Текст книги "Войны скавенов. Черная чума"

Автор книги: К. Л. Вернер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 27 (всего у книги 69 страниц)

Глава восьмая

Альтдорф

Нахгехейм, 1114

Палатами Священного синода Зигмара не пользовались с момента завершения строительства Великого собора около века тому назад. Лишь после смерти Верховного Теогониста Уторссона и переноса Священного престола из Нульна в Альтдорф огромный зал из мрамора и алебастра приобрел известность. Многие годы палаты готовили к Вселенскому собору богословов, священников и авгуров, которые должны были обсудить избрание нового Верховного Теогониста.

Священный синод пустовал из-за чумы, страха перед жуткой смертью, опустошавшей империю. Старейшины зигмаритов не одобряли идею собрать в одном месте руководство храма и подвергнуть всех угрозе гибели. С тех пор как Иоганн Хельштурм более тысячи лет назад основал культ человека-бога, никогда угроза уничтожения не была столь явной. Вторжение орков, религиозная война между храмами, стихийные бедствия – все это могло стереть с лица земли город или опустошить провинцию, но никогда не распространялось настолько широко, чтобы угрожать всей Империи. Хватка Черной чумы дотянулась до каждого уголка земли. Нигде не было безопасно. Подобно саранче, она, казалось, отступала лишь для того, чтобы дождаться своего часа и полыхнуть с новой силой. У этой чумы не было ни правил, ни ритма, она казалась непредсказуемой. Она была порождением хаоса.

Видя в Черной чуме руку Врага Изначального, старейшины зигмаритов отложили избрание главы до тех пор, пока созыв совета не будет сочтен безопасным. Они были уверены, что поступить иначе значило искушать нечестивые Губительные Силы, подстрекая их применить свою отвратительную мощь, чтобы разрушить самое основание храма. Нужно ждать, ждать, пока чума не начнет стихать и силы Хаоса опять не ослабнут.

Однако больше ждать они уже не могли.

В Священном синоде собралась небольшая группа людей, бледная копия большого собрания, для которого был возведен огромный зал. Поднимавшиеся ярусами вокруг центрального нефа ряды скамей из вишневого дерева пустовали. Витражи, изображающие победы Зигмара над зверями, чудовищами и людьми, взирали сверху вниз на крошечную кучку фигур в облачениях, собравшихся перед нефритовым алтарем в передней части святилища. Их голоса эхом разносились в пустом зале.

– То, о чем вы просите, невозможно.

Слова были произнесены тщательно взвешенным тоном, голосом, изо всех сил пытавшимся скрыть бушевавшие в сердце говорившего эмоции. Архилектор фон Рейсарх был Хранителем Священных обрядов, преемником архилектора Хартвига и, после смерти Верховного Теогониста Торграда, самым высокопоставленным священником в Альтдорфе. Известный как веселый отец веры, с почти отеческой любовью принятый зигмаритами Альтдорфа, он был теплым и дружелюбным лицом религии, которая порой могла быть холодной и отчужденной.

Сейчас на лице у Рейсарха застыло выражение, совершенно непохожее на то веселое лицо, что было известно в епархии. Он сурово и непреклонно стиснул зубы, в глазах пылала невысказанная ярость. Жизнерадостный старец, всегда готовый вставить в проповедь шутку о слабостях священнослужителей, исчез, внезапно сменившись разгневанным патриархом, свирепо взиравшим на представителя императора, который вторгся в святая святых Священного синода. Выражение лица Адольфа Крейссига было не менее суровым.

– Я ни о чем не прошу, – парировал он. – Я регент Империи, облеченный властью императора… Властью, дарованной ему самим бессмертным Зигмаром.

– Светской властью, – возразил фон Рейсарх. – Власть императора светская, а не духовная. Вы не имеете права вмешиваться в политику храма.

Крейссиг бросил взгляд в сторону генерального викария и других священников, сопровождавших фон Рейсарха.

