Текст книги "Войны скавенов. Черная чума"

Автор книги: К. Л. Вернер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 42 (всего у книги 69 страниц)

ВОЛК ЗИГМАРА

ПРЕДИСЛОВИЕ

В третьем и последнем томе Фольклорной истории Черной чумы и Волка Зигмара я постарался сохранить то же доверие, которое было характерно для предыдущих томов. Ученому читателю в наш просвещенный век трудно представить себе Империю такой, какой она была в начале 1100-х годов. В темные дни Черной чумы людьми правили мифы и суеверия. Особенно сильно болезнь поразила людей культурных и грамотных; духовенство и врачи, знавшие, как бороться с заразой, чаще становились ее жертвами из-за того, что чаще с ней сталкивались. В таких условиях преимущественно выживали простые и неграмотные слои населения. Во многих случаях эти простые люди считали, что религия и боги подвели их, и обращались к старым легендам, чтобы объяснить катастрофу, обрушившуюся на их земли. Когда какой-то путешественник говорил им, что далекий Пфейльдорф захвачен подземным народом скавенов, ему искренне верили.

В предыдущем томе этой работы рассказывалось об ужасающем возвышении некроманта Ванхала, вполне реального монстра, существование которого подтверждается записями храмов зигмаритов и морритов, а также гимнами Судного дня, хранящимися в музее Вальденхофа. После того как Ванхал, будучи жрецом Морра, при трагических обстоятельствах отрекся от своего служения, он обратился к темным искусствам в стремлении стать самым ужасным некромантом своего времени. Со своей армией нежити он опустошил графство Сильвания, изгнав воеводу Мальборка фон Драка в южные районы области. Подражая Ванхалу, порочный дворянин из Мордхейма барон Лотар фон Диль также стал практиковать нечестивые обряды некромантии и в конце концов стал слугой и учеником Ванхала. Вдвоем эти человеческие демоны с помощью сверхъестественной извращенной магии возвели проклятую башню Ванхалденшлоссе, создав магическую крепость, руины которой люди даже сегодня избегают посещать, считая, что они населены призраками.

Здесь классическая история уступает место мифам и фантазиям, повествующим о том, как Ванхала и фон Диля окружила армия скавенов, ведомая лордом-провидцем Скриттаром и Повелителем костей Некротом. В сражении применялись ядовитые камни, которые обрушились на Сильванию во время Звездопада. Эти камни некроманты применяли в своих отвратительных заклинаниях, а среди говорящих крысолюдов они считались священными. Вокруг Ванхалденшлоссе развернулось сражение между неповоротливыми ходячими мертвецами и стремительными скавенами, которое завершилось гибелью Скриттара и отступлением Некрота.

Когда император Борис бежал из охваченного чумой Альтдорфа в уединенный замок Гогенбах, Адольф Крейссиг, безжалостный командор кайзеръягеров, тайной имперской полиции, был назначен регентом Империи. При помощи ведьмы баронессы Кирстины фон ден Линден он упрочил свою власть, удалив из Имперского надворного совета всех, кто выступал против его правления. Крейссиг назначил Верховным Теогонистом лектора Стефана Шоппе, получив над ним контроль после того, как захватил его дочь.

Однако власть Крейссига пошатнулась, когда выяснилось двуличие его союзников-скавенов, которые стремились ослабить город, натравливая друг на друга различные фракции власти. Осознав опасность, Крейссиг собрал городские силы и возглавил их, чтобы отбросить скавенов, когда из канализации в город прорвались орды военачальника Ситара Фатума. Славу одержанной над крысолюдами победы ему пришлось разделить с баронессой фон ден Линден и Стефаном, который, став Верховным Теогонистом, взял себе имя гномов Газулгрунд. Крейссига тревожили амбиции ведьмы, и он вступил с Газулгрундом в сговор в стремлении устранить ее. Он заживо замуровал ее в помещении, заполненном разъяренными пчелами, – одно из самых эксцентричных убийств, которое произошло в имперском дворце.

