Текст книги "Войны скавенов. Черная чума"

Автор книги: К. Л. Вернер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 56 (всего у книги 69 страниц)

Глава пятнадцатая

Аверланд, 1123

Граф Мандред сидел на белом боевом жеребце перед сомкнутыми рядами кавалерии. Всадники собирались предпринять разведывательную атаку стен Аверхейма, чтобы определить, где укрепления слабее всего и где можно максимально эффективно сосредоточить осадные машины – катапульты, людей и пушки, привезенные с гор наемниками-гномами. Пехотинцы, всю ночь собиравшие массивные башни из шкур и бревен для прямого штурма зубчатых стен, отдыхали. Они вступят в дело после того, как кавалерия и артиллерия выполнят свои задачи.

Мандред посмотрел на раскинувшийся перед ним Аверхейм. Ночью он походил на адское пекло, пылающее демоническими пожарами. Днем зрелище оказалось еще более удручающим. Некогда великий город выглядел как почерневшая рана, обгоревшие обломки были разбросаны по округе, словно огромная туша. Скавены уже развели костры, от которых в небо устремились густые столбы дыма. Приближаясь к городу, Мандред знал, что дым затмит солнце, обеспечив паразитам темноту, которая была их стихией.

– Взгляните на это место, братья мои, – велел Мандред следовавшим за ним войскам. – Заключите это зрелище в своих сердцах, похороните его в своих душах. Взгляните на труп Аверхейма и знайте, что такой может быть судьба ваших городов и ваших домов. Если мы дрогнем, если мы потерпим неудачу в этот день, всё, за что мы боролись, будет напрасно. Крысолюды возродятся, их орды пронесутся по земле, сея разрушения и неся с собой тьму, от которой не избавят даже боги. Мы – последний щит человечества, последний меч света. Нам предоставлена честь разорвать нависшую над людьми тень скавенов. Нам даны слава и бремя. Пусть каждый докажет, что достоин задачи, возложенной на него богами!

Тысячи всадников разразились яростными криками, громоподобный рев прогремел над равниной. Раздался оглушительный стук копыт, всадники понеслись галопом к почерневшему городу.

Приближаясь к крепостной стене, Мандред заметил снующих за зубчатыми стенами часовых скавенов. Они пронзительно верещали, передавая тревогу своим командирам. У паразитов не было лучников – в проклятом подземном мире, где они кишели, не было нужды во владении подобным искусством. Теперь крысолюды получили возможность прочувствовать отсутствие стрелков. Отрывистый треск горстки джизелей обозначил единственное сопротивление, которое сумели оказать грызуны, когда кавалерия Мандреда пронеслась по равнине. И только когда они приблизились к стенам на расстояние в несколько лошадиных шагов, на стенах появилась масса изможденных крысолюдов, вооруженных грубыми кожаными пращами. Они попытались хоть как-то ответить на брошенный вызов, но их снаряды были скверно нацелены и выпущены слишком поспешно. Рабы-скавены не горели жаждой битвы и не стремились очертя голову защищать своих жестоких хозяев. Когда они увидели всадников, скачущих прямиком к зубчатым стенам в сверкающих на солнце доспехах с развевающимися на ветру знаменами, мужество невольников окончательно испарилось. Грозное зрелище заставило тварей отпрянуть от зубцов, и они зашевелились лишь тогда, когда жестокие хлысты надсмотрщиков заставили их действовать.

По всей длине стен Мандред видел одну и ту же картину. Сосредоточившись на осажденном Авербурге, скавены оставили для защиты стен только остатки армии. Более того, крысолюды почти не удосужились исправить повреждения, нанесенные этим стенам при первой атаке. Ворота на западном подступе были восстановлены так небрежно, что одна из стен превратилась в груду щебня, который вывезли из города и свалили у стены укрепления. Один взгляд на неряшливое сооружение – и Мандред понял, где будет атаковать его армия. Даже тянувшийся вдоль западной стены ров был осушен, а его дно засеяно чем-то вроде кукурузных стеблей. Если бы это не отвечало его целям, граф был бы потрясен вопиющей самонадеянностью крысолюдов.