– Должно быть, вы теперь – очень важная персона, Ваше Блаженство. Архилектор Альтдорфа, некогда иерофант всех зигмаритов в столице Империи… по крайней мере, до тех пор, пока Верховный Теогонист Торград не перенес святыню. И вот тогда вы превратились в обычного чинушу, человека номер два. Как же вы, должно быть, соскучились по вкусу власти! Второй сын старого привилегированного рода. Наследство от семьи вам не положено, поэтому приходится искать счастья, приняв облачение священника.

– И вы смеете, – выдохнул фон Рейсарх, – смеете произносить такие богохульства в этом священном месте!

– Я готов на все, лишь бы сохранить Империю, – парировал Крейссиг.

Он указал на огромный каменный молот, укрепленный над святилищем. Это был не просто символ Зигмара как божества, но символ Зигмара как объединителя человечества.

– Я знаю символы веры, – едко бросил фон Рейсарх.

– Но понимаете ли вы их? – с вызовом парировал Крейссиг. – Ваш отказ созвать Священный синод и избрать Верховного Теогониста угрожает единству Империи. Люди обращаются к храму Зигмара за надеждой и наставлением, чтобы убедиться, что, несмотря на чуму и беспорядки, существует некая стабильность. Вера в Зигмара – основа Империи, та веревка, что связывает людей и дарит им чувство единения. Когда храм выглядит сильным, дух народа силен. Когда храм слабеет, люди теряют веру и сердца их блуждают в странных местах.

– Вы прекрасно говорите о вере, – обвиняющим тоном прервал его фон Рейсарх. – Но именно по вашему приказу был арестован архилектор Хартвиг, и он был бы казнен, если бы не пал жертвой чумы. Именно благодаря вашим интригам Хлебная Резня вызвала кровопролитие на улицах города. Именно ваше варварское убийство магистра фон Шомберга подтолкнуло таких, как князь Зигдан, к восстанию. Скажите же мне, кто сделал больше, чтобы сломить дух Альтдорфа?

– Я могу вам сказать, кто и как восстановит этот дух, – парировал Крейссиг, извлекая из-за пазухи сложенную прокламацию и кладя ее на алтарь. – Вы созовете Вселенский собор. Вы изберете Стефана Шоппе Верховным Теогонистом.

Глаза фон Рейсарха вспыхнули.

– Вы не только требуете невозможного, но и кощунствуете, осмеливаясь диктовать решение Святому Зигмару!

Окружавшие архилектора священники начали сердито перешептываться, ужасаясь высокомерному богохульству Крейссига.

– Я требую того, что необходимо для сохранения Империи, – заявил Крейссиг. – Это мой долг как регента. Люди нуждаются в сильном храме, который их объединит. Храм нуждается в Верховном Теогонисте, чтобы стать сильным.

Архилектор снял свиток с алтаря и презрительным жестом швырнул его на пол.

– Этот храм подчиняется воле Зигмара, а не проискам обезумевшего от власти простолюдина. Вселенского собора не будет!

Крейссиг бросил взгляд на брошенный на пол свиток, глаза его вспыхнули.

– Вселенский собор состоится, – сказал он, понизив голос до ядовитого угрожающего тона. – Не ошибитесь, отвергая «происки обезумевшего от власти простолюдина». Я был очень внимателен. Мои кайзеръягеры проводили расследования во многих местах. Я прекрасно осведомлен о маленьких грязных тайнах храма, например, о том, что произошло в ту ночь, когда Верховный Теогонист Уторссон сгорел вместе с собором Нульна. Скажите мне, как, по-вашему, отреагируют люди, если узнают, что Уторссон – слуга Губительных Сил или что Торград – убийца?

Лицо фон Рейсарха стало бледным, как его одеяния. Священник пошатнулся, и слуги бросились вперед, спеша поддержать его, пока он не упал.

– Люди могут подумать, что это зигмаритское духовенство своими поступками навлекло на нас чуму, – продолжил Крейссиг. – Они могут взбунтоваться и разрушить это место голыми руками. Даже самая преданная собака может отвернуться от своего хозяина, столкнувшись с предательством. А ведь существуют еще и другие храмы. Волчьи жрецы Ульрика очень порадуются упразднению веры зигмаритов, а инквизиторы Верены очень ревностно преследуют Хаос.

