Текст книги "Войны скавенов. Черная чума"

Автор книги: К. Л. Вернер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 35 (всего у книги 69 страниц)

– Они же бегут! – рявкнул Мандред на гнома.

Неужели их союзники сошли с ума?

Туннель сотряс глухой рев, который отчасти заглушил пронзительный визг сотен нечеловеческих глоток. Столб пыли, под стать тому, что появился раньше, вырвался из дыры. Тонны земли и камней обрушились вниз, запечатывая трещину.

От сотрясения стен Мандред и его солдаты попадали на пол, ослепли и чуть не задохнулись в густом облаке пыли. Снова обретя зрение и поднявшись на ноги, Мандред увидел, что Кургаз все еще стоит между людьми и забитой землей трещиной в стене. Гном походил на ужасного призрака, с ног до головы покрытый серой пылью.

– Никогда не преследуй скавена в его норе, – сказал Кургаз, отплевываясь от забившей рот грязи. – Скавены всегда следят за теми, кто увяжется следом.

Мандред почувствовал, как по телу пробежал холодок. Он понял, о чем говорит Кургаз. Обвал был сделан искусственно, чтобы избавиться от преследования. Ему вспомнились ужасные крики. Сколько сотен своих скавены прикончили этим обвалом?

– Ты научишься, принц, – заверил Мандреда Кургаз. – Прежде чем мы выгоним скавенов из Башни Грунгни, ты научишься понимать все их уловки. – Гном окинул взглядом грязные и усталые лица мидденхеймцев. – Первое, что вам нужно сделать, – это набраться сил. У вас их совсем не осталось после этого небольшого скандала.

Бек шагнул вперед, вытаскивая из волос кольчужные звенья.

– Так это были не главные силы? – с жалобным отчаянием в голосе уточнил он.

Кургаз откинул голову и громко расхохотался.

– Простая стычка! – Он ткнул пальцем в пол. – Настоящая борьба идет внизу, в шахтах и глубинах. А это были просто какие-то вороватые крысолюды, которых обуяла хитроумная идея проскользнуть наверх и захватить немного добычи, прежде чем их накроют. Те, кому повезло уцелеть, теперь хорошенько подумают, прежде чем попытаются проделать это снова. – Кургаз обернулся, вскидывая на плечо боевой молот. – Идемте, люди, нам еще предстоит длинный путь. Отдохнете по дороге.

Мандреда покоробили грубые слова гнома. Ни благодарности, ни похвалы. Никакой признательности. Этот бой был для них просто несущественен. Это задевало его человеческую гордость, оскорбляло честь дворянина и принижало способности лидера. Его накрыло искушение развернуться и увести своих людей обратно в город, предоставив гномам самим удерживать Расселину.

Вместо этого он расправил плечи, повернулся и крикнул своим людям:

– Отправьте раненых наверх! Командирам – переформировать роты. – Он подумал о жестокости нападения и неожиданной засаде скавенов. – Копейщиков вперед и на фланги. Лучников в тыл. – Некоторое время он наблюдал за перестроением, а затем крикнул достаточно громко, чтобы его голос долетел до поверхности: – Покажем этим бородачам, как умеют драться люди!

Повернувшись, чтобы вести свою армию в подземный мрак, Мандред перехватил взгляд Кургаза. Он мог бы сказать, что это всего лишь его воображение, но ему показалось, что он увидел улыбку Кургаза, перед тем как гном отвернулся.

Гномы! Вряд ли хоть один человек сумеет когда-нибудь их понять. Слишком гордые, чтобы просить о помощи, слишком упрямые, чтобы за нее благодарить. И все же Мидденхейм им поможет.

Потому что, помогая гномам, они удержат скавенов подальше от своего города.

Услышав доклад запыленного гонца, Разжигатель войны Вектик пригладил бакенбарды и удовлетворенно пискнул. Небольшой отряд ворвался в туннель гномов, отреагировав на волнение кротов-ищеек. К запаху гномов кроты успели привыкнуть, поэтому их хозяева поняли, что острое обоняние ищеек встревожило что-то иное. Ворвавшись в туннель, они обнаружили нескольких гномов, ведущих вниз в крепость большую группу людей!