– Труби, – велел Мандред ехавшему рядом горнисту.

Рыцарь подул в рог, а граф повернулся в седле и сделал знак следовавшему за ним знаменосцу. Тот кивнул и потянул за шнур штандарта, разворачивая желтый флаг. Этот знак увидит стоящая на равнине артиллерия и поймет, что граф выбрал для них цель.

Как только кавалерия Мандреда галопом понеслась прочь от стены, катапульты и пушки начали обстрел. Граф улыбнулся хитрости гномов. Чтобы ввести скавенов в заблуждение относительно их намерений, артиллеристы будут целиться в несколько мест вдоль стены. Лишь четверть всего заградительного огня будет сосредоточена на реальной цели, пока продвижение пехоты с ее осадными башнями не сделает этот обман бессмысленным. Тогда вся мощь заградительного огня обрушится на ворота и примыкающую стену. Если все пойдет по плану, защитники-скавены на этой позиции будут полностью дезорганизованы, твари опоздают с подкреплением и не успеют обезопасить район до того, как силы Мандреда прорвутся внутрь.

Граф наблюдал за тем, как на Аверхейм обрушились первые валуны и пушечные ядра. Он потянулся к руке, ощупывая привязанную к броне полоску окровавленной ткани – кусок, отрезанный от залитого кровью платья Миреллы. В этот день настанет расплата, он поклялся в этом Ульрику и Зигмару и был готов поклясться любому другому богу, который согласился бы его выслушать. Крысолюдам предстояло искупить многое, но именно этот день он посвятил женщине, которую любил и которую отняли у него раболепные монстры.

Какие бы боги ни правили скавенами, эти мерзкие твари скоро встретят многих своих чумных детей.

Вррмик сидел в своей подземной норе, с напряженным ожиданием прислушиваясь к гонцам, которые сообщали ему всё новые подробности о происходившей наверху битве. Великий военачальник пригладил усы и радостно зачирикал. Все шло именно так, как предполагалось его блестящим планом.

Полуночное нападение клана Чумы на лагерь людей достигло цели, пусть даже Гноеструп Вонючемех и не успел отравить продовольственные запасы армии. Вррмик рассчитывал, что угроза голода заставит людей действовать быстро и отчаянно. Он был удивлен, что ему не потребовалось ничего, кроме самой атаки, чтобы спровоцировать Человека-ужаса на немедленное наступление. Это был важный урок, который нужно иметь в виду: люди безрассудно реагируют на любую атаку, отвечая на это атакой собственной. Вррмик мог сравнить их реакцию только с бессмысленной воинственностью муравьев, если потревожить их гнездо. Какова бы ни была причина, Человек-ужас играл на лапу Вррмику. К Серому Владыке подбежал очередной разведчик с докладом, и Вррмик захихикал громче. Рабы, оборонявшие внешние стены, были захвачены; люди привели пехоту и вторглись в город.

Он почти жалел, что не может быть там, чтобы почувствовать ужас в запахах военачальника Хакрра и военачальника Рансика, когда они обнаружат людей, хлынувших их армиям в тыл. Орды клана Риктус и клана Скаб окружили Авербург. Они настолько стремились украсть победу у клана Морс, что не обратили внимания на то, что Вррмик сократил собственные силы, осаждающие упрямую человеческую крепость. Большинство из тех, кого оставил Вррмик, были рабами и воинами из кланов рабов – потери, которые Морс легко восполнит. Но Вррмика волновало не только уничтожение его соперников-скавенов. Скоро он сдерет шкуру с Человека-ужаса, этого надоедливого человека, который причинил Нижней Империи столько горя. В некотором смысле Вррмик чувствовал себя обязанным Человеку-ужасу. Если бы этого отродья не было, его стоило придумать. Атаки Человека-ужаса истощили силы и ранили гордость многих кланов, в том числе и самого могучего клана Чумы.

Противник оказался полезным для сдерживания безрассудных амбиций младших скавенов, напоминая им об их месте в иерархии Скавенгниля.

