Текст книги "Войны скавенов. Черная чума"

Автор книги: К. Л. Вернер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 31 (всего у книги 69 страниц)

Глава двенадцатая

Альтдорф

Брауцайт, 1114

Под покровом ночи кайзеръягеры Крейссига перевезли баронессу фон ден Линден с ее имуществом в заброшенную резиденцию сеньоры Миреллы фон Витмар. Аристократка и любовница князя-предателя Зигдана бежала из Альтдорфа после неудавшегося переворота, целью которого было свержение императора Бориса. С той поры ее особняк оставался пустым и заброшенным, и даже самый отчаявшийся простолюдин не пожелал бы искать пристанища под такой презренной крышей.

Ведьме изменило ее обычное спокойствие. Недавно перенесенное испытание внешне никак на ней не сказалось. На первый взгляд она казалась такой же восхитительной и соблазнительной, как и в тот день, когда Крейссиг впервые встретил ее. Он не знал, косметика или магия скрыла ее синяки, но, что бы это ни было, самолюбие баронессы не пострадало.

Вместе с тем ощущалась более тонкая атмосфера напряжения и беспокойства, цеплявшаяся за женщину, которая шла через пыльные комнаты своего убежища. Баронесса отрывисто отдавала короткие приказания несущим ее вещи людям, попеременно призывая их то к большей осторожности, то к большей спешке.

Когда последние вещи были принесены, она подошла к Крейссигу и сжала его руку ледяными пальцами.

– Избавьтесь от них, – шепнула она ему на ухо.

Крейссиг ощетинился, уловив в голосе намек на властность, но перехватил ее пристальный взгляд, и его раздражение померкло. Хлопнув в ладоши, он отпустил солдат, приказав им выйти на улицу. Когда последний из них удалился, командор жестом приказал Фурсту закрыть большие дубовые двери, ведущие в зал.

Баронесса пристально посмотрела на дородного слугу, заставив того покраснеть. Фурст не выдержал ее взгляда и, опустив глаза, начал беспокойно переминаться с ноги на ногу.

– На Фурста можно положиться, – заверил баронессу Крейссиг. – Его благоразумию можно доверять.

– Это не я должна опасаться его языка, – возразила баронесса.

– Я могу подождать снаружи, – поклонившись своему господину, начал было Фурст.

– Стой где стоишь! – рявкнул Крейссиг.

Это был небольшой и незначительный момент, но он не собирался подчиняться требованию баронессы. Командор должен был доказать, пусть даже только самому себе, что может бросить ведьме вызов.

Стиснув зубы, баронесса развернулась и зашагала наверх. Крейссиг усмехнулся и последовал за ней.

Ведьма привела его в бывшую хозяйскую спальню. Теперь помещение было завалено коробками с книгами – наспех вывезенной библиотекой баронессы. Она мельком взглянула на коробки и нацелилась на одну из них, как ястреб на голубя. Не колеблясь, сняла верхние фолианты и извлекла тяжелый том, переплетенный в черную кожу. Наблюдавший за этим Крейссиг ощутил, как волосы у него встают дыбом при виде того, как колдунью тянет прямиком к нужной ей книге.

Баронесса устроилась на заплесневелых простынях. Тут же из какого-то угла выползла пестрая кошка. Зверь сел у ее ног и замер, неподвижный, словно статуя.

– Она предупредит нас, – пояснила ведьма, – если в стенах появятся крысы.

Протянув руку, она жестом пригласила Крейссига присоединиться к ней.

Командор встал у изголовья кровати, стараясь держаться подальше от кошачьего стража. Окинул взглядом затянутые паутиной стены, встревоженный упоминанием о крысах. Он лучше, чем кто-либо иной, знал, насколько эффективно действуют шпионы-паразиты.

Вскоре ему суждено было обнаружить, как мало он на самом деле знает. Баронесса устроила книгу на коленях и положила руки на обложку.

– Вы слышали что-нибудь о Подземном народе?

В мрачной строгости нелепого вопроса было что-то абсурдное. Несмотря на ощущение неловкости, Крейссиг рассмеялся.

