Текст книги "Войны скавенов. Черная чума"

Автор книги: К. Л. Вернер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 54 (всего у книги 69 страниц)

Глава тринадцатая

Аверланд, 1123

Архилектор Хартвиг повел рыцаря-разбойника по извилистой тропинке между палатками дворян. Шатры знати и сановников, сгрудившиеся в самом центре лагеря, представляли собой великолепное зрелище. Цветные знамена хлопали на ветру, яркие вымпелы развевались на опорных столбах. На страже у палаток, опираясь на копья и алебарды, стояли одетые в ливреи сотен знатных домов солдаты и с подозрением смотрели на каждого проходящего. В воздухе витали соблазнительные ароматы дюжины личных кухонь, почти заглушая вездесущую вонь конского навоза и человеческого пота.

– Куда мы идем? – спросил Эрих священника, кажется, в сотый раз с тех пор, как они покинули шатер Хартвига.

На этот раз, однако, вместо того чтобы отмахнуться и воззвать к терпению, Хартвиг остановился и повернулся к рыцарю. В его глазах была тревога.

– Я веду вас туда, где, как мне кажется, вы можете сотворить великое благо, – после минутного внутреннего раздумья сказал Хартвиг. – Да, думаю, что вас действительно в своей милости привел сюда Зигмар. Но теперь, когда мы стоим на краю пропасти, я задаюсь вопросом, имею ли я право просить вас об этом.

Эрих улыбнулся и похлопал латной рукавицей по бронированному бедру.

– Пока вы ни о чем меня не просили. Если не считать того, что я годы прятался в пещере и единственным человеком, с которым мне доводилось общаться, был жрец Таала.

– Хэзер – мудрый человек. Я знал, что он будет вас охранять, – сказал Хартвиг.

– Он был со мной некоторое время после того, как я укрылся у Рыцарей Черной Розы, но однажды таинственно исчез, так бесследно, словно его никогда и не было, – сообщил Эрих.

Хартвиг понимающе кивнул.

– Хэзеру лучше среди деревьев и лугов, в диких местах, где он может быть ближе к Таалу. Он не умеет долго ладить с людьми. – Священник нахмурился, возвращаясь к прежней теме разговора. – Эрих, я хочу просить у вас помощи, чтобы залечить большую рану. Я старался изо всех сил, но для этого нужна сила большая, чем та, что я могу дать.

Рыцарь снова хлопнул себя по боку латной рукавицей, на этот раз с легким раздражением.

– Вы снова говорите загадками, – упрекнул он.

– В лагере находится принцесса Эрна Торниг, – прямо сказал Хартвиг. – Ее спасли от скавенов в Карробурге. Сам граф Мандред нашел ее.

Увидев, как просиял Эрих при упоминании о принцессе, священник ощутил укол вины. Он вспомнил, как наблюдал за ними много лет назад, когда все они участвовали в заговоре князя Зигдана против императора. Хартвиг молился, чтобы свет, который он тогда заметил, не потускнел от жестокости времени.

Теперь, увидев, что этот свет все еще горит, по крайней мере в сердце Эриха, священник почувствовал, что его вина стократно возросла. Он протянул руку и положил ее на плечо Эриха.

– Приготовьтесь, – предупредил он. – Принцесса – уже не та женщина, которую вы оставили в Альтдорфе.

– Женщина, которую я оставил в Альтдорфе, – мрачно покачал головой Эрих, – я думал, что она мертва, убита той гнидой, за которую вышла замуж по милости отца.

Он знал, что негоже таить обиду на покойника, но все же его возмущала бессердечность барона Торнига, использовавшего собственную дочь для того, чтобы устранить Адольфа Крейссига.

– Есть вещи похуже смерти, – предупредил Хартвиг. – То, от чего даже священник теряет надежду. – Он пристально посмотрел на рыцаря. – Если в ней еще осталось к вам хоть какое-то чувство, оно может проснуться при виде вас. И, проснувшись, всколыхнуть ее разум. Ей может понадобиться ваша сила для поддержки, и очень долго.