Однако теперь Человек-ужас совершил ошибку, скрестив когти с кланом Морс. Он почти исчерпал свою полезность. Пришло время принести ставшего великой угрозой Скавендому человека в жертву во славу Вррмика.

Вррмик крепче обхватил лапами Укус Скавена, слушая отчаянный доклад измученного гонца, который пробежал весь путь от подвалов возле Авербурга до тайного логова великого военачальника. Услышав новость, глава клана Морс в восторге сжал клыки. Войска Человека-ужаса вышли в тыл клану военачальника Рансика. Еще лучше было то, что люди в крепости совершали вылазки, чтобы вступить в бой со штурмовыми крысами военачальника Хакрра.

Вррмик выпрямился во весь свой немалый рост. Постоянная диета из специально приготовленного мяса и сыров, пропитанных пылью искажающего камня, раздула его мускулатуру до такой степени, что мех больше не скрывал выпуклых бицепсов и трицепсов, обнажая кожу на больших участках тела. Доспехи, украшенные шипами и амулетами из искажающего камня, источали запах убитых только этим утром рабов, так что ни один из воинов не мог учуять истинный запах своего военачальника. За спиной чудовища метался взад и вперед чешуйчатый отросток, который обвивало хвостовое кольцо с лезвием.

– Атакуй-калечь! Уничтожь-умри! – рявкнул Вррмик клановым крысам.

Смертоносный молот обрушился вниз, одним ударом превратив голову посланника в кровавые брызги. Эта жестокая демонстрация вызвала неистовую активность воинов.

Скавены отбросили маскирующие покрытия, и в туннели хлынул свет.

Скрытые стеблями черной кукурузы, выращенной в рыхлом слое грязи, циновки были втянуты в норы, и скавены хлынули в сухой ров за стенами Аверхейма. Когда кишащие орды клана Морс поднялись на поверхность, из человеческого лагеря далеко на равнине предостерегающе загремели трубы. Предупреждение запоздало. Когда солдаты, которые остались, чтобы защищать брешь, обернулись, чтобы выяснить причину тревоги, скавены уже оказались среди них. Это были не слабые полуголодные рабы, которые защищали стены, а закованные в броню клановые и штурмовые звери. Орда обрушилась на перепуганных людей приливной волной хлещущих клинков и щелкающих челюстей.

Вррмик двинулся вперед со своими воинами, ликуя от необузданной силы Укуса Скавена. Взмах молота – и человека подбросило на двадцать футов в воздух, его тело рухнуло на землю и замерло грудой раздробленных костей и разорванной плоти. Удар боевого молота – и рыцарь в доспехах вонзился в землю, как железный гвоздь, его ступни так крепко вошли в каменные плиты, что второй удар оружия оторвал ему ноги по колено.

Больше опустошения, причиняемого молотом, Вррмику нравился вызванный резней ужас. Этот ужас заставлял кровь Вррмика быстрее течь по жилам. Пряный запах страха в вони его приспешников, запах ужаса в поте людей. Вррмик ощущал себя полубогом смерти и разрушения, живым орудием убийства и резни. Он яростно погнал свою орду на людские ряды. Его ловушка захлопнулась; армия Человека-ужаса оказалась внутри Аверхейма, зажатая между каменными стенами и ордами Риктуса и Скаба. Морс еще больше стравил людей с другими кланами, одинаково довольный независимо от того, какая сторона понесет потери. Была только одна смерть, которую Вррмик отказался уступить другим скавенам, одна смерть, в которой он отказал бы даже своим воинам.

Обладающие самым острым чутьем падальщики-троглодиты клана Скриттлшип следовали рядом с Великим военачальником Вррмиком, их чувства были натренированы, чтобы уловить один запах среди бесчисленных ароматов, витавших в воздухе. Они должны были вынюхать самого Человека-ужаса и привести к нему Вррмика.

Человек-ужас умрет от Укуса Скавена. Когда надежда человечества будет уничтожена, все узнают, что эту надежду убил Вррмик.

И люди, и скавены в ужасе склонятся перед могуществом Вррмика.