Спасаясь от Черной чумы, император Борис сделал своим убежищем замок Гогенбах в окрестностях Карробурга. Борис собирался пересидеть чуму в роскоши и окружении всех знатных дворян Империи. Однако его намерениям не суждено было осуществиться: скавены нанесли свой удар. Чумные монахи наводнили болезнью и разрушили Карробург, а затем обратили внимание на замок, где прятался Борис. Император стал последней жертвой принесенной крысолюдами болезни. Выжили лишь принцесса Эрна Мидденхеймская и императорский врач доктор Мошнер.

Мидденхейм избежал первой вспышки чумы в 1111 году, но семь лет спустя болезнь его не миновала. Сообщество гномов в глубинах горы, на которой расположен Мидденхейм, подверглось нападению крысолюдов и было вынуждено принять предложение помощи от своих соседей-людей. Принц Мандред, спасший от зверолюдов сеньору Миреллу и архилектора Хартвига и переживший потерю своей возлюбленной Софии, убитой крысолюдами, был очень настойчив, предлагая Кургазу Маленькому Молоту свою помощь против скавенов.

Разжигатель войны Вектик, в свою очередь, затеял коварную игру, решив заманить человеческие армии в туннели в недрах горы, а в это время завоевать город на вершине. Для того чтобы устроить ловушку, он использовал жестокого военачальника Вррмика, а тем временем Мастер чумы Гноеструп Вонючемех распространил среди горожан чуму, чем ослабил город. Однако Вектик не учел предательства со стороны собственных приспешников. Напав на Мидденхейм, он обнаружил, что население поражено чумой гораздо меньше, чем обещал Гноеструп. В туннелях войска Вррмика отступили слишком рано, что позволило Мандреду вывести армию назад на поверхность и успеть спасти сражавшегося в городе отца, графа Гунтара.

Гунтар и Мандред смогли уничтожить Вектика и прогнать армию скавенов, но их победа оказалась горькой: Мастер смерти Силке смертельно ранил Гунтара. В отчаянном стремлении спасти умирающего отца Мандред отнес Гунтара в храм Ульрика, чтобы попросить помощи у бога. Когда принц находился в храме, Силке вновь нанес удар, стремясь уничтожить и отца, и сына. В последовавшей схватке Мандред и Силке упали в Вечный Огонь Ульрика. Скавен рассыпался прахом, а Мандред вышел из пламени полностью исцеленным от ран. Это чудо поразило очевидцев, и архилектор Хартвиг провозгласил Мандреда Волком Зигмара – человеком, которого благословили боги.

После смерти отца принц Мандред стал графом Мандредом. Став властителем, он собрал армию в стремлении освободить захваченные скавенами земли. Этим он заслужил титул Истребителя Скавенов.

Углубляясь в эту любопытную смесь мифов и истории, можно лишь пожалеть о том, что данный героический персонаж в современных исторических текстах более известен как Мандред Крысолов.

Рейкхард Маттиассон,

Фольклорная история Черной чумы

и Волка Зигмара, том III

(Альтдорф-пресс, Нахексен, 2514)

Запрещено приказом лорда Тадеуша Гамова,

Ярдрунг, 2514

Пролог

Скавенгниль

Гехеймниснахт, 1120

Распространяя вонь гнили и разложения, Мастер чумы Гноеструп Вонючемех поднимался по ступеням возвышения, сжимая в покрытой струпьями лапе узловатый деревянный посох. Рваное одеяние Повелителя чумы пачкало древние каменные ступени, оставляя за собой блестящий след вроде тех, что оставляют слизни. Поднявшись, крысолюд задрал гниющую морду и принюхался к разящей предательством атмосфере помещения, которое когда-то являлось Великой обсерваторией серых провидцев. Скавен подумал о том, как низко пали некогда могущественные серые провидцы, и его сотряс короткий гортанный смешок. Их орден был архаичным пережитком прошлого. Его давно пора смести в канализацию и предать забвению. Монахи чумы вытеснили устаревших рогатых пророков из залов Разбитой Башни и вскоре изгонят их из Скавенгниля. Из всех владений скавенов! Гноеструп пристроил тощее тело на стоявшем на возвышении троне из костей и сухожилий и бросил короткий взгляд на огромную зияющую дыру в стене зала – место, где серые провидцы установили свой отвратительный звездный глаз. Творение не менее мерзких еретиков из клана Скрайр, созданное при помощи изготовленных из искажающего камня линз, хрустальных пластин, бронзовых и медных трубок, позволяло повелителям провидцев смотреть на звезды. В своей ереси серые провидцы верили, что могут вынюхать знамения и предзнаменования по расположению звезд, будто Рогатая станет передавать свою волю столь легкомысленным способом.

