Текст книги "На дальних берегах. Том второй (СИ)"

Автор книги: sgtmadcat

сообщить о нарушении

Текущая страница: 51 (всего у книги 87 страниц)

Мозг кольнуло ужасом. Да! Её поместили сюда для того, чтобы она начала думать, перебирать воспоминания, пока не дойдет до того, что ей хочется скрыть! Чем больше ты пытаешься не думать о том, что хочешь скрыть, тем больше ты про это думаешь! Ты не можешь об этом не думать. Не можешь остановиться. Проклятье! Надо что-то с этим сделать! Надо, надо, надо, надо…

Ведьма говорила, что если в твою голову лезут, то лучшее, что ты можешь, это сосредоточиться на том, что вытеснит из твоей головы все остальное. И такое средство есть. Принцесса попыталась пошевелиться, однако тело по-прежнему не слушалось, словно скованное навалившейся усталостью. Тело, но не разум! У неё был такой опыт, когда она несла вахту в укрытии. Скучно, долго и хочется скоротать время, запустив руку в штанишки, но Ур, по какому-то поводу, крутился вокруг почти всю ночь, так что приходилось просто предаваться фантазиям. И она фантазировала так упорно, что словила оргазм, что называется, «без рук». Возможно, получится повторить? Это же, в конце концов, не должно быть слишком сложно?

…

– Что по новым шлюхам, Чак? – Одлкрофт, куривший на веранде с видом на морской пейзаж, со своей неизменной брезгливой миной кивнул худому человеку в очках, который поднялся на крыльцо. – У нас скоро ожидаются гости. И гости хотят свежего. А поставщики пока разочаровывают…

– Определись, Лео. Либо мы потчуем гостей свежатинкой, либо дотошно проверяем и дрессируем каждую.

– Мне надо и то, и другое. Я вваливаю в твои забавы деньги не для того, чтобы вы удовлетворяли свое любопытство.

– Ты вваливаешь деньги не в мои забавы. Ты вваливаешь их в свое будущее.

– Мое будущее обеспечено на сотни поколений вперед.

– Тогда зачем тебе это все? Решил поиграть в сутенера?

– Низкие люди заботятся об удовлетворении своего голода. Высокие – амбиций. У меня большие амбиции, Чак. Я не собираюсь просто сводить политиков и бизнесменов со шлюхами. Я собираюсь сводить их друг с другом. Шлюхи – всего лишь предлог.

– Тогда имей терпение. Ты хочешь от меня того же, чем сейчас занимается громадная лаборатория, спонсируемая правительством Амена, но без их возможностей.

– Я достал тебе те отчеты.

– Да. И благодаря им я сейчас в той же точке, где мы были, когда залесцы навестили исследовательский центр Петерфельда.

– А еще я достал девку с того корабля.

– Мне был нужен капитан.

– Получилось достать только девку.

– Я прогнал её через депривационную камеру. Она нихрена не знает.

– А что она должна знать?

– «Философ». На «Фелиции» были только канистры с готовым продуктом. Но в руинах его тоже не оказалось, хотя их расчистили и обыскали вдоль и поперек. Капитан, который эвакуировал агента, может что-то знать. Однако, вероятность того, что человек с его прошлым будет рассказывать об этом каждой встречной девке… Маловероятно. Хотя мы почти угадали.

– Почти?

– Она хотела стать его любовницей.

– Но не стала?

– Нет. Хотя зашла довольно далеко и теперь вспоминает об этом как о своем самом грандиозном позоре.

– Ты смотри, – Одлкрофт презрительно усмехнулся, – то есть она не врала, что пыталась его обольстить… Странно, что не вышло. Видимо, эта девка не столь умна, как хочет казаться.

– Возможно. Однако она догадалась, что мы пытаемся читать её мысли.

– Догадалась?

– Да. Хотя делать выводы преждевременно. Само наличие данных технологий – секрет небольшой, а уж учитывая, с кем она общалась…

– Она могла утаить от тебя что-то важное?

– Ну, что-то скрыть она явно пытается, это факт.

– Что?

– Ну что может скрывать девка вроде неё?

– Я не знаю.