– Эта сила будет в ее распоряжении столько, сколько потребуется, – заверил Эрих.

Хартвиг кивнул и повел его к отдельно стоящей палатке. Даже поддержки графа Мандреда было недостаточно, чтобы заставить кого-то поставить шатер рядом с сумасшедшей. Перед палаткой стояли два стражника-гнома – единственные воины в лагере, у которых хватило духу нести здесь охрану.

Хартвиг провел Эриха мимо часовых в скудно обставленное помещение. Увидев светловолосую бледную женщину, рыцарь неверяще ахнул. Она походила на тень той Эрны, которую он знал в Альтдорфе. Женщина сидела на груде меховых одеял, лениво раскачиваясь взад-вперед и вытаскивая из подушки комки гусиного пуха.

– Она много страдала, – объяснил Хартвиг. – Сначала от рук Крейссига, потом – став свидетельницей жестокости Бориса. А после – долгие годы рабства у скавенов.

Эрих почувствовал, как в душе угасает искорка надежды.

– Что можно сделать? – спросил он.

– Молитесь, – сказал Хартвиг.

Священник смотрел мимо рыцаря, наблюдая, как женщина раскачивается взад-вперед. При звуке голоса Эриха она оживилась и посмотрела в их сторону.

– Капитан? Это мой капитан? – спросила Эрна. Когда она увидела, что Эрих обернулся, на ее лице появилась жалобная, но ликующая улыбка. Уронив подушку, она вскочила и на негнущихся ногах направилась к нему.

– Ступайте к ней, – подбодрил смешавшегося рыцаря Хартвиг.

Эрих кивнул и сделал, как велел священник, встретив Эрну на полпути через шатер и подхватив ее на руки.

– Это ты! – воскликнула принцесса, и слезы покатились по ее щекам. – Адольф говорил, что убил тебя.

Эрих улыбнулся. Это было похоже на свинью – заявить, что он мертв, просто для того, чтобы причинить жене лишние мучения.

– Меня не так легко убить, – сказал он.

Эрна высвободилась из объятий и пристально посмотрела Эриху в глаза.

– Я его убила, – сказала она.

Рыцарь неловко улыбнулся. Всем было известно, что Крейссиг в Альтдорфе, жив-здоров и по-прежнему выступает в роли регента Империи. Он даже стал после отражения атаки скавенов кем-то вроде героя для тамошних жителей.

Эрна заметила недоверие на лице капитана и сердито сдвинула брови.

– Я убила его, – настаивала она. – Там был доктор Мошнер. Он видел, как я это сделала. – Она настороженно огляделась. – Я никому не скажу, потому что это секрет, но хочу, чтобы вы знали. Я убила его.

– Она беспокоится только об этом человеке, которого, по ее словам, убила, – объяснил Хартвиг. – Она всегда говорит, что это секрет, который знает только доктор. Иногда она также добавляет, что доктора забрали скавены.

Эрих вздохнул.

– Должно быть, Крейссиг сотворил с тобой такое, что ты убила его в своем воображении, – сказал он, и его голос почти перешел в рыдание, когда он протянул руку, чтобы погладить бесцветные волосы Эрны.

Принцесса снова отстранилась, на ее лице появилось непонимающее выражение.

– Не Адольфа, – сказала она, понизив голос до заговорщического шепота.

Ее следующие слова прозвучали очень мягко, но, слетев с губ, произвели впечатление грома:

– Я убила императора Бориса.

Граф Мандред расхаживал по палатке, снова раздумывая над донесением, только что полученным от разведчиков. Это была худшая новость, которую он мог ожидать. По этой причине граф вызвал только ближайших соратников, тех, кто был с ним дольше всех. Даже самые ярые его сторонники, такие как баронесса Карин, были исключены из этой избранной группы.

– Вы слышали донесение, – бросил Мандред советникам, как только разведчики закончили повторять информацию. – И что же вы мне посоветуете?