– Кого же в детстве не пугали баснями о Подземном народе!

Баронесса не разделила его юмора.

– Правду, слишком ужасную, для того чтобы ее принять, быстро отвергают как басню, – предупредила она. – Подземный народ существует, Адольф. Это те, кого гномы зовут скавенами и с кем они за свою долгую историю неоднократно воевали. Это прячущиеся и крадущиеся во тьме демоны, которые наблюдают и ждут возможности захватить владения людей.

Крейссиг снова рассмеялся, но в этот раз смех оказался вымученным.

– Захватить владения людей? Эти отвратительные мутанты? – усмехнулся он.

– Такое уже случалось, – сообщила баронесса.

Она раскрыла лежащий на коленях том, демонстрируя страницы иллюстрированного текста. Слова были написаны корявым паучьим почерком, рисунки – грубые и ужасные. Одного взгляда на фронтиспис хватило, чтобы у Крейссига скрутило желудок.

– Это древний тилийский текст, написанный еще до Зигмара. На рейкшпиле он назывался бы «Падение башни». Он описывает древний человеческий город, самый могущественный в мире. Царство, которое сияло как солнце. Несмотря на всю свою мощь и магию, город был разрушен скавенами, разорен так основательно, что даже имя его было утрачено в веках.

– Опять басни, – объявил Крейссиг.

Баронесса покачала головой.

– Не басни, а предупреждение. В книге описано, как было разрушено древнее царство. Скавены не брали стены при помощи армии. Вместо этого они зарывались под эти стены, выискивая людей, чье честолюбие они могли бы использовать. Кроткие и раболепные, они предлагали свои услуги тем, кто готов был предать человечество ради власти. Через доверенных лиц они натравливали брата на брата, раздробляли общество, пока оно не начинало истекать гноем вражды и ненависти. Затем, когда королевство оказывалось достаточно ослабленным изнутри, они поднимались из своих сокрытых нор.

Крейссиг раздраженно посмотрел на баронессу. Рассказанная басня слишком напоминала его собственные отношения с мутантами – скавенами, как она их назвала. Командор не мог забыть их требования о все большем количестве еды, что намного превосходило даже самые прожорливые запросы крохотной горстки крысолюдов, которые, как он полагал, обитали под Альтдорфом. Нет, даже и без того, что он видел собственными глазами, когда крысаки спасли их от охотника на ведьм, Крейссиг знал, что эти существа двуличны и притворяются не теми, кем являются на самом деле. Слишком легко было поверить словам баронессы, когда она говорила, что их цель – погубить человечество.

– Если эти твари – те, что описаны в вашей книге, – спросил Крейссиг, – то что же там говорится о том, как их остановить?

По отсутствующему взгляду ведьмы он понял, что какие бы знания ни содержались в книге, в число ее секретов не входит способ одолеть крысолюдов.

Некоторое время Крейссиг молчал, вспоминая, что сделали для него крысолюды. Что они сделали для себя. Впервые он понял, что крысаки использовали его в своих целях. Разоблачение заговора князя Зигдана, измена рейксмаршала Бёкенфёрде – вся эта информация была передана ему не для того, чтобы принести пользу императору. Скавены делали это, чтобы ослабить Империю. Они использовали его как пешку.

Крейссиг испытал мужицкую обиду из-за того, что его использовали. Он отплатит своим двуличным союзникам, причем их собственной монетой. Чтобы спасти ситуацию, нужны решительные и незамедлительные действия.

– Расскажите мне все, что вам известно об этих скавенах, – попросил Крейссиг баронессу. Он посмотрел в окно, наблюдая за слабым светом пробивающейся сквозь ставни зари. – Мне нужно договориться насчет встречи с новым Верховным Теогонистом. В предстоящей битве нам потребуется поддержка зигмаритов. – Он одарил ведьму холодной улыбкой. – Никогда не следует недооценивать способность веры мотивировать людей.

– В трудную минуту вера моя дрогнула.