Вектику было плевать на подробности последовавшей стычки. Сердитым рычанием и взмахом хвоста он велел паре крыс-стражей наброситься на гонца. На лице злосчастного, когда ему рубили голову, появилось забавное умоляющее выражение.

Люди реагировали именно так, как он и рассчитывал. Они спешили в туннели, чтобы помочь гномам. И пока они будут заняты уничтожением никчемных предателей Вррмика, их город останется без защиты. Беспомощная добыча для клана Риктус и гениального Вектика!

Серый лорд перегнулся через бортик своего паланкина, подозрительно сощурился и оскалился, увидев, что за ним из тени наблюдает Повелитель чумы Гноеструп. Больной жрец настаивал на отсрочке, пытаясь выиграть время. Он утверждал, что Черной чуме нужно еще несколько недель, чтобы распространиться по-настоящему. Вектика не одурачить такими ребяческими попытками обмана! Вррмик и слабаки из клана Морс так долго не продержатся. Гномы одолеют их, и люди вернутся в свой город. Великолепный план Вектика по разделению и завоеванию будет сорван!

Или, может быть, Гноеструп не врет. Вектик облизал клыки, обдумывая такую возможность. В этом случае чума опустошит Мидденхейм, уничтожит город без единой потери со стороны скавенов.

В приступе ярости Вектик хлестнул хвостом одного из своих стражей. Второй вариант казался еще более отвратительным. Никакой великой битвы! Ни малейшего шанса проявить гений Разжигателя войны против грозного врага! Это было невыносимо. Даже если это будет стоить жизней тысячи, десяти тысяч его соплеменников, он получит свое сражение. В бескровной победе нет славы. Чума – чтобы выматывать и ослаблять, но нельзя позволить ей претендовать на окончательный триумф!

– Копатели! Тупые крысы! – прорычал Вектик, и его голос разнесся по всему земляному туннелю. Глашатаи, рассредоточенные по лабиринту проходов и нор, вьющихся за стенами Карак-Гражьякха, подхватили его крик, чтобы он достиг ушей каждого скавена, несущего на своей шкуре клеймо клана Риктус. – Человеки спускаются вниз, чтобы помочь гномам-мясу. Теперь крысы Риктус нападут! Теперь Риктус победит! Теперь Риктус будет править!

Он наклонился, снова бросив свирепый взгляд на Гноеструпа, почти вызывая Повелителя чумы протестовать против его приказа. Вектик подумал, что у дегенератов из клана Чумы, должно быть, есть хоть немного мозгов, поскольку Гноеструп благоразумно хранил молчание.

– Копать-крушить! Ломать-крушить! – завопил Вектик. – Вверх! Вверх, в гнездо человеков! На их улицы и подвалы! В амбары и на скотные дворы! К их домам и храмам! Все-все принадлежит Риктусу! Все-все принадлежит Вектику!

Подчиненные поспешили исполнить приказ, и Вектик с удовольствием услышал, как они застучали когтями по голым камням. Подходы уже подготовлены; саперы подойдут до следующего кормления. Туннели должны вывести в канализацию под Мидденхеймом. Из канализации скавены проникнут в каждый подвал, подземелье и склеп.

Стены Мидденхейма высоки и крепки, они построены, чтобы защитить обитателей города от любого врага. Любого, кроме того, кто решит не обращать на них внимания. Теперь те же самые стены станут тюрьмой для жителей Мидденхейма.

Это гарантирует, что ни одна жертва Вектика не сбежит.

Глава шестнадцатая

Альтдорф

Кальдецайт, 1114

– Откройте, именем императора!

Приказ был отдан хриплым голосом и сопровождался похожим на удары молота стуком бронированного кулака по старому дереву. Тот, кто выкрикивал приказ, был приземистым и коренастым, ростом ниже человеческого, но при этом крепкого телосложения, которое придавало ему недвусмысленно властный вид. Поверх кольчуги крепились тяжелые стальные пластины, на бородатой голове красовался плотно прилегающий шлем, украшенный закручивающимися серебряными и золотыми рунами. В косы густой бороды были вплетены золотые кольца.

