Текст книги "Войны скавенов. Черная чума"

Автор книги: К. Л. Вернер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 69 страниц)

Оно запищало от боли и обратилось в бегство, хлестнув Мандреда чешуйчатым хвостом. Меч принца опустился и отрубил самый кончик. Запах собственной крови разъярил существо, и, свирепо вереща, чудовище наскочило на Мандреда и опрокинуло на спину. На груди у него теперь сидел оскалившийся грызун.

Мандред увидел, как существо дернуло лапой, пытаясь пустить в ход второй кинжал. Упираясь сапогами в мостовую, принц перекатился на бок, увлекая за собой зверолюда. Существо в панике запищало, когда его руку придавили оба их тела, и из онемевших пальцев выскользнул кинжал.

Оно забилось так, что они оба покатились к краю стены, нависающей над утесом. Мандред пытался высвободиться из цепкой хватки чудовища, рвущего ему тунику когтями. Он пронзительно закричал от боли: крыса прокусила ему мочку уха.

Кровь стекала по лицу принца, когда он и его противник наконец врезались в каменные укрепления. Прижимаясь к камням, Мандред пытался оттолкнуть крысу. Юноша дернулся изо всех сил. Крысолюд был почти сверхъестественно быстр и разъярен до предела, но сравнительно хрупок и весил намного меньше, чем настоящие люди. Мандред смог вырваться и протолкнуть врага между зубцами стены. Тот отчаянно заскреб лапами и улетел вниз головой в пропасть. Пронзительный испуганный писк постепенно стих – чудовище упало к подножью Ульриксберга.

Мандред трясущейся рукой оперся о зубец, пытаясь подняться. Он посмотрел вокруг: в лунном свете казалось, что мостовая покрыта черными пятнами. Все культисты либо погибли, либо разбежались. Все – кроме Нойманна. Глава культистов пресек героическую попытку стражника, но не раньше, чем солдат искалечил руку мутанта. Теперь он пытался обойти стремительно мелькающий меч Отмара: это было легче задумать, чем осуществить. Каждый раз, когда культист пытался обогнуть рыцаря, Отмар снова оттеснял его взмахом клинка. Постепенно Нойманна загнали ближе к стене.

Мандред поднял с залитой кровью земли алебарду одного из солдат. Он подошел к Нойманну сбоку, пресекая любую возможность бегства.

Мутант повернул уродливую голову, ухмыляясь безгубым ртом. Нойманн показал окровавленным кинжалом на лебедку и веревки, свисающие со стены.

– Там в корзине люди, они ждут, что их втащат наверх. Невинные люди, вроде этого дерзкого рейкландца.

У Мандреда кровь застыла в жилах, когда он увидел хитрый блеск в глазах культиста. Нойманн оказался ближе всех к веревке. Один быстрый взмах кинжалом – и корзина с грохотом рухнет к подножью Ульриксберга.

– Мы отпустим тебя, – сказал Мандред, строго глядя на Отмара. – Понимаешь? Этот… человек должен уйти невредимым.

Безгубый рот Нойманна снова запузырился злобным смехом.

– Какая прелесть, ты ожидаешь, что я тебе поверю. – Он сощурился. – И так глупо, что ты поверил мне.

Прежде чем Мандред успел дернуться, Нойманн полоснул ножом по лебедке, ломая крепление. Внизу послышались слабые крики – веревка размоталась, и корзина рухнула.

– Ублюдок! – заорал Мандред, надвигаясь на ухмыляющегося мутанта. Тело культиста вздрогнуло, когда принц насадил его на алебарду. Сердито шипя, Нойманн попытался полоснуть кинжалом по лицу мальчика, и лишь длинная рукоять алебарды удержала его на расстоянии. Прежде чем он собрался с силами для второй попытки, Отмар обрушил меч на его вторую руку, так что та вместе с ножом упала на мостовую.

– Вы все обречены, – просипел умирающий мутант, извиваясь на брусчатке. – Вы даже не сможете сдаться – потому что они уже победили.

Мандред глубже погрузил алебарду в тело культиста, и у того горлом пошла кровь, а злобный взгляд постепенно погас. Принц поднял глаза. К нему подошел Отмар.

