Текст книги "На дальних берегах. Том второй (СИ)"
Автор книги: sgtmadcat
сообщить о нарушении
Текущая страница: 85 (всего у книги 87 страниц)
Наконец снаружи скрипнули тормоза, распахнулась дверь и в дом ввалился крайне довольный Девлин. Оглядев их, он легкой походочкой подошел к столу, присел на край и кивнул в сторону Захарии обращаясь к Луису.
– Еще не сознался?
– Тебя где носило столько времени? Я велел тебе явиться еще, – начав скандалить по поводу опоздания, Луис запнулся не договорив, так как осмыслил сказанное. – В чем сознался? Погоди! Ты нарыл какую-то информацию?
– Так сознался он или нет? Ты же нас сюда по этому поводу дернул? Кто-то свернул башку Чемуло, и ты думаешь, что это был Захария, так как он ему её уже рихтовал?
– Откуда ты знаешь⁈ Тебя тут не было!
– Об этом все знают. Чемуло ныл о том, что ты не вступаешься за земляков на всю округу.
– В смысле? – напрягся Луис. – Прямо так и говорил?
– Ага. Так что я грешным делом решил, что это ты дал ему рокового пинка.
– Ты смотри, – Захария не смог скрыть злорадной улыбки, – оказывается у тебя тоже был мотив. И возможность. Тебе-то, в отличие от меня, на тот корабль ходить было можно…
– Я не понял, – Луис аж покраснел от гнева, – хочешь сказать, что это моих рук дело⁈
– Или твоих людей.
– Что-о?!!
– Ну ты же у нас гвардией командуешь, верно?
– При чем тут это?
– Ты не горячись. Там очень веселая история…
– Ты обвиняешь меня в убийстве моего человека и говоришь, что это: «Веселая история»⁈
Багровый от гнева Луис шагнул в сторону Девлина, но тот ткнул ему в грудь указательным пальцем.
– Смотри! Вот твой палец! – он еще раз помахал им в воздухе для наглядности. – Очень далеко от пульса и очень глубоко в жопе.
– Тебе лучше прямо сейчас начать говорить, что ты узнал, пока я не потерял терпение окончательно!
– Ты в курсе, что Чемуло обварил паром троих из охраны? Причем одного – насмерть?
– Э-э-э… – Луис, все еще красный как рак, озадаченно заморгал глазами.
– Тебе не доложили, верно?
– Насмерть?
– Именно… Он умер вчера вечером. А сегодня Чемуло нашли с сломанной шеей. Выглядит как месть. И повод куда более весомый.
– Откуда у тебя эта информация?
– Выяснил вот прям сейчас. Пару разговоров с людьми. Ты бы тоже так сумел, если бы не бросился обвинять Захарию. Кстати, губернатор тоже об этом в курсе…
– Губернатор⁈ Как он узнал⁈
– Сам у него спроси…
С пакостной ухмылкой, Девлин кивнул в сторону входа. Луис вздрогнул, поворачиваясь, однако двери остались закрытыми. Некоторое время они стояли, глядя на них, затем Луис снова начал багроветь.
– Это что⁉ Какая-то шутка?!!
– Нет… Просто немного неверный расчет времени. Вот сейчас!
– Это не смешно!!!
– Не ссорьтесь, мальчики…
На этот раз дверь все же распахнулась и в зал в сопровождении охраны вошел Бигерт. В руке у него был букетик цветов с клумбы. Видимо, это его и задержало, сорвав Девлину эффектную сцену. Подойдя к столу, он поставил букет в кувшин с питьевой водой и уселся на услужливо поданный уже не пунцовым, а бледным как мел Луисом, стул.
– Мне тут доложили, что вы собрались выяснять отношения… Знаете – очень плохо, когда твои люди грызутся между собой. Вот я и подумал, что должен вас помирить.
– Мы не в коем случае не ссоримся, господин губернатор. Просто…
– Произошел прискорбный случай, и все на взводе. Понимаю. Давайте все вместе спокойно разберемся.
– Вы уже в курсе, что случилось, господин губернатор?
– В общих чертах, – повернувшись к букету, Бигерт принялся аккуратно его расправлять, отщипывая пожелтевшие листочки. – Кажется, покойный принял этот пост сравнительно недавно?
