне, некоторые из них взобрались на стены, чтобы очистить их от ошеломленных скавенских часовых, другие врывались в дома и лавки, чтобы избавить их от кишащих тварей. Туман, великий и славный туман, сделал продвижение людей быстрым и неумолимым. Скавены, чье острое чутье оказалось приглушено туманом, были дезорганизованы и сбиты с толку. Они встречали атакующих разрозненными стаями и беспорядочной толпой. На этот раз у них не было ни численного перевеса, ни жестокой дисциплины деспотичных лидеров – ничего из того, что могло бы заставить их продолжать сражаться. Вынырнув из тумана, они не имели ни малейшего представления о том, насколько многочисленны их враги. Зрение и обоняние притупились, они могли лишь прислушиваться к звукам битвы. И когда эти звуки превратились в яростный рев разъяренных людей и предсмертные стоны убиваемых скавенов, грызуны дрогнули и побежали, отступая тем же путем, которым пришли, блокируя дорогу тем, кто еще был способен вступить в битву с людьми.

Мандред вел на плотные массы крысолюдов атаку за атакой, и каждая оборачивалась великой резней. Белый чепрак его коня почернел от крови паразитов, плащ знаменосца был залит кровью умирающих скавенов, а борода графа слиплась от сгустков крови. Бойня длилась и длилась. Хруст боевых молотов, раскалывающих черепа и ломающих ребра, треск костей, дробящихся под железными конскими подковами, – все это слилось для него в бесконечный рев битвы. Неумолимые, словно прилив, рыцари Белого Волка следовали за своим повелителем по улицам Дитерсхафена.

Мандред чудом избежал катастрофы. Чересчур наседая на одну из разбитых стай скавенов, он убедился в братоубийственной жестокости этих монстров. Из тумана выкатился огромный язык зеленого пламени и пронесся через крысолюдов, сжигая их потоком расплавленного огня. Жар был так велик, что на мгновение сгорел даже сам туман. Прежде чем он наполз снова, Мандред разглядел в конце улицы нечто вроде фургона торговца пивом. Вокруг него суетились скавены, толкая фургон вверх по переулку. Впереди фургона шел мускулистый крысолюд с каким-то странным металлическим наконечником в лапах. Тварь была плотно закутана в одеяние из промасленной кожи. От наконечника к установленной в кузове фургона огромной бочке тянулись шланги.

Те, кто управлялся с огнеметом, не могли видеть людей сквозь туман и вместо этого целились в сторону панических воплей своих собратьев. Выпуская едкое пламя своего оружия на звук, они рассчитывали, что смогут уничтожить врага вместе с собственными отступающими войсками. Эта ужасающая тактика едва не увенчалась успехом. Мандред заставил себя выждать, пока туман вновь сомкнется, наблюдая за тем, как скавены лихорадочно толкают вперед свое жуткое орудие. Едва завеса тумана восстановилась, он развернул коня и помчался по боковой улице.

– Ко мне! Ко мне! – закричал он, и его клич подхватили Бек и знаменосец. Рыцари Белого Волка устремились за ними, а вслед отправили своих лошадей в галоп и динстманны.

Мандред сделал первый поворот, разворачивая коня на север. Его скакун снес оказавшихся в переулке скавенов с джизелями и затоптал их прежде, чем твари успели пустить оружие в ход. Проклиная даже столь незначительную задержку, граф снова развернул коня и помчался по улице, параллельной первой. С оставленной выжженной улицы доносились крики людей и ржание лошадей, сопровождаемые огненным свистом коварного орудия скавенов. Мандред постарался не думать о тех, кто попал под этот жуткий зеленый огонь, и сосредоточился на пути вперед, позволявшем отомстить за этих людей.

Граф вырвался из тумана словно призрак мести из садов Морра. Он снова оказался на улице, с которой бежал, но его отвлекающий маневр привел его к огнемету скавенов. Он окинул взглядом фургон, закованных в кандалы крысолюдов, что толкали его вперед, управлявших смертоносными механизмами щебечущих инженеров. Паразиты злорадствовали, уничтожая человеческих всадников, и отчаянно пытались выдвинуть свое орудие вперед, чтобы добраться до кавалерии, заполнившей улицу за уже погибшими.