Обычно громкий голос Ауэрнхаймера был приглушен нотками раскаяния. Голова охотника на ведьм была опущена, взгляд устремлен на щедро расшитый ковер под ногами. Скрестив руки на груди, он отвесил полупоклон.

Мужчина, к которому обращался охотник на ведьм, откинулся на спинку огромного кресла, вырезанного из цельного куска драквальдского дерева. Унизанные перстнями с драгоценными камнями пальцы барабанили по когтистым подлокотникам. В голосе заговорившего герцога Видора не было и намека на смирение.

– Ты, никчемная простолюдинская сволочь! – взревел Видор. Подавшись вперед, он погрозил Ауэрнхаймеру кулаком. – Я все для тебя устроил. Я практически подарил их тебе на праздник Зигмара! Все, что тебе нужно было сделать, – это прикончить их. Ты признаешь, что они были у тебя в руках! – Видор выхватил висевший у него на поясе кинжал и со злостью швырнул его на пол. – Вытащить клинок и перерезать им глотки. Ничего особенного. Просто убить их, и дело с концом!

– Смерть не искупит зло, – все так же тихо произнес Ауэрнхаймер. – Порчу надлежит очистить, спалить огнем. Только это может успокоить великого Солкана.

– Древняя Ночь побери твоего Солкана и всех языческих богов! – взорвался Видор, вскакивая с кресла. Он прошествовал через охотничий зал, злобно сверкая глазами на охотника на ведьм. Ткнул пальцем в чучела кабанов и волков, украшавшие стены.

– Мертв! – рявкнул он. – Мертв! Мертв! Мертв! Это все, что тебе нужно было сделать. Став мертвым, эта гнида Крейссиг больше не смог бы осквернять Империю. Не смог бы осквернять залы имперского дворца своими плебейскими ногами! – Видор насмешливо улыбнулся Ауэрнхаймеру. – Не смог бы нарушить священные традиции, переданные нам святейшим Зигмаром.

Ауэрнхаймер не отрывал взгляд от пола.

– Я потерпел неудачу и должен искупить свою вину.

– Как? – усмехнулся Видор. – Мне просто повезло, что мои шпионы обнаружили, что Крейссиг встречается с ведьмой. Теперь он упрячет ее так, что нам никогда ее не найти. – Он внимательно уставился на Ауэрнхаймера, охваченный внезапным подозрением. – Даже не думай напасть на регента без доказательств, – предупредил он. – Если не будет доказательств, связывающих его с темной магией, тебя объявят убийцей. Император прикажет тебя четвертовать – после того как кайзеръягеры устанут тебя пытать.

Ауэрнхаймер вскинул голову и холодно посмотрел на Видора.

– Я готов умереть за своего бога, – произнес он. – Я больше не подведу Солкана.

Взмахнув рукой, охотник на ведьм откинул капюшон, обнажая лысую голову, покрытую серыми шрамами. Из свежих порезов струилась кровь.

Некоторое время Видор ошеломленно таращился на фанатика, затем отвел взгляд.

– Прикройся, – дрожащим голосом прошипел он и лишь потом вспомнил о своем благородном происхождении. Заставил себя снова посмотреть на Ауэрнхаймера и добавил: – Ты загадишь мне весь пол.

Охотник на ведьм снова набросил капюшон.

– Еретик должен сгореть, – просто сказал он.

Услышав это замечание, герцог Видор поморщился. Когда ему пришла в голову идея использовать Ауэрнхаймера в качестве кошачьей лапы, он и не подозревал об извращенных убеждениях этого человека. Считал его простым шарлатаном, садистом-оппортунистом, играющим на крестьянских страхах ради собственного возвышения. Ауэрнхаймер со своим сбродом казались идеальным инструментом для уничтожения Крейссига, способные действовать там, где не осмеливался действовать Видор. Если смерть командора приведет к дому Видора, то по меньшей мере разразится скандал. Если император решит сделать его примером для других, его будут ждать позор и изгнание.