Мастер чумы погладил торчащий на подбородке длинный клок шерсти – единственный пучок белого меха на безволосой морщинистой морде. По непонятной причине он гордился этой тошнотворной бородкой, которая больше всего походила на какую-то заплесневелую поросль и источала жуткую вонь. Прислужники клана Чумы воспринимали эту пакость как знак благосклонности Рогатой, божественную награду за достижения Гноеструпа – создателя чумы, истребителя людей и разрушителя их верхнего царства.

Гноеструп оскалился, размышляя о своих достижениях. Будучи младшим чумным жрецом, он возвысился до места в Совете Тринадцати и вошел в число коварных Серых Владык. Второй после Архивладыки чумы Нурглича в иерархии клана Чумы!

Глаза-бусинки Мастера чумы превратились в угольки ненависти при мысли о его положении и о том, как он захватил власть. Враск Мерзовар всегда оставался его главным соперником. Когда-то Гноеструп был уверен в своем превосходстве, в том, что малейшего движения его усов будет достаточно, чтобы уничтожить противника. Но Враск оказался слишком хитер, и запросто уничтожить его не удалось. Он нашел защиту у повелителя провидцев Скриттара, присоединившись к таинственной экспедиции повелителя провидцев на восток. В том путешествии Скриттар погиб от предательства Враска. Чумной монах утверждал, что это его замысел уничтожил повелителя провидцев. Более того, Мерзовар украл великое сокровище, из-за которого Скриттар и покинул Разбитую Башню: столько искажающего камня, что его хватило бы на подкуп самой Рогатой! Враск даже принес в дар Нургличу некогда могущественный клан Гнойс. Их тела обезобразила зараза, и Гнойс в отчаянной попытке выжить принес присягу верности монахам Чумы. Клан Гнойс присоединился к остальным рабским кланам, известным как Чумное Братство, их независимость была раздавлена когтями Архиповелителя чумы.

Всегда готовый учуять удобный момент Нурглич ввел Враска в Совет – на место, освободившееся после военачальника клана Гнойс Манглрра Грозы Нор. Мерзовар получил почести и власть, равные почестям и власти Гноеструпа. Этим маневром Нурглич укрепил свои позиции, вновь поставив двух врагов в равное положение и настроив их друг против друга. Чтобы, занятые защитой собственного статуса, они не имели времени на размышления о более высоких амбициях. Нурглич был уже старым седым монстром, но на коктейлях из эликсиров и тайных ритуалах он мог протянуть еще лет сто или даже больше до того момента, пока возраст и немощи не возьмут над ним верх. Он прилагал все усилия, чтобы не ослабеть раньше времени.

Шум рабов, разламывающих еретический чудоскоп клана Скрайр, заставил Гноеструпа вернуться мыслями к Большому залу. Стая изможденных скавенов с облезлыми от болезней шкурами трудилась с кувалдами, разбивая гигантское сооружение. Монахи Чумы в зеленых одеяниях скребли когтями пол, расковыривая замысловатую мозаику с изображениями звездных карт и астрологических созвездий серых провидцев. Другие монахи атаковали стены, скалывая причудливые фрески и росписи. По залу кружили носильщики курильниц, ядовитые пары, исходящие из укрепленных на посохах корзин, клубились в помещении, перебивая устойчивый запах тысячелетних благовоний. С расставленных по залу шестов свисали огромные знамена, сделанные из шкур особо больных скавенов. Каждое было испещрено выцарапанными знаками и украшено формулами самых сильных язв.

