Текст книги "Войны скавенов. Черная чума"

Автор книги: К. Л. Вернер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 32 (всего у книги 69 страниц)

Враск обхватил голову лапами, пытаясь защититься от готовящегося удара.

– Да-да, я беру-принимаю на себя вину-ошибку! Поэтому вам нужен-необходим Враск!

Посох замер в волоске от рогатого капюшона Враска. В глазах Скриттара вспыхнул хитрый блеск. Это было правдой, Враск действительно был виноват. Ему не удалось уничтожить вонючих тварей, и тем самым он доказал, что вера Манглрра в эффективность членов клана Чумы неуместна. Враск продемонстрировал ограниченность своего еретического клана лучше, чем это мог бы сделать Скриттар. Крысы клана Гнойс будут смущены и подавлены неудачей клана Чумы, но если лорд-провидец будет действовать быстро и смело, то сможет обратить это себе на пользу. Он мог бы переплавить это разочарование в более ревностную приверженность истинной вере в Рогатую и ее священному голосу на земле – лорду-провидцу Скриттару!

– На ноги, вылизыватель клещей! – зарычал Скриттар и принялся пинать Враска, пока тот не подчинился. – Ты прав, я могу использовать тебя, чтобы показать Манглрру, в чем должна заключаться его вера.

Посасывая клыки, повелитель провидцев оглянулся на кладбище. Опозорить клан Чумы – это, конечно, прекрасно и замечательно, но все равно остается проблема, что делать с этими вонючими тварями.

Ужасная мысль пришла в голову Скриттару. Не обращая внимания на скулящего Враска, он поднял морду и снова понюхал воздух. Да, в этой гнилостной вони было что-то неправильное, привкус темной магии, который он смог уловить за мускусным запахом страха скавенов. Запах с полей, который ему не понравился. Это был запах, заставивший его припомнить отвратительные моменты из жизни бесчисленных прошлых поколений, когда Подземная Империя вела войну с Проклятым чудовищем Развалившегося пика.

Одна лишь мысль об этом ужасном месте заставляла железы Скриттара сжиматься. Многие поколения целые кланы гибли в попытке захватить шахты искажающего камня под Развалившимся Пиком, соперничая за контроль с ужасающим магом и его немертвыми созданиями. История этого конфликта стала легендой, притчей, предупреждением всем будущим пометам.

Враги, с которыми они столкнулись сейчас, эти разлагающиеся воры, крадущие его искажающий камень, походили на мертвецов Развалившегося Пика! Они были нежитью, существами, невосприимчивыми к эпидемиям чумы, потому что на самом деле не были живыми. Монстры будут продолжать наступление, невзирая на тысячи язв.

Обдумывая эту проблему, Скриттар скрипнул клыками. Выход, конечно, был, но это означало, что в тайник с едой придется пустить и другие лапы. Он не хотел еще больше усложнять план, который и так уже стал чересчур сложным. Но было очевидно, что если серый провидец этого не сделает, то никогда не успеет собрать искажающий камень до того, как о нем узнает вся Подземная Империя.

Клан Гнойс боялся сражаться с нежитью. Клан Чумы был не в состоянии с ним сражаться. Но был один клан, который создал свою самобытность вокруг наследия убийц мертвых. Они оставались последним кланом, покинувшим Развалившийся Пик, оставшимся в живых после долгой войны с Проклятым.

Да, решил Скриттар. Пришло время заключить союз с военачальником Некротом и могильными крысами клана Мордкин.

Глава тринадцатая

Сильвания

Нахгехейм, 1113

Они сидели в зале из черного камня, стены которого всё росли и росли по мере того, как неутомимая нежить без устали выполняла свою работу. С каждым рядом камней Ванхал чувствовал, как разбухает и усиливается энергия этого места, словно течение невидимой реки, впадающей в менее широкое русло. Он лениво размышлял над тем, знало ли это место подобную силу в те далекие времена Кадона, когда примитивные племена собирались здесь, чтобы поговорить с призраками своих племенных тотемов. Его усилия увеличивали энергию или просто восстанавливали ее до уровня, которым когда-то наслаждались древние люди? То была тема для философской дискуссии. Для целей Ванхала ответ на этот вопрос был не существенен. Для него имела значение не сила, которой когда-то обладало это место, а сила, которой его снова можно наделить. Сила переделать сущее, избавиться от всех страданий и смятения и даровать человечеству истинный мир.