– Армия позади нас на нашем фланге, – отозвался Ар-Ульрик. – Это угроза всей Аверхеймской кампании. Вместо того чтобы поймать скавенов между нами и Авербургом, мы окажемся в ловушке у стен Аверхейма.

– Известно, что это за силы? – спросил герцог Шнайдерайт. – Может, еще один отряд добровольцев из Штирланда или Сильвании?

– Скорее всего, колонна скавенов, – предположил великий магистр Витольф и озабоченно озвучил еще одну возможность. – Это может быть и свежая армия из Ванхалденшлоссе.

После битвы с Ванхалом ни одному человеку в армии Мандреда не нравилась перспектива еще одной битвы с нежитью.

Кургаз буркнул в бороду, предлагая еще одну ужасную перспективу:

– Большинство зеленокожих отбиваются от гномов в горах, – сказал он, – но всегда есть вероятность, что какая-нибудь орда гоблинов решит бросить все, чтобы поискать более легкую добычу.

Пальцы Мандреда стиснули рукоять Кусаки.

– Кто бы они ни были, мы не можем позволить, чтобы они находились у нас на фланге. – Он поморщился, подумав об еще одной проблеме. – Мы не можем отложить атаку на Аверхейм. Я думаю, что любая задержка – и отряды Остланда и Талабекланда отправятся по домам. Мы должны ударить, и ударить быстро.

Великий магистр Витольф шагнул к графу:

– Тогда остается лишь одно. Нужно послать роту кавалерии, чтобы вступить в бой с этими войсками на нашем фланге. Быстро атаковать, быстро отступить и тем самым увести их подальше от армии.

– Это будет опасно, – предупредил Мандред.

Витольф рассмеялся.

– Именно поэтому, ваше высочество, я и хочу, чтобы с этим управились рыцари Белого Волка.

Из-за высоких стен Авербурга вылетел зазубренный кусок каменной кладки, воздух вспороли вопли множества скавенов. Каждый камень, брошенный защитниками, наносил чудовищный урон нападавшим, теснящимся плотным строем вокруг осажденной крепости.

Великий военачальник Вррмик, Двенадцатый-по-счету, удовлетворенно оскалил клыки, принюхиваясь к запаху мертвых и умирающих крысолюдов. Люди снова нацелили свою артиллерию на позиции клана Скаб, подтвердив тем самым мудрость Вррмика. Если воины Скаба будут здесь уничтожены, это станет грозным наглядным уроком. Подонки должны были выстоять в Вердене и сражаться до последнего клыка, вместо того чтобы поджимать хвосты и убегать после гибели военачальника.

Вррмик откинулся на спинку своего паланкина, массивного трона, сшитого из множества украденных из домов знати гобеленов и укрепленного на неровной раме, в состав которой входил алтарь из святилища богини Реи. Алтарный камень был немного обременителен для носильщиков Вррмика, но военачальник находил запах камня столь же восхитительным, как и текстуру гобеленов, так что у рабов не было выбора.

«Впрочем, один выбор у них есть», – подумал Вррмик, проводя белой лапой по рукояти огромного боевого молота, который он украл у гномов в Ульриксберге. Он назвал эту штуку Укус Скавена – в знак признания своего нового положения преемника Вектика. С невиданным доселе уменьшением власти серых провидцев владелец Двенадцатого трона стал правителем Серых Владык и хозяином Совета Тринадцати.

Были, конечно, и другие претенденты, главным образом великие военачальники других кланов – Скаб и Риктус. Несколько тысяч воинов каждого из этих кланов прибыли в Аверхейм, полные решимости добиться для своих военачальников некоторой доли победы, когда Авербург наконец падет. Для них было важно, чтобы Вррмик и Морс не получили возможности покорить город. Однако эти интриги играли Вррмику на руку. Между Аверхеймом и Верденом все города защищали скавены из клана Морс, скавены, которые не вступали в бой с двинувшейся на юг армией Человека-ужаса, а отступали. Вррмик откроет Человеку-ужасу путь в Аверхейм. Там тот услужливо перебьет предателей из кланов Скаб и Риктус. Как только соперников Вррмика вырежут до состояния, когда они перестанут представлять угрозу, клан Морс нападет со всей своей мощью и оружием-болезнью своего союзника, Мастера чумы Гноеструпа Вонючемеха.