Теперь Видор впервые осознал, какую ошибку совершил. Ауэрнхаймер не был шарлатаном. Он принадлежал к самому опасному виду людей – истинно верующим. Он не изображал фанатичную преданность Солкану, это была ужасная, отвратительная реальность. Не существовало такого оскорбления, которое не нанес бы этот человек, если бы верил, что такова воля его бога; он сделал бы это не задумываясь, даже ценой собственной жизни. То, что охотник за ведьмами один раз потерпел неудачу, лишь укрепляло его решимость стать мучеником и искупить свою вину перед богом.

Смерть охотника на ведьм не волновала Видора, но если он убьет Крейссига без доказательств, которые помешают самому императору наказать убийц регента…

Видор откинулся на спинку кресла, накрепко вцепившись в подлокотники, и негромко обратился к истекающему кровью фанатику:

– Ауэрнхаймер. Неправильно будет убить только Крейссига. Мы должны взять и ведьму. Если оставить ее в живых, она просто околдует кого-нибудь другого и использует его, чтобы развратить императорский двор. – Он улыбнулся, наблюдая за тем, как обреченную решимость на лице охотника на ведьм сменяет неуверенность. – Нужно оставить Крейссига в живых и подождать, пока он снова вытащит ведьму на свет божий. Только когда мы заполучим их обоих, мы сможем действовать.

Ауэрнхаймер явно заколебался.

– А что насчет ее демонов? Ведьма вызвала для своего спасения орду демонов. Если ее не остановить, она может натравить на город сонмы таких чудовищ.

– Сначала нужно ее найти, – медленно, терпеливо и покровительственно произнес Видор.

Уговаривать фанатика было все равно что увещевать упрямого ребенка. Он не верил ни единому слову из рассказа Ауэрнхаймера о том, что ему помешала орда демонов с крысиными мордами. Скорее всего, в дом ворвался отряд кайзеръягеров, пока охотник на ведьм копался со своими суеверными ритуалами. Не в силах признать, что бежал от обычных людей, Ауэрнхаймер вообразил, что сонм демонов помешал ему исполнить свой долг.

– Предоставь это мне, – сказал герцог Видор. Он снова потянулся к поясу, на этот раз сняв с него кошелек с монетами, который швырнул к ногам Ауэрнхаймера. – Возьми и подыщи себе местечко, где тебя никто не найдет. Когда придет время действовать, я пошлю за тобой. – Он заметил на лице охотника на ведьм сомнения. – Однажды мои люди уже нашли ведьму, и они сделают это снова.

Глядя на покидающего зал Ауэрнхаймера, Видор задумался над собственными словами. Теперь Крейссиг будет вдвойне осторожен, а у него после отставки почти не осталось друзей во дворце императора. Единственным сколько-нибудь значимым человеком оставался сеньор Ратимир, сохранивший пост министра финансов.

Однако вряд ли такой слабак, как Ратимир, сможет предложить ему хоть какую-нибудь помощь.

Сеньор Ратимир съежился у стены за своим столом, глаза его были плотно зажмурены, каждая мышца тела дрожала от ужаса. Он походил на испуганного ребенка, который в попытке отогнать какое-то кошмарное пугало прячется с головой под одеялом, наивно полагая, что если чего-то не видно, то на самом деле этого просто нет.

Ратимиру не нужно было видеть это создание, чтобы понимать, что оно все еще там. Он слышал, как шлепают по полу лапы и царапает холодные камни хвост. Слышал короткое хриплое дыхание и гортанный кашель. Чувствовал резкий запах неухоженного меха. Ощущал, как омерзительное присутствие отравляет воздух, превращая его в капающую на кожу отвратительную слизь.

– Рати-человек, – проскрипел чудовищный голос на искаженном рейкшпиле. Слова оборвались ноткой щебечущего смеха.

– Уходи! – взмолился Ратимир.

Он слышал, как существо подкрадывается поближе. Попытался стереть из памяти его внешний вид, отвратительную фигуру, которая крадучись вынырнула из скрытого в стене прохода. Он отчаянно пытался избавиться от этих клыков и когтей, злого нечеловеческого разума, горящего в красных бусинах-глазках.

Невидимая тварь подкралась еще ближе. Ратимир ощутил на своей шее зловонное дыхание.