Скавенгниль, 1122

– Спеши-скорей! Быстро-тихо! – писклявое шипение квикиша с трудом слетело с языка Мошнера.

Он чувствовал себя нечистым, даже пытаясь издавать такие звуки. Однако потакание собственной брезгливости было для него той роскошью, которой он уже не имел. Если, конечно, собирается превратить Скавенгниль в склеп, полный болезней и разрушений.

Доктор наблюдал за тем, как трое тощих рабов-скавенов, предоставленных ему в качестве подопытных, с неистовым упорством принялись за работу. Мошнер внимательно наблюдал за ними, опасаясь, как бы их поспешность не затмила чувство осторожности. Предыдущий опыт научил его, что один-единственный выговор с его стороны может довести рабов до братоубийственного безумия. Если кто-то из них решит, что другой может погубить шанс на побег, результаты будут быстрыми и жестокими.

Скавены сидели в большой клетке в глубине пещеры. Стены были слишком прочными для человека или гнома, чтобы копать голыми руками, но скавены могли прогрызть железо клыками, если дать им достаточно времени и стимул. Мошнер постарался в меру своих возможностей обеспечить этих существ и тем, и другим.

Мошнер ежечасно ожидал, что его планы рухнут. Дерзость плана пугала даже его самого. Каждый раз, когда его посещал провидец Квиквел, доктор был уверен, что свирепый колдун разгадал его уловку. Однако жалкий ужас, который он испытывал во время таких посещений, лишь усиливал маниакальную гордость крысолюда. В своем высокомерии Квиквел не допускал возможность того, что у этого перепуганного маленького раба может хватить смелости на заговор, что такой трусливый негодяй осмелится лгать ему в лицо.

Ложь все еще держалась, но Мошнер знал, что время сочтено. Пока он еще мог отвлекать внимание Квиквела от подопытных скавенов. Пока он еще мог выдавать образцы, еще не подвергшиеся воздействию чумы, за ранние жертвы болезни.

Тайна, скрытая ложью, могла бы порадовать Шрёдера. Увы, Мошнер такого удовольствия получить не мог. Он чувствовал себя послушником Шалльи, пожимающим руку больному ученику Повелителя Мух. То, что он делал, было нарушением всех клятв, которые он давал как врач и целитель. То, что он преуспел в своем ужасном деле, лишь усугубляло ситуацию.

Усовершенствованный штамм Черной чумы, которого требовал Квиквел, несколько недель назад стал реальностью. Это была тайна, которую Мошнер не мог себе позволить раскрыть своему ужасному покровителю.

Доктор все еще имел лишь смутное представление о намерениях повелителя провидцев. То, что монстр хотел, чтобы эта болезнь была направлена против его собственного вида, было очевидно, но цели Квиквела оставались для Мошнера загадкой. Что бы это ни было, доктор знал, что людям оно ничего хорошего не принесет.

Поэтому Мошнер тянул время. Поэтому перевел самых здоровых скавенов в задние клетки, дал им грубые копательные инструменты, сделанные из клыков их мертвых сородичей. Вот почему он поощрял крысолюдов копать, помогал им прятать рыхлую землю в желудках мертвых рабов. Земля под Скавенгнилем представляла собой лабиринт туннелей и коридоров. Вскоре крысолюды прорвутся в другую комнату. Когда они это сделают, то будут свободны, рассеются и спрячутся среди кишащих орд их чудовищного общества. Освободятся, чтобы сбежать и принести новый штамм чумы остальным крысолюдам. Ибо никто из рабов не знал, что они уже стали жертвами этой болезни, что на самом деле они были просто последними в длинной цепи скавенов, втянутых в заговор доктора. Если они пророют выход до того, как проявятся худшие симптомы, они выйдут на свободу. Если нет, Мошнер растащит больные тушки по разным клеткам и дождется, когда новая партия подопытных возьмет эту работу на себя.

– Скорей-скорей, – повторил Мошнер, отходя от копателей.

Безусловно, он даст Квиквелу эту чуму. Но не так, как ожидает колдун.