Люди будут думать, что одержали великую победу в Аверхейме, но на самом деле они просто шагнут в тщательно расставленную ловушку. Добыча просто ждет, когда Вррмик на нее набросится.

Альтдорф, 1124

Адольф Крейссиг и почетный караул, набранный из рядов кайзеркнехтов, сидели на лошадях под массивной каменной аркой Рейкстора – больших ворот на западном берегу реки Рейк, которые открывали въезд в Альтдорф со стороны провинции Рейкланд. Дождь барабанил по зубчатым стенам над головой, струился из пасти каменных горгулий и свинцовых труб. Ливень заставил попрятаться по домам всех, кроме самых решительных путешественников. Немногих оставшихся – в основном торговцев, стремящихся попасть в город к началу базарного дня, и беженцев из восточных провинций, ищущих безопасности в столице, отогнали от Рейкстора отряды вооруженной полиции. Крейссиг хотел, чтобы ворота были открыты для особого гостя с востока.

Годы, миновавшие с Ночи священных ножей, были полны событий. Влиятельность Газулгрунда и Храма Зигмара росли, несмотря на тайные попытки Крейссига подорвать ее. Даже когда он прекратил поставки зерна в Храм, власть Верховного Теогониста продолжала расти. Циничная вера регента в политику «хлеб за молитву», стоявшая за эффектным возвышением зигмаритов, оказалась прискорбно ошибочной. Речь шла не только о раздаче еды голодающим простолюдинам, но и о власти, которая была настолько чужда оппортунизму Крейссига, что, сумев ее распознать и даже использовать, он так и не смог ее понять. Эта сила была обычной верой – упрямой, возможно, даже отчаянной готовностью простолюдинов верить во что-то большее, чем их благородные господа и собственное рабское существование.

Однако в других местах действовали другие силы, и они были понятны Крейссигу. Кампания графа Мандреда против скавенов охватила Нордланд и Остланд, а затем Штирланд и Сильванию. Там, где сражался Волк Зигмара, крысолюды были свергнуты и изгнаны назад в свои подземные логова. Мандреда приветствовали как героя и освободителя. Даже при имперском дворе были те, кто говорил, что Мандред фон Цельт – человек, способный возродить разрушенную Империю.

Армия Мандреда активно действовала в Аверланде, ведя кампанию против оккупировавших Аверхейм скавенов. Последние дошедшие до Крейссига донесения сообщали, что армия повернула на север, к Талабекланду и Хохланду. Если Мандред присоединит эти территории к тем, что уже ему обязаны, то не будет никаких препятствий для его притязаний на имперскую корону. У Крейссига, при всех его амбициях, хватало проницательности, чтобы понять, когда бесполезно сопротивляться течению истории. Если Мандред не падет в бою, он станет следующим императором. Династия Гогенбахов не возродится, будущее будет строить фон Цельт. Крейссиг понимал, что, если он хочет занять видное место в этом будущем, нужно действовать быстро. Он отправил эмиссаров в армию Мандреда, послав графу грамоты, свидетельствующие о готовности регента поддержать его и помочь проложить путь к его коронации в качестве императора.

Эмиссары вернулись с известием, что Мандред посылает собственного гонца, чтобы обсудить детали союза с Альтдорфом. Агенты Крейссига следили за продвижением этого гонца, сообщая о каждом шаге его путешествия. Из последнего донесения стало ясно, что ожидаемый сановник прибудет сегодня через Рейкстор, если только не остановится где-нибудь, чтобы укрыться от дождя.