– Нет уходить, Рати-человек, – пропищало существо. – Хочу-нужно говорить-пищать с Рати-человеком. Могу-помогу Рати-человек, – пообещало чудовище. – Рати-человек может-поможет, – с угрожающим рычанием добавило существо.

– Нет… нет, – всхлипнул Ратимир.

Он поднял руки, чтобы заткнуть уши, заглушить звук отвратительного голоса. И взвыл от отвращения, когда мохнатые лапы поймали его за запястья, удерживая.

– Рати-человек, слушай-учись, – прорычал скавен. – Сделай Рати-человек богатым-сильным! – Монстра снова охватил приступ злобного юмора. – Или Рати-человек станет Рати-мясом!

Сильвания

Зигмарцайт, 1113

Здесь я возведу свой храм.

От этих слов по спине Лотара фон Диля все еще пробегала дрожь. После нескольких часов изучения «Арканов Кадона» Ванхал поставил огромной орде нежити новую цель. Они повернули прочь от северных пределов Сильвании и направились обратно в глубь страны, покружили вдоль берегов Эшенштира, миновали зубчатые стены форта Темпельхоф и углубились в зеленую равнину между бескрайней Мрачной чащей и Серым лесом. Несколько недель ходячие мертвецы вместе с ожившими трупами армии Лотара рыскали по заброшенным полям и пастбищам, шли мимо заброшенных деревень, чьи обитатели прятались за закрытыми дверями и молились своим нерадивым богам.

Когда Лотар увидел масштабы опустошения, он ощутил нечто вроде паники. Ядовитые звездные камни, дождем обрушившиеся на Сильванию, здесь присутствовали в изобилии, отравляя магическими эманациями землю. Он почти видел, как увядает растительность, как магия просачивается в корни, скручивая и уничтожая все живое. Это был упадок, который никогда не отступит, разложение, навсегда осквернившее землю. Даже если минует Черная чума, Сильвания никогда не оправится от небесного яда.

И все же именно сюда, в глубь этого разложения, старший некромант вел своего ученика. Лотар понимал, что лучше не подвергать сомнению действия Ванхала, хотя это и означало проглотить собственную гордость и смириться с униженной ролью благородного ученика при крестьянине. Сила падшего жреца была слишком велика, а его знания магии слишком обширны, чтобы бросить им вызов. Он мог выбирать лишь между повиновением и смертью… И при этом от власти Ванхала его не освобождала даже смерть.

Бросив взгляд на равнину, Лотар увидел древнее кольцо дольменов, поднимающихся из пожелтевших сорняков и почерневшей травы. Выветренные камни были пережитком древних веков, возможно, их воздвигли доисторические люди. И в те жуткие эпохи здесь, должно быть, присутствовала сила, которую признавали и почитали даже нечеловеческие умы. Звездопад обрушил на это древнее место непомерную ярость, усеяв ландшафт пылающими черными глыбами, в непомерной небесной ярости изменив саму местность.

Теперь она еще больше менялась. Лотар наблюдал за тем, как тысячи зомби и скелетов трудятся у дольменов, нагромождая вокруг них каменные блоки и превращая круг стоячих камней в сплошное кольцо. Блоки добывались в холмах в глубине Мрачной чащи, и неутомимая нежить волокла их через лес к месту строительства. Перед тем как установить каждый блок на его место, на него наносили патину из измельченного звездного камня. Ядовитая пыль с шипением оседала на поверхность.

У Лотара хватало магических способностей, чтобы ощутить силу этого места и понять, почему Ванхал пришел именно сюда. Там, где раньше стояли дольмены, висело магическое слияние, здесь находился источник мощных энергий, где смешивалось и пересекалось эфирное и земное. Здесь было то, что некоторые эрудированные ученые называли «областью окна», местом, где истончалась завеса между физическим и метафизическим. В таких местах сила призыва усиливалась, подпитываясь от самого источника. Здесь можно было творить заклинания, по сравнению с которыми даже его ритуал убийства матери казался незначительным!