Ванхал бросил взгляд на своего спутника, благородного фон Диля. Барон деловито изучал планы строительства, чертежи, нарисованные призрачной рукой во время сеанса, который два некроманта провели под темной луной. Изменившееся выражение лица Лотара и удивление в его глазах свидетельствовали о том, что хитросплетения этих замыслов не остались для него незамеченными. Это здание отличалось от любого другого, спроектированное не как дом или крепость, гробница или храм. Оно будет посвящено великой цели, каждый его камень будет установлен таким образом, чтобы вызывать эфирный резонанс и поддерживать магическую гармонию.

Зал для спиритических сеансов был одним из первых помещений, возведенных легионом Ванхала. Семнадцать углов как дань уважения богам Нехекхары, двенадцать дверей для ветров преисподней, единственное большое зеркало из обсидиана, чтобы сформировать постоянное окно в преисподнюю. На полу были выгравированы шестнадцать кругов, каждое кольцо обозначалось серией переплетающихся глифов, рун, сигилов и пиктограмм – призывы или предписания неведомым силам. Каждое кольцо разрывала узкая щель, дверь, которую запечатают линиями селитры и мирры, когда будут вызваны потусторонние силы. Наименьшие сущности требовали, чтобы запечатывались только маленькие внутренние круги. Внешние кольца, почти вплотную прижимающиеся к стенам зала, должны были защитить колдуна даже от гостей из самых могущественных княжеств.

Для духа, которого Ванхал вызвал прошлой ночью, потребовалось запечатать шесть кругов. Из праха веков некромант вызвал тень Хотепка, великого жреца и главного архитектора Сеттры Нетленного, могущественного фараона погибшего Кхемри. Явившись, древний призрак сперва принял облик львиноголового божества и осыпал осмелившихся нарушить его покой смертных проклятиями и угрозами. Лотара испугала злоба и мощь призрака, но Ванхал остался непоколебим. Используя расшифрованные в «Арканах Кадона» формулы, призывая имена, которые не произносились вот уже две тысячи лет, он подчинил призрака своей воле. Львиноголовый божок исчез, сменившись сердитым смуглым человеком в мантии и юбке прошедших веков. После очередной угрозы вызвать страшную ярость бога сновидений Усекхпа призрак неохотно подчинился и составил план башни Ванхала.

Блеск, присущий Хотепку при жизни, со смертью не потускнел. Под руководством Ванхала дух создал структуру, которая одновременно увеличивала, фокусировала и удерживала мощные эфирные энергии, проходящие через это место. Оно должно было стать магической точкой опоры, превосходящей даже ужасающие возможности Черной Пирамиды и замка Дракенфельс. Изучая чертежи, Лотар фон Диль постепенно осознавал масштабы силы.

– Эта верхняя галерея, – благоговейно выдохнул он. – Она как постоянное проявление ритуала Посланий Захака! А это… это концентрическое кольцо ячеек, выровненных по центральной аркаде, выходящей в центр башни. С помощью нужных образцов в этих нишах можно создать небывалую клетку душ! Самый черный демон может стать игрушкой в такой ловушке!

Ванхал просто кивнул и перевел взгляд на зомби, ковылявших по лесу и устанавливающих тяжелые каменные блоки.

– Гордость расточительна, – холодным шепотом заметил он. – Хвастовство – низшая форма эрудиции. Для тех, кто действительно понимает, нет нужды хвастаться. Достижение – само по себе цель.

Лотар уставился на бывшего жреца, и на его худом лице проступило выражение недоверия. Он провел рукой по гниющей коже головы. Прядь седеющих волос отделилась и потянулась за пальцами.