Провидец Квиквел крепче сжал мумифицированную кошачью лапку. Реликвия из древних гробниц Кхемри была мощным талисманом против болезней и разложения. Ее носил военачальник Некрот, и агенты Квиквела добыли ее для него, когда незадачливый Повелитель костей встретил свой конец, пав жертвой злой магии Ванхала. Серый провидец удостоверился в действенности талисмана, испытав его на дюжине учеников и адептов. Они сопротивлялись воздействию самых страшных болезней, поэтому Квиквел убедился, что талисман действует так, как ожидалось.

Даже под защитой талисмана рогатый крысолюд съежился, наклонившись и внимательно осматривая несчастных пленников, распростертых на полу в своих клетках. Он поднес к носу кусок острого сыра, чтобы избавиться от неприятного запаха гнили и болезни. Запах чумы был столь же очевиден, как и физические симптомы. Пока он смотрел, один из пленников сильно дернулся и замер.

– Этот только что умер, – доложил Мошнер-человек. Раб сверился со своей глиняной табличкой, склонив голову в знак уважения к высокому положению повелителя провидцев. – Образец подвергся воздействию нового запаса всего восемнадцать пищевых циклов назад.

Слушавший отчет Квиквел прислонился к решетке, несмотря на запах и собственный страх перед чумой. Восемнадцать пищевых циклов? Двадцать четыре часа по человеческому счету времени! Колдун утер заструившуюся по клыкам слюну. Поразительно – болезнь может убить так быстро! Это превосходило его самые смелые ожидания.

– Я поступил мудро, оставив тебя в живых, когда все остальные разочаровали меня, – заявил Квиквел, прихорашиваясь двумя когтями и продолжая остальными сжимать кусок сыра. Он сделал жест лапой, сжимающей мумифицированный талисман. – Все остальные – ведьмы и священники, травники и цирюльники. Все потерпели неудачу. Все погибли.

Мошнер поклонился в ожидаемом жесте покорной благодарности и поднял глиняную дощечку.

– Я записал для вас формулу, – сказал он. – Вы умеете читать на рейкшпиле и говорить на нем?

Скавен отпрянул от клетки, от снисходительного тона Мошнера его мех встал дыбом.

– Дай-принеси! – прорычал Квиквел, швыряя на пол кусок вонючего сыра.

Доктор с видом образцового смиренного раба, крадучись, приблизился и положил табличку в ожидающую лапу Квиквела.

– Следуйте этим инструкциям, и вы сможете создать еще больше чумы в любое время, когда захотите. Всё, что вам нужно, – это блохи и грязная кровь. И немного терпения.

Квиквел уставился на дощечку, в голове у него закружились мысли о возможностях и потенциале того, что он сжимал в лапах. Теперь в его власти была сила более могущественная, чем всё, чем обладал клан Чумы, сила, которой хватит, чтобы поставить на колени все владения скавенов! Да, орды Подземной Империи узнают, что значит бросить вызов слову своего бога! Квиквел обрушит эту новую болезнь на всех, кто встанет у него на пути. Он сделает Подземную Империю теократией под властью серых провидцев, а сам станет Верховным Иерофантом!

Глаза повелителя провидцев сузились. Его хвост заметался по грязи. Конечно, если он собирается спасти империю скавенов от бедствия, не должно быть никаких доказательств, связывающих его с этим бедствием.

Квиквел сунул табличку под мышку. Поднял прислоненный к стене посох и с клыкастой улыбкой посмотрел на Мошнера.

– Ты сделал хорошо-хорошо, – прошипел он. – Теперь я дарю-отдаю свою награду!

Навершие посоха провидца Квиквела вспыхнуло полосами магической энергии. Ослепительная вспышка света сверкнула между металлическими рогами, ударила и испепелила Мошнера. Когда свет померк, от несчастного раба Квиквела осталась лишь кучка дымящегося пепла и несколько обугленных костей.

– Уничтожить-сжечь! – рявкнул Квиквел крысам-охранникам, выходя из пещеры. – Сжечь все! Ничего не оставлять!