Архилектор прислонился к алтарю; казалось, что жизненные силы его покидают.

– Потребуется время, чтобы доставить в Альтдорф остальных архилекторов, – сказал он. – Троих уже унесла чума. Остальным потребуются месяцы на дорогу.

– Значит, обойдетесь без них, – отрезал Крейссиг. – Издадите указ о сокращении их полномочий и подчинении Альтдорфскому храму. Если представите это как божественную волю, вызванную грозящим вере кризисом, думаю, сумеете заставить их отнестись к ситуации с пониманием. В конце концов, немного власти – это всяко лучше, чем ее полное отсутствие. – Крейссиг кивнул на валяющийся на полу свиток. – Кажется, вы уронили мою прокламацию, ваше преосвященство. – Он бросил испепеляющий взгляд на генерального викария, который наклонился, чтобы поднять свиток. – Я хочу, чтобы его поднял этот благочестивец с голубой кровью! – прорычал он.

Раздавленный нависшей над ним угрозой, архилектор опустился на колени и поднял прокламацию.

– Зигмар вам этого не простит, – предупредил он.

– У богов столько власти, сколько им позволяет император, – усмехнулся Крейссиг. – Вам не мешало бы помнить об этом, фон Рейсарх.

– Вы уже преподали этот урок лектору Шоппе?

Крейссиг улыбнулся.

– Он понимает то, что вам еще лишь предстоит узнать. Вы станете либо моим союзником, либо моей жертвой. Его святейшество пришлось долго уговаривать, но в конце концов он сделал правильный выбор.

Адольф Крейссиг шел пустыми залами императорского дворца. Издалека слабо доносился отголосок храмовых колоколов. В столь поздний час чиновников здесь было немного; даже перегруженные работой клерки под началом сеньора Ратимира ускользнули, чтобы урвать несколько часов отдыха, прежде чем углубиться в отчеты о налоговых поступлениях из восточных провинций. Император Борис наложил штраф на великого герцога Штирланда за снижение взимаемых в провинции пошлин на зерно и лес. Отговорки насчет того, что в Сильвании беснуется какой-то некромант, лишь укрепили императора в его стремлении получить все сполна. Дай Штирланду поблажку, и каждый набег вооруженного пастуха или проказа гоблинов дадут другим графам повод просить о сокращении имперской десятины.

Пара вооруженных кайзеръягеров стояли по обеим сторонам дверного проема, ведущего в покои Крейссига. Дворяне и придворные относились к ним как к плебейскому сброду, но регент Империи предпочитал именно их более уважаемым кайзеркнехтам и другим находящимся в его распоряжении рыцарям. Не так давно рейкскнехты были распущены и объявлены вне закона. Неизвестно, сколько еще друзей осталось у разбойников среди рыцарей других орденов. Нет, для защиты намного безопаснее использовать своих людей.

Приблизившись, Крейссиг коротко кивнул в ответ на жесткий военный салют. Спор с этим благочестивым ослом фон Рейсархом измотал его. Как бы ни приятно было одержать верх над священником, для сдержанности Крейссига это оказалось серьезным испытанием. Ему очень хотелось прикончить святошу на месте, но он понимал, что, не подчинив архилектора, не сможет осуществить свои планы.

– Командор!

При виде Крейссига, вошедшего в отделявшую спальню от холла роскошно обставленную приемную, Фурст просиял. Слуга бросился вперед, чтобы принять у хозяина шляпу и перчатки. Крейссиг сбросил плащ.

– Тяжелый день, – сообщил он Фурсту.

Лицо его исказилось от отвращения, когда он вспомнил о том, что даже под угрозой разрушительного скандала, нависшего над его культом, фон Рейсарх навязал ему условия капитуляции. Конечный результат был тем же самым, но фон Рейсарх требовал этих уступок, чтобы он с его богом могли сохранить лицо. Презренное проявление лицемерия!

– Я собираюсь лечь спать пораньше, – сказал Крейссиг, отмахиваясь от слуги.