– А теперь мы можем поговорить с графом? – спросил рыцарь.

Глава десятая

Альтдорф,

Форхексен, 1111

Крысы бегали по стропилам старого склада. Сквозь дыры в крыше падал снег. Зимний ветер свистел щелями, поднимая лежащую повсюду толстым слоем пыль.

Здание было старое, и даже когда его еще не забросили, присматривали за ним скверно. Владел им драквальдский барон, наделенный деловой жилкой, но, увы, не знающий меры. С тех пор как Драквальд был разрушен, а барон разорился и куда-то исчез, склад у реки оставили медленно разрушаться. Чума еще не нагрянула, а это место обходили стороной даже нищие, надеясь подыскать себе убежище поприличнее. А уж с началом Черной чумы и вовсе стало много заброшенных домов, и о жалкой развалине окончательно забыли.

Как раз это и сделало бывший склад идеальным местом для ночной встречи. И никогда прежде у реки под крышей старой развалюхи не собиралось столь почтенное общество.

Без малого час знатнейшие господа Империи обсуждали вопросы верности и тирании, чести и совести, выживания и разрушения. Капитан Эрих фон Кранцбойлер, который столь охотно рассуждал об этом в замке князя Зигдана, теперь осторожно молчал, слушал и наблюдал.

Ужасная казнь великого магистра фон Шомберга ударила по императору Борису и его интриганам-сторонникам. Она не подавила недовольства посредством запугивания, но создала мученика и сплотила тех, кого возмущала хищническая политика Бориса Калеты. Несмотря на эпидемию и зимнюю стужу, во всех кварталах начались выступления против императора. По всему Альтдорфу на стенах появились рисунки имперского орла с петлей на шее. Вооруженная толпа ворвалась в резиденцию сеньора Ратимира, и министр вынужден был бежать и искать защиты в имперском дворце.

Эрих окидывал взглядом заброшенный склад, и сердце его трепетало: столько важных людей были с ними на стороне справедливости. Тощий, как мертвец, пфальцграф Михаил Крецулеску стоял рядом с бароном фон Клаузевицем из Штирланда, позабыв вражду перед лицом общей беды. Барон Торниг из Мидденхейма и его дочь принцесса Эрна. Герцог Конрад Альдрех и граф ван Заукельхоф, правители земель, доведенных до бедственного положения оппортунизмом императора. Присутствовал даже низенький старейшина Альдо Толстопуз, представитель народа полуросликов. Они были обязаны своей независимостью прежнему императору, но этот долг не помешал им увидеть преступления сына их благодетеля.

Кроме благородных сеньоров и сановников из дальних земель, был здесь и архилектор Вольфганг Хартвиг. С собой священник-зигмарит привел несколько простолюдинов, представителей крестьянских торговых гильдий и участников разогнанного Хлебного марша Энгеля. Ненависть к императору Борису питала не только знать, и, как подчеркнул Хартвиг, любая попытка сбросить императора с трона невозможна без народного восстания – она не должна быть навязана простолюдинам горсткой честолюбивых аристократов.

– Значит, мы все настроены одинаково, – заявил князь Зигдан, глядя то на одного, то на другого. – Мы решили, что Борис Калета недостоин носить титул императора. Его свержение – необходимое условие дальнейшего существования Империи. Мы решили, что необходимо принять меры против него и против тех, кто ему верен.

Граф ван Заукельхоф вздрогнул и побледнел.

– Следует прояснить, что мы будем действовать, только если нет способа сдержать императора. Если нам удастся склонить его уступить нашей воле и он поймет, что лучше отказаться от некоторых…

– Тирану нельзя верить, – проворчал Майзель, один из участников Хлебного марша. Он жестко посмотрел в испуганные глаза ван Заукельхофа. – Со змеей не договариваются, ее убивают. Если вам, особам голубой крови, это претит, то оставьте грязную работу тем, кому нет нужды цепляться за титулы и положение.

Суровые слова служилого человека вызвали у некоторых дворян возгласы протеста.

– Это неприемлемо! – закричал барон фон Клаузевиц. – Я поддержу любые усилия по свержению императора, но не собираюсь пятнать свое имя цареубийством!