Но Ванхал планировал нечто большее, чем просто использовать этот источник. Задуманная им конструкция должна была связать и обуздать эфирную силу, в тысячу раз увеличив ее потенциал. Замок, который он возводил, будет работать как магическая точка опоры, связующее звено тайных энергий. Обладая такой силой, колдун сможет совершать магические подвиги, невиданные с тех пор, как Нагаш Черный ступал по земле.

Пугающая и одновременно захватывающая перспектива.

Лотар оторвался от наблюдения за немертвыми рабочими и посмотрел на источник огромной воли, гнавший их вперед. Ванхал, поджав под себя ноги, сидел в своем мрачном паланкине, а на коленях у него лежал раскрытый том «Арканов Кадона». Глаза некроманта были прикрыты, дыхание – столь поверхностное, что в холодном воздухе от него не было заметно даже пара. Казалось, что жизни в нем даже меньше, чем в зомби, строящих его замок.

Лотар осторожно скользнул к паланкину, опасаясь, что магия Ванхала отправила его душу в такие дали, что она теперь не сможет вернуться обратно в тело. При всей уязвленной гордости это встревожило барона. Ему еще так много нужно было узнать… Мысль о том, чтобы обмануться сейчас, когда он получил представление о том, как велики возможности его наставника, была просто невыносима.

Он едва успел забраться в паланкин, чтобы проверить, остались ли в теле Ванхала хоть какие-то признаки жизни, и вздрогнул, услышав холодный голос. От неожиданности Лотар упал обратно на оскверненную землю.

– Выдели тысячу рабочих, – произнес Ванхал, и слова эти прозвучали не как реальный голос, а скорее как призрачная вибрация. – Отправь их прочесать болота и кладбища. Мне понадобится больше рук, чтобы построить мой храм. Пусть они приведут ко мне эти руки.

Лотар оглянулся на сооружение, и им снова овладел страх. Ванхал уже контролировал больше нежити, чем любой маг, о котором доводилось слышать барону. Он действительно был поражен тем, что некромант управляет таким количеством немертвых. Пытаться взять под контроль еще больше – явное безумие.

– Делай, как я сказал, – потребовал призрачный голос Ванхала, словно уловив сомнения Лотара и прочитав его мысли. – К Гехеймниснахту все должно быть готово.

Упоминание колдовской ночи объяснило срочность приказа Ванхала, но усилило беспокойство Лотара. Он прикинул, что замок должен быть построен всего за несколько месяцев! Чтобы совершить подобный подвиг, потребуется армия, в несколько раз превосходящая ту, что уже находилась под властью некроманта. Не собирается же Ванхал контролировать такую массу нежити?

Один глаз за маской некроманта приоткрылся и зловеще уставился на Лотара.

– К Гехеймниснахту все будет готово, – сказал Ванхал, на этот раз голосом низким и угрожающим. От этого взгляда и голоса возражения Лотара увяли на корню.

– Все будет как вы желаете, господин, – сказал Лотар, склоняясь перед зловещим некромантом.

Закрыв глаза, Ванхал сосредоточился на манипуляциях с немертвыми рабочими. Лотар вздрогнул от мысли, а не сошел ли его хозяин с ума. Была, конечно, и другая возможность: он просто делал то, на что считал себя способным. Мысль о подобной силе, заключенной в разуме и теле одного человека, вернула Лотару решимость. Он снова поклонился господину и поспешил прочь. Барон отделит часть нежити и отправит их воровать из могил трупы. Он узнает, насколько велики возможности Ванхала.

Это был хороший урок. Указание на то, как далеко могут простираться его собственные амбиции.

При обычных обстоятельствах запах гнилого мяса, смешивающийся с запахом искажающего камня, был бы восхитительным сочетанием для носа любого скавена. Обещание еды и богатства, и все в одном флаконе! Но где-то по дороге какой-то коварный дьявол перевернул нормальное положение вещей с головы на хвост. Лорд-провидец Скриттар не знал, что за зловещая сила стоит за этим переворотом, но был уверен, что бедствие нацелено исключительно на него.