– Все верно, – кивнул Девлин, – раньше он тут машинами занимался.
– То есть вы все его знали? Каким он был специалистом?
– Исключительно преданным делу! – поспешил охарактеризовать покойного протеже Луис.
– Поэтому вы его назначили на тот корабль? Это же вы его назначили, верно? Так же, как и ваш покойный босс, цените прежде всего преданность?
Взяв из букетика несколько красных цветков, Бигерт положил их на протертую щетками плешь на паркете, словно на могилу. После чего повернулся к застывшему от страха Луису.
– Я ведь прав? Преданность и верность – прежде всего?
– Абсолютно правы, господин губернатор! – Луис понимал, к чему это, но сказать ему было нечего, так что он только преданно таращился.
– Превосходно… Выяснили, что там произошло?
– Мы как раз этим занимаемся, господин губернатор.
– Что уже известно? Вы, – Бигерт повернулся к Девлину. – Вы разговаривали с людьми. Что Вам известно?
– Что в корабельных движках Чемуло понимал хуже, чем в автомобилях, – Девлин умудрился голосом дать понять что «хуже», это «еще хуже», – так что, когда они там начали пускать реактор, этот придурок не проверил заглушки, хотя кшездец ему три раза сказал это сделать.
– Чемуло, это я так понимаю, имя покойного. А кто такой «Кшездец»?
– Его помощник! – снова, торопливо пояснил Луис, не уточняя, откуда этот помощник там появился. – Чемуло действительно был больше по автомобилям, поэтому ему потребовалась помощь.
– Хм… Брать себе в помощь специалиста, но не слушать его… Никогда не понимал подобного. Полагаю, это до добра не довело?
– Разумеется, – с злорадной миной кивнул Девлин. – Откуда-то начал хлестать пар, и несколько гвардейцев обварились. Один вчера умер.
– А потом умер Чемуло… Это не может быть совпадением, верно?
– Скорее всего нет. Но остальные гвардейцы утверждают, что не трогали Чемуло и пальцем.
– Разумеется, это не так?
– Я склонен им верить, господин губернатор… Во-первых, они узнали об этом только сегодня утром. Собственно, они поэтому и нашли тело. Хотели взгреть его в отместку за приятеля, а Чемуло уже лежал там мертвый.
– О! Загадка! – Бигерт радостно захлопал в ладоши. – Обожаю загадочные истории! Пусть это не будет банальным убийством из мести! Ну пожалуйста!
Девлин посмотрел на трясущегося от страха Луиса, затем на Захарию и подмигнул. После чего распрямился, словно певец, готовый выдать свою коронную партию.
– Вам понравится моя версия господин губернатор! Пара рыбаков утверждают, что видели на корабле призрака.
– Призрака⁈
– Да! Именно!
– То есть вы хотите сказать, что Чемуло убил призрак убитого им гвардейца⁉
– Это было бы очень удобно, но суды редко принимают подобное объяснение к сведению. Так что я начал копать дальше.
– Вы мастерски меня заинтриговали, – подавшись к Девлину, Бигерт положил голову на сплетенные пальцы, – неужели этому будет какое-то естественно-научное объяснение?
– Разумеется! Дело в том, что у экипажа данного корабля была ручная белая сова. Мы так и не смогли её изловить. Здесь таких не водится и местные боятся её до усрачки. Честно говоря, увидь я в темноте бесшумно летящую белую птицу размером с дверь, я бы тоже пересрался.
– Какая прелесть! И какая же у вас сложилась финальная картина?
– Я думаю, дело было так: понимая, что он натворил, Чемуло был на взводе. Увидел птицу, которая по старой памяти прилетела на корабль, принял её за призрака и с перепугу навернулся с лестницы, сломав себе шею.
– Знаете… мне понравилось! – откинувшись на спинку стула, Бигерт некоторое время смаковал услышанное. – В этой истории есть все: загадка, мистика, неожиданное и логичное объяснение сверхъестественным тайнам. А главное – никто не виноват! Никто из вас, разумеется! И значит поводов для ссоры у вас больше нет, не так ли?
– Разумеется, господин Губернатор. Мы и раньше не особо ссорились. Так, небольшое недопонимание.