Гноеструп уловил характерный запах одного из чумных знамен, и изуродованный обрубок его хвоста радостно дернулся, когда этот запах всплыл в памяти. То была шкура Повелителя червей Гниля Скребуна, деспота клана Вермс, Серого Владыки, которого Гноеструп победил в поединке, чтобы получить место в Совете. Но это была лишь часть триумфа Мастера чумы. Сохранившаяся шкура хранила его истинную силу: формулу Черной чумы, дар Рогатой своему возлюбленному сыну!

Гноеструп кивнул рогатой головой. Да, это – его предназначение: привести клан Чумы к полному господству над империей скавенов, возвестить новую эру славы и разорения! Он исполнит роль, назначенную ему Рогатой, несмотря на препятствия со стороны собратьев-скавенов и даже недальновидное вмешательство Архивладыки Нурглича.

Нурглич правильно делает, что боится Мастера чумы! С момента сговора с военачальником Вррмиком из клана Морс ради свержения и уничтожения Разжигателя войны Вектика из клана Риктус Гноеструп закладывал основу для свержения своего господина. Вррмик не превосходил Вектика силой, но хитрости ему было не занимать. Он будоражил другие кланы, вовлекая их не только в обычные завоевательные кампании, но и в оккупацию верхнего мира. Каждый военачальник тратил силы собственного клана на то, чтобы защитить свое королевство на поверхности, соперничая с людьми за контроль над их землями. Трата ресурсов была столь огромна, что равнялась лишь с последствиями падения искажающего камня и торопливого стремления крысолюдов заявить на него свои права.

Несмотря на все происходящее, клан Чумы продолжит держаться в тени, храня собственные силы. Пусть военачальники грызутся из-за людских развалин – чумные монахи будут в безопасности, служа Рогатой. Если натиск на поверхность продолжит идти своим чередом, чумные монахи овладеют вовлеченной в сотни мелких войн империей скавенов. Это сохранит наследие Нурглича.

Однако Гноеструп не позволит этому зайти так далеко. Когда наступит подходящий момент, он использует Вррмика, чтобы направить военачальников кланов против прислужников Нурглича и приспешников Враска. Остальные скавены сплотятся вокруг этого дела и возобновят междоусобную грызню в стремлении сбросить оковы их господства.

Но, сказать по правде, они сами будут готовить для себя оковы. Из-за своих спеси и высокомерия Нурглич не уразумел, кому принадлежит настоящая власть. Ею не обладает ни крысолюд, называющий себя Верховным великим военачальником, ни первый среди равных скавенов в Совете. Нет, истинная власть принадлежит безликой неизвестной фигуре, находящейся позади тронов и руководящей правителями из теней. Истинная власть не заявляет о себе громом и сталью. Истинная власть – это скрытая угроза, невыразимый страх, который может заставить трепетать даже самую могущественную империю.

Гноеструп Вонючемех получит эту власть. В этом – его судьба.

Глава первая

Карробург, 1119

Крысолюд бился в припадке ярости, щелкая острыми клыками по забралу шлема. Изо рта чудовища текла пена, смешанная с черной гнилой скавенской кровью. Грязная слюна капала воину на лицо, обжигая щеки и нос и выбеливая бороду. Тошнотворный запах слюны паразита грозил задушить человека. Лишь решимость, рожденная непревзойденной смелостью, удерживала мужчину от того, чтобы задергаться и попытаться вырваться из лап отвратительного зверя.

Воин в доспехах не отшатнулся в отвращении, а сорвал с пояса кинжал и приставил острие к глотке крысолюда. Тварь завизжала и замахала лапами, еще сильнее напарываясь на меч. Ярость зверя была такова, что угрожала сбросить обоих бойцов со спины переступающего с ноги на ногу боевого коня. Мужчина крепче стиснул бока скакуна ногами, не собираясь выпускать из рук ни кинжал, ни меч.