– Ваш желудок плохо переваривает измену, – с издевкой сказал Михаил Крецулеску, пребывая явно на стороне Майзеля.

Хартвиг вышел вперед, жестом успокаивая разгорающиеся страсти.

– Здесь не обсуждается убийство. Речь идет о спасении Империи, а не об уничтожении императора. Бориса Гогенбаха необходимо заставить отречься, но физического вреда ему наносить нельзя. Вы можете полагаться на поддержку Верховного Теогониста, но только если поймете, что особа императора неприкосновенна. Храм Зигмара не может быть сопричастен убийству.

– Сдается мне, храм попросту бездействует, – сказал герцог Конрад. – Вы говорите нам, что Верховный Теогонист назначит князя Зигдана управителем после отречения Бориса Калеты, но что храм готов сделать для нас сейчас, когда мы боремся за то, чтобы это стало явью?

Хартвиг грустно покачал головой.

– Все, что мы можем сделать, – это молиться. Если станет понятно, что храм вовлечен в заговор против императора, последователи других богов могут переметнуться на сторону Бориса Гогенбаха. – Он бросил быстрый взгляд на барона Торнига с дочерью. – Культ Ульрика враждует с храмом Зигмара. Эта вражда может заставить их поддержать Бориса, если Верховный Теогонист станет инициатором его низложения. Вас должны воспринимать как освободителей, а не узурпаторов, если вы хотите, чтобы Империя была спасена.

Барон Торниг нахмурился, но согласился, что доводы Хартвига разумны.

– Мы в Мидденланде считаем, что вера в Зигмара – это в лучшем случае безобидная ересь. А многие судят о ней и пожестче. В Мидденхейме не любят Бориса Калету, но, если Ар-Ульрик сочтет восстание попыткой зигмаритов навязать Империи теократию, он отлучит нас. Это заставит графа Гунтара объединиться с Борисом. – Посол Мидденхейма погладил бороду и прикрыл глаза, размышляя о политике Города Белого Волка. – Нужно отрядить гонца ко двору графа Гунтара. Чем раньше в Мидденхейме узнают о нашем замысле, тем значительнее будет участие графа Гунтара и тем выше будет легитимность князя Зигдана в качестве управителя.

Эрих вышел вперед и поклонился собравшимся сеньорам.

– Ваше отсутствие заметят, барон. Будет разумнее послать одного из моих рыцарей. Им можно всецело доверять, и никакое препятствие их не остановит.

– Здравое предложение, – сказал князь Зигдан. – Если позволите, то я предложу кое-что еще: пошлем гонцов не только к графу Гунтару, но и во все сопредельные провинции. Граф Артур покинул Альтдорф и вернулся к себе на родину.

– Это может означать Нульн или Виссенбург, – заметил Хартвиг. Будучи графом Нульнским и великим графом Виссенландским, Артур владел дворцами в обоих городах.

– Мы пошлем рыцаря искать графа Артура и там и там, – сказал граф ван Заукельхоф. – Поддержка Виссенланда необходима, чтобы речные артерии остались открытыми после низложения Бориса. Если граф Артур решит остаться на стороне Бориса Калеты, то тогда он сможет уморить Альтдорф голодом. – Печаль послышалась в его голосе, когда он добавил: – Мариенбург не сразу восстановит свое положение житницы.

– Нужно направить рыцарей также в Аверланд и Штирланд, – отметил барон фон Клаузевиц. – Мы в Вуртбаде не в восторге от Бориса, и у жителей Аверхейма нет причин его любить. – Он строго взглянул на Михаила Крецулеску. – И можно обратиться к графу фон Драку, если считаем его участие необходимым.

Сильванский сановник невесело улыбнулся.

– От имени воеводы благодарю вас за вашу любезность.

– Не нужно забывать Талабекланд, – сказал граф Конрад. – Великий герцог, несомненно, поддержит любые меры против Калеты – особенно теперь, когда на него идет имперская армия.

– Зачем на этом останавливаться? – вставил Эрих. – Почему бы не послать письмо рейксмаршалу? Он порядочный человек, солдат, и понимает разницу между справедливой и несправедливой войной. Если мы обратимся к нему, то он может встать на нашу сторону. – Он увидел сомнения в глазах тех, кто стоял рядом, и дерзко посмотрел на них в ответ. – Мы ведь ничего не теряем.