Фурст поклонился и отступил в сторону скрытой в боковой панели маленькой двери, ведущей в его комнату. Все императорские покои были устроены подобным образом: в панелях маскировали двери, ведущие в гардеробные, помещения для слуг и прочие неприличные места, наличие которых необходимо, но существование должно быть незаметным.

Крейссиг удалился в свою комнату и заснул почти сразу же, едва улегся на огромную кровать.

Когда он проснулся, было еще темно. Крейссиг сонно уставился на бархатный балдахин – неясное пятно в полумраке комнаты. Искушение снова провалиться в сон было почти непреодолимым, но даже в этом состоянии его разум что-то тревожило. Что его разбудило?

Запах. В комнате витал отвратительный животный запах. Вот что его обеспокоило.

Этот запах был хорошо знаком Крейссигу. Он осторожно сунул руку под подушку и потянулся за хранимым там кинжалом. Но как бы командор ни осторожничал, его действия тут же вызвали донесшееся из тьмы предостерегающее шипение.

Перевернувшись на другой бок, Крейссиг разглядел в темноте блестящие красные глаза-бусины. Существо, которому принадлежали эти глаза, было лишь темным контуром, черной тенью во мраке. Командор не знал, что хуже: видеть мутанта или не видеть его.

– Я не посылал за тобой, – рыкнул Крейссиг, обращаясь к тени. – Это имперский дворец! Тебе здесь не место.

Существо в ответ защебетало, и звук этот был неприятно похож на смех.

– Крейссиг-человек хотеть-нуждаться в беседа-разговор, – прошипел мутант. – Друзья Крейссиг-человека слышали, как он говорить-беседовать с человеком бога. Друзья это не любить-любить…

Крейссиг презрительно фыркнул, увидев выражение неудовольствия на морде существа. Неужели этот ползающий по канализации паразит в самом деле пытается диктовать ему свои условия? Сердито игнорируя предупреждающее шипение мутанта, он извлек из-под подушки кинжал.

– Мне все равно, что вам нравится, а что – нет, – отрезал Крейссиг. – Вам сильно повезло, что я вообще терплю существование мутантов. Мои дела с храмом Зигмара – мое личное дело. Я нанимал вас, чтобы вы шпионили для меня, а не за мной!

Мутант зарычал из темноты, и Крейссигу показалось, что он слышит злобный скрежет клыков.

– Крейссиг-человек обещать много-много, – сказало существо. – Подари-дай зерно. Хотеть-нуждаться больше.

Крейссиг потрогал рукоять кинжала, и по коже у него пробежали мурашки при мысли о том, что крысолюд находится так близко, в его покоях. Он никогда бы не поверил, что эти маленькие крадущиеся зверьки способны на такую дерзость, как вторгнуться в сам императорский дворец. Теперь к дерзости отвратительных мутантов добавилась наглость.

– Ты уже получил зерно для своего народа, – заметил Крейссиг. – Два склада. Достаточно, чтобы целую зиму кормить весь Альтдорф.

– Хотеть-нуждаться больше, – повторил мутант свое требование.

Ужасная мысль пришла Крейссигу в голову, когда он услышал это чудовищное, наглое шипение. Отданного зерна хватило бы Альтдорфу на три месяца, но этим мутантам нужно больше. Если их так мало, как он думал… Но можно ли в это поверить? Сколько же этих паразитов там, под землей, на самом деле⁈

Крейссиг переместился на дальний край кровати, спустил ноги на пол и покрепче ухватил одну из подушек, собираясь использовать ее в качестве импровизированного щита.

– Зачем тебе еще зерно? – спросил он.

Крыса-мутант снова защебетала. Когда существо заговорило, его голос стал более размеренным, каждое слово – неторопливым и отчетливым.

– Нужно больше зерна. Если Крейссиг-человек не дать, то мы возьмем. Нужно, чтобы человек-священник оставаться мертвым. Если Крейссиг-человек делать нового человека-священника, мы будем убивать.

– Будете⁈ – воскликнул Крейссиг, бросаясь вперед.