Стиснув зубы, Мандред галопом подлетел к боевой машине скавенов. Кусака проложил кровавую тропу вдоль рабов, прикованных цепями к левому боку повозки. Он слышал, как с другой стороны фургона клинок Бека управляется с теми, кто был прикован справа. Крысолюд в кожаном плаще, стоявший на передней части фургона, обернулся, его глаза за защитными очками широко распахнулись. В отчаянии тварь направила дуло своего орудия на Мандреда и скачущих за ним рыцарей. Не заметив, что в результате его разворота шланг за ним перекрутился, скавен сдвинул рычаг на верхней части механического сопла.

Скрученный шланг лопнул и обдал завизжавшего крысолюда брызгами зеленой жидкости. Какое-то мгновение его кожаное одеяние еще держалось, но вскоре от тела повалил жирный дым. Едкая жижа прожигала кожу отчаянно метавшихся скавенов, с шипением проникала в мех и плоть. Мандред придержал боевого скакуна, с удовлетворением глядя на тварь, испытывающую ту же боль, что и убитые ею люди. Вокруг него Бек и другие рыцари расправлялись с остальными инженерами-скавенами, верша собственную месть.

– Ко мне, люди Мидденхейма! Ко мне, люди Нордланда! – крикнул Мандред в сгущающийся туман, зовя оставшихся позади всадников. – Мы лишь пригубили эту чашу резни! Предстоит немало потрудиться, чтобы осушить ее!

Как и обещал Мандред, резни было много. Каждая улица, каждый переулок кишели скавенами. Скорость атаки людей несколько снизилась: они стали опасаться, что, если слишком наседать на паразитов, можно угодить в поджидающую пасть очередного огнемета. Дважды они видели за туманом зловещее свечение зеленого огня: скавены разворачивали боевые орудия против своих же. Каждый раз Мандред отводил своих рыцарей в переулок и выводил людей во фланг или в тыл к врагу.

В тумане его поджидали и другие ужасы. Стаи стрелков с джизелями, неспособные издали попасть по целям, разряжали оружие испепеляющими залпами, прежде чем скрыться. В результате одной из таких атак был убит конь Мандреда, и его пришлось заменить конем одного из рыцарей. Еще опаснее оказались ужасные, напоминающие насекомых крысолюды с огромными бочками на спинах, из которых они при помощи шлангов выпускали клубы зеленого дыма. Туман, казалось, связывал дым, лишая его импульса, необходимого, чтобы добраться до противников. Увидев, как закашлялся один из рыцарей, которому не повезло вдохнуть зеленый дым, Мандред возблагодарил богов за то, что дьявольское оружие лишено своего полного потенциала.

Но всех этих препятствий было недостаточно, чтобы переломить ход битвы. Улицу за улицей люди очищали Дитерсхафен. Добравшись до каналов, отделявших Старый город от Нового, они погнали перед собой сотни разгромленных скавенов и столкнули в канал охваченных паникой визжащих и скулящих тварей. Люди смотрели, как их уносит течением, утягивая под воду оружие и доспехи. Многих тащили под воду их собственные бьющиеся товарищи в попытке выбраться.

Это было мрачное зрелище, но Мандред смотрел на происходящее с чувством мстительного удовлетворения. Увы, впечатление было подпорчено видом нескольких крысолюдов, сумевших добраться до доков на противоположной стороне канала и вскарабкавшихся по ступеням в Новый город. Посуровевший граф отдал приказ, и рыцари галопом помчались через мосты в Новый город. Скавены были разгромлены до такой степени, что мосты остались незащищенными. Одного этого было довольно, чтобы Мандред понял: враг разбит.

Однако недостаточно было просто одержать победу. Скавены должны быть уничтожены. Граф не мог рассчитывать на победу до тех пор, пока не увидит, как предадут мечу последнего зверя.

Пришпорив коня, Мандред ворвался в Новый город. Здесь следов осквернения было даже больше, чем в Старом городе. Дома были разорены и разграблены вплоть до камней фундамента. Оштукатуренные стены ободраны и испещрены царапинами, которые скавены оставляли в качестве записей. С мертвых деревьев свисали на веревках из крысиных кишок человеческие скелеты – страшное предупреждение для рабов крысолюдов. Мандред поклялся, что за голову каждого висящего на этих деревьях человека насадит на стены гавани по дюжине скавенских голов.