– И можем многое приобрести, – согласился князь Зигдан. – Очень хорошо, мы обратимся и к великому герцогу, и к рейксмаршалу. Возможно, первым плодом этого заговора будет предотвращение ненужной войны.

– Одного этого, ваше высочество, будет достаточно, чтобы считать наше дело не напрасным, – сказал Хартвиг.

– Все это, конечно, замечательно, господа, – сказал Майзель, – но нам нужны люди в самом Альтдорфе. Нам нужны солдаты здесь и сейчас, а не где-то там в Мидденхейме и Нульне. Имперская армия отсутствует в столице, и лучшего времени для удара не будет!

– А участники Хлебного марша? – спросил Эрих. – На какое количество людей мы можем рассчитывать?

Майзель вздохнул.

– Боюсь, их мало. Мы смогли связаться почти со всеми, кто избежал резни, их больше четырехсот. Но они прячутся в самых жутких трущобах Альтдорфа и постоянно перемещаются, чтобы не попасться шпионам Крейссига. Многие из них больны. – Глаза его стали холодны как лед. – Чума, – сказал он хриплым шепотом.

– Нет необходимости в армии, – сказал князь Зигдан. – Нужные люди в нужном месте послужат нам лучше, чем тысяча клинков. Нам нужен кто-то, близкий к императору. Кто-то, кто проникнет во дворец и сообщит нам из первых рук о его планах. Для удара настанет час, и тогда хватит нескольких человек, чтобы схватить императора.

– Тогда, возможно, этот человек – я, – сказала принцесса Эрна, что явно развеселило герцога Конрада.

– Борис должен ослепнуть, чтобы принять вас за мужчину.

Принцесса Эрна нахмурилась в ответ на шутку драквальдца. Прежде чем она успела вспыхнуть, барон Торниг вышел вперед и положил руку на плечо дочери.

– Выслушайте ее, – сказал он голосом, полным стыда и сожаления. – Есть способ внедрить нашего человека в самое сердце вражеского лагеря.

Эрна схватила отца за руку. Глубоко вдохнув, понимая, что ей не достанет решимости повторить то, что она собирается сказать, принцесса поспешила озвучить свое предложение.

– Одно время Адольф Крейссиг пытался за мной ухаживать. Он был готов на все, чтобы добиться благословения моего отца, – от самых гнусных угроз до немыслимо богатых подарков. Мой отец может притвориться, что пошел на попятную, и, будучи женой этого чудовища, я смогу стать вашими глазами и ушами во дворце. – Она увидела отвращение на лицах окружающих ее мужчин. – Прошу, позвольте мне сделать это. Вы все готовы рисковать жизнью, добрым именем, чем угодно, дабы низложить деспота. Хотите сказать, я рискую чем-то более важным?

– Ваше высочество, это невозможно, – сказал Эрих. – Вы не можете вот так вот пожертвовать своей женской добродетелью и честью.

Князь Зигдан покачал головой.

– Нет, – медленно сказал он. – Сам ужас того, о чем говорит принцесса Эрна, свидетельствует о ее правоте. Враг в жизни не заподозрит ее. Она сможет узнать такое, к чему у нас в ином случае просто не будет доступа.

– А репутация дамы? – настаивал Эрих.

Эрна улыбнулась.

– Когда придет время, можете отомстить за меня моему мужу. Император, может быть, и неприкосновенен, но интриган вроде Адольфа Крейссига заслуживает лишь безымянной могилы. Обеспечьте ему это, мой доблестный рыцарь, и даруйте его жертвам справедливость.

Эрих крепче сжал рукоять меча.

– Клянусь, я так и сделаю.

Иней покрыл каменные стены погреба, мерцая в отблесках факела Крейссига, спускавшегося по лестнице. Свирепый писк в темноте напомнил ему, что зря он не прикрыл источник света. Командор кайзеръягеров усмехнулся. Всегда хорошо напомнить хвостатым друзьям, где их истинное место.