Из-за чумы и болезней сбор налогов превратился для министерства финансов в сплошной кошмар. Сборщики налогов умирали пачками. Заражаясь от своих жертв, они умирали чаще, чем даже врачи и священники. Весной 1112 года была предпринята попытка использовать в качестве сборщиков налогов людей, уже пораженных Черной чумой, но этот эксперимент с треском провалился: больные чумой сборщики разнесли болезнь по всем кварталам города. Хуже того, осененные призраком Морра, они оказались не слишком стойкими в том, что касалось передачи собранных доходов в имперскую казну, присваивая большую часть денег, чтобы растратить их на удовольствия, еще доступные им до того, как их заберет чума.

Решение нашел император Борис. Понимая, что чума обходит стороной полуросликов, он ухватился за теорию, что смерть ополчилась лишь на людей. Мягкосердечные и безобидные, полурослики не имели способностей к ремеслу сборщиков налогов. К счастью, в Альтдорфе была еще одна нечеловеческая община, которая вполне сгодилась для этого дела.

Когда чума проредила ряды клиентов и бизнес рухнул, гномы Альтдорфа откликнулись на призыв императора. Вскоре по улицам Альтдорфа расхаживала целая толпа гномов – сборщиков налогов, взыскивая имперскую дань с больших и малых со всем упрямством и непреклонным упорством своей суровой породы. Правда, услуги гномов – сборщиков налогов обходились дороже, чем услуги людей: гномы отказывались принимать имперские монеты, после того как в них было уменьшено содержание золота, беря плату только в виде сырых самородков и золотого песка. Но их роль оказалась существенной для поддержания финансовой стабильности имперского правительства.

Гномы приняли грандиозный титул «Имперской гильдии акцизов, обычаев, чести и верности», но для жителей Альтдорфа они были просто «Золотоискателями при золотодобытчиках». Их повсюду ненавидели и презирали, но при этом редко кто поднимал на гномов руку. Население молчало не столько потому, что такое неповиновение было бы актом неповиновения имперскому закону, сколько из-за мстительности самих гномов. Обидишь недомерка – и вся его раса будет преследовать семью обидчика до десятого колена. Гномы записывали свои обиды в огромные тома, даже малейшее оскорбление никогда не забывалось.

Немногочисленные горожане на улицах даже не повернули головы на шум, поднявшийся на пороге некогда процветавшего ростовщика. Они привыкли избегать домов, на дверях которых был нарисован предупреждающий крест. Мало кто знал, жив этот человек или его домочадцы, и никто не хотел рисковать заразиться чумой, узнавая это. Раз в неделю по улице проезжала телега с трупами и стучала в каждую дверь. Они и выясняли, есть ли внутри кто-то живой, – за это им и платили. Собиратели трупов получали по медяку из храма Морра за каждый нос, который они приносили к кремационным ямам за городской стеной. Ворча себе в бороду, гном глянул на имя ростовщика в списке, что держал в руках, и указанный рядом с именем баланс. Это была значительная сумма, полученная от доходов, которые этот человек имел до чумы. Такая мелочь, как пандемия, вряд ли может оправдать снижение налогов. Кроме того, если этот человек посчитает сумму завышенной, он всегда может заявить своему благородному господину протест. В том случае, если его господин пережил чуму и еще не сбежал из города.

Как бы то ни было, работа гнома – собирать деньги. Он снова стукнул по двери кулаком, да с такой силой, что дерево треснуло. Отступил в ожидании хоть каких-нибудь признаков активности. Нахмурившись, гном сдвинул шлем на сторону и прижался ухом к двери. Годы работы в горных шахтах отточили его слух до нечеловеческой остроты, позволяя определять наличие руды просто по звуку, который издавала его кирка, слышать предупреждение о грядущем обвале, которое выражалось в тишайшем стоне опорной балки в сотнях ярдов вверх по шахте. По сравнению с этим подслушивание у замочной скважины было самым простым делом.