Кинжал разрезал гнилые клапаны кожаного шлема, вонзился в спутанный мех, и в глазах скавена сверкнул животный страх. Человек, на которого крысолюд напал, смотрел на него с неприкрытой ненавистью. Его не остановили ни жалость, ни милосердие: клинок вонзился в горло паразита и выпустил брызнувшую из артерии кровь. Когда силы покинули зверя, воин в доспехах попытался сбросить его на землю, но клыки существа накрепко вцепились в шлем, в последней предсмертной агонии пробив металл. Лишь после нескольких ударов рукоятью ножа мужчина смог сломать крысолюду челюсть и вырваться из его цепкой хватки.

Всадник бросил взгляд на дрожащую на булыжниках тушу. Это было неподобающе, но он развернул боевого коня и поднял его на дыбы, чтобы ударить копытами по черепу скавена и разнести его голову на кровавые осколки. Крошечная капля удовлетворения в океане ненависти.

Вокруг одинокого всадника столпились другие крысолюды, выбежавшие из руин, которые были когда-то большим городом. Они рычали, щелкали зубами, визжали и чирикали, делая выпады зазубренными копьями и кривыми мечами. Зрелище того, как убивают их предводителя, несколько поумерило воинственный пыл тварей. Мужество грызунов висело на волоске. Всадник хмуро посмотрел на них через забрало. Их бегство не входило в его намерения.

Воин выпрямился в седле и взмахнул мечом, стряхнув на землю капли черной крови.

– Я – Мандред фон Цельт, – с горечью произнес он, – граф Мидденхеймский. Правитель Мидденланда. Защитник Вечного Огня. – Его глаза сузились, превратившись в яростные щелки. – Бич скавенов, – с низким рычанием добавил он, оскалившись на кольцо монстров.

Самые смелые скавены в порыве животной ярости бросились на Мандреда. Одно копье ударило в конскую броню, другое сломалось о наплечник воина, наклонившегося, чтобы встретить нападавших. Меч Кусака, легендарный рунный клык тевтогенов, вспыхнул магическим блеском, пронзив плечо копейщика и рассекая ребра зверя. Мандред тут же отвернулся от изуродованного монстра и нанес удар крысолюду, напиравшему на него с другой стороны. Острие рунного клыка скользнуло по морде скавена, превратив глаза в кровавую рану.

Пронзительные голоса скавенов заглушили другие, грубые, ликующие:

– Граф! Это граф! Сплотимся вокруг Мандреда! Сокрушим крысолюдов!

Мандред вонзил шпоры в бока боевого коня, бросая зверя прямо в стаю крысолюдов, пока они не успели убежать и попрятаться в норах. Топчущие копыта дробили кости грызунов, сверкающая сталь вспарывала отвратительные тела. Словно мстящий бог покинутого Севера, Мандред преследовал врагов, и разрушенная улица за его спиной заполнялась изрубленными останками скавенов. Когда его воины бросились вперед, стремясь присоединиться в битве к своему предводителю, в его сердце вспыхнуло чувство обиды. Кто такие эти люди, чтобы разделять с ним его месть? Негодование сменилось стыдом. Мандред натянул поводья, позволяя рыцарям и солдатам преследовать разбитых скавенов в руинах Карробурга. С чувством вины он наблюдал за тем, как воины рубят крысолюдов с кличем, от которого вновь воспламенялись сердца побежденных было людей:

– За Волка! – кричали бойцы, сея хаос среди чудовищ. – За Волка Зигмара!

По запекшейся на лице Мандреда скавенской крови медленно стекла слеза. Кто он такой, чтобы пользоваться подобной преданностью? Кто он такой, чтобы внушать надежду, когда ее нет в его собственном сердце?

– Мы едва не потеряли вас в этом лабиринте, – упрекнул Мандреда подъехавший рыцарь. Изможденное лицо Бека светилось беспокойством за своего господина и государя. Несмотря на покрывавшую доспехи запекшуюся кровь и кровоточащую рану на собственной голове, рыцарь сунул руку за пояс и протянул Мандреду платок, чтобы тот вытер лицо. – Будьте осторожнее, ваше высочество. – Бек выдавил из себя натужный смешок. – Если я не найду вас, то не сумею защитить.