Крейссиг не стал полагаться на скромность представителя Мандреда. В Альтдорфе были люди, главным образом герцог Видор и его дворяне, которые сочли бы любое общение регента и Мандреда проявлением слабости. Аристократы были готовы вцепиться в любую видимую уязвимость, чтобы свергнуть ненавистного простолюдина. До тех пор пока Крейссиг не утвердится в новой роли при графе, не закрепится на новом месте в грядущем режиме, он не может позволить, чтобы кто-то, кроме него, получил доступ к эмиссару Мандреда или хотя бы знал о присутствии этого человека в Альтдорфе. Поэтому могущественный деспот Адольф Крейссиг сидел под аркой, слушал дождь и наблюдал за дорогой. Он плотнее запахнул складки плаща из медвежьей шкуры, защищаясь от холода. Дождь, может быть, и полезен для урожая, но подтачивает терпение.

На дороге появились два всадника, сразу же привлекшие внимание Крейссига. Один был высоким мужчиной, закутанным в промокший от дождя шерстяной плащ. Другой, верхом на муле, был ниже ростом, но гораздо шире в плечах. Даже с такого расстояния было ясно, что второй всадник – гном. Шпионы Крейссига сообщили, что эмиссар путешествует в сопровождении гнома-телохранителя. Когда Крейссиг увидел, как ополченцы махнули двум всадникам в сторону Рейкстора, его охватило острое предвкушение.

Пришпорив коня, Крейссиг выехал из-под арки, чтобы поприветствовать эмиссара. Если он откроется стихии как посланник, продемонстрировав, что, независимо от своего положения, готов работать с мидденхеймцами и их союзниками, это поможет протянуть между ними нить общности. Всю свою жизнь Крейссиг видел, насколько легче манипулировать людьми, когда они верят в существование общей связи.

– Добро пожаловать в имперский Альтдорф, – объявил Крейссиг, взмахом руки снимая шляпу. Он склонил голову, а его острые глаза изучали двух всадников. Гном выглядел мрачным и угрюмым, его голова была выбрита, за исключением единственной пряди волос, окрашенной в ярко-малиновый цвет и смазанной маслом, чтобы держаться наподобие колючего гребня. Вопреки стихии, он ехал без плаща, без накидки и даже без рубашки, предпочитая путешествовать с обнаженной грудью, чтобы продемонстрировать нанесенные на кожу спиралевидные татуировки. Приветствие регента вызвало у гнома лишь грубое фырканье: он сдувал с бороды капли дождя. Другой всадник, эмиссар-человек, был закутан в серый плащ с надвинутым на глаза капюшоном. Когда Крейссиг приветственно протянул руку, эмиссар откинул капюшон. Крейссиг увидел его лицо и побледнел.

– Сколько лет, сколько зим, Адольф, – сказал Эрих фон Кранцбойлер, роняя каждое слово с такой холодной точностью, что кровь стыла в жилах.

Крейссиг отпрянул и отчаянно замахал шляпой, подзывая почетный караул. Фон Кранцбойлер! Человек, который по всем правилам должен быть мертв. Он был членом объявленных вне закона рейкскнехтов, рыцарского ордена, который выступал против Хлебной резни, а позже решил свергнуть императора Бориса. Когда регент в последний раз видел фон Кранцбойлера в подземелье под имперским дворцом, тот пытался сбежать с Гхал Маразом. Мятежники выкрали реликвию из дворца, тем самым рассчитывая лишить правление Бориса Калеты законности. Крейссиг едва не погиб, пытаясь вернуть молот. При виде потрясения, отразившегося на лице Крейссига, рыцарь-разбойник холодно улыбнулся.

– Я не призрак, Адольф. Я настоящий. – Он сунул руку под плащ и извлек пергаментный свиток. Осторожно прикрывая свиток от дождя, Эрих развернул его ровно настолько, чтобы открыть восковую печать, прикрепленную к нижней части документа. Ошибиться было невозможно: эмблема королевского дома Мидденхейма, знак графа Мандреда.