Гномье ухо тут же уловило внутри дома шаркающие звуки крадущихся шагов. Он отодвинулся, поправляя шлем. Ворчание сменилось ругательствами. Так, значит, мошенники решили спрятаться и притвориться, что их нет дома⁈ Что ж, если они думали, что можно так легко избавиться от гнома, выполняющего свой долг, они очень сильно ошиблись. Отступив, гном выставил вперед плечо и бросился на дверь. Закованное в броню тело врезалось в дерево, дверь в раме содрогнулась. Гном невозмутимо отступил на улицу, примерился и снова бросился на дверь. На этот раз она рухнула под ударом, сорванная с петель.

Гном влетел в обнаружившуюся за дверью полутемную гостиную.

Привыкшие к полумраку шахт глаза недоверчиво уставились на то, что там происходило. Лучше бы ростовщика с семьей раньше унесла чума. Заполнявшие сейчас ветхое здание монстры, естественно, не проявили милосердия ни к одному из найденных в живых обитателей.

И в гостиной, и в видневшихся за ней помещениях сотнями кишели скавены.

Гном выхватил топор, утвердился на ногах и взревел молитву Грунгни. Крысаки тут же бросились на него щебечущим потоком клыков и клинков. Он срубил около десятка, прежде чем рухнул на пол. После этого не прошло и нескольких мгновений, как, несмотря на свою броню и мощное телосложение, гном превратился в неузнаваемую груду кровавой плоти.

Удрученные и подавленные, бредущие по улицам горожане едва ли обратили внимание на вторжение гнома в дом. Гораздо больше внимания им пришлось уделить орде, которая хлынула наружу через выбитую дверь. Некоторые даже успели вскрикнуть, прежде чем на них набросились крысолюды.

Эта сцена повторялась по всему Альтдорфу. Из канализационных труб и подвалов, из заброшенных домов и заколоченных складов, даже из трюмов брошенных кораблей возникали крысолюды. Вооруженная мечами клыкастая орда, бесчинствующая на улицах, казалась несметной. Везде, где появлялись скавены, воцарялись смерть и разрушение. Чудовища были беспощадны в своих набегах и лишены даже подобия жалости или сдержанности. Заполненные больными и умирающими храмы, в которые врывалась стрекочущая орда, превращались в бойни. Крысолюды окружили и подожгли лагеря беженцев. Предсмертные вопли тех, кто оказался в огненном кольце, эхом отдавались в ледяных водах Рейка.

Через Кайзерауген собравшиеся в зале совета видели столбы дыма, поднимающиеся над горящим городом. Даже толстые стекла не могли заглушить крики, рев и бедлам разрываемого на части города. Несколько кайзеръягеров стояли на страже и сообщали собравшимся вокруг стола правителям всякий раз, когда замечали врага на улицах внизу.

Адольф Крейссиг оглядел собравшихся вокруг него мрачных мужчин. Они были серьезны и едва осмеливались говорить, так как с каждым новым долетавшим до дворца донесением до них доходили все новые и новые подробности нападения. Один из присутствующих в зале совета, щеголь в парике, которого император Борис назначил бургомистром Альтдорфа, сидел ссутулившись и громко всхлипывал в платок. К счастью для города, остальные его правители были сделаны из более прочного материала. Крейссиг в этом убедился, когда проводил чистку Надворного совета и строил военные планы.

Герцог Видор покачал головой и отбросил в сторону лист пергамента, который читал, – рапорт капитана шутценферайнов.

– Район к востоку отрезан, – объявил он. – Крысолюды разрушили мосты. Там находятся казармы двух третей армии.

Великий магистр Лейбер потянул себя за длинные усы и прикрыл глаза, обдумывая ужасную новость.

– По крайней мере, тяжелая кавалерия стоит по эту сторону реки, – сказал он. – Значит, у нас остается примерно триста рыцарей. Немного больше, если мы призовем храмовые ордена.

– Черная Стража окружена у кремационных ям за стенами города, – доложил сморщенный старый граф. В его глазах появилось затравленное выражение. – Тридцать рыцарей против сотен этих тварей. От них не останется ничего даже для воронов Морра!