Его тщательно продуманные планы, сложные ритуалы, проведенные для того, чтобы отколоть кусочки луны и сбросить их на землю, были безупречны. Человеки больны чумой, другие Серые Владыки заняты разграблением покинутых человеками гнезд и убежищ. Никто не должен был вмешаться! А потом появились эти вонючие твари. С той самой первой встречи, когда трусы клана Гнойс поджали хвосты и в ужасе бросились прочь, скавены не могли сделать и нескольких остановок для еды, чтобы не наткнуться на червивых человеков! Хуже всего было то, что эти твари начали собирать искажающий камень. Они крали сокровище Скриттара прямо у него из-под усов!

Менее сдержанный скавен уже стер бы клыки в порошок. Однако Скриттар не собирался признавать поражение. Великодушно отодвинув в сторону свои личные разногласия с этими… своеобразными… интерпретациями Рогатой Крысы, он пригласил клан Чумы принять участие в сборе искажающего камня. Враск Мерзовар со своими учениками были не совсем изгоями, но, учитывая соперничество Враска с Гноеструпом Вонючемехом в Совете Тринадцати, их нельзя было назвать самыми популярными монахами чумы. Выманить жреца чумы из его укрытия, пообещав предоставить защиту серых провидцев от любого возмездия, которое замыслит его чумной враг, оказалось легче легкого.

Лучше бы Враск стоил тех усилий, которые потратил на него Скриттар! Наблюдая за тем, как жрец чумы со своими учениками крадется по открытому полю, повелитель провидцев вынужден был признать, что фанатики не лишены некоторой храбрости. Безумные, как клопы, но храбрые. Его устроило бы такое сочетание и у других его слуг, но военачальник Манглрр оказался такой трусливой мышью, что даже не остался, чтобы понаблюдать за работой скавенов клана Чумы: он предоставил эту обязанность своему заместителю, а сам отсиживался в комфортных туннелях. Возмутительное пренебрежение, особенно после его громких требований направить клан Чумы против вонючих тварей!

Вонючие твари находились как раз за пустующим полем, по которому полз Враск со своими учениками. Там располагалось место захоронения человеков. Твари раскапывали могилы и укладывали высохшие тела на телеги. Это было какое-то безумное занятие: ни на одном теле не было и пары кусочков мяса, а то, что там оставалось, было жестким и не поддавалось разжевыванию. Очевидно, вонючие твари были не слишком умны, если додумались до такой идеи добывания пищи.

Скриттар в нетерпении хлестал хвостом, ожидая, когда чумные монахи встретятся с врагом лицом к лицу. Враск обещал многое со своим новым штаммом чумы – усовершенствованной по сравнению с состряпанной Гноеструпом болезнью. Серому провидцу не терпелось выяснить, сколько правды в хвастовстве Враска.

Казалось, прошла целая вечность, прежде чем враги наконец заметили монахов чумы. Сперва несколько штук, а потом и несколько десятков вонючих тварей повернулись и остекленевшими глазами уставились на незасеянное поле. Существам потребовалась почти минута, чтобы среагировать на приближение врага, но когда они наконец это сделали, в их движениях была леденящая душу целеустремленность. Вонючие твари неуклюжей массой качнулись навстречу ползущим скавенам.

Когда враги начали покидать пределы кладбища, Враск поднялся на лапы и прорычал команду своим фанатикам в зеленых одеждах. Монахи чумы поднялись. Первые из них несли массивные шесты из меди и бронзы с подвешенными на длинных цепях металлическими шарами. Бормоча свои еретические псалмы, крысолюды сорвали толстые куски ткани, в которые были обернуты похожие на клетки шары. Когда покровы были сняты, из каждой кадильницы вырвались ядовитые испарения: куски зараженного чумой мяса стали медленно растворяться под действием кислоты.

Даже издали Скриттар ощущал смертоносность этих ядовитых испарений. Он видел, как с лап монахов чумы облезает мех, чувствовал запах их обнаженной кожи, пузырящейся в едких парах. Ржавчина стекала с металлических шестов и шипастых рам курильниц. Ничто живое не сможет выдержать этой убийственной смеси!