С крысолюдами, пойманными в Новом городе, расправлялись со всей мстительной безжалостностью. При виде того, что устроили на улицах скавены, в солдатах и рыцарях с новой силой вспыхнула ярость. Они позабыли о ранах и усталости в страстном стремлении уничтожить врага.

Именно тогда, в разгар потрясающего триумфа, на армию людей обрушился новый ужас. Из тумана донесся громкий жужжащий звук, скрежет металла о металл. Затем где-то в переулках Нового города раздался оглушительный грохот и отвратительный звук ломающегося дерева и раскалывающегося камня. По улицам разнеслись крики людей, лошадей и даже скавенов.

Мандред пришпорил коня и направился на этот зловещий звук, побуждая людей следовать за ним, чтобы понять, что обрушили на них скавены. Несмотря на все свои ожидания, он был ошеломлен, когда его конь, галопом проскакав сквозь туман, споткнулся и рухнул в огромную воронку. Граф тяжело упал на бок. Конь фыркал и метался, пытаясь подняться на ноги. Животное скользнуло на дюжину футов вдоль края ямы и развернулось, что спасло всадника от перспективы падения головой вниз еще на дюжину футов.

– Ваше высочество! – вскричал Бек, спешиваясь и устремляясь вперед, чтобы оказать посильную помощь своему господину.

Мандред с трудом освободился от лошади: рыхлая земля позволила ему выскользнуть, когда животное попыталось встать. Он махнул рукой Беку, давая телохранителю понять, что с ним все в порядке. Однако слова и жесты замерли, когда он посмотрел вверх.

Сквозь туман проступило ужасное зрелище. Невероятных размеров, громаднее любого дракона или великана из самой дикой легенды, вниз неслась огромная клешня, готовая разорвать улицы Дитерсхафена и уничтожить Мандреда с его армией.

Скавенгниль, 1121

Огромный искажающий фонарь отбрасывал зеленый свет на Серую Часовню, присматривавший за устройством осветитель в маске отчаянно скакал вокруг беспорядочного нагромождения рычагов, усеивающих хитроумное сооружение. Заставить изобретение работать как должно было для колдуна-инженера вопросом жизни и смерти: это станет для Владык Разорения ярким примером того, что техномагия клана Скрайр способна осветить путь к будущему всей скавенской империи.

После позорного поражения Мастера искажения Ситара Фатума в Альтдорфском гнезде человеков в Разбитой Башне осталось около дюжины осветителей. Великий технократ Скрайра после перенесенного унижения совсем озверел и казнил подчиненных исключительно жестоким образом за малейшую провинность. Неспособность одержать победу, по поручению покойного Верховного тирана Вектика, привела к тому, что клан Скрайр всерьез потерял лицо в тот момент, когда меньше всего мог себе это позволить. Их холодная наука проигрывала битву за умы скавенов, ее затмили посулы клана Чумы и болезненные суеверия.

Осветитель рискнул бросить быстрый взгляд через зал на своего ужасного хозяина, сидящего среди коварных Владык Разорения. Механические челюсти Ситара Фатума сверкали, вокруг клыков плясали искры, в тенях глазниц светились зачарованные рубины, заменявшие ему глаза. Из-под складок черной мантии мерцало отвратительное сияние, в такт биения пульса тихо шипела подключенная к сердцу силовая установка. Тайная бионика сильно пострадала в результате последней трагедии, постигшей клан Скрайр. В попытке помочь корабельным крысам Скерви защитить порт и суда от людей инженеры-колдуны оказались разбиты армией того, чье имя все чаще звучало в залах Разбитой Башни. Король человеков по имени Человек-ужас, тот самый король человеков, который убил Вектика и Мастера смерти Силке. Теперь человек-король воевал со скавенами, тесня их с по праву завоеванной земной поверхности.

Ситар Фатум барабанил когтями по холодному каменному столу Совета, почти не обращая внимания на проекты и интриги своих собратьев – Серых Владык. Он размышлял о падении благосостояния своего клана и об ослаблении собственной власти. Прикидывал, кто виноват и кому следует отомстить. Когда он поднял голову и принюхался в направлении искажающего фонаря, осветитель, чтобы выглядеть незаменимым, принял как можно более занятый вид, стараясь дышать тихо и неглубоко. Его предшественник погиб всего лишь из-за того, что дышал слишком громко.