– Смирение – прибежище для лишенных мужества, – возразил он. – Я был знатен и наблюдал за теми, кто повелевает, и за теми, кто повинуется. Это научило меня только одному: сила – вот единственная вещь, имеющая значение в этом мире. Грубая и беспощадная сила. Стремление ее обрести. Беспощадность в ее использовании. – Он хлопнул ладонью по чертежам. – А это – сила, которой мир еще не видывал. Ванхалденшлоссе станет троном Империи, все склонятся перед грозной мощью этого места!

Слова барона оборвались болезненным удушьем. Схватившись за горло, он повалился на пол, задыхаясь от стиснувших шею призрачных пальцев. Ванхал уставился на ученика, с холодным безразличием наблюдая за его попытками сопротивления.

– Я уже могу заставить любого склониться передо мной. И что это дает? Лишь питает эго, притупляет ум иллюзиями и привязанностями. Страх и ненависть… любовь и верность – что это по сравнению с долгим ходом истории? – Он помолчал, изучая меняющееся выражение лица Лотара, наблюдая за умоляюще протянутыми к нему руками. – Твой разум заблуждается. Ты все еще думаешь об этой силе как о чем-то, что можно использовать, эксплуатировать, чтобы завоевывать других и править ими. Какая слепота. – Он покачал головой и взмахом руки развеял призрачные кольца вокруг шеи ученика.

Давление исчезло, Лотар рухнул на пол, глубоко вдыхая воздух в изголодавшиеся легкие. На миг во взгляде барона сверкнула жажда убийства. Он допустил, чтобы простолюдин поднял на него руку! Лотар быстро отвернулся, заставляя себя успокоиться. Подавляя свою гордость, подавляя самого себя, он пополз на коленях по полу и склонился у подножия костяного кресла Ванхала.

– Прошу, господин, – взмолился он, – Помоги мне понять! Помоги понять то, что понимаешь ты!

По губам Ванхала скользнула холодная всезнающая улыбка.

– Во-первых, – предупредил он ученика, – ты должен научиться контролировать дух внутри себя, если хочешь научиться контролировать духов снаружи. Тот, кто не будет верен себе, обречен на невежество.

Лотар попятился от сидящего некроманта, чувствуя, как его охватывает ужас. И снова он задумался о границах власти этого человека, о том, способен ли Ванхал заглянуть в мысли и душу своего ученика. Интересно, то, что обитает в теле наставника, – это просто душа падшего жреца или же есть нечто еще, что проникло извне в это тело?

– Я… я буду руководить строительством, – пообещал Лотар. – Я постараюсь сделать так, чтобы темпы возросли. Ванхалденшлоссе будет закончен когда прикажете.

Ванхал кивнул, принимая вновь вспыхнувшее раболепие ученика.

– Подними еще отряд. За Мрачной чащей найдешь Хель Фенн. В болотах полно мертвых феннонов, которые там похоронены. Призови их, забери вещи из их могил – их оружие и доспехи.

– Вы говорите так, словно ожидаете нападения, – заметил Лотар. – Это ваша сила предупреждает вас? Неужели граф Мальборк собирается против нас выступить?

– Мне было дано предупреждение, – подтвердил Ванхал. – С самого начала я понимал, что потребуется дать сражение врагам. Но эти враги – не сильванцы, а те, кто столь же слеп и считает господство единственной целью силы. – Махнув рукой, Ванхал отпустил ученика.

Продолжая смотреть на высящиеся стены своей башни, Ванхал припомнил название, которое Лотар дал этому месту. Ванхалденшлоссе, «Замок Ванхала». Почему-то это название заставило некроманта вздрогнуть. Он задумался об ином месте, месте силы, получившем имя своего создателя.

Сомнения, одолевавшие Лотара, подозрение, что в теле его господина есть нечто большее, – все эти мысли бродили в самых глубоких тайниках души самого Ванхала. Иногда его собственные идеи казались ему чуждыми, возникающими под каким-то непонятным ему влиянием. Боль от гибели семьи все еще была с ним, но как быть с любовью, которая принесла эту боль? От нее осталось лишь эхо, далекое и холодное. Как он ни старался, не мог вернуться к своим воспоминаниям без необъяснимого чувства отчужденности.