Его кинжал сверкнул во мраке, но лезвие лишь рассекло тени. Красные глазки исчезли, сгинули, словно принадлежали призраку. Прежде чем Крейссиг успел сообразить, куда скрылся мутант, в спальню хлынул свет из распахнувшейся двери. Он резко обернулся, но не встретил ничего угрожающего, кроме взгляда Фурста.

– Я услышал ваш крик, командор, – пояснил слуга, сжимая в одной руке дубинку, а в другой – свечу.

Крейссиг жестом позволил Фурсту войти, приказал ему поднять свечу повыше и осветить как можно большую часть комнаты. Вдвоем они тщательно все обыскали, но ничего не нашли. Гость Крейссига растворился в ночи.

– Можешь идти спать, – сказал Крейссиг Фурсту.

Встревоженный слуга хотел было задержаться, но Крейссиг повторил свой приказ.

Несмотря на обеспокоивший его визит, Крейссиг хотел побыть один. Ему нужно было время, чтобы обдумать свои отношения с мутантами, сопоставить свои переживания и смутные детские сказки. Теперь он уже не был так уверен в том, что его нелюди-шпионы – действительно мутанты. По крайней мере, человеческие мутанты. В старых легендах говорилось о других существах, похожих на крыс, которые могли ходить, говорить и думать, как люди.

Холодная хватка страха сомкнулась на сердце Крейссига – органе, который многие его жертвы описывали как черный и бесчувственный. Теперь оно было больное, перепуганное, терзаемое сомнениями и дурными предчувствиями.

Что, если эти существа и в самом деле были такими, какими Крейссиг боялся их увидеть? Не просто мутанты или монстры, а тот самый ужасный Подземный народ!

Он снова задумался о складах. Завтра же он прикажет кайзеръягерам открыть их, чтобы посмотреть, сколько уже забрали мутанты. Это был один из способов оценить их численность.

Потому что Крейссиг опасался, что под Альтдорфом может оказаться больше крысолюдов, чем он мог увидеть в своих самых страшных кошмарах.

Сильвания

Нахексен, 1113

Запах победы наполнял нос лорда-провидца Скриттара, шагавшего по грязной деревенской дороге. В воздухе витало множество иных восхитительных ароматов. Пахло зерном и сушеным мясом, сыром и хлебом. Человеки в этом поселении были очень трудолюбивы. Внушительный частокол, который они возвели вокруг деревни, ясно говорил о том, что они намеревались сохранить плоды своих трудов. Они были вооружены лучше, чем большинство поселений Сильвании, и лучше подготовлены к бою.

Но все это, разумеется, в конечном итоге им не помогло. Скриттар никогда не переставал удивляться тому, как много веры человеки вкладывают в то, что их могут защитить стены. Скавенским рабам клана Гнойс потребовалось всего несколько часов, чтобы зарыться под эти стены и обрушить их. Прежде чем человеки сообразили, что происходит, крысолюды набросились на них, убивая всех, кто осмеливался сопротивляться. А поскольку враги человеков уже находились внутри их линии обороны, борьба получилась именно такой, какую предпочитал Скриттар, – короткой и односторонней.

Человеки, проявившие благоразумие и сдавшиеся на милость скавенов, получили пощаду, во всяком случае, на время. И причина была не в приятном запахе их страха, а в вопросе грамотной политики. Человеки-рабы обычно оказывались сильнее своих собратьев-скавенов, а когда они в конце концов изнашивались, ими было гораздо приятнее питаться.

Тонкая струйка слюны сбежала с клыков Скриттара, когда он задумался над различными способами приготовления человеческого мяса. Он велит крысам-мечникам Манглрра принести ему на ужин симпатичного молодого человека. Молодые гораздо нежнее, их плоть, похоже, впитывает приправы гораздо лучше, чем плоть более старых особей.

Обратив внимание на кишащих на улицах клановых крыс, Скриттар раздраженно хлестнул хвостом. Несчастные разносчики клещей! Если бы они думали чуть дальше своих желудков, то могли хоть чего-нибудь стоить! Эти постоянные отвлекающие маневры ради добычи провизии становились невыносимы. Они отвлекали от истинной цели – сбора искажающего камня. Не для того Скриттар потратил столько магических сил и устроил мученическую смерть двадцати четырех своих самых могущественных серых провидцев, чтобы клан Гнойс рыскал по Сильвании, удовлетворяя свои ненасытные гастрономические аппетиты!