– Вот и отлично! – встав, Бигерт потрепал Девлина по щеке. – Молодец! Ты провел очень хорошую работу и сохранил вашу дружбу. Помните: дружба – это самое светлое, что есть в этом мире… Дружба и детство. О! Как хорошо, что я про это вспомнил…
Поднявшись наверх, Бигерт вернулся оттуда с куклой. Взяв игрушку за руку, он помахал ею помрачневшей троице.
– Девочка покидала дом второпях… Забыла свои игрушки. Думаю, это должно её порадовать. А вы как считаете?
– Безусловно, господин губернатор… Я думаю, она очень обрадуется.
– Вот и чудесно. Осталось выяснить только одно.
– Да, господин губернатор? – Луис, не зная, выдохнуть ему с облегчением или напрячься, согнулся в услужливом полупоклоне.
– Кто теперь будет заведовать восстановлением корабля.
– Я обязательно кого-нибудь найду!
– Может подойдет помощник покойного? Он выглядит компетентным…
– Да, но он не надежен.
– Почему?
– Эти кшездцы… Они… – судя по лицу Луис лихорадочно перебирал в уме стереотипы, – они пьют! Там в трюмах полно спиртного! За ним надо присматривать.
– За всеми надо присматривать. Люди имеют дурное свойство делать то, что тебе не нравится, стоит только отвернуться. Поставьте кого-то ответственного приглядывать за ним. Только побыстрее. Мне не нравится, что вокруг нас происходит.
– А что происходит, господин губернатор?
– Корабли фиксируют странные радиосигналы, идущие откуда-то из нашего архипелага. Очень похоже на шифрованные переговоры. И не так давно были зафиксированы аварийные передачи. Кстати, тут же был радист?
– Да. Кажется на той радиостанции кто-то имелся.
– Найдите его.
– Живым или мертвым, господин губернатор?
– Неважно. Просто хочу убедиться, что он не замешан.
Бигерт вышел. За ним вышла и его молчаливая охрана. Оставшись снова одни, Захария, Девлин и Луис переглянулись, потом, не сговариваясь, посмотрели на цветы на полу.
– Откуда он взял куклу? Ты не убрал вещи из её комнаты?
– Не твое дело!
– Совесть гложет? Кабанов – хуй с ним. А девочка…
– Не читай мне мораль!
– Кстати, мог бы сказать мне спасибо, – Девлин взял Захарию за плечо, давая понять, что лаяться с Луисом по этому поводу бессмысленно. – С призраком я все придумал на ходу.
Луис только недовольно поджал губы. Понимающе кивнув, Девлин кивнул в сторону двери.
– Я так понимаю, мы пошли. Тебе еще земляка хоронить, над гробом рыдать…
– Идите…
На улице, подойдя к машинам, Девлин и Захария закурили и, не сговариваясь, повернулись к особняку. Но на этот раз стакан из окна не вылетел.
– Ладно… Это было бы уже странно, – усмехнулся Девлин, затягиваясь, – но ты тоже этого ждал, да?
– Ну, так… Кстати, спасибо. На этот раз ты выгородил меня.
– Можно подумать, «Козлина» рискнул бы что-то тебе сделать. Он сейчас – хромая утка. Ему никто не доверяет, и он тоже никому не может доверять.
– Ты поэтому его не сдал?
– Сдал? Так он тут ни при чем.
– Если бы ты сказал, что он не контролирует своих людей и они устраивают разборки насмерть, Бигерт был бы не в восторге.
– Ты тоже понял, зачем он пожаловал?
– Конечно… Он – полный псих, но, к сожалению, довольно умный псих. Ему плевать на Чемуло. Ему важно, чтобы выстроенная им система власти работала. Ты начал выгораживать босса. Бигерта это устроило.
– Нравится мне, как ты можешь умными словами объяснить то, что я только чую… как собака… – Девлин сделал еще одну мощную затяжку. – «Козлина» он, конечно, ну…
– «Козлина».
– Ну, да… Лучше не скажешь. Но «Козлину» мы знаем. Если Бигерт его уберет, то поставит на это место либо кого-то из нас, что хреново, так как ты правильно заметил, что он полный псих, и лично я держать перед ним ответ не очень хочу. Либо назначит кого-то из своих, что нам тоже нахер не надо.
– Согласен.
– Это хорошо. Лично я поеду и выпью. Ты со мной?