Ванхал получил предупреждение, когда вызвал призрак жены брата, женщины, которую он любил. Казалось, с того момента прошла целая жизнь. Поднятие тени Аиши стало его первым опытом в некромантии. Сочувствие духа и души распахнули врата, которые уже никогда не закроются.

Сочувствие. Но с какой стати ему сочувствовать?

В доспехах, изготовленных из костей собственных сородичей по клану, воинство скавенов спешило через священную рощу ясеней и тисов, раскинувшуюся над обширным кладбищем в храмовом дворе Темпельхофа. От крысолюдов разило смертью, к их запаху примешивался присущий стервятникам и шакалам запах падали. То была вонь падальщиков, вскормленных гнилым мясом и костным мозгом, запах, который могильные крысы взращивали в себе поколениями, пока он не начал сочиться из их желез.

Лорду-провидцу Скриттару эта вонь казалась одновременно тошнотворной и угрожающей. Клан Мордкин в Подземной Империи всегда был чем-то вроде загадки. Последние, противостоявшие Проклятому чудовищу Развалившегося Пика. В то время как остальная часть империи скавенов решила оставить оккупированную нежитью гору, они поколениями воевали с мертвецами. Мордкин стал изолированным и одиноким, влача свое существование на самой окраине цивилизации. Когда они наконец признали поражение и покинули шахты Нагашиззара, их возвращение обернулось безумием кровавой бойни. Вместо того чтобы приползти назад, поджав хвосты и обнажив глотки, клан Мордкин рыскал по всей Подземной Империи, нападая на более слабые кланы и захватывая их норы. Став достаточно грозными и самодостаточными, могильные крысы заняли должное положение в обществе.

Скриттар слышал истории о Мордкине еще щенком. Они были страшилищами империи скавенов, темной угрозой, которую призывали военачальники, чтобы запугать своих подчиненных. «Если будете крысить у своего вождя, весь ваш дом станет жертвой Мордкина!» Эта угроза была вполне обоснованной. В то время как другие кланы покоряли и порабощали побежденных, делая из них своих рабов, клан Мордкин не брал пленных. Каждого побежденного крысолюда забивали и оставляли гнить, пока мясо не протухало достаточно, чтобы удовлетворить аппетиты существ, привыкших к плоти упырей и зомби.

При всей замкнутости и таинственности была у клана Мордкин одна привлекательная черта, во всяком случае в глазах серых провидцев. За поколения, сражавшиеся с Проклятым чудовищем, они стали ревностными поклонниками Рогатой Крысы и прислушивались к словам серых провидцев куда внимательнее, чем такие кланы, как Риктус и Морс. Если бы не их странная убежденность в том, что можно достичь еще большей близости к Рогатой, обглодав кости ее пророка, они могли бы стать грозным оружием в арсенале повелителя провидцев. Но вместо этого они просто представляли собой удобный способ избавляться от надоевших подчиненных. И самые большие хитрецы не могли продержаться в норе клана Мордкин дольше нескольких месяцев.

Даже сейчас, в окружении военачальника Манглрра и многочисленных телохранителей-штурмовиков, Скриттар чувствовал, что у него бегут по коже мурашки всякий раз, когда глаза Повелителя костей Некрота поворачивались в его сторону. Даже благоговейная набожность Некрота ужасала, когда сопровождалась этим голодным подергиванием усов. Скриттар крепко сжал в кармане мумифицированную кошачью лапку – талисман, который всегда приносил ему удачу. На случай, если лапка решит, что настала пора его предать, повелитель провидцев вполголоса твердил про себя формулу особо мощного заклинания и надеялся, что у Некрота в кармане нет другой мумифицированной лапки!