Повелитель провидцев раздраженно ударил посохом проходящую мимо клановую крысу, сбив крысолюда в грязь. Прежде чем тот успел подняться, Скриттар выхватил еду из лап скавена. Развернувшийся скавен едва не обнажил клыки, но увидел, кто на него напал. Испуганно взвизгнув, он поспешил прочь, оставив Скриттара грызть отобранную добычу. Заканчивая редиску, Скриттар ощутил перемену в воздухе. Теперь в нем чувствовался новый привкус: гнилостный запах испорченного мяса и кишащих червей. Походило на вонь, которую скавены обнаруживали у умерших от Черной чумы человеков, но этот запах был гораздо сильнее. Серый провидец начал задумываться, не раскопал ли какой-нибудь чересчур нетерпеливый паразит Манглрра яму для захоронения человеков, и тут в воздухе появился новый аромат. То был запах страха, но гораздо более резкий и плотный, чем тот, что исходил от людей. Скриттар очень хорошо знал эту вонь, возможно, он даже мог бы признаться, что производит ее сам, если бы такое признание не было признаком слабости. Мускусный запах скавенов, выделявшийся железами во время волнения. Почему паршивые приспешники Манглрра испугались сейчас, когда деревня уже покорена? Это было абсурдом, который серый провидец никак не мог понять.

– Могучий и великий повелитель провидцев! – взвизгнул дрожащий голос.

Скриттар учуял запах Манглрра Грозы Нор задолго до того, как увидел военачальника. Запах одного из членов Совета Тринадцати в таком возбуждении заставил усы лорда-провидца презрительно дрогнуть. Воистину, Рогатая никогда не желала, чтобы такие слабохарактерные мыши участвовали в управлении Подземной Империей! Подобные коварные трусы годились лишь на то, чтобы их использовали другие, более умные. Это была главная причина, по которой Скриттар избрал клан Гнойс, чтобы тот помог ему собрать искажающий камень.

Подбежавший к Скриттару Манглрр сгорбился в испуге, сопровождавший его дородный штурмовой крыс демонстрировал столь же кроткую и униженную позу. Повелитель провидцев с опаской относился к подобным явлениям, но оттенок их запаха свидетельствовал о том, что их отчаяние искренно. Не оставалось никаких сомнений: испуг военачальника породил панику, охватившую обыскивавших деревню крысолюдов.

– Почтенный крыс-маг, Верховный Пророк Рогатой! – заскулил Манглрр, склоняясь перед Скриттаром и почти касаясь носом земли.

Такое пресмыкательство одного из Серых лордов наполнило Скриттара отвращением… и легким беспокойством.

– Говори-пищи! – потребовал Скриттар, гадая, о какой новой катастрофе собирается поведать ему военачальник. Если Разжигатель войны Вектик прознал об этой экспедиции, то возможно, на них надвигается уже весь клан Риктус! Если это так, Скриттару стоит начать думать о том, как переложить всю вину на хвост Манглрра.

– Человеки! – Манглрр вздрогнул и, выдавая страх, облизнул висящую у него на шее резную кость пальца ноги. – Много-много человеков маршируют к гнезду-деревне! Резать-убивать всех-всех, кто пытаться-остановить!

Охваченный ужасом, Манглрр невнятно произносил слова, и они у него цеплялись друг за друга, как у простого крысолюда.

Скриттар заставил себя говорить сдержанно.

– Человеки? – усмехнулся он. – Ты пищишь, как мелюзга, которую оторвали от материнского соска! Тащи сюда своих трусливых крыс-мечников и режь-убивай! Или могучий Скриттар должен все делать за тебя?

Манглрр клацнул клыками и оглянулся через плечо. Начавшаяся паника определенно распространялась, усиленная подранными и окровавленными скавенами, которые стали возвращаться в деревню с отдаленных полей. Крысолюды не придавали значения тому, что сами они не видели причину паники военачальника. Но одного лишь мускусного запаха было достаточно, чтобы заставить их бежать, не рассуждая.