– Что ты узнал? – сердито спросил он, останавливаясь внизу. Ему не нравилось приближаться к собеседникам – они ведь были не вполне люди. Полезные, но оттого ничуть не менее отвратительные.

– Князь-человек видел других-еще предателей, – прошипел из темноты гнусавый голос. Крейссиг едва мог различить тощее тело с покатыми плечами, лицо же скрывал капюшон. Даже этого ему было вполне достаточно. Лишь раз он смог рассмотреть эти создания как следует, и ему все еще снились кошмары. Зигмариты правильно делали, что жгли мутантов, если такие отвратительные твари происходят от слияния нечистых душ. Крейссиг обещал себе, что как только грызуны перестанут быть ему полезны, он откроет на них охоту и уничтожит их логово.

– Они несут-несут хворь-чуму, – сказал голос. – Много-много еще помрет. Ослабят городок, потом будут нападать-убивать.

Крейссиг кивнул. Эти жуткие мутанты – полезные шпионы, ведь именно они добыли ему информацию, сделавшую его человеком, которого боялись сильнее всех в Альтдорфе. Они могли нарыть грязи буквально про кого угодно – и разведать для него любые секреты. То, что князь Зигдан пошел против императора Бориса и что за чумой стоят повстанцы, было вполне ожидаемо.

– Можешь добыть доказательства? – потребовал Крейссиг. В тени он видел, как мутант выразительно закивал. – Тогда добудь их. На какую бы поддержку ни рассчитывал князь – ее не будет, если доказать, что он принес чуму.

– Больше-больше, – просипел мутант. Он засмеялся так жутко, что у Крейссига волосы встали дыбом на затылке. – Видеть-нюхать, как Зигмар видит-слышит изменника. Хаарт-виг звать.

Крейссиг широко улыбнулся. Архилектор Хартвиг в союзе с повстанцами? Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Он столько лет пытался прищучить зигмаритов! Свидетельства о том, что произошло в Нульне, казалось недостаточно для целей Крейссига, но в сочетании со свежей информацией этого как раз хватит, чтобы уничтожить Верховного Теогониста.

– Хорошо, – сказал Крейссиг своему шпиону. – Твой император благодарит тебя за службу.

Из темноты донесся нечеловеческий смех, и мутант исчез в подземных глубинах, откуда и появился.

Крейссиг повернулся и поднялся по лестнице медленными осторожными шагами. Ему стоило немалых усилий не перейти на бег, чтобы скорее оказаться там, где светло и чисто.

Да, как только эти грызуны сыграют свою роль, он с огромной радостью их уничтожит.

Нульн

Ульрикцайт, 1111

Вальтер облокотился о прилавок в «Черной розе», довольно улыбаясь. В таверне стоял шум и гам, посетители сгрудились вокруг столов и прилавка и заняли решительно все углы. В каждом кулаке была ручка пивной кружки. Крысолов знал из надежных источников, что Бремеру пришлось послать в соседние заведения за пивом и рейкландским вином, чтобы всем хватило.

И даже понятно почему. Нульн захватила чума – это уже нельзя было отрицать. Паника воцарилась в городе. Прошел слух, что болезнь разносят животные, и тут же началась безумная облава на кошек и собак. Толпа перепуганных крестьян расправилась с двумя терьерами Вальтера, и ему оставалось лишь смотреть, как бедных псин забивают до смерти, взывая к Шаллье – защитнице от чумы. От страха все позабыли, что для богини милосердия любая жизнь священна, пусть даже жизнь маленькой собачки.

Благоразумные жители Нульна забаррикадировались у себя в домах, надеясь, что тем самым уберегут себя от болезни. Другие, слишком горячего нрава, чтобы быть благоразумными, погрузились в пучину разгула, решив хотя бы насладиться всем чем можно, пока на них не пала тень Морра. Именно такую мрачно-веселую публику сейчас и обслуживали в «Черной розе» и сотне других таверн, стремясь урвать львиную долю дохода.

Благодаря вкладу Вальтера в обстановку заведения львиная доля досталась Бремеру. Крысолов посмотрел через толпу – и глаза его загорелись при виде дубовой стойки, на которую водрузили гиганта. По иронии судьбы, чучело изготовил дубильщик из Дубильного переулка, к тому же не лишенный артистических наклонностей: он придал крысе такую позу, что казалось – она атакует, и первым побуждением любого зрителя было бежать в страхе, спасаясь от оскалившегося чудовища.