Мандред в знак признательности хлопнул рыцаря по плечу. Ему вспомнились времена, когда его защитником был Франц. Как часто он с удовольствием ускользал от его бдительного присмотра и этим невольно насмехался над чувством долга рыцаря!

Бек улыбнулся своему господину, и новые силы смыли усталость, которую он испытал мгновение назад. Уважение предводителя взбадривало посильнее любого эликсира из котла алхимика. Не имело значения, кем считал себя Мандред. Важно было лишь то, кем считали его люди.

– Береги себя, – сказал Мандред, возвращая Беку платок. Граф коснулся закованным в броню пальцем глаза. Бек последовал его примеру и нахмурился, обнаружив, что за время боя повязка куда-то сгинула. Этот глаз вырвал скавенский клинок, искалечив Бека на всю жизнь. Еще одно небольшое напоминание о том, как много грызуны задолжали людям. Мандред отвернулся от Бека и стал смотреть на безлюдный Карробург.

Как он смеет считать, что его боль – особенная? Из-за этих чудовищ он потерял отца, но сколько других людей из-за крадущихся гадов потеряли целые семьи? Крысолюды разграбили и опустошили его город, осквернили его дом. Могло ли это сравниться с ужасами, пережитыми Карробургом – некогда жемчужиной Драквальда, теперь превратившимся в зловонную трясину с покрытыми грязью руинами? Почти четыре года крысолюды правили городом, сгоняя сюда пленников, чтобы те работали на грязных полях и убогих мельницах нелюдей-хозяев. Мог ли он хоть на миг вообразить себе все те ужасы, которые пережили жители Карробурга?

– Мы изгоним крысолюдов, – поклялся Бек, стукнув себя по нагруднику в знак важности клятвы. – Большинство улиц уже расчищены. Единственное скопление крыс осталось в замке.

Мандред поднял голову и посмотрел на холм и мрачные зубчатые стены замка Гогенбах. Замок стал последним убежищем императора Бориса в его тщетной попытке спастись от Черной чумы: он пытался избежать своей участи, скрывшись за стенами крепости. В итоге замок стал его могилой. Теперь на его стенах развевались драные знамена крысолюдов – отвратительные символы мерзких скавенов.

– Кургаз говорит, что у гномов есть план штурма замка, – задумчиво произнес Мандред, изучая внушительные стены.

– Их план – подорвать фундамент, чтобы вся крепость рухнула в реку, – нахмурившись и качая головой, напомнил Бек графу. – А замок важен, если ваше высочество будет управлять этой областью после того, как мы изгоним скавенов.

Повторялся старый спор. Совет Мидденхейма единодушно поддержал намерение Мандреда освободить Карробург. Однако в своих мотивах советники были далеко не так единодушны. Некоторые не заглядывали дальше политического оппортунизма, видя в бедственном положении Карробурга лишь возможность объявить Драквальд своей собственностью. Другие, такие как архилектор зигмаритов Вольфганг Хартвиг и старый Ар-Ульрик, выражали человечное стремление освободить порабощенных крысолюдами людей.

А он сам? Чем руководствуется он, посылая людей в бой? Мандред почувствовал, как в сердце поселился холодок при виде замка и мысли о том, сколько людей погибнет при его штурме.

– Передай Кургазу, что я одобряю план гномов, – решительно произнес Мандред и смерил Бека каменным взглядом. – И не говори этого никому, кроме гномов. – Он был не в настроении снова начинать спор со стервятниками голубых кровей, которые видели лишь выгоду для себя там, где для других разворачивалась трагедия.

Бек беспокойно покосился на хозяина, не делая ни малейшего движения, чтобы развернуть лошадь. Мандред медленно опустил Кусаку в ножны.

– Даже если бы я и хотел отправиться искать новую битву, мой конь заслужил отдых, – сказал Мандред.

Удовлетворенный, Бек склонил голову и поскакал по улице в сторону полей, где мидденхеймцы разбили лагерь.