– Отзовите своих псов, – предупредил Эрих, когда воины потащили из ножен клинки. – Как видите, я именно тот человек, которого вы ждали.

На лице регента появилась тонкая улыбка. Его потрясение при виде старого врага было велико, но еще больше его потрясло сообщение, которое послал ему Мандред, отправив этого рыцаря в качестве своего представителя. Мало кто знал о том, что украл фон Кранцбойлер. Мандред должен был понимать, что один из сведущих – Крейссиг. Не говоря ни слова, он сообщил Крейссигу, где находится Гхал Мараз, и объявил о своем намерении претендовать на имперскую корону. Если фон Кранцбойлер принес Мандреду молот Зигмара, притязания графа будут признаны самими богами. Никто даже не попытается встать у него на пути.

Крейссиг отмахнулся от стражников, прорычав тем, чтобы они отступили под арку. Там шум дождя не даст им подслушать, о чем они будут говорить с фон Кранцбойлером.

– Я не стану вас оскорблять, заявляя, что все, совершенное мной, я сделал для Империи и что я всего лишь следовал приказам Бориса Калеты.

Фон Кранцбойлер одобрительно кивнул.

– Злодей, который гордится своими достижениями, – редкое явление. У мерзавцев подобная честность встречается еще реже.

От Крейссига не ускользнуло, что рука рыцаря опустилась на рукоять меча.

– Вам очень хочется убить меня, не так ли? – усмехнулся Крейссиг. – Но теперь вы служите графу Мандреду, и чувство долга не позволяет вам потакать своим желаниям. Армия Мандреда, должно быть, сильно рассредоточена после стольких завоеваний. Я не думаю, что он рискнет воевать с Альтдорфом. И уж подавно не станет воевать из-за какой-то там личной обиды, затаенной бродягой-разбойником. Какими бы прекрасными ни были дары, которые этот разбойник мог ему принести.

Рука рыцаря сжалась в кулак, и он в бессильном гневе ударил себя по бедру.

– Его высочество желает дружбы с Альтдорфом, – заявил Эрих. – Он озабочен тем, чтобы уничтожить угрозу со стороны скавенов, и беспокоится, что потеряет драгоценное время, если ему придется завоевывать еще и Альтдорф.

– А что он предлагает за дружбу с Альтдорфом? – поинтересовался Крейссиг. – Полагаю, он не позволит мне остаться наместником императора. Но я не жадный. Я бы удовлетворился и менее высоким титулом. – Он насмешливо посмотрел на фон Кранцбойлера. – Полагаю, место князя Альтдорфа все еще вакантно.

Эрих ощетинился на это замечание, прекрасно зная, что именно Крейссиг сорвал переворот князя Зигдана против императора Бориса и был виноват в смерти князя. Он ответил колкостью на колкость.

– Ваша жена передает вам нежный привет, – прошипел рыцарь. Крейссиг вздрогнул, словно его ударили. Эрих рассмеялся удивлению деспота. – Да, принцесса Эрна жива. Она избежала участи Бориса Калеты и его гостей. Пока мы здесь беседуем, она остается желанной гостьей при дворе графа Мандреда. Ей не терпится вас снова увидеть. Вы найдете, что она сильно изменилась, Адольф. Она уже не та женщина, которую вы заточили и пытали.

Крейссиг развернул коня.

– Едем, – бросил он, направляясь к Рейкстору. – Вы, должно быть, устали после долгого путешествия. Имперский дворец в вашем распоряжении. После того как вы отдохнете, мы обсудим, что готов предложить граф Мандред и что я могу обещать взамен. Сперва государственные дела. Встречу старых друзей придется отложить до более благоприятного момента.

Фон Кранцбойлер последовал за Крейссигом через Рейкстор.

– Я к вашим услугам, – отозвался он. – Буду ждать с величайшим нетерпением, – добавил он, и его пальцы снова сомкнулись на рукояти меча.