Прелат Арминус сочувственно кивнул, почтив жертву Черной Стражи, и сжал в кулаке висящую на шее иконку из китового уса. Извиняющимся тоном священник обратился к остальным лидерам:

– Боюсь, Рыцари Бури в городе в основном отсутствуют. После того как чума стала наносить урон речной торговле, многие из них служат на тех кораблях, которые все еще бороздят Рейк. Да присмотрит за ними милосердный Мананн.

Инквизитор Фальк из храма Верены откинул тяжелый капюшон и скользнул острым взглядом по лицам окружавших его людей.

– Мой храм готов помочь городу, но наши силы, к сожалению, сократились. Черная чума была слишком внимательна. – Мрачный жрец побарабанил пальцами по груди. – В лучшем случае мы сможем собрать мечей семьдесят, да и то если оставим храм без защиты.

По его тону было ясно, что сам он считает подобный шаг кощунственным.

Крейссиг решил отклонить предложение инквизитора. Верениты не были воинствующим орденом, их сильной стороной была охота на еретиков. Дознаватели и палачи вполне могут хладнокровно убивать беззащитных, но он сильно сомневался, что многие из них способны на убийство или хладнокровную борьбу, если противник вооружен. Нет уж, лучше оставить их в мрачном храме, пусть живут там так, как считает нужным их бог.

– По эту сторону реки у нас почти три тысячи пехотинцев, – объявил Крейссиг. – В настоящий момент они рассредоточены, сгруппированы в тренировочных лагерях и изолированы в казармах. – Он поднял глаза и уставился в окно. Один из таких тренировочных лагерей был разбит на развалинах Хлеббурга, и сейчас там виднелся поднимающийся к небу огромный столб дыма.

Видор поднялся с кресла и обратился к сидящим за столом нобилям:

– От самих по себе рыцарей проку будет немного. Сила тяжелой конницы – в атаке, а в тесноте городских улиц для такой тактики мало возможностей. – Он повернулся и встретился взглядом с Крейссигом. – Если и есть хоть малейшая надежда изгнать крысолюдов из города, то мы должны мобилизовать разрозненную пехоту, собрать их в единую группу. Может, крысолюды и превосходят нас численностью, но та же самая теснота города будет этому преимуществу противостоять. Один на один даже самый захудалый дружинник справится с паразитом. Если мы соберем наши войска в достаточно крупные отряды, чтобы противостоять многочисленным крысолюдам…

Крейссиг кивнул. Судя по его опыту общения со скавенами, они были трусливой породой. В своих сражениях паразиты полагались на хитрости и засады, для настоящей драки духу у них не хватало. До сих пор монстрам сопутствовал успех, потому что они не встретили никого, кто смог бы всерьез им противостоять. Если хотя бы немного разбить эту волну успеха, вся орда может прийти в смятение.

– Каков ваш план, рейксмаршал? – спросил Крейссиг.

– Сперва используем кайзеркнехтов и столько пехотинцев, сколько сможем, чтобы пробиться к реке, – отозвался Видор. – Все встреченные простолюдины будут мобилизованы как рабочие. Добравшись до Рейка, они захватят все корабли, баржи и шлюпки и свяжут их между собой. Крысолюды разрушили старые мосты, так что мы наведем новый.

– Чтобы навести понтонный мост, нужно время, – возразил один из генералов. – Я понимаю необходимость переправить остальную армию через реку, но пока они не переправятся, по эту сторону реки крысолюды получат еще большую свободу действий.

– Это не так, – покачал головой рейксмаршал. – Пока будут строить мост, мы используем остальных рыцарей, чтобы передать сообщения бригадам на этой стороне реки. Если получится собрать их на одной позиции, сконцентрировать наши силы, мы сможем сопротивляться паразитам, пока через Рейк не будет переброшено подкрепление.

– Вы говорили, что рыцари в городских сражениях бесполезны, – заметил великий магистр Лейбер.

– Они мне нужны не для того, чтобы драться, – объяснил Видор. – Мне нужна их подвижность и выносливость, чтобы вырваться из лап крысолюдов и добраться до наших рассеянных войск. Задача скромная, я согласен, но у нас будет время для доблести и славы после того, как мы наберемся сил для основательного наступления.