Повелитель костей Некрот представлял собой жуткое зрелище. По традиции клана Мордкин их предводители носили на себе кости своих предшественников: это был первейший поступок, которого ожидали от любого военачальника после захвата должности. Если во время сражения за власть он ослабеет настолько, что не сможет выдрать кости у павшего предводителя, его быстро прикончит любой честолюбивый подчиненный. Именно так Некрот и добился своего лидерства: дождался, когда его вождь Гусск убьет в поединке Повелителя костей Каркуса, а затем напал на раненого.

Некрот носил кости Гусска как дань уважения той минуте, на которую убитый стал военачальником клана Мордкин. Выбеленные клыки черепа Гусска обрамляли безволосую морду и узкую голову Некрота. Ребра и позвоночник преданного вождя окружали торс Некрота, разрезанные половинки других костей защищали конечности. Высушенный и растянутый хвост Гусска играл роль омерзительного пояса. Бронзовый меч с широким лезвием – хопеш, украденный у одного из Темных лордов Проклятого чудовища, висел у Некрота на поясе, вложенный в ножны из шкуры Каркуса.

Все в запахе и внешности Некрота кричало о смерти. Не о холодной и быстрой смерти, которую обещали кутающиеся в плащи адепты Эшина или крадущиеся душители клана Черепов, а о голодной, беспричинной агрессивности бешеного крысоволка, хищном блеске в глазах крадущейся кошки, алчущем взгляде парящего стервятника.

– Смотри-наблюдай, Святейший, – просвистел сквозь клыки шлема замогильный стон Некрота. Черные голодные глаза снова обратились к Скриттару. – Мои могильные крысы убьют-уничтожат всех мертвых тварей. – Он потер бледные, почти бесцветные лапы и перевел взгляд на Манглрра. – Мы покажем-расскажем крысам Гнойс, как надо драться. – Некрот смотрел мимо Манглрра, изучая закутанную в плащ фигуру Враска Мерзовара. – Покажем-расскажем, почему крысы Гнойс должны хранить верность Рогатой Крысе, – с оттенком презрения добавил он.

В ответ Враск одарил Повелителя костей сердитым взглядом, но жрец чумы был достаточно умен, чтобы придержать язык.

– Ты обещаешь много-много, – скрипнув клыками, усмехнулся Скриттар. – Треть моего искажающего камня пойдет твоим любителям лизать кости, – он едва не запнулся на этих словах, – но только если они действительно смогут защитить от мертвецов!

– Смотри-наблюдай, – ощетинившись, повторил Некрот.

Съежившись под покровом переплетенных ветвей, укрывавших возведенное человеками небольшое святилище в роще, военачальники скавенов наблюдали за тем, как отвратительная армия вышла из-под прикрытия деревьев и спустилась на кладбище. Это кладбище было намного старше и крупнее того, на котором монахи Враска спасовали перед врагом. Соответственно, и осквернявшей могилы нежити здесь было гораздо больше. Тем не менее клан Мордкин бросился на врагов с почти несвойственной скавенам смелостью и свирепостью. Они врезались в зомби, как стая голодных крысоволков.

Скриттар оскалился. Так вот в чем фокус! Выросшие на разлагающейся плоти, могильные крысы клана Мордкин ассоциировали этот запах с едой. Запах зомби приводил их в исступление, порожденное голодом, вытесняя исконные страхи! Некрот впечатляюще использовал психологию своих подчиненных, а постановка этого представления оказала желаемый эффект на Манглрра и лидеров клана Гнойс. После этой резни их вера будет восстановлена.

Им это понадобится! После нескольких недель использования запаса заклинаний прорицания и ритуалов предсказания Скриттар наконец обнаружил источник заражения нежитью. Уничтожить этот источник будет нелегко, и для решения задачи потребуется вся мощь клана Гнойс и клана Мордкин. Конечно, потери будут ужасными, но зато они получат в Сильвании полную свободу действий.

Кроме того, подумалось Скриттару, если что-то пойдет не так, можно будет свалить все на Враска.

С этой счастливой мыслью повелитель провидцев откинулся на спинку сиденья и приготовился наслаждаться зрелищем того, что творила хищная орда Некрота.