Мандред наблюдал за Беком, пока тот не скрылся за заваленным обломками поворотом. Затем он снова перевел взгляд на мрачную громаду замка Гогенбах. Если то, что говорит Кургаз, правда, гномы сбросят верхушку скалы в Рейк. Мысль о том, что гномы владеют подобной силой, успокаивала. Но графа заботила куда более важная мысль – мысль о том, сколько жизней можно спасти, избежав осады.

Нелегко посылать людей на смерть ради освобождения Карробурга, но это, по крайней мере, благородное дело. И совсем другое – губить людей в бессмысленной битве. В глубине души Мандреду хотелось ворваться в замок Гогенбах, рубить своим рунным клыком крадущихся крысолюдов и бросать визжащие тела с самой высокой башни.

Однако это будет не войной, а обычной местью.

Как граф Мидденхеймский и повелитель Мидденланда он может приказать своим людям сделать многое, но он никогда не прикажет им умирать ради мести.

Скавенгниль, 1120

Мускусное зловоние страха, испускаемое сжавшимися железами сотни скавенов, заглушало тысячи других витавших в воздухе запахов. Этот запах говорил громче раболепных слов и пустой лести. Язык крысолюда двуличен и создан для того, чтобы предавать. Истину можно различить лишь в его запахе.

Презираемый и осмеянный, древний орден серых провидцев в порочной иерархии Скавенгниля терял влияние. Еретические монахи Чумы захватили господство благодаря жадности и ужасу, который они вызывали. Более слабые кланы стекались под их руку, привлеченные больными, отвратительными искажениями учения Рогатой Крысы, некоторые надеялись защититься от клана Чумы, другие пытались снискать расположение чумных владык и разделить с ними огромную власть. Чумные монахи часто открыто враждовали с серыми провидцами, но теперь их чувства выражали писклявые голоса десятков воинственных кланов, как входящих, так и не входящих в состав ядовитого Чумного Братства. С незапамятных времен скавены вынюхивали любой признак слабости и набрасывались на него.

«Пусть пищат», – думал провидец Квиквел, идя грязными туннелями под улицами Скавенгниля.

Его блестящие глазки двигались из стороны в сторону, наблюдая за крадущимися во тьме фигурами, которые прятались в отбрасываемых масляными светильниками тенях. Пусть гады сколько угодно шипят и воют, внутри своих сердец они знают: души их по-прежнему принадлежат Рогатой – истинной Рогатой! Они знают, что одни лишь серые провидцы могут заступиться за них перед суровым богом. Несмотря на всю ложь, которую проповедуют владыки Чумы, бесчисленные орды скавенов знают правду!

К Квиквелу поспешил облаченный в желтые одежды рабовладелец клана Творцов, и провидец остановился. Крысолюд был тучен до гротескности, что заставляло его передвигаться боком, шаркая лапами. За ним следовала вереница скованных за шеи грязных гоблинов.

Повелитель провидцев свирепо уставился на рабовладельца, ожидая, что толстяк склонит голову в знак почтения. Вместо этого тот раздвинул губы и сверкнул клыками.

– Ты – Квиквел? – спросил он. Тон и поза были дерзкими.

– Лорд-провидец Квиквел, – поправил серый пророк.

Он поднял лапу, растопырив когти в одном из тринадцати жестов разрушения. Не успел рабовладелец и глазом моргнуть, как на когтях Квиквела вспыхнуло дьявольское сияние. Из пальцев повелителя провидцев вырвалась зловещая энергия и ударила по наглому крысолюду. В повисшей тишине звук разрываемой плоти напоминал рев океанских волн. Мгновение Квиквел продолжал держать когти наготове. Наконец свечение пальцев угасло. Квиквел отбросил вырванное заклинанием дыхательное горло рабовладельца и вытер черную кровь крысолюда о плащ. Казалось, тяжелое угольно-серое одеяние поглотило кровь с голодной жадностью.

Когда рабовладелец упал замертво, вереница гоблинов завизжала. Морщинистые зеленые монстры тщетно попытались вырваться и убежать в туннель. Притаившиеся в тенях скавены прильнули к стенам, опустошая железы.