Но, естественно, крыса была мертвее некуда. У ее лап лежали кости ее же скелета. Дубильщик сделал деревянный каркас для шкуры и поместил внутрь только череп. Глаза заменяли два кусочка красной меди, мрачно блестевшие, когда на них попадал свет.

Эффект несколько портила грубо намалеванная вывеска на шее чучела. Отчего-то распространился слух, что прикосновение к меху грызуна защищает от чумы, и Бремеру пришлось повесить табличку, чтобы уберечь ценное приобретение. А толку все равно не было: посетители по большей части не умели читать, а кто умел (обычно это были студенты закрытого теперь Университета), попросту не обращали внимания. На боку чудища от столь неуемного внимания начали появляться проплешины.

– Говорю же, это слишком важно, чтобы превратиться в ярмарочное увеселение!

Вальтер неторопливо отхлебнул пива из кружки и лишь потом продолжил разговор с сеньором Карлом-Иоахимом Кляйнхайсткампом. Профессор стоял рядом с ним, сжимая белыми руками расшитую шляпу, морщинистый лоб его покрылся потом. Крысолов наслаждался отчаянием на лице столь важной особы.

– Университет заплатит… три кроны за этот образец. – Кляйнхайсткамп поднял пальцы. – Три золотые кроны, – хихикнул он.

Вальтер тоже хмыкнул и хлопнул старика по плечу. Кляйнхайсткамп нахмурился от такой фамильярности, но быстро заставил себя широко улыбнуться.

– Три золотых кроны. Сколько тебе нужно поймать крыс, чтобы столько заработать?

– Одну, – сказал Вальтер и сделал еще глоток. Он показал на толпу, окружившую чучело гиганта. – А именно вон ту. Красавчик привлекает их в «Черную розу», и мне достается половина выручки. Ну, а если бы у меня была такая же договоренность с Университетом, когда бы граф Артур ни счел возможным открыть его, то, думаю, мы бы договорились. Вы же будете брать плату за вход?

Жизнерадостность начисто покинула лицо профессора.

– Мне нужен этот экземпляр для научного изучения, а не для того, чтобы на него пялились простолюдины!

Вальтер пожал плечами.

– Жаль, жаль. Похоже, я смогу больше получить, если чудище останется здесь. – Взгляд его стал жестче. Кляйнхайсткамп сердито отвернулся и заказал у Бремера еще выпивки. – Осторожнее, ваша милость, боюсь, в этот раз ваша очередь платить.

Посмеявшись над грозным ответным взглядом профессора, Вальтер пробился сквозь толпу. Может, дело было в гневе собеседника, а может, в таверне просто похолодало, но крысолову захотелось отогреться у огня. Идя по забитой людьми комнате, он слышал, как клиенты объявляют тосты в его честь. Вальтер был, конечно, не так знаменит, как убитое им чудище, но превратился в своего рода местного героя. Крысолова, которого обычно чурались даже последние подонки общества, это внимание радовало больше, чем любая выпивка, которую можно было достать у Бремера.

Клиенты, собравшиеся у очага, отодвинулись, давая ему пройти. Рослый широкоплечий человек с военной выправкой и сильным рейкландским акцентом даже предложил крысолову выпить. Местный герой вежливо отказался, устроился у огня и попытался отогреть руки.

Но он снова весь похолодел, когда увидел предмет, прибитый за очагом и почти скрытый языками пламени. Челюсть свиньи с клыком, почерневшим от сажи. Народное средство времен Старой Веры, талисман против злых духов и болезней. Такие талисманы часто украшали очаг, но тот, что висел в «Черной розе», был предназначен против вполне конкретной болезни.

Вальтер смотрел в огонь, отвлекшись от шумной толпы и радостных возгласов. Он думал о маленькой комнате в подвальном этаже и о том, кто был там заперт. Крысолов поднял голову, думая, не ушел ли рейкландец и не готов ли он по-прежнему угостить выпивкой, но понял, что смотрит прямо в хорошенькое личико Зены. Радость от того, что она его ищет, быстро прошла. В глазах ее был испуг, губы поджаты. В последние несколько дней работу в таверне исполняли по большей части другие девушки. Зена была нужнее в другом месте – все больше.