Мидденхейм

Кальдецайт, 1118

– Что вы скажете на это? – рявкнул Кургаз Маленький Молот, швыряя на Фаушлагштейн грязную тушу скавена. От удара о столешницу с отвратительного тела попрыгали блохи. Собравшиеся советники отшатнулись в отвращении, фон Фогельталь вскочил со своего места и бросился в дальний конец помещения. Граф Гунтар лишь вздохнул. Он уже видел труп несколько часов назад, когда Мандред вернулся в Мидденпалац вместе с гномом и тварью, пытавшейся его прикончить. Его глубоко удручило понимание того, какая странная и зловещая угроза нависла над Мидденхеймом.

Но как бы то ни было, граф надеялся представить доказательства как-то более дипломатично, подготовить свой совет к ужасу того, с чем они столкнулись. В итоге препирательства членов совета истощили терпение Кургаза. Впрочем, тан Хардин предупреждал графа насчет вспыльчивости этого воина.

Великий магистр Витольф первым восстановил самообладание. Перегнувшись через стол, он ткнул тело мечом.

– Это крысолюд, – признал он, кивнув сперва Кургазу, а потом тану Хардину. – Вы говорите, что ваш народ вот уже несколько месяцев сражается с этими тварями?

– Обида на крысолюдов древняя, древнее человеческого счета, – поправил его тан Хардин. – Их нынешнее проникновение в Башню Грунгни началось четыре луны назад.

Витольф задумался. Гномы много говорили о скавенах, оживляя своими рассказами старые людские предания о подземном народе. С точки зрения людей они были омерзительны. Общество человекоподобных грызунов, живущих у них под ногами и замышляющих уничтожение всей остальной цивилизации. Гномы настаивали на том, что это правда.

Это подтверждал принц Мандред, рассказавший о своих предыдущих встречах с представителями этого вида. Один раз он видел крысолюда в компании с Мясоедом, другой – среди членов культа почитателей чумы на стенах Мидденхейма. Последствия первой встречи настолько ужасны, что о них не хотелось даже вспоминать.

– Вспышка чумы в Мидденхейме совпала с нашествием на Карак-Гражьякх, – сказал Мандред. Его раны были перевязаны и смазаны целебными мазями, но он все еще был слаб от потери крови, и голос принца звучал непривычно утомленно. – Должно быть, эти события связаны между собой.

– Согласен, ваша светлость, – произнес брат Рихтер. – Южные провинции осаждали целые армии этих тварей. Звери, поработившие Аверланд и Солланд, спалившие Виссенбург и Пфейльдорф, были родичами этой нечисти. История рассказывает, что когда-то Зигмар изгнал из Империи эту мерзость, но даже его жрецы ставили под сомнение это деяние, считая, что будет политически более выгодно относиться к данной истории как к обычной легенде.

Ар-Ульрик хмуро посмотрел на тушу и отбросил ее хвост подальше от того места, где сидел.

– Людям было бы сложно спать по ночам, если бы они знали, что в темноте кишат подобные твари, – провозгласил старый жрец. – Одно дело – зверолюды, норсы и зеленокожие. Это враги в дикой природе или за ее пределами. – Он хлопнул ладонью по столу. – Эти… эти нападают прямо там, где мы живем. Даже волк предпочитает чувствовать себя в безопасности в своем логове.

– Его святейшество прав, – подтвердил фон Фогельталь. Гофмейстер медленно подошел к столу, вздрагивая на каждом шаге. – Если простолюдины узнают, какие твари рыщут у них под ногами, они взбунтуются! Зачем трудиться на благородных сеньоров, если те не в состоянии защитить их от двуногих крыс?

Тан Хардин печально кивнул.

– Именно поэтому мои гномы и не предупредили вас о сражении в туннелях. Мы боялись, что вы сбежите из Мидденхейма, покинете город от страха.

– Должно быть, вы очень невысокого мнения о людях, – с болью в голосе произнес граф Гунтар.