Скоро все следы Мошнера и его труда будут стерты. Тогда Квиквел сможет приступить к своей великой работе, к задаче, возложенной на него самой Рогатой Крысой. Он обречен на триумф, а его враги – на гибель.

Если бы Квиквел обратил внимание на пустую клетку в глубине пещеры Мошнера, если бы он заметил ведущий из нее узкий и грубый туннель, он бы не был так самоуверен.

Глава шестнадцатая

Аверланд, 1123

Ужас охватил войска людей, когда в их тылу появилось второе могучее воинство скавенов. Брешь в стенах Аверхейма оказалась запечатана плотной массой тел паразитов. Доведенные до исступления угрозами своих вождей и исходящим от врагов запахом страха, крысолюды атаковали огромной стрекочущей ордой. Рыцари и конные воины, составлявшие авангард армии Мандреда, врезались в осаждавших стены Авербурга скавенов, стремясь соединиться с защитниками внутри старой крепости, но поддерживающая атаку пехота дрогнула. Крестьянское ополчение, нищенствующие флагелланты, наемники и разбойники были готовы следовать за Мандредом в его стремлении освободить Империю от гнета крысолюдов, но им не хватало подготовки и дисциплины, которые могли дать им возможность выстоять перед звериным натиском клана Морс. Было лишь одно исключение, одна скала, которая твердо стояла среди бушевавшего вокруг нее моря отчаяния и паники, бесстрастный непокорный клин, застывший на улицах города. Бегущие люди останавливались перед неподвижными стенами из плоти и стали и устремлялись в стороны по боковым улицам и переулкам, тем самым сводя на нет попытки сражающихся вокруг Авербурга солдат разбить линии скавенов. Крысолюды, преследующие бегущих людей, отвратительным приливом обрушились на стену щитов. Подобно волнам, они разбивались о непоколебимую скалу, текли назад и катились вперед в бесконечной волне дикой ярости.

– Кхазукан Казакит-Ха! – гневный крик гремел по улицам, когда очередная волна скавенов разбивалась о стену щитов.

Гномы из Башни Грунгни, самые стойкие и непоколебимые воины в армии Мандреда, были не в состоянии поддерживать темп длинноногих людей в их быстром продвижении через город. Мало-помалу гномы оказались позади штурмовых сил Мандреда. Теперь они взяли на себя новую роль – роль щита армии.

Стоя плечом к плечу со своими сородичами, Кургаз Маленький Молот смотрел на приближающихся скавенов, и глаза его пылали ненавистью. Эти звери убили его брата, осквернили чертоги Карак-Гражьякха, украли великий молот Дракдраж. Много было обид, велик был долг грызунов, и не хватило бы даже крови тысячи их чумных сородичей, чтобы искупить этот долг.

Кургаз вонзил свой топор в череп горбоносого крысолюда, разбрызгивая его мозги по напиравшим тварям. Шипастой оконечностью щита ткнул в грудь другого скавена, чувствуя, как шип пронзает задергавшееся тело, и отбросил тушу на сородичей крысолюда. Сапоги гнома стали липкими от черной вонючей крови паразитов, борода запеклась от крови убитых тварей, и все же этого было недостаточно.

– Кхазукан Казакит-Ха! – повторял Кургаз. – Берегитесь! Гномы пришли за кровью!

Древний боевой клич звучал в костях каждого слышавшего его бородатого воина, наполняя сердце яростью. Клич эхом отдавался в железах скавенов, иссушая их доблесть и заставляя страх пульсировать в жилах. Фут за футом, ярд за ярдом непоколебимая стена щитов продвигалась вперед, отбрасывая скавенов назад. За гномами оставались валяющиеся тела сотен крысолюдов, раздавленные подкованными сталью сапогами шедших вперед воинов.

Крысолюды дрогнули и ожидаемо бросили в бой еще больше сил. Грызуны завизжали от ужаса, когда сквозь их ряды прорвались чумные монахи в рясах, размахивая источавшими ядовитые испарения кадилами. Десятки крысолюдов погибли, захлебнувшись собственной кровью, когда едкий дым, обжигая внутренности, просочился в их легкие. Обезумевшие скавены с новым отчаянием бросились на гномов, но, несмотря на дикое отчаяние их атаки, они встретили все ту же неприступную стену щитов.