К облегчению осветителя, Ситар Фатум вскоре позабыл о слуге и отвернулся к Серому лорду, который обратился к остальным членам Совета. Сложив лапы, Мастер искажения внимательно прислушивался к словам Повелителя провидцев Квиквела. Подобно клану Скрайр, серые провидцы сильно пострадали в результате быстрого возвышения клана Чумы. После смерти Повелителя провидцев Скриттара древние пророки Рогатой Крысы впервые на памяти живущих оказались в уязвимом положении. Неспособность бросить вызов еретическим догмам монахов Чумы, неспособность превзойти великое сокровище, принесенное Повелителем чумы Враском Мерзоваром, неспособность отрицать эффективность Черной чумы Мастера чумы Гноеструпа Вонючемеха – все это привело к тому, что серые провидцы стали утрачивать свою власть. Было лишь вопросом времени, когда Архивладыка чумы Нурглич решит занять трон провидцев у пустующего трона самой Рогатой Крысы, а чумные монахи объявят себя истинным голосом бога скавенов.

Провидец Квиквел находился в еще более незавидном положении, чем Ситар Фатум. Осветитель задумался: попытается ли Верховный технокрыс объединить свои силы с силами серых провидцев в союзе против монахов Чумы пли же предпочтет наброситься на ослабевших жрецов-колдунов, чтобы отнять у них оставшуюся власть.

Зная своего грозного хозяина, осветитель был готов предположить, что Ситар Фатум замышляет и то и другое.

– Этот Человек-ужас – предостережение, предзнаменование рока, ниспосланное нам Всемогущей Рогатой Крысой! Он – бич, напоминающий скавенам о том, что они отклонились от истинной веры. – Лорд-провидец Квиквел сделал паузу, задержав взгляд на трех еретиках в зеленых одеждах, сидящих по другую сторону изогнутого в форме полумесяца стола. – Мы позволили, чтобы нас осквернили странные идеи и чуждые верования. В тот момент, когда Рогатая Крыса предлагает нам наше наследство, мы отвергаем его и гонимся за больными бреднями сумасшедших.

– Эти больные бредни сделали для наших завоеваний больше, чем все ваши молитвы от морды до хвоста! – рявкнул Повелитель костей Некрот, и от его могильного стона по Серой Часовне пробежал холодок. – Молитвы не принесли Скриттару победы над мертвецами! Молитвы не сожгли крылья летающего дракона! – Некрот заскрежетал клыками, на пол закапали клочья пены. – Скажи, Квиквел, вернут молитвы моих мертвых воинов? Смогут вызволить их тела от человеков-магов, которые их поработили?

Провидец Квиквел впился взглядом в ужасного Некрота. Выбеленный мех и костяные доспехи военачальника резко выделялись среди теней. Всего лишь несколько лет назад Повелитель костей клана Мордкин ни за что бы не осмелился так разговаривать с серым провидцем, тем более – с Верховным повелителем провидцев. Квиквел понимал негодование Некрота, ошибочно винившего весь орден серых провидцев в трагических просчетах Скриттара. Чего он не мог понять, так это дерзости этого нездорового грызуна. После Битвы чумных драконов лучшие боевые силы клана Мордкин были уничтожены. Могильные крысы были недостаточно плодовиты, чтобы пополнить эти силы, и Квиквелу не доводилось слышать, чтобы Некрот порабощал более слабые кланы для восполнения утраты.

Быстрый взгляд в сторону трех чумных лордов заставил Квиквела в ярости хлестнуть хвостом. Он заметил злой блеск в глазах Враска и мимолетное высокомерие его позы. За яростью Некрота стоял клан Чумы, предложивший клану Мордкин какой-то адский союз. Возможно, Мордкин уже был посвящен в Чумное Братство, это сборище обманутых кланов, считавших себя равными партнерами клана Чумы, в то время как на самом деле они разделяли лишь болезни и ереси своих новых хозяев. Это была ужасная мысль: клан Мордкин в подчинении клана Чумы. В этом случае чумные монахи будут контролировать треть голосов в Совете, а то и больше, если Разжигатель войны Вррмик решит позволить Нургличу занять трон провидцев и толковать волю Рогатой Крысы!