– Вот и я не знаю, в том и проблема. А если я не знаю, то не знаю, куда копать. Если ты думаешь, что чтение мыслей подобно чтению книги, то это не так. В голове у человека нет оглавления. И нет четкой структуры. Это месиво из образов, которые всплывают в голове. Очень нечетких образов, постоянно забиваемых параллельными потоками. Сенсорная депривация позволяет устранить часть помех, создаваемых органами чувств, но все равно…

– Оставь эти никому не интересные подробности, – нервно дернул щекой Одлкрофт, – Мне нужен результат, а не оправдания. Что вообще ты о ней узнал?

– У неё есть подруги, о которых она переживает. Одна из них – ведьма, которая очень любит мужское семя.

– Любит мужское семя?

– Это что-то вроде символа жизненной силы. И, судя по всему, эта ведьма обладает неким если не Даром, то способностями. Правда, они им не сильно помогли, так что не думаю, что это повод для беспокойства.

– Ладно… Что еще?

– Другие две подружки мне гораздо интереснее. И картинки с ними куда ярче, если ты понимаешь, о чем я?

– Пока нет.

– Представь себе громадную как горилла северянку, которая может порвать тебя пополам голыми руками, и маленькую хрупкую рыжую девчонку. Они лесбиянки. Как ты думаешь, кто из них будет доминировать?

– Очевидно, ожидается, что северянка, но судя по тому, как поставлен вопрос, думаю, что нет.

– Правильно думаешь! Мелкая – мало того, что «верхняя», так еще и с садистскими наклонностями. Ох, что она творила с этой северной сучкой! Нам определенно не хватает подобного шоу в нашем заведении.

– Я знаю, что ты любишь необычные вещи, но сосредоточься на том, что актуально для нас.

– Это важно! В «отстойнике» она сошлась с той рыжей сучкой, которую сюда доставили днем ранее, и крутилась вокруг тех двух дурочек. Её явно тянет к типажам, похожим на её друзей. То есть зная, что с ней было ранее, мы можем предсказать её поведение в дальнейшем.

– Я и так могу предсказать её поведение. Она будет делать то, что мы её заставим. Что еще ты там выудил?

– Ничего особенного. В детстве папаша проиграл её в карты и теперь у неё пунктик по этому поводу. В отношениях с мужчинами ищет выгоду, понимает, как ими манипулировать, но совершенно не умеет строить долгосрочные отношения, воспринимая секс как товар.

– И это все?

– Нет. Из забавного, она умудрилась мастурбировать в депривационной камере!

– Разве вы не обездвиживаете их перед процедурой?

– Она умудрилась довести себя до оргазма силой воображения!

– Звучит несколько преувеличенно.

– Забавно слышать это от человека, который считает, что все женщины – шлюхи.

– Все женщины хотят быть шлюхами, – поправил его Одлкрофт. – Я всего лишь помогаю им исполнить это желание.

– Тогда эта в твоей помощи не нуждается.

– Хорошо… но меня все равно смущает её прошлое. Она умеет убивать?

– Вряд ли. Точнее, я не сомневаюсь, что она, как и любой из нас, может убить, и, возможно, убивала из страха, но человек, способный на целенаправленное хладнокровное убийство – это особый тип личности, которым она не обладает.

– Ты уверен? Ты не хуже меня знаешь, какого полета тут гости. Просто твоих теорий мне недостаточно.

– Это легко проверить. Отдадим её Ундине. Ундина любит умных шлюшек. И любит ломать их через колено. Если она не убьет её, то гости тем более в безопасности.

– Обучение у Ундины – честь, которую шлюха должна заслужить.

– Могу сделать ей процедуру по церковной методике. Она будет полностью безвредной.

– Но безынициативной… Ладно, я подумаю над этим. Что-то еще? Ты узнал, что она делала на корабле?

– Какая разница?

– У нас тут остров. За девкой, понимающей в морском деле, надо приглядывать…

– О да… Морское дело! – Чак прыснул со смеху, – Это еще один пунктик с которым связаны её позорные воспоминания. Судя по всему, в картах наша повариха не сильна.

– Повариха?

– Да. Я тоже не силен в морских делах, но, кажется, «камбуз» – это кухня? Это воспоминание следовало сразу за мечтами пролезть повыше через постель.

– Повыше? А там есть еще какие-то уровни?

– Видимо, да. Она, например, видела себя в качестве офицера, управляющего кораблем.

– Девка? За штурвалом корабля? У них такое возможно?

…

«Худший хозяин – это бывший раб» – так начала свое знакомство с Принцессой и еще тремя девушками крупная властная фрау, после чего ткнула в неё пальцем.