– Куда вы собираетесь направлять войска? – поинтересовался инквизитор Фальк. – Они должны быть где-то в центре, в пределах досягаемости каждой бригады.

– Это должен быть ориентир, который можно увидеть с некоторого расстояния, – задумчиво произнес один из баронов.

Последовал короткий спор. Многие дворяне выступали за имперский дворец, в то время как другие утверждали, что это заставит крысолюдов направить на дворец свои силы.

Конец спору положил молчавший до сей поры архилектор фон Рейсарх.

– Великий собор, – сказал он. – Шпиль виден из любой точки Альтдорфа, и он построен в самом сердце Старого Рейкдорфа. Соберите войска к храму Святого Зигмара, чтобы они могли набраться храбрости от его божественной милости.

Казалось, инквизитор Фальк и прелат Арминус собираются возразить предложению фон Рейсарха, возмущенные тем, что даже в разгар стихийного бедствия зигмариты, потеряв всяческую совесть, стремятся превознести своего бога. В то же время ни один из жрецов не мог отмахнуться от железной логики доводов архилектора. Великий собор был расположен идеально, и простолюдины воспрянут духом при мысли, что, собравшись вокруг храма, они защищают самого Зигмара.

– Значит, Великий собор, – подытожил Крейссиг, завершая споры. Он кивнул фон Рейсарху. – Передайте Верховному Теогонисту Газулгрунду, чтобы он ждал меня.

Гордость Крейссига была уязвлена таким потаканием зигмаритам. Снисходительность по отношению к Верховному Теогонисту означала публичную демонстрацию власти священника – власти, которая могла показаться выше власти императора или назначенного им регента. И все же позволить священнику вести предстоящее сражение в одиночку было бы большей катастрофой. Люди запомнят, кто сражался ради их спасения, а кто оставался в безопасности за крепостными стенами.

Крейссиг уже собирался распускать совет, когда случайно обратил внимание на кота баронессы фон ден Линден. На протяжении всего совета зверь просидел на столе, безразличный к разворачивающимся вокруг него важным событиям. Однако теперь кот вскочил, выгнув дугой спину, и каждый волосок на его шкуре встал дыбом. Когда животное начало шипеть и плеваться, Крейссиг догадался проследить за его испуганным взглядом.

Он успел увидеть темные силуэты, свисающие на веревках с крыши дворца за прозрачной пеленой Кайзераугена. Не успели кайзеръягеры предупреждающе вскрикнуть, как в окно влетел раскачавшийся на веревке скавен. Осколки стекла разлетелись по комнате, и Крейссиг прикрыл лицо руками. Щебечущие вопли скавенов заглушили крики тревоги и смятения, раздавшиеся со стороны изумленных советников и генералов. От окна донесся предсмертный стон: стремительные крысолюды напали на ошарашенных кайзеръягеров. Другие скавены карабкались через разбитое окно, швыряя в комнату крошечные шарики. Падая на пол, каждый шарик выпускал клубящуюся массу удушливых испарений. Люди отступали, изо всех сил стремясь избежать изнуряющего тумана. Скавены, чьи лица были обернуты толстыми кусками ткани, пробежали через зал, орудуя кривыми клинками.

Крейссиг отпрянул, пытаясь обнажить собственный меч, хотя тело его содрогалось от приступа сильного кашля. Один из нападавших, заметив его, издал дикое рычание. Вскочив на стол, крыса-убийца бросилась на него.

Корзин-грыз сунул ятаган за пояс из крысиных кишок и извлек из-под алого плаща смертоносные кольца священного шнура-удавки. Пропищав молитву Рогатой, которой его научил сам Старый Крыс Под Горой, ассасин набросил петлю на шею жертвы.

Веревка натянулась, и Крейссиг ахнул, когда вшитый в подкладку удавки небольшой талисман из искажающего камня впился ему в шею. Он чувствовал, как сжимается горло, как из него выдавливается воздух. Корзин-грыз проворно соскочил со стола, приземлившись позади Крейссига и заставив человека опуститься в кресло. Уперев ногу в спинку сиденья, скавен использовал ее как вспомогательный рычаг, позволяющий усилить смертельный захват.