– Человеки, – повторил Манглрр, отчаянно цепляясь когтем за край мантии Скриттара. – Они не умирать-умирать, когда крысы-мечники напасть! Не упасть-умереть! Рубить-колоть много-много, но человеки стоять-живы!

Скриттар свирепо уставился на Серого Владыку. Так заманчиво протянуть руку, сотворить заклинание и спалить голову этого идиота. Что за чушь он несет? Человеки, с которыми его крысы-мечники не станут сражаться, потому что, когда они нападают, люди просто отмахиваются от их ударов? Слишком абсурдно, чтобы поверить. Даже орки уважают приличный удар в живот или опасный удар по затылку, а мало кого можно убедить оставаться мертвым с таким трудом, как орка.

– Глупое мясо! – прорычал Скриттар, выдергивая свою мантию из лап Манглрра. – Не бывает живых-мертвых! Это трюк человеков! Они хотят отбить гнездо-деревню!

От удара повелителя провидцев Манглрр отлетел назад. Скриттар бросил на военачальника предостерегающий взгляд, но тот остался сидеть на корточках, уставившись на серого провидца испуганными глазами. Повелитель провидцев раздраженно скрипнул клыками.

– Я сам посмотрю-понюхаю, – прорычал он, делая знак двум штурм-крысам Манглрра, чтобы они подняли его на крышу ближайшей хижины.

К счастью, они не были настолько подавлены страхом, чтобы забыть о необходимости повиноваться серому провидцу.

Утвердившись лапами на соломенной крыше, Скриттар бросил взгляд вниз, на улицу. Вызванная Манглрром паника была повсюду – он даже видел, как скавены, убегая, бросают свою добычу! Повелитель провидцев покосился сверху вниз на военачальника, гадая, кто заменит Манглрра, если с ним приключится несчастье. Большего дурака и быть не может! Укол тревоги закрался в мозг Скриттара, когда он повернулся на север, туда, откуда бежали потрепанные крысы-штурмовики. Со своего места он хорошо видел поля за деревней. Высокие стебли пшеницы яростно раскачивались, и вскоре стало ясно, что их беспокоят не скавены-фуражиры. Через просветы в посадках Скриттар различил человеческие фигуры, двигающиеся в странном рваном ритме.

Вопли ужаса с противоположного конца деревни заставили сердце Скриттара забиться еще быстрее. Он неохотно направил свои усиленные чувства на юг, страшась того, что может там обнаружить. Его проекционный взгляд пронесся над кишащими перепуганными крысолюдами улицами и устремился к пастбищам и отдыхающим под паром полям на юге. Там, выстроившись поперек ландшафта, тянулся непрерывный строй гниющих человеков. Они молча двигались к деревне. Вместе с тварями в полях они шли, чтобы замкнуть кольцо, в которое скавены угодят, как в ловушку!

Скриттар стиснул лапой самородок искажающего камня, чувствуя, как успокаивающее тепло его энергии обжигает мех. Его мозг лихорадочно работал, обдумывая возможные варианты. Ему не нравилась идея использовать магию против такого количества врагов, и он не хотел доверять свою безопасность сомнительной доблести клана Гнойс. Кажется, они так и не осознали его важность и собственную никчемность. Если бы не искажающий камень, он использовал бы магию, чтобы уйти и предоставить паразитов их судьбе. Однако потеря искажающего камня слишком ужасна, чтобы с ней смириться. Так или иначе, Скриттару нужно было спасать ситуацию. Лязг стали снова привлек внимание серого провидца к северу. Сосредоточив взгляд на дороге за полями, он с удивлением увидел огромное количество марширующих по ней человеков. Он было заподозрил, что это просто подкрепление для армии, которая успела окружить деревню, но потом заметил, что пришельцы нападают на тех, кто формировал заслон. Скриттар тут же сравнил ситуацию с действиями собственной разобщенной расы: два соперничающих клана человеков боролись за господство! В возникшей неразберихе может появиться возможность для побега!