– Нет. Мне надо кое-что сделать.
– Меня просветишь?
– Да там ничего секретного… – Захария покрутил ногой, – Просто рекомендации того врача вроде как помогают. Он просил сказать, если будет положительная динамика.
– О как… Думаешь, действительно хочет открыть практику?
– Вряд ли. Специалисту его класса тут делать нечего.
– Тогда зачем он приперся?
– «Козлина» предположил, что ему интересна тема подпольных боев. У нас ею как раз никто серьезно не занимается.
– У нас ей никто не занимается, потому что на этом серьезных денег не поднять. Или что-то изменилось?
– А похоже? – Захария махнул рукой, предлагая взглянуть вокруг. – Так что я не думаю, что он тут за этим. И я пока не понимаю за чем?
– Хочешь разобраться?
– Надо бы. И, кстати, я видел того лысого брата из «Пламенной Благодати».
– Где?
– Доебывал какого-то художника на пристани. Тарахтел без умолку.
– Художника?
– Ну да… Точно не скажу, когда он тут объявился. Высокий такой, с седыми патлами. Вечно что-то рисует, с людьми особо не разговаривает. Поселился возле старой водонапорки.
– Там где жил хануми с радиовышки? Надо съездить туда. Сделать вид, что мы его ищем.
– «Жил»?
– Да. Он оттуда уже умотал. Вовремя, как выяснилось.
– Погоди! То есть сигналы – это его рук дело?
– Разумеется.
– Я думал, это люди с корабля.
– Он теперь работает на них.
– Откуда ты знаешь?
– Я им его порекомендовал.
– Зачем им радист?
– Тархан направился сюда именно сейчас не просто так. Знакомые рассказали, что у колониальных компаний начались проблемы с теневой частью бизнеса. А тут многое на это завязано. Например наемники. И если это правда, то лучшего времени, чтобы нанести нам визит, найти сложно.
– Радист понадобился людям с корабля, чтобы синхронизировать свои действия с ним?
– И не только.
– Ты уверен, что правильно будет лезть в эту игру на их стороне?
– Я не на их стороне. Я на своей стороне. Кабанов мертв, «Козлина» ходит под Бигертом, а Бигерт – человек компании. Что мне, как специалисту по контрабанде, делать?
– Хочешь переметнуться к Хану?
– У Хана, по крайней мере, есть работа по моему профилю.
– И предлагаешь сделать мне то же самое?
– Не просто сделать, а придумать, как выгрести из этого максимум выгоды.
– Мне?
– Ну конечно! – задорно ухмыльнувшись, Девлин сделал последнюю затяжку и растоптал окурок. – Ты так четко раскладываешь про то, как устроен наш говенный мир. Думаю, у тебя получится.
Подмигнув не знавшему как на это реагировать Захарии, Девлин сел в машину и скрылся за воротами в клубах пыли.
…
Все еще держа в руке один из цветков с клумбы, Бигерт подошел к художнику, который, сидя с деревянным планшетом на коленях, рисовал губернаторский особняк, и, встав у того за спиной, некоторое время наблюдал. Затем кивком пригласил охрану тоже полюбоваться.
– У человека определенно есть талант! Поэтому я просто обязан спросить, что человек с таким даром делает здесь, в нашей глуши.
– Индрик… Меня зовут Индрик.
– О, прошу прощения! Действительно – сперва надо представляться! Курт Хендрик Бигерт – местный губернатор… Так что вас привело на мой скромный остров?
– Он не хуже прочих. Почему не он?
– И правда… – улыбнувшись, Бигерт понюхал цветок. – Творческий человек… Ни границ, ни рамок, ни целей… Может быть, у вас есть желания?
– Я хочу показать людям Острова…
– Благородное желание. Но разве фотоаппарат не сделает это точнее?
– Фотоаппарат показывает как есть, – Индрик мотнул седой гривой. – Мне хочется показать Острова так, как их вижу я.
– И какими же вы их видите?
– Как дикого зверя. Опасными, жестокими, но по-своему красивыми…
– Как поэтично! Вы знаете – а ваше видение очень близко моему! Я тоже вижу Острова очень диким и жестоким местом, – достав карманные часы, Бигер посмотрел на них, после чего с улыбкой захлопнул. – Знаете что⁉ У меня, конечно, куча дел, однако не могу удержаться… Можете нарисовать меня? Я настаиваю! Очень хочется узнать, как вы видите мою персону.