Победное возбуждение Скриттара угасло, когда монахи чумы бросились на медленно наступающих зомби. Размахивая своими кадилами, словно огромными цепами, скавены посылали дым прямо в лица вонючих тварей. Плоть шелушилась и покрывалась волдырями, грязные язвы и бубоны Черной чумы расползались по коже врагов. Отвратительное и великолепное зрелище! Но вскоре это великолепие превратилось в ужас. Жуткий урон, нанесенный кадилами вонючим тварям, разъедающая болезнь, которая была в состоянии уничтожить целые человеческие города, лишь слегка замедлила наступление этих созданий. То тут, то там от них отваливались небольшие фрагменты – рука, ухо, когда соединение части с остальным телом становилось слишком слабым. Но эти потери не остановили вонючих тварей. Монотонной ровной поступью немертвые приближались к ученикам Враска.

Черная чума, столь высоко превозносимое супероружие клана Чумы, потерпела неудачу! На мгновение Скриттар заподозрил, не пытался ли жрец чумы обмануть его, выдать за печально известную смерть какую-нибудь фальшивую разновидность оспы, но один лишь запах ужаса Враска доказывал обратное. Чумной жрец был искренне потрясен обнаружившейся неэффективностью чумы. Он замер посреди поля, наблюдая за тем, как вонючие твари приближаются к его ученикам и начинают валить их, одного за другим, разрывая на части гниющими руками и разрубая ржавыми лопатами. Потрясение Враска было столь велико, что инстинкт самосохранения проявился лишь тогда, когда мимо него начали пробегать его ученики.

Военачальник Манглрр и другие члены клана Гнойс уже спешили назад в туннели, следом за ними бежали чумные монахи. Скриттар, однако, медлил. Для такого проявления мужества было две причины. Во-первых, это заставит паразитов осознать, что повелитель провидцев намного выше них и так могущественен, что может не бояться того, что на них наводит ужас. Во-вторых, он уже успел заметить, что вонючие твари перестали преследовать чумных монахов и заковыляли назад к кладбищу. Третья причина, по которой он задержался на поле битвы, стала ясна, когда мимо пробежал Враск Мерзовар. Его истлевшие одежды развевались, как изодранные крылья пещерной летучей мыши. Глаза Скриттара сузились, губы раздвинулись, обнажая клыки. Вытянув посох, он послал в убегающего жреца чумы разряд энергии. Враск кувыркнулся через хвост с такой силой, что один из прикрепленных к его капюшону рогов отломился и, вращаясь, улетел в ночь. Скриттар нахмурился, поражаясь самонадеянности клана Чумы. Обычай требовал, чтобы еретики доставляли рожденных самками рогатых скавенов серым провидцам для воспитания и обучения, но они смело пренебрегали этой обязанностью. Многие жрецы чумы и гнойные певчие клана щеголяли рогами и рожками, открыто бросая вызов серым провидцам. У некоторых рога были естественными выростами, другие носили поддельные рога на костюмах. Похоже, Враск относился к последним и был обычным скавеном, притворявшимся крысой-магом.

Скриттар в несколько прыжков преодолел расстояние до распростертого Враска и обрушил свой посох на голову жреца чумы, прежде чем тот успел подняться. Он услышал, как клыки жертвы клацнули от удара, почувствовал запах скавенской крови, хлынувшей изо рта Враска.

– Милосердие-жалость! – заскулил Враск. – Не убивать-сражать верного-преданного Враска!

Скриттар свирепо уставился на сжавшегося в комок жреца чумы.

– Ты мне солгал, блохастый! – выплюнул он, занося посох для очередного удара. – Обещал-сказал, что чума убьет вонючих тварей! – Он махнул лапой в сторону кладбища, где существа снова вернулись к своим раскопкам. – Это похоже на то, что ты их убил? Мне нужно было, чтобы ты успокоил этих мышей из клана Гнойс, а теперь мне повезет, если весь этот клан самок не сбежит назад в Скавенгниль!