Вальтер молча схватил Зену за локоть и вывел ее на кухню. Все заметили, что он вышел с хорошенькой служанкой, некоторые заулюлюкали, делая неприличные жесты, но двое не обращали внимания на грубый юмор посетителей. Есть вещи слишком серьезные, чтобы от них отвлекаться.

– Почему ты его оставила? – строго спросил Вальтер, когда они оказались на кухне. Зена обеспокоенно посмотрела на повара и его подручных. Поняв намек, Вальтер отвел ее в кладовку и сказал тише: – Ты должна быть рядом с Гуго.

Зена поморщилась от его сердитого голоса.

– Я не могу ему ничем помочь. А что с ним?

– Кошелек Ранальда! Слушай, ты правда думаешь, я бы стал просить тебя смотреть за ним, если бы это было оно? Это просто лихорадка, инфекция от проклятого крысиного укуса!

Зена положила руку на шею Вальтера и притянула его ближе.

– Нет. Ему становится хуже. Это не просто лихорадка.

Вальтер с болезненным стоном отстранился. Он ударил кулаком мешок картошки и спугнул жуткую серую крысу, прятавшуюся за мешком. Животное запищало и скрылось в поисках нового убежища.

– Он спас мне жизнь! – сказал Вальтер. – Когда эта тварь накинулась на меня, я не мог пошевелиться. Я застыл. Просто стоял на месте. Если бы Гуго на нее не напал…

Женщина крепко обняла его.

– Ты сделал для него все, что мог. Если у него чума, то ты бессилен.

– Я могу привести врача. Денег хватит, даже если Бремер меня обсчитал. Я приведу к нему врача.

– Думаешь, Бремер это допустит? – Зена показала пальцем на дверь. Было слышно, как шумят посетители. – Думаешь, он рискнет источником дохода, который ты для него добыл? Сколько из этих людей останется здесь, если на дверях нарисуют красный крест? Они смеются над смертью, но играть с ней не захотят!

– Гуго спас мне жизнь! Я его не оставлю! Я что-нибудь придумаю! – Вальтер полез за пазуху новой нарядной туники и достал толстый кошель, набитый монетами. – Возьми это. Найди не слишком болтливого врача. Справимся сами, Бремер не узнает.

Зена покачала головой, но не стала отвергать кошелек, который ей буквально сунули в руки. Вальтер нагнулся и поцеловал ее.

– Если хорошо поторгуешься, то останется еще на новое платье.

Она улыбнулась и посмотрела ему в глаза. На миг все заботы и страхи были позабыты. Осталась лишь любовь и надежда.

Их прервал громкий стук в дверь. Вальтер и Зена отстранились друг от друга. С кухни донесся вопль Бремера.

– Шилль! Ты мне нужен! Тут один балбес говорит, что твоя крыса – подделка!

Вальтер пожал руку Зены.

– Возьми деньги и приведи к Гуго врача.

Он не стал ждать ответа, повернулся, открыл дверь и буквально наткнулся на побагровевшего Бремера.

– Тебе придется заткнуть этого балбеса, или я расторгну наш договор!

Вальтер грозно воззрился на партнера.

– Вообще-то вышибалы у нас – Ганс и Шульц, вот пусть и вышвырнут дурака на улицу!

– Слушай, у меня нет времени спорить или ждать, когда ты закончишь обжиматься с девицей, – сказал Бремер, глядя через плечо Вальтера на Зену. – Либо заставь балбеса заткнуться, либо все кончено!

Вальтер пригвоздил Бремера взглядом. Он буквально нутром чуял – что-то здесь не так.

– А почему этим не могут заняться Ганс и Шульц? – спросил он с угрозой в голосе.

Бремер попятился, запал явно покинул его.

– Ну, и что мы будем делать? Этот идиот нам все испортит!

Вальтер прошел мимо трактирщика, гнев его рос с каждым шагом.

– Если он считает, что тварь, которую я убил, – ненастоящая, то я заставлю его подавиться собственными словами, кто бы он ни был!