– Ты! Я слышала, что ты плавала на корабле с толпой молодых мужчин. Чему же они тебя там научили?

– Дисциплине, моя госпожа!

– Ах ты мерзкая подлиза! Пытаешься меня задобрить?

– Никак нет, госпожа! На корабле дисциплина – прежде всего.

– И что же с тобой делали, когда ты её нарушала?

– Пороли, моя госпожа…

– Нет, ты определенно пытаешься ко мне подлизаться! Что же у вас был за корабль такой?

– Вольный, моя госпожа. Капитан взял меня и моих подруг под мою ответственность. И когда они себя плохо вели, то порол меня за их проступки. Ремнем. По заднице.

– По вот этой? О! У тебя отличная задница… – обойдя Принцессу, наставница помяла её за ягодицы. – И ты знаешь, что такое дисциплина. Но любой бриллиант нуждается в огранке. Ты думаешь, что это игра? Что это все понарошку?

– Нет, госпожа.

– Прекрати мне врать, Подлиза. Ты обманула мистера Одлкрофта, ты обманула нашего умницу Чака с его приборчиками. Но меня ты не обманешь. Я вижу, когда покорность настоящая, а когда она притворная. Я была на твоем месте. В том, прежнем Сладком Доме. И мне пытались дать свободу. Но я её не взяла. Потому что я была хорошо выдрессирована и ничего не брала без команды хозяина. А хозяин был мертв. Понимаешь?

– Да, госпожа.

– Ты опять обманываешь. Пытаешься ко мне подлизаться, втереться в доверие. Думаешь, что можно быть послушной, делать, что тебе скажут, и тихо отсидеться, пока это все не кончится. Нет. Это никогда не кончится. Ты тут навсегда. Так же как и я. Я так и осталась рабыней, и когда Одлкрофт решил возродить славу «Сладкого Дома», я была у его ног. Потому, что это – моя судьба. И твоя судьба. И я заставлю тебя её принять. Простыми и испытанными веками методами.

Методы действительно были простыми и крайне эффективными. Любая религия и любая секта добиваются покорности своих адептов простыми методами: психологическое давление, лишение сна и ритуалы. Сон по четыре часа в кандалах в тесных жестких ящиках перемежался занятиями по этикету и «упражнениями» на выносливость, «вместительность» и брезгливость. От недосыпа и нагрузок здравый смысл выключался и понятия «правильного» и «неправильного» менялись. Они больше не зависели ни от морали, ни от воспитания. Есть то, что облегчает тебе жизнь, и это «правильные» вещи, какими бы мерзкими и противоестественными они ни были. И есть то, что её усложняет. «Неправильные» вещи, какими бы честными и справедливыми они тебе ни казались раньше.

– Подлиза, ты действительно готова рискнуть? Клянусь – если ты ответишь неправильно, то до конца занятия будешь сидеть на лошадке.

– Да, моя госпожа! – Принцесса нервно облизнула губы, покосившись на деревянную «лошадь», чья острая спина больно врезалась в промежность, – Как объясняли нам офицеры, знатные люди ранее были профессиональными военными. А хамить налево-направо людям, которые умеют убивать, это не очень хорошая идея, моя госпожа.

– Интересная версия. Только что мы должны из неё понять?

– Мы будем иметь дело с очень знатными людьми. Которым очень опасно грубить. Даже если они уже не так хорошо умеют убивать.

– Ты поняла, как работает этот мир, я погляжу… – Ундина улыбнулась, потрепав Принцессу по щеке. – Молодец. Теперь худшая среди всех Чернушка. Слышала? Ты – плохая девочка и тебя надо наказать.

– Пожалуйста, госпожа! Дайте мне шанс!

– Твой шанс забрала Подлиза. Скажи спасибо ей. Давайте, девочки – вы знаете, что надо делать…

Постоянное соперничество. Тут нет подружек. Если ты не будешь лезть по головам, то тебе придется плохо. Худенькая черноволосая девочка сжалась, закрываясь, но остальные, радостные, что не оказались на её месте, схватили её, заломали руки и, подняв, подвели к Ундине, которая принялась надевать на неё железную маску с массивной, распирающей рот скобой, которая вызывала неудержимые рвотные спазмы. Желудок у жертвы был пуст, но, несмотря на это, она жутко хрипела, захлебываясь текущей слюной и, ослепнув от слез, дергала скованными за спиной запястьями.