Квиквел поднял рогатый посох, направляя его на одного из съежившихся крысолюдов. Лорд-провидец заговорил, и голос его был как ледяное лезвие:

– Ты пойдешь и доложишь обо мне рабовладельцу Сказзилу. Скажи, пусть пришлет эскорт, достойный Серого Владыки.

Квиквел дал крысолюду время справиться со страхом и исполнить приказ. Увидев, что несчастный продолжает цепенеть от страха, повелитель провидцев протянул руку и повторил один из тринадцати жестов.

Вытерев кровь с когтей, Квиквел устремил горящий взгляд на другого съежившегося скавена.

– Ты пойдешь и доложишь обо мне рабовладельцу Сказзилу…

Скавен не нуждался в продолжении. С испуганным писком он выскочил на середину прохода и поспешил исполнить приказ повелителя провидцев. Пробегая мимо трупа рабовладельца и вереницы гоблинов, крысолюд сделал широкий крюк: гоблины садистски уродовали тело зазубренными камнями.

Провидец Квиквел издал удовлетворенное шипение. Пусть ложь Чумы распространяется где угодно, но орды скавенов не забудут могущества серых провидцев. Придет время, и они вновь обратятся к истинной вере в Рогатую, будут искать спасения, которое сможет им дать лишь провидец Квиквел.

«Да, – подумал он, наблюдая, как стая крысолюдов выскочила из тьмы и принялась пожирать убитых скавенов, – вся империя скавенов вновь склонится перед серыми провидцами. Они будут пресмыкаться или все умрут!»

Эта сеть нор была сырой и скользкой даже по меркам Скавенгниля. Стены покрывала грязь, с потолка капала черная вода. Казалось, покрывающая все вокруг слизь растет буквально на глазах. В воздухе витали запахи пота, крови и страха. Не запахи крысолюдов, а вонь низших существ. Зловоние человеков.

Сопровождающие Квиквела седые штурмкрысы шли рядом с ним в вынужденном молчании. Создатели плоти клана Творцов позаботились о том, чтобы элитная гвардия клана не могла выдать секреты хозяев. На шеях стражников-крысолюдов были надеты широкие железные ошейники, но они были недостаточно широки, чтобы скрыть неровные шрамы вдоль каждого горла на том месте, где рабовладельцы перерезали голосовые связки слуг. Глаза повелителя провидцев скользнули по кривым когтям штурмовиков. Даже если эти твари и понимают написанное на квикише, нацарапать сообщение этими изуродованными когтями им явно не под силу.

Впрочем, это неважно. Пусть клан Творцов цепляется за свои мелкие секреты. Лишь по какому-то капризу Рогатой столь ничтожный и низкий клан пробрался в Совет. Кто они, как не полоумные заводчики животных? Они способны создавать более крупные разновидности крысолюдов, развивать определенные эстетические привлекательные разновидности запахов и шкур, удовлетворять различные вкусы, но насколько это существенно для кишащих скавенских орд? Более дерзкие их творения – результат хваленого искусства лепки тел – были извращенным ужасом, который не мог контролировать ни один крысолюд. Квиквел не забыл, как целую толпу скавенов из клана Творцов разорвали в клочья крысоволки, которых они демонстрировали Серым Владыкам. Также не забыл он и впечатляющее выступление нового крысоогра против одного из смертоносных ходоков клана Вермс на Скотобойне Скавенгниля много лет назад. Он отлично помнил огромного зверя, окровавленного и отравленного, взгромоздившегося на растерзанную тушу гигантского скорпиона, принадлежавшего Гнилю Скребуну.

Возможно, не стоит столь поспешно сбрасывать со счетов своеобразное искусство клана Творцов.

Повелитель провидцев прекратил размышлять о возможностях клана Творцов. Слишком рано думать о ценности какого-то небольшого клана. Использование низших паразитов подождет, пока не будет устранена угроза, исходящая от клана Чумы. Не пристало вынашивать планы насчет новой пешки, пока неизвестно, выживет она или станет жертвой того, что собирается устроить Квиквел.