– Расскажите о себе, – Индрик вытащил из планшета чистый лист, – мне нужно поймать характер…
– Ну что вам рассказать? Я – скромный провинциальный губернатор, назначенный на данный пост буквально вчера. Никаких свершений, никаких великих деяний…
– А вы хотите? – художник некоторое время внимательно смотрел на принявшего томную позу Бигерта, затем взмахнул карандашом. – Хотите сделать что-то великое?
– Покажите мне того, кто не хочет.
– Многие… Многим тихая жизнь и чистые руки милее великих свершений…
Первые линии были просто основой фигуры, из которой проступил сперва проволочный человечек, чьи части фигуры просвечивали друг через друга. А затем, по мере того, как Индрик делал все менее размашистые и более точные линии, это все начало на глазах приобретать объем.
– Забавно, что вы упомянули «чистые руки», – хмыкнул с любопытством наблюдающий за процессом Бигерт. – Просто считайте, что это мой пунктик! Меня часто критикуют за мои методы. Эти белоручки не хотят знать, как я добиваюсь поставленных целей. «О, господин Бигерт! Избавьте нас от этих подробностей, господин Бигерт!»
– Вы сторонних жесткой руки?
– Я сторонник эффективности! Если метод позволяет добиться результата, то почему я не должен его использовать? Что мне должно запретить добиться результата? Закон? Тут нет законов! Мораль? Религия? Пытаться читать проповедь дикому зверю? Глупости! Здесь, да и не только здесь, царят законы джунглей, и я просто принимаю это. Принимаю ту первобытную простоту, с которой в этом мире решаются вопросы, оставаясь, тем не менее, продуктом высокой цивилизации, опирающимся на интеллект, а не просто на грубую силу.
– Это честно…
– Именно! Но меня почему-то считают чуть ли не психом. Хотя я просто не пытаюсь прятаться за масками, не скрываю своих желаний и своих устремлений. Человеку свойственно искать любви и признания у других людей. Так уж мы устроены. Поэтому люди постоянно делают вид, что желают совсем не того, что им нужно на самом деле. Юноша, желающий залезть деве под юбку, рассказывает ей о том, какие у неё красивые глаза, политик вещает об общественном благе, думая только про свой карман, священник рассказывает о боге, хотя хочет послушания не богу, а себе.
– И что же хотите вы?
– Власти. Заставлять делать людей то, что я хочу. У меня это прекрасно получается, – Бигерт задумчиво покрутил цветок в руке. – Возможно даже это мое призвание. Вы, наверное, находите это отвратительным?
– Отвратительным это делают цели.
– Цели у меня, поверьте, самые благородные. Я – реалист. И, в отличие от идеалистов, пытающихся вытравить из людей их звериную природу, эту самую природу признаю и ставлю себе на службу. Страх, голод, похоть – это все, при правильном подходе, можно превратить в узду. Знаете, есть такое выражение: «Держать себя в узде»? Вот это и есть моя цель. Понять, как превратить эти животные инстинкты в упряжь.
– Так это у вас не цель, а средство. Запрягают, чтобы куда-то ехать.
– О Всемогущий, как же приятно встретить думающего человека, который не боится указывать мне на мои ошибки! Как глупо я выглядел, наверное, рассказывая это все шайке подхалимов, которые только кивали мне как болванчики! Разумеется, я настолько сосредоточился на средствах, что совсем позабыл о цели!
– Бывает…
Закончив портрет, Индрик подписал его в углу и небрежным жестом вручил ожидавшему все в той же позе Бигерту. Тот, взял лист, изучил его и с улыбкой вскинул бровь.
– Какая прелесть! Именно то, что я и ожидал! Да, пожалуй ваше видение Островов вряд ли возможно будет передать фотографией. Благодарю, что уделили мне время, да еще и развлекли философской беседой! Не смею больше загораживать вам вид на мою резиденцию.
Индрик спокойно кивнул и извлек неоконченную работу. Бигерт вручив цветок одному из своих людей и, крутя портрет двумя руками, насвистывая вошел в распахнутые прислугой двери, поднялся наверх в свой кабинет, где, не обращая внимание на Сникета, который был тут, видимо, частью обстановки, поместил листок в пустую раму от парадного портрета предыдущего губернатора. После чего ушел в спальню, откуда послышались звуки ударов, хриплый стон, какая-то возня, голоса, снова возня и звук упавшего навзничь тела.