– Привыкни… – с надменной усмешкой посоветовала наслаждавшаяся этим Ундина, – Ты пытаешься бороться. А это плохо. Ты должна смириться. Должна принять свою роль мяса для члена. Если ты не сделаешь этого, то кончишь как Вещь. О! Я же еще не показывала вам Вещь! Думаю, завтра я вас познакомлю.

Люди – просто очень странные обезьяны. Так любил говорить Доктор, которому претили теории о божественном происхождении человечества. И стоит им получить власть, как эта странность начинает расцветать. Скованные в цепочку, они шли за Ундиной, рассматривая тех, кто был недостаточно умен и покладист.

Сперва шли вещи мерзкие. Моча, дерьмо, разные телесные жидкости и прочие вещи, от одной мысли о которых у нормального человека пропадает весь настрой. Но кому-то это доставляло наслаждение, так что Ундина с мельчайшими подробностями расписывала и так сжавшимся от отвращения ученицам ощущения, которые их ждут. Принцесса тоже кривилась, однако чувствовала некий блеф. Одно дело нагадить на привязанную визжащую жертву, и совсем другое – настоящая страсть к омерзительному. И если они умеют рыться в мозгах, то могут отбирать для этой роли девчонок с нужными отклонениями. Или формировать их? Могут местные мозгоправы заставить тебя полюбить такое? А вот это страшная мысль.

Но, скорее всего, нет. Иначе бы не понадобилось бы их запугивать. Им бы просто поправили мозги, сделав преданными, послушными, не помышляющими о бегстве рабынями как… Ундина. Принцесса по-новому посмотрела на наставницу. Вот он – тот идеал, к которому тут стремятся. Рабыня, которая даже не помышляет о бегстве. Которая сама закроет ворота к свободе и будет упиваться своим положением. И если она хочет подняться тут наверх, ей придется стать такой же. Сможет ли?

Большие предметы в маленькие отверстия были уже не так безобидны. Как правило, это не столько стремление получить удовольствие, сколько желание удовлетворить любопытство. Но некоторым это даже начинало нравиться. Например, как Барабашке. Принцесса с ней общалась не то, чтобы плотно, так как была сосредоточена на более высоких чинах в местной иерархии. Однако даже этого хватило, чтобы узнать от простоватой и не всегда видящей границы приличия Черри кучу интимных подробностей. Судя по всему, любовь к большим предметам внутри ей привили, когда она была еще послушницей. Как и страсть к садомазохистским играм. Или это постаралась племянница Доктора? Тоже странноватая дамочка с кучей тараканов в голове. В любом случае, это можно пережить и потерпеть.

Принцесса передернула плечами. Она примеряла все, что видела на себя не просто так. Перед тем, как карабкаться наверх, всегда стоит подумать, как низко ты упадешь. Так как те, кто сейчас стоят на высших ступенях иерархии, покушение на свое положение не простят. И постараются зарыть наглую выскочку так глубоко, как только смогут. Поэтому, бросая взгляд на сияющие вершины, всегда проверяй, сможешь ли ты выжить в болоте у его подножья?

Пока что все было неприятно, мерзко, больно, но терпимо. Однако, Ундина оставила главный козырь на самый финал.

И когда, сделав круг, вся «экскурсия» вернулась к началу, там их ждала она… Сперва Принцесса и остальные даже не поняли, что это – живой человек. Начисто лишенное рук и ног тело юной девушки, закрепленное в специальной подставке, с кожаным намордником на лице и только морганием глаз выдававшее, что оно – живое. Кто-то от шока вскрикнул, когда это жуткое творение повернуло голову в сторону Ундины, злобно сверкая глазами.

– О! А вот и венец нашей коллекции… – сладко улыбнулась та, – Знакомьтесь, девочки – это Вещь. Вещь была очень непокорной. Да, Вещь? Давай расскажи им, как ты себя чувствуешь теперь? Ну что ты молчишь? О! Тебе мешает кляп? Давай я его… А-а-а!!!

Ундина, отстегивая затыкавший рот Вещи намордник, внезапно заорала и отскочила с перекошенным от гнева и боли лицом, с ужасом глядя на раздробленный укусом ноготь на пальце.

– Что, тварь? Уже не так весело? – хриплый, сорванный в криках боли, но от этого еще более устрашающий голос Вещи никак не вязался с образом беспомощной жертвы, – Давай – подойди сюда! Я тебе глаза высосу!