Улучив момент, чтобы пригладить бакенбарды и убедиться, что его запах ослабел, Скриттар спрыгнул на улицу и повелительным лаем приказал Манглрру встать.

– Тащи-собирай своих гнойных крыс, – рыкнул Скриттар. – Рогатая через меня натравила врагов друг на друга! Моя магия заставила мертвых сражаться. Пока они будут убивать, мы вернемся в туннели с моим искажающим камнем!

Манглрр с сомнением посмотрел на Скриттара, но его подозрения отчасти развеялись, когда он услышал доносящийся с улицы возбужденный писк. Оцепление разрывалось на части. Человеки сражались друг с другом!

– Назад, в туннели! – зачирикал Манглрр, вытаскивая меч и размахивая им над головой в подтверждение своего приказа. – Назад… назад в Гнойную Нору!

Прежде чем военачальник успел отдать еще какие-нибудь смелые приказы, Скриттар ухватил Манглрра за шиворот.

– Мы не собираемся возвращаться в твою нору! – оскалив клыки, прорычал повелитель провидцев. – Ты не собрал весь искажающий камень! Там еще много осталось. Я не оставлю его здесь!

Скрежет обнажаемых клинков напомнил Скриттару, что он угрожает военачальнику окружающего его клана. И клан настолько перепуган, что может и позабыть о проклятиях, которые обрушатся на них, если они убьют серого провидца. Лорд-провидец осторожно выпустил Манглрра и ласково погладил его по шее.

– Я позову еще помощников, – пообещал Скриттар. – Еще больше крыс-мечников, чтобы убивать-крушить человеков!

Манглрр опустил сверкнувший меч, позволяя клинку рассечь пространство между собой и провидцем.

– Приведите… приведите монахов чумы! – потребовал он. – Используйте Черную чуму, чтобы убивать… убивать-крушить вонючих тварей!

Услышав это требование, повелитель провидцев помимо воли скрипнул клыками. Привлекать клан Чумы? Позволить этим еретикам получить долю сокровища, которое по праву принадлежит ему? Это просто недопустимо! Нечестивцы! Он этого не сделает!

Конечно, без клана Гнойс ему придется искать себе в помощь другой клан. Чем больше кланов узнают об искажающем камне, тем больше шансов, что тайна выйдет наружу. Как только об этой истории станет известно, пол-империи хлынет в Сильванию, чтобы украсть его сокровище. Нет, ему придется оставить клан Гнойс, чего бы ни стоило успокоить их и развеять их страхи.

– Да-да, – сквозь стиснутые зубы прошипел Скриттар. Невероятно, но этот блохастый военачальник верил в еретические измышления клана Чумы больше, чем в божественную защиту Рогатой Крысы. – Мы используем Черную чуму, чтобы заставить вонючих тварей умереть. Я приведу… приведу чумных монахов, чтобы они помогли нам.

Манглрр радостно закивал головой. Прорычав приказ штурмовикам, он присоединился к хлынувшему вон из деревни общему потоку скавенов. Провидец Скриттар последовал за ними, начав размышлять о том, как сдержать обещание и в то же время обернуть его себе на пользу.

Сидящий в паланкине Ванхал наблюдал за тем, как затягивается петля вокруг деревни Бистры. По его команде скелеты и зомби начали свое медленное шествие к селению, уничтожая странных существ, которые кормились на полях. Это были мерзкие, отвратительные твари, прямоходящие крысы размером с человека, словно в насмешку над человечеством носившие грубую броню. Он никогда не думал, что такие нечестивые существа вообще могут ходить по земле. Уничтожать их было больше чем целесообразностью, это казалось почти предопределенным, словно какое-то древнее зло может быть исправлено с каждым паразитом, убитым его нежитью.

Из всех ужасов, виденных им в Сильвании, от чумы до тирании и голода, этот был самым отвратительным. Стать жертвой болезней и голода или даже солдат фон Драков было достаточно ужасно, но оказаться добычей человекоподобных крыс – это было воистину извращенной мерзостью. Магия Ванхала избавит сильванцев от этого ужаса и унижения. Человеческие жертвы и паразитирующие падальщики будут уничтожены очищающими клинками его армии.