Затем Бигерт вышел, поправляя рукава пиджака, издал вздох облегчения и, сев за стол, покачал головой.
– У меня была прелестная версия, но девочка его не опознала… Представляете как печально?
– Это вы… мне? – Сникет указал на пуговицу своей жилетки.
– Ну а кому же еще, дурашка? Или вы думаете, что я держу вас тут просто, чтобы поиздеваться? Я что – похож на садиста?
– Разумеется нет, мистер Бигерт, – Сникет испуганно покосился на дверь спальни, откуда доносились всхлипывания. – Просто уточняю, дабы не возникло никакой путаницы.
– Похвально… Так о чем я?
– Девочка кого-то не опознала… Какая-то девочка. Понятия не имею, о ком речь.
– А! Художник! Тот что сидит у ворот. Те вольные, которых так неумело задержал мой предшественник, оставили часть своей команды на втором судне. И им как раз время появиться.
– Вы предположили, что это один из них?
– Именно! Я даже специально уточнил… Но, увы… – требовательно вытянув руку, Бигерт забрал у охранника цветок и принялся прилаживать его в петлицу, – Этот Индрик не похож ни на саргаша, ни на саргашку, ни на утыканную сережками смуглую худышку, ни на её дружка… Хотя все было в пользу этой версии. Взять, хотя бы тот великолепный портрет, который он нарисовал… Он же хорош?
– Вам нравится, господин губернатор?
– А вам нет, мистер Сникет?
– Ну…
– Смелее! Я не кусаюсь… У меня есть много других способов причинить вам страдания. Но кусаться не буду – обещаю!
– Эмм… Просто… Как бы…
– Быстрее, умоляю!
– Я просто хотел сказать, что этот портрет как бы не очень парадный… Он, скорее, неформальный…
– О Всемогущий! Вы абсолютно, убийственно верны, мистер Сникет, хотя столько собираться с силами дабы сказать столь беззубое мнение… Но вы правы! Я предупредил, что я – губернатор! Величина номер один на данном клочке суши! Однако ни на его суждениях, ни на его портрете это не отобразилось. Знаете, что это значит, мистер Сникет?
– Нет, господин Бигерт.
– Я бы предложил вам подумать, но у нас нет столько времени, чтобы ждать, пока вы снова соберетесь с духом. Поэтому скажу сам: он меня не боится, он передо мной не заискивает, не ищет моих денег и моего покровительства. А еще все заметили, как он меня разговорил? Просто спросил, что я хочу, как я вижу мир… Это слабое место любого человека. У нас вокруг так мало людей, которым не плевать на твои желания и твои взгляды, что мы готовы исповедаться любому незнакомцу, готовому слушать. Он опасный человек, если так посудить. Опасный человек без ошейника.
Сопровождавшие Бигерта люди вытянулись словно готовые к броску псы, но Бигерт небрежным жестом дал им команду оставаться на месте.
– Ну что вы сразу? Из-за вас я выгляжу в глазах мистера Сникета как какой-то душегуб, готовый чуть что расправиться с любым неугодным. Если и дальше так пойдет, его отчет в офис будет очень, очень негативным. Да, мистер Сникет?
– Пока я не вижу для этого оснований, господин Бигерт…
– Фух… Прям камень с души! Видите, мальчики, как нас пронесло? Так что аккуратнее в следующий раз. Не давайте мистеру Сникету повода взять нас всех на карандаш… Кстати о карандашах! Дети же любят рисовать? Портретное сходство вряд ли, но узнаваемые черты, особенности телосложения… Нам это может пригодиться. Сникет, милочка, можете одолжить мне свой карандаш?
– Но у меня только ручка, господин Губернатор…?
– Ручка?
Взяв у подбежавшего к столу Сникета перьевую ручку, Бигерт задумчиво открутил колпачок и повертел в руках, глядя на сталь кончика. Затем вздохнул, притянул Сникета к себе за галстук, так что тот почти лег на стол, болтая ногами, и подчеркнуто заботливо вернул ручку тому в карман пиджака, не забыв поправить сбившийся носовой платок, чей уголок торчал рядом.