Крейссиг изо всех сил пытался дотянуться до чудовища у него за спиной, вывернуться, хотя бы выскользнуть из кресла. Однако Корзин-грыз был слишком хитер, чтобы позволить себе оказаться в пределах досягаемости рук человека.

В глазах у Крейссига потемнело, звук собственного пульса превратился в оглушительный рев в ушах, изголодавшиеся легкие начали гореть. И тут он почувствовал, как воздух вокруг становится ледяным. То был холод, не имеющий ничего общего с зимой. Это был призрачный холод колдовства.

Давление на горло внезапно ослабло. Крейссиг оторвался от кресла, чувствуя, как удавка выскальзывает из ослабевших когтей. Отчаянным жестом он схватился за горло, сорвал петлю и с отвращением швырнул ее на пол. Вытащил меч и повернулся к своему неудавшемуся убийце.

Корзин-грыз ничком лежал на полу, повязка на его лице пропиталась кровью. Черная кровь, пузырясь, текла из глаз скавена, и с каждым неровным вздохом умирающего тела этот поток усиливался. На глазах у Крейссига крысиный убийца испустил дух, исторгнув остатки жизненной силы во влажном гротескном бульканье.

Отвернувшись от мертвого убийцы, Крейссиг попытался вмешаться в развернувшуюся вокруг него схватку, но обнаружил, что она почти прекратилась. Столешницу и большую часть пола покрывала жирная серая пленка. Комната была завалена трупами – тушками тварей-скавенов вперемешку с телами людей.

– Командор, с вами все в порядке? – Вопрос исходил от последнего человека, которого Крейссиг ожидал увидеть, – его слуги Фурста, сжимавшего в пухлом кулаке тяжелую дубинку. За спиной простолюдина он заметил баронессу фон ден Линден, ее серебристые одежды всё еще развевались в потоке вызванной ею магической энергии.

– Жив, – отмахнулся Крейссиг от беспокоящегося слуги.

Скавены нанесли существенный урон Надворном совету и собравшимся генералам, перебив в короткой схватке почти четверть из них. Многие выжившие продолжали откашливаться густой серой мокротой – остатками того странного дыма, который использовали крысолюды. Запачкавшая помещение серая грязь, скорее всего, была остатками дыма, который застыл от заклинаний ведьмы.

Крейссиг хмуро покосился на баронессу. Облегчение от ее своевременного вмешательства померкло перед осознанием того, что никакая естественная сила не могла предупредить ее о грозящей ему опасности. Даже в полезном колдовстве было нечто тревожащее, что-то, что оскорбляло человека на почти первобытном уровне.

Скользя взглядом по лицам выживших, он видел все ту же смесь благодарности и страха. Выражения лиц архилектора фон Рейсарха и инквизитора Фалька были откровенно злобными.

– От имени его императорского величества, – произнес Крейссиг, громким голосом стремясь заглушить дурные предчувствия, – мы благодарим вас за столь своевременную помощь, ваша милость.

Баронесса фон ден Линден поклонилась Крейссигу.

– Долг каждого подданного Империи – защищать королевство, – заметила она, бросив взгляд на советников.

Крейссигу не понравилась ее двусмысленная улыбка. Большинство из этих людей знали, что он ее навещал, пусть даже они и не могли догадываться о причине их связи. Единственным своим поступком она и спасла его, и осудила. Больше не будет слухов в совете, связывающих баронессу с колдовством. Будет лишь простой факт. Теперь Крейссиг неразрывно связан с ведьмой. Ему придется вовсю поддерживать ее, поскольку те же люди, которые будут преследовать ее как последовательницу темных искусств, проклянут его как еретика.

С хищной грацией кошки баронесса пробралась сквозь завалы и присоединилась к Крейссигу, сидевшему во главе стола.