Квиквел справился с панической дрожью в сердце. Пусть еретики получат свой миг. Чем выше они поднимутся, тем неизбежней будет их падение. Ничто так не питает ненависть, как зависть, страх и успех. Как только остальная часть империи скавенов увидит, что чумные монахи разоблачены, как только все поймут, что им не придется участвовать в торжестве клана Чумы, вся гнилая нора рухнет!

Повелитель провидцев дернул усами и отвернулся от Некрота.

– Именно трусливое и предательское отсутствие веры клана Мордкин в Рогатую и навлекло на Скриттара беду. Твое увлечение странными верованиями, которым позволили пустить корни в Серой Часовне.

Он снова обратил внимание на трех чумных лордов.

Сидевший в Кресле Тирана по левую руку от Черного трона Верховный военачальник Вррмик склонился над столом. Неуклюжий, грубый скавен с белой как снег шерстью, защищенной черными доспехами из искажающего камня. С упадком клана Риктус и смертью Вектика в Совете господствовал клан Морс и Вррмик, доминируя подобно своему предшественнику. Квиквел потратил огромные средства на шпионов клана Эшин, пытаясь выяснить, на чью сторону склоняется Вррмик в борьбе между серыми провидцами и кланом Чумы. Но Вррмик, как и Вектик, оказался слишком хитер, чтобы вступить в какой-либо явный союз, предпочитая действовать через подставных марионеток и доверенных лиц.

– Черная чума повергла королевства людей, – прошипел Вррмик. – Даже серые провидцы должны признать услугу, оказанную Подземной Империи мастером Гноеструпом. Мои армии рыскают наверху, захватывая пищу и рабов. Мои верные подданные процветают как никогда.

Квиквел помолчал, изучая остальных Серых Владык, и продолжил.

– Кланы слишком привязываются к своим завоеваниям. Они ведут себя как человеки, вырезая на поверхности вотчины и владения.

– Там, наверху, много-много мяса, – хмыкнул Крыснак Мерзкий, потирая лапы в приступе беззастенчивой жадности.

– Мы подчиняем человеков своей воле, – прорычал Владыка убийства Ракшид Смертоносный Коготь сквозь красную ткань, скрывавшую большую часть его морды.

Военачальник клана Черепов, Старый Крыс Под Горой, был смертельным соперником Повелителя теней Крипа и ассасинов клана Эшин. Если клан Эшин был чему-то предан, клан Черепов всегда с этим враждовал.

– Они возделывают свои поля, выращивают для нас урожай. Неужели серые провидцы собираются заставить нас питаться грибами и мышами?

Квиквел откинулся на спинку кресла.

– Я хочу напомнить о несчастье клана Вермс. Вспомните о цене, которую платят те, кто увлекается ересью. Сила, которая побеждает, может и разрушать.

Повелитель чумы Нурглич пошевелился в своем кресле.

– Силы Чумы стоит бояться лишь врагам Рогатой.

Чумные лорды по обе стороны от него быстро повторили завуалированную угрозу.

Повелитель провидцев не стал отвечать Нургличу и склонил голову в сторону Черного трона. Подождал, пока гул разговоров стихнет, а напряжение в Серой Часовне станет таким сильным, что его можно будет грызть. Выждал, пока не убедился, что все члены Совета наблюдают за тем, как он общается с Рогатой Крысой. Несмотря на всю свою враждебность и ненависть, никто из них не был точно уверен, что серые провидцы не отмечены богом. Квиквел позволил тишине затянуться. Внезапно он почтительно склонил голову и открыл шею, подставляя горло Черному трону – жест смиренной покорности, которую можно ожидать от раба, а не от Владыки Разорения. Повелитель провидцев отметил, что на зрителей подействовал его жест.

Поднявшись с трона провидцев, Квиквел осуждающим взглядом окинул членов Совета.

– Вы можете упорствовать в своем заблуждении на свой страх и риск, – заявил он. – Мы вас предупредили.

Повернувшись к Совету спиной и покидая Серую Часовню, Квиквел знал, что Владыки Разорения запомнят это пророчество о гибели. Они могут сомневаться в его намерениях, подозревать в честолюбии. Но они смотрели не на повелителя провидцев. Их глаза были устремлены на пустующий Черный трон.

И в своих мыслях Совет Тринадцати задавался вопросом: действительно ли Рогатая Крыса говорит со своим Верховным Пророком?

Это было первое семя сомнения. Скоро это семя вырастет в могучее дерево, и его корни протянутся по всей Подземной Империи.