– Вы уже столько времени ссоритесь и препираетесь между собой, – проворчал Кургаз, – что любое потрясение может заставить вас вцепиться друг другу в глотки. Стоит ли удивляться, что мы предпочитаем сражаться без вас?

– Это несправедливо, – повернулся к Кургазу брат Рихтер. – Конечно, человечество более капризное и беспокойное, чем гномы, но наши различия делают нас сильнее, а не слабее. Зигмар объединил двенадцать племен, связал двенадцать народов одной целью. Через него столь разные традиции и идеи распространились по всей Империи. Невзгоды и войны сблизили людей так, как никогда не сблизят мир и покой. Вы боитесь, что период потрясений выявит в людях худшее. Я не согласен! Я считаю, что именно в период потрясений в людях проявляются их лучшие черты.

– Кажется, я уже был этому свидетелем, – признал Кургаз, переведя взгляд с зигмарита на Мандреда и припомнив, как принц подставил себя под удар, чтобы перерезать путы гнома.

– Карак-Гражьякху понадобятся ресурсы, которые может предоставить Мидденхейм, – сказал граф Гунтар. – Продовольствие, дерево, ткани, меха. И солдаты.

Услышав последнее предложение, тан Хардин покачал головой.

– Мой народ привык сражаться в туннелях и кое-что знает о враге. Мы отбросим скавенов, это лишь вопрос времени.

– При всем моем уважении, тан, – возразил Мандред, – время – это единственное, чего у нас нет. Если за чумой стоят эти твари, то каждый час, который они наводняют Ульриксберг, позволяет им все больше распространять болезнь среди жителей Мидденхейма. Может, эта битва ведется и в ваших владениях, но она касается не только гномов. Наши люди тоже в опасности. Вы должны позволить нам помочь очистить гору от этих паразитов.

Ар-Ульрик подхватил призыв к сражению.

– Решительный удар против скавенов, нанесенный людьми и гномами. Подкрепление может стать тем, что склонит чашу весов. Более того, если будем мешкать, рискуем проиграть битву с чумой.

Тан Хардин и Кургаз коротко посовещались на кхазалидском, слова их звучали непонятно окружающим, и лишь брат Рихтер был достаточно сведущ в этом языке, чтобы понять кое-что из сказанного.

– Хорошо, – сказал тан Хардин. – Мы позволим человеческим войскам войти в туннели. Но мы хотим, чтобы ими командовал тот, кому сможем доверять. – Он ткнул толстым пальцем в Мандреда.

Граф Гунтар поднялся с кресла и сердито уставился на предводителя гномов.

– Это невозможно, – отрезал он. – Мой сын еще не оправился от ран.

– Он поправится, – успокоил Кургаз. – Мы принесем целебное пиво, и он быстро придет в себя. – Он согнул затекшую руку и поморщился, когда ее пронзила вспышка боли от раны. – Это зелье получше, чем все то, что есть тут у вас, – добавил он. – Лечение гномов способно за короткое время сотворить чудеса.

– Отец, я хочу пойти, – сказал Мандред. – Гномы помогли нам построить Мидденхейм. Даже если наш народ в безопасности, мы обязаны помочь. Этого требует от нас наша честь. – Он бросил свирепый взгляд на труп. – Кроме того, у меня собственный счет к этим тварям.

Граф Гунтар неохотно откинулся на спинку кресла и озабоченно нахмурился. Не сказав больше ни слова, он кивнул сыну.

– Знать, с каким врагом мы столкнулись, должны лишь сопровождающие его светлость воины, – предложил фон Фогельталь. – Если информация распространится, это вызовет панику именно тогда, когда мы меньше всего можем себе ее позволить. – Он поклонился брату Рихтеру в знак извинения. – Не хочу противоречить вашим словам о том, что мы становимся сильнее в трудную минуту, но мудрый человек должен готовиться к худшему.