– Надо действовать быстро, – посоветовала она. Как и регент, женщина старалась, чтобы ее голос звучал достаточно громко, чтобы слышали все. – Предсказание, предупредившее меня об опасности, открыло мне еще большую угрозу. – С озадаченной улыбкой ведьма подняла со стола взволнованного кота и погладила его по шерстке. – Как и вы, скавены концентрируют свои силы. Они собираются для прямой атаки на Великий собор. Крысолюды намерены одним ударом сломить дух всех жителей Альтдорфа, – продолжила баронесса. – Когда запылает храм, огонь будет виден в каждом квартале города. В этот момент люди поймут, что пришел конец их владычеству. Когда это случится, крысы унаследуют землю.

Сильвания

Кальдецайт, 1113

Лорд-провидец Скриттар глубоко вдохнул, наполняя нос запахом победы. Мускусный запах агрессии, исходящий от желез тысяч воинов-скавенов; недоставало лишь аромата свежей крови, чтобы сделать этот аромат по-настоящему вкусным. То была обратная сторона борьбы с мертвецами. Даже будучи разорванными в клочья, ходячие трупы отказывались извергать хоть что-то, похожее на кровь. В лучшем случае это была похожая на сироп патока, а чаще – лишь щепотка дрянной пыли.

Клан Мордкин определенно доказал свою состоятельность. Могильные крысы вломились в ряды зомби с такой дикой свирепостью, что даже эти блохастые мыши из клана Гнойс осмелели и тоже стали атаковать. Враск Мерзовар и его уцелевшие монахи чумы тоже не остались в стороне, снуя по краям бойни и поддерживая членов клана Гнойс, если вдруг казалось, что те испытывают какие-то проблемы с моральным духом. Как истребитель нежити Враск оказался жалким неудачником, но как вдохновитель оказался весьма полезен. В самом деле, довольно сложно не реагировать, когда тебе в лицо суется отдающая приказы гниющая морда монаха чумы.

Со своего места в тылу армии Скриттар видел приливы и отливы битвы. Это был именно тот тип конфликта, который подходил ему больше всего, – сплошная резня! На каждого немертвого приходился десяток его воинов, что придавало смелости самым бесхребетным мышам. Если бы у немертвых было хоть малейшее чувство самосохранения, они обратились бы в бегство, едва завидев обрушившиеся на них устрашающие полчища крысолюдов. Вместо этого они просто стояли на своих местах, позволяя скавенам убивать себя. Результат не менялся, это была лишь отсрочка неизбежного.

Скриттар оскалился и удовлетворенно зашипел. Прорыв скавенов через вражеский заслон – всего лишь вопрос времени. Когда это произойдет, путь к зубчатой башне, которую защищали мертвецы, будет свободен. Это массивное сооружение источало колдовскую заразу, от которой по меху серого провидца то и дело пробегала дрожь. Почему-то строение напоминало ему разрушенную башню в Скавенгниле. Вокруг стоял приятный запах, дразнящий аромат, исходящий от вмурованного в черные каменные блоки искажающего камня. Скриттар почти ощущал присутствие Рогатой, ожидающей и нетерпеливой! Это было унизительное и пугающее чувство, которое в то же время наполняло серого провидца жадным предвкушением. Что может быть более благоприятным предзнаменованием грядущего успеха его планов, чем внимание бога?

Устремляя пристальный взгляд на башню, Скриттар видел сверкающие вихри энергии, которые мерцали вокруг сооружения, словно пар над лавовой ямой. Каждый клочок призрачного света был щупальцем магии, лентой волшебства, высосанной из пустоты и низвергнутой в атмосферу. Скриттар осознал все величие этих ощущений, и его сердце забилось чаще. Если этот человек-маг так силен, что может вызвать столько магии, он должен быть грозным противником! Серый провидец крепче сжал лапой рукоять посоха, чувствуя, как выгравированные на нем руны искажающего камня шипят на коже, наполняя вены магической мощью. Человек знает пару трюков, вот и все. Будь он по-настоящему силен, от его жалкой армии нельзя было бы так просто избавиться! Нет, человек-маг – это просто еще один кусок мяса, ожидающий, чтобы его уничтожили законные властители этого мира!