Крысолов проскочил мимо повара с поварятами, смотревшими в зал сквозь щели в двери. Клиенты притихли, все разговоры перебил единственный пронзительный голос. Вальтер увидел, как толпа попятилась, и что-то вдруг больше никто не хотел посмотреть на гиганта поближе или потереть его чудодейственный мех.

– Эта мерзость – жестокий обман! – завывал голос. – Приманка, влекущая дураков к пьянству и разврату! Вам, люди, должно быть стыдно, что вас выманили из домов такой глупостью!

Вальтер вскипел, услышав эти слова и издевательский тон, и вспомнил все унижения, которые вынес от ученых. Он полез за прилавок и достал одну из палок, которые Бремер держал, чтобы приводить в чувство расходившихся выпивох. Ощутив тяжесть дубинки, он недобро улыбнулся. Посетители, должно быть, заметили, в каком он расположении духа, и молча пропустили его.

– Кто сказал, что гигант – подделка? – проворчал Вальтер, выходя из толпы. Перед чучелом туда-сюда расхаживал человек, который тут же обернулся. Крысолов с досадой узнал его: Гоффманн Фелльгибель, капитан Фрайбергского гундертшафта, части Нульнской городской стражи, исполняющей в районе полицейские функции. Внезапно Вальтеру стало понятно, почему именно с этим типом вышибалы не хотят иметь дело.

Фелльгибель окинул взглядом удивленного крысолова. С тощего голодного лица капитана смотрели близко посаженные змеиные глаза. Рука в перчатке потирала рукоять меча, другая сжимала букетик свежих цветов – оберег против чумы. Он ткнул цветами в Вальтера.

– А вот, должно быть, и сам шарлатан. – В голосе Фелльгибеля явственно слышалась издевка. – Я требую, чтобы ты признался этим людям, что совершил подделку, и тогда они разойдутся по домам и обратят свои помыслы к более благовидным вещам. – Глаза капитана заблестели. – Ты пройдешь со мной.

Двое в кожаных куртках с черно-желтыми рукавами гундертшафта покинули свой пост у входа в таверну и вышли вперед. У обоих были внушительные алебарды.

Крысолов на миг замялся. Затем мысль о том, что он едва не погиб и как плохо пришлось Гуго, вернула огонь в его жилы. Вальтер воззрился на Фелльгибеля.

– Я – тот, кто убил чудовище и заказал чучело, если вам интересно.

Фелльгибель ошарашенно заморгал. В этом месте, в этом районе репутация неизменно следовала впереди него. Никто не смел ему перечить. Глаза капитана стали еще более холодными и еще сильнее похожими на змеиные.

– Кажется, я слышал, ты сказал, что это подделка. – Он окинул взглядом толпу. – Кажется, они тоже слышали, как ты это сказал. Почему бы не повторить еще раз, а они согласятся? – Он зловеще усмехнулся тонкими губами. – Скажи, пока еще есть такая возможность.

Двое стражников подошли к Вальтеру, опустив оружие. Один жест Фелльгибеля – и они пустят его в дело. Не чтобы убить, Фелльгибель не настолько жесток. Все его люди были обучены уродовать и калечить алебардами. Один калека в качестве примера другим ценнее, чем десяток могил в садах Морра.

– Он сказал, что она настоящая и что он ее убил, – сказал кто-то с резким рейкландским акцентом. Вальтер удивился не меньше Фелльгибеля, когда рослый светловолосый человек вышел из толпы и разрубил алебарду ближайшего стражника обнаженным мечом.

– Это была ошибка! – прошипел Фелльгибель. Капитан схватился за собственный меч, но тут по всему залу железо зашкрябало о кожу. Похоже, у здоровенного рейкландца были друзья.

– Да? А мне сдается, это ты ошибаешься. По мне так крыса очень даже настоящая.

– Сшитая из кусков, – проворчал Фелльгибель. – Я смогу найти свидетелей, которые это подтвердят.

Вальтера разозлили слова капитана. Он прекрасно понимал, как именно добывают такие доказательства. Рейкландец явно не понимал, во что ввязался, но Вальтер решил положить этому конец. Это его бой – и он не даст никому сражаться вместо себя.