– Так значит, будем готовиться, – объявил граф Гунтар. – Никаких публичных выступлений, тут я с вами согласен. Это породит панику. Нужно все сделать аккуратно и ненавязчиво. – Он переводил взгляд с одного советника на другого. – Каждый лорд поделится со своими вассалами. Его вассалы, в свою очередь, распространят правду среди подданных. От хозяина к слуге, слово за словом, мы распространим весть. Вместо того чтобы сеять всеобщую панику, поддержим гордость каждого человека священным доверием. Испуганные люди паникуют, гордые – дерутся.

Гордые и упрямые, гномы сражались до последнего воина, защищая нижние выработки. Полчищам клана Морс потребовались три дня и тысяча рабов, чтобы одолеть тридцать гномов, стоявших в галерее. К тому времени, как все закончилось, пол был покрыт черной кровью и шерстью.

Военачальник Вррмик грыз отрубленный палец гнома и наблюдал за резней. Его не огорчала царящая вокруг него смерть – рабов всегда хватало. Клан Морс славился тем, что всегда выискивал более слабые кланы и порабощал их. Жестокость врагов его тоже не волновала – он достаточно часто сражался с гномами, чтобы знать, что от них всегда больше неприятностей, чем прибытка.

Нет, колючка в шерсти Вррмика была куда унизительней! Любая победа, которую он одерживал, оказывалась горькой и пустой, как высохшая блоха. Разжигатель войны Вектик призвал клан Морс на Волчью скалу под надуманным предлогом. Вррмик воображал, что разделит победу и часть триумфа, в котором купался клан Риктус. Теперь, когда Вектик призвал Морс, Вррмик увидел всю глубину двуличия тирана. Клан Морс был просто отвлекающей силой, призванной оттянуть на себя внимание гномов, в то время как Вектик вел основной отряд скавенов кружным путем в самое сердце гномьей крепости!

Бродя среди мертвых, Вррмик являл собой ужасающее зрелище: белый мех выделялся на фоне черных доспехов. Выкованные мастерами клана Скрайр, стальные пластины были пропитаны истолченным в порошок искажающим камнем, придававшим доспехам невероятную прочность. Кое-кто из вождей клана Морс видел, как об эту броню сломала клыки гидра, многие проклинали доспехи за то, что они надежно отражали клинки наемных убийц. Впрочем, и без доспехов Вррмик был грозен, огромен и силен даже по меркам своего клана, знаменитого тем, что в нем вырастали могучие воины. В искажающих доспехах Вррмик чувствовал себя почти непобедимым.

– Великолепная победа, великий военачальник Вррмик, – флегматично кашлянул на ухо белому скавену Гноеструп Вонючемех.

Военачальник едва не подавился пальцем, который грыз. Отпрыгнув в сторону, Вррмик оскалился на жреца чумы. Одним из недостатков его доспехов было то, что большое количество искажающего порошка притупляло его обоняние.

– Плеватель чумы, – прошипел Вррмик рогатому жрецу. – Возвращайся к Вектику. Может, нужно полизать его лапы. Спеши-беги!

Гноеструп кашлянул в болезненном подобии веселья.

– Рогатая благоволит Вектику, – сказал он.

Вррмик скрипнул клыками. У него вызывало отвращение то, как серые провидцы заискивали перед Вектиком, объявляя его любимым детенышем Рогатой Крысы! От одной мысли об этом ему захотелось кого-нибудь убить. Он надеялся, что его разведчики скоро найдут еще несколько защищающих туннели воинов-гномов.

– Клан Риктус крадет-забирает себе всю славу, – продолжил Гноеструп. – Ничего не оставляет клану Морс. Очень мало для клана Морс.

– Что ты говоришь-пищишь? – вслух удивился Вррмик.

Ему пришло в голову, что монахи чумы были злейшими врагами серых провидцев и имели собственную еретическую религию. До сих пор они поддерживали Вектика и процветали благодаря этому союзу. Но, возможно, Архивладыка чумы Нурглич хотел для своего клана чего-то большего, нежели простое богатство.

– У Вектика свои планы, – сказал Гноеструп, подкрадываясь ближе. Глаза его блеснули в свете факелов. – А у нас будут свои, – пробормотал он.

Голос жреца чумы упал до тихого шепота, и он принялся описывать эти планы.