– Нет… Девочка может поранится. Острый карандаш – уже риск, а уж ручка…
– Я… Я могу поискать карандаш для вас… если вы меня отпустите, господин Губернатор.
– О простите! – Бигерт наконец выпустил галстук. – Я задумался. Все заботы, знаете ли, заботы… Хотя, откуда вам-то знать? Вы у нас – человек компании. Сидите на жаловании, целый день бездельничаете… Всего-то и работы: следить, чтобы я не озоровал. А я вон какой смирный и покладистый. Скучаете, наверное?
– Сотрудник компании не может скучать на работе, за которую получает жалование!
– Рад видеть такую преданность делу и энтузиазм. Хорошо… Думаю, поиск карандашей вас немного развлечет.
– Да, господин губернатор! Я сейчас же этим займусь…
Беспрестанно кивая, Сникет покинул кабинет. Встав, Бигерт подошел к окну и начал комментировать.
– Давай, малыш, я знаю, ты сможешь… Нет, нет, нет! Ну куда же ты! Вот же – очевидный вариант! Да, да! Умница! Наконец догадался попросить карандаш у художника, который сидит прямо перед воротами. Просто возьми у него один карандаш и иди к папочке! О нет! Ты тоже хочешь свой портрет, малыш? Ну конечно! Мой получился просто шикарно, и ты не устоял. Попозировать художнику… и поболтать… Этот Индрик любит слушать, а тебе так редко удается кому-то выговорится, – Бигерт повернулся к своим людям. – Ладно, мальчики… Можете быть свободны. Когда Сникет начал изливать душу, это надолго. Идите, отдохните. А я пока побалую свою малышку.
…
Доехать до самой водонапорки мешали лачуги и мусор, так что, оставив машину так, чтобы видеть её, ибо даже статус главаря одной из местных банд не гарантировал сохранности, Девлин, матерясь, вскарабкался на пригорок. Соня и Чарли уже заметили его приближение и ожидали. Соня – с беспокойством, а Чарли – с неизменным лучезарным оптимизмом.
– Ебать его в рот, – опершись руками о колени, Девлин пару минут пытался отдышаться после подъема. – Я все думал, почему вас тут никто еще не ограбил и не выебал… А тут, пока сюда залезешь, уже нахрен расхочется…
– Могу предложить вам воды! – Чарли зачерпнул из кастрюльки, стоявшей в тени. – Она родниковая. Правда, уже нагрелась, пока я с ней сюда поднимался.
– Давай…
Девлин жадно выхлестал кружку, обернулся назад и, достав пистолет, помахал им каким-то оборванцам, приглядывающимся к его авто.
– Сука… Совсем страх потеряли. Не думал, что это скажу, но при Кулаке в Трущобах было хоть какое-то подобие порядка. А сейчас каждая шайка гребет в свою сторону…
– Ой, таки вы тащились в такую гору, шоб рассказать нам в какую жопу все катится? – Соня не смогла удержаться от едкого комментария. – Или мы имеем счастье вас лицезреть по делу?
– По делу. Передайте Вану, что губернатор его ищет. И ему не принципиально, тушкой его ему предъявят или чучело набьют.
– Вана? Губернатор?
– Это связано с радиопередачами, а губернатор не идиот и сразу понял, кого об этом стоит спросить.
– Ну шо я могу сказать… Ван тут не появлялся довольно давно.
– Вы знаете, где он?
– Таки я знаю, шо ему тут делать нечего, – Чарли хотел было открыть рот, но Соня крепко наступила ему на ногу. – Этот шлемазл хочет сказать, шо думает, будто Ван нашел где-то работу. Хорошо если так, потому шо этот поц взял моду столоваться забесплатно. А нам самим мало! Да и посвободнее стало.
– Всем так и говори, кто будет спрашивать… – Девлин задумчиво огляделся. – И к слову. Что вы знаете про этого художника, который тут у вас живет?
– Та считай шо почти и не живет. Так – спать приходит. Целыми днями шо-то рисует, столоваться – в городе столуется.
– А как он у вас тут оказался вообще?
– Я пригласил! – Чарли предусмотрительно поджал ногу. – Он довольно интересный человек, а меня всегда интересовали интересные люди и интересные возможности, которые эти интересные люди могут предоставить.