Когда упал последний из запаниковавших клановых крысолюдов, из-за стены щитов выбежала небольшая группа гномов. Они бросились на несущих кадила, стремясь удержать их со смертоносным дымом подальше от остальной части строя. Некоторые из чумных монахов пали от ручных топоров, брошенных в их гниющие тела бегущими гномами, другие погибли под более тяжелыми боевыми топорами и боевыми молотами своих противников, устремившихся в смертоносные облака разложения. Храбрые воины знали, что погибнут вместе с чудовищами, отравленные ядовитым дымом, но они умирали с радостью, зная, что их жертва сохранит остальную часть строя. Неудача чумных монахов вызвала новый прилив хлынувших по улице скавенов. Мускулистые, покрытые черным мехом монстры, облаченные в тяжелые доспехи и вооруженные тесаками, топорами и алебардами, элитные воины клана Морс врезались в строй гномов. Пена капала с их клыков, кровь текла из глаз и носов, когда отвратительный черный голод ввергал их в убийственное безумие. Штурмовые крысы бросали своих товарищей на клинки гномов, используя собратьев как живые щиты, чтобы прыгнуть вперед и опрокинуть сражающихся противников.

В этой бойне, в этом водовороте смерти и резни появился чудовищный белый скавен. При виде зверя Кургаз замер, его мысли вернулись сквозь годы к темным шахтам Карак-Гражьякха и военачальнику крысолюдов, убившему его брата и похитившему Дракдраж. Гном не был уверен, видит ли он то же самое существо, потому что если это так, то за годы, прошедшие с их последней встречи, монстр стал еще более массивным и мускулистым, превратившись в нечто, напоминающее помесь скавена с троллем. Затем Кургаз заметил огромный молот, который несло существо, увидел опустошение, которое наносит крысолюд, обрушивая его на строй гномов. Закованных в доспехи воинов подбрасывало в воздух, словно они ничего не весили, железные щиты складывались, словно жестяные, под ударами молота крысолюда. Губы Кургаза скривились в гневном оскале, когда он понял, что это оружие – Дракдраж, и его великолепие и достоинство осквернены полосами искажающего камня и выцарапанными рунами скавенов.

Взревев от ярости, Кургаз ринулся сквозь строй штурмовиков, круша их и давя сапогами. В отчаянии он пробился к белому военачальнику. Огромный крысолюд развернулся, оскалился, показывая пожелтевшие клыки. Зверь издал насмешливое чириканье и взмахнул Дракдражем.

В ярости Кургаз забыл о невероятной скорости, с которой могли двигаться скавены, даже такие монстры, как белый военачальник. Дракдраж врезался в грудь гнома, подбросив его высоко в воздух. Он рухнул в кучу тел убитых товарищей, изо рта у него хлынула кровь. Моргая от боли, Кургаз с трудом поднялся на ноги. Схватился за сломавшийся от падения топор, принялся шарить среди мертвых в поисках оружия. В ушах Кургаза снова зазвучало насмешливое чириканье. Пошатываясь от раны, он изо всех сил пытался сфокусировать взгляд на громадном звере, а военачальник приближался, неуклюже переступая через мертвых и умирающих. Злобно сверкая глазами, крысолюд подошел, чтобы прикончить жертву, которая каким-то образом пережила удар его молота.

Кургаз вскочил на ноги, сплюнув на землю полный рот крови. Если ему суждено умереть сегодня, Гримнир свидетель, он сделает это на ногах!

Внезапно военачальник повернулся и задрал морду, принюхиваясь, его уши прижались к голове. Он почувствовал запах, одновременно знакомый и пугающий. Оставив мысль прикончить Кургаза, крысолюд начал отступать.

До Кургаза, у которого все еще звенело в ушах после яростного удара Дракдража, смутно донесся стук копыт и рев трубы.

Скавены потратили слишком много времени, пытаясь прорваться сквозь гномов. Мандред собрал силы, чтобы вступить в бой с крысолюдами в тылу своей армии.