– И при таком количестве ИНТЕРЕСА, – Девлин произнес слово «интерес» с откровенной издевкой, – ты, наверное ПОИНТЕРЕСОВАЛСЯ, кто он и что из себя представляет?
– Та какой там! – Соня снова перехватили инициативу, – Вы шо – шлемазла этого не знаете? Притащил сюда не зная кого, не зная зачем, даже имя не спросил! Мы его так «Художником» между собой и называем.
– В уши мне не ссы! Насчет него я еще могу понять… Но чтобы ты с ним языком не зацепилась и не выведала все, я в жизни не поверю.
– Да шо я⁈ Дознаватель шо ли? Ну так было дело – потрепались. Точнее, я трепалась, он слушал. От себя добавлял конечно, но шо-то важного не говорил.
– И тебя это не напрягло?
– Ну есть немного, а шо? Или вы шо хотите сказать?
– Пока ничего. Просто ты не первая, кто о нем так отзывается. Так что следите за ним, а я, пожалуй, поеду…
Еще раз оглядевшись, Девлин дошел до сооруженной Художником пристройки, сунулся внутрь, дабы убедиться, что там нет ничего заслуживающего интереса, и принялся спускаться к машине. Проводив его, Чарли повернулся к Соне с выражением восторга на лице.
– Я же говорил!
– Шо ты говорил?
– Что это была отличная идея, пригласить его сюда!
– Кого?
– Художника!
– Да с чего ты это взял! Вон, Девлин этот, шоб он был здоров, вообще подозревает его во всяком!
– Именно! А Девлин работает теперь на губернатора. И, раз люди губернатора подозревают его во всяком, следовательно, мы без всяких сомнений можем предположить, что Художник с ними не связан. А следовательно…
– Если ты сейчас хоть слово скажешь про свое «Сопротивление», я тебя стукну!
– Но это же реальный шанс продвинуться в этом вопросе! Сама посуди! Во-первых, он производит впечатление опытного и умного человека. А нам таких остро не хватает. Во-вторых, он платежеспособен, то есть может сделать взнос на нужды организации. А в-третьих…
Этого узнать не удалось, так как Соня со словами: «Лучше я, чем они – хоть мучаться не будешь…» хватила Чарли по голове ковшиком. Копна курчавых волос удар смягчила, но Чарли все равно, охнув, присел.
– Как ты меня заебал, в плохом смысле…
– Ты просто не понимаешь всей глубины моей задумки! Ай…
– Ша! Этот эринский поц правильно сказал. Мы ничегошеньки про твоего Художника не знаем. Даже имени не спросили. Надо, как он придет, поговорить с ним начистоту. А то шо-то мне не по себе стало…
…
Захария, морщась, развернул сверток и, брезгливо держа грязные портки двумя пальцами, продемонстрировал их остальным. Потом показал бутылку.
– Недешевое пойло… – разбиравшийся в этом Девлин кивнул, – Наверное капитана или кого-то из офицеров.
– А штаны, готов поспорить, принадлежали Чемуло.
– По запаху догадался?
Вместо ответа, Захария брезгливо отбросил штаны в сторону и посмотрел на четыре трупа рядком лежавших на палубе.
– Итак… Думаю теперь все понятно. Новоназначенный преемник Чемуло, со своим человеком с одной стороны, и начальник охраны корабля со своим, спустились в трюм, где хранилось спиртное, чтобы отметить назначение и договориться, как они будут делить барыши от продажи налево корабельного имущества.
– Это не доказано! – взвился было Луис, но тут же сник, понимая, что заведенные им порядки давно уже известны всем.
– Да это и не важно. Продать они ничего не успели. В процессе дегустации напитков они откупоривали бочки, в которых видимо, еще шли процессы брожения. Трюм наполнился газами… Такое бывает в погребах…
– А вентиляция не справилась, потому что покойный Чемуло спрятал там бутылку дорогого бренди, – закончил за него Девлин, – завернув её в свои вонючие штаны…
– То есть вы хотите сказать, что это опять несчастный случа⁉, – почти взвизгнул Луис.
– Да нет, – Захария хотел было закурить, но огляделся и убрал сигарету, – тут уже просматривается печальная закономерность…