Великий военачальник Вррмик недоверчиво покачал головой, уловив в воздухе запах Человека-ужаса. Он не мог ошибиться! Разве он не нанял лучших воров клана Эшин, чтобы украсть одежду военачальника-человека, чтобы не ошибиться в его запахе? Вррмика встревожило то, что запах был так близок. Человек-ужас должен сражаться с крысами клана Риктус и Скаб, услужливо уничтожая для Вррмика военачальников Рансика и Хакрра. Он должен быть так далеко, что лишь обостренное обоняние пещерных крыс вроде членов клана Скриттлшип сможет его учуять.

В великий план Вррмика входило убить страшного Человека-ужаса и носить шкуру этого существа в качестве трофея, но этот план требовал, чтобы армия людей была разбита и уничтожена, раздавлена между доблестными воинами клана Морс и скользкими предателями кланов Риктус и Скаб. План состоял в том, чтобы уничтожить последователей человека, оставив их валяться вокруг него кучами убитых и раненых, посеять отчаяние и страх в сердце Человека-ужаса, разбить его разум пониманием того, что его армия уничтожена и все, за что он сражался, потеряно. Но… все оказалось совсем не так, как ожидал Вррмик. Запах лошадей и человекоподобных рыцарей, стук копыт летящей на него кавалерии. Усталость и изнеможение воинов Морс, у которых стало заканчиваться действие эликсира, выпитого ими, чтобы пробиться сквозь строй гномов.

Гномы! Их упрямая непокорность испортила хитроумный план Вррмика, но почему Человек-ужас оставил таких смелых воинов так далеко от своих штурмовых сил? Если, конечно, он не знал о ловушке Вррмика! Если только какой-нибудь подлый предатель не предупредил людей, и Риктус и Скаб оказались избавлены от ярости их атаки! Или, может быть, все было еще глубже. Гноеструп Вонючемех и его не слишком удачная атака на лагерь Человека-ужаса, его неспособность отравить запасы человеческой пищи и посеять среди них панику, которая была ключом к плану битвы Вррмика! Да, так оно и было! Клан Чумы жульничает, чтобы занять место Вррмика! Им мало трех мест в Совете Тринадцати, чумные жрецы возжелали самого Двенадцатого трона, чтобы сидеть рядом с Великим троном Рогатой!

В тылу воинов Вррмика, со стороны внешних стен Аверхейма, донеслись мускусный запах страха и испуганные крики сотен скавенов. Что-то разворачивалось у стен, какая-то новая угроза хитроумной ловушке Вррмика! В голове великого военачальника мелькнуло подозрение. Всадники, которых Человек-ужас отослал из своего лагеря. Куда они подевались? Отправились, чтобы собрать новые силы? Привести еще одну человеческую армию Вррмику в тыл?

Стук копыт теперь был ближе. Зарычав, Вррмик взревел на своих штурмовиков, приказывая им броситься на врага, когда отряд рыцарей устремился по улице. Их продвижение было несколько затруднено из-за осторожности, с которой они пытались обойти уцелевших гномов. Скавены такой осторожностью не страдали, они топтали своих мертвых и умирающих, бросаясь на врага.

Вррмик устремился навстречу ненавистному запаху Человека-ужаса. Если он убьет вождя человеков, то сможет одолеть людей, увести их с поля боя, даже когда они попытаются сомкнуть вокруг него свою ловушку!

Великий военачальник ударил Укусом Скавена, могучий молот сокрушил единственного рыцаря между ним и Человеком-ужасом. Крысолюд зарычал, глядя на человеческого военачальника, в нем закипела ярость при мысли, что даже он, могучий Вррмик, напуган этим кошмарным противником. При виде Вррмика глаза Человека-ужаса сузились, и он вонзил шпоры в бока своего коня. Человек галопом мчался к Вррмику, меч в его руке сиял магией.

Человек-ужас атаковал Вррмика, и тот ударил Укусом Скавена. Страшная сила магического молота снесла голову лошади, туша отлетела к стене на другой стороне улицы, придавив всадника своим мертвым весом.