– Ах ты мерзкая уродка!

Растерявшая вальяжность Ундина, трусливо оббежав Вещь сзади, отвесила ей несколько пощечин, и, не удовлетворившись этим, пару раз неумело, но сильно приложилась кулаком.

– Тупая, мерзкая, своевольная уродка! Будь моя воля, я бы выдернула тебе все зубы! И глаза тоже! Ты просто кусок мяса для ебли! Они тебе тоже не нужны!

– Но пока они у меня есть… – крутя головой, жутко улыбнулась Вещь, – Так что давай – сунь пальчик еще раз.

– Тебе смешно⁉ Посмотри, что ты наделала⁉

– Меньше, чем хочу сделать.

– Мразь! Тупая, упертая мразь! Подлиза – иди сюда! Вставь кляп на место. Быстро!

– Слушаюсь, госпожа…

Таща за собой остальных, скованных с нею, Принцесса подошла и неуклюже попыталась выполнить приказ. Посмотрев, как она корячится, Ундина хлестнула её стеком, но потом, все-таки отцепила кандалы.

– Извини… – остановив пальцы за границей досягаемости, Принцесса всем видом продемонстрировала дружелюбное сожаление, – Я понимаю, что тебе этого не хочется, но у меня нет выбора. Я тебе ничего не сделала. Я тоже тут не по своей воле. Пожалуйста, не надо…

Глядя Вещи глаза-в-глаза Принцесса медленно вернула кляп на место. Ундина, довольно скалясь, плюнула обидчице в лицо с наслаждением наблюдая, как та жмурится, не в силах стереть слюну. После чего перевела полный злобного задора взгляд на Принцессу.

– Что, Подлиза? Заводишь себе новых подружек?

– Я просто выполнила ваш приказ, Госпожа.

– О! Какая ты исполнительная… Ну что же… Думаю, если ты поухаживаешь за ней недельку, словно нянька, ты станешь относится к ней иначе. И занятий я не отменяю. Будешь делать это вместо сна!

– Да, госпожа… Как прикажете.

Принцесса склонилась дабы скрыть панику в собственных глазах. Потому что вот оно – то дно, на которое можно рухнуть при попытке штурмовать местную иерархию. И это – не бутылка в жопе и не чужое говно на лице. Такое не заживет. От этого не отмыться. И второго шанса у тебя точно не будет.

…

Вещь была легкой, словно ребенок. И такой же беспомощной, так что хлопот с ней было много, а Ундина, видимо задетая тем, что Принцесса сказала, мучала её с удвоенной силой. По её логике, отыграться за это она должна была на беззащитной подопечной. Однако, принцесса думала не о мести, а исключительно о том, что подобное могут сделать и с ней. За… За что, кстати?

– Ты в порядке? – улучшив момент, Принцесса вытащила у Вещи кляп, – Мне с тобой поговорить? С тобой, наверное, редко разговаривают?

– Мы сбежали…

– Что?

– Ты же хочешь знать, за что меня так? – Вещь ухмыльнулась, – Все хотят. Ты не исключение.

– Да… Хочу.

– Зачем? Чтобы не оказаться на моем месте? Можешь не отвечать. Я и так знаю.

– Часто спрашивают?

– Постоянно. Меня используют как пугало для новеньких. И все задают одни и те же вопросы.

– Их можно понять… – вздохнув, Принцесса присела рядом, – Так за что тебя так?

– За побег. И за то, что не выдала остальных.

– Жестоко.

– Они сперва пытали меня, чтобы заставить их выйти. Затем сделали это. Чтобы остальным было неповадно.

– Выйти откуда?

– Я не сказала им, не скажу и тебе.

– Понимаю. Тут много доносчиков, да?

– Все.

– Что?

– Тут все доносчики. Они могут читать, что у тебя в уме.

– Я догадалась.

– Умная, да? Ну тогда тебе тут пизда. Леохард терпеть не может таких.

– Леохард? Молодой холеный джентльмен. Он тут главный?

– Да. А пидарас в очках – Чак. Это его правая рука. Бойся его. Выглядит как шишколобик, но по части больных фантазий даст фору кому угодно.

– Можешь мне рассказать про них побольше?

– Зачем?

– Я тут, судя по всему, навсегда, так что стоит изучить местные порядки получше.

– Мечтаешь устроиться?

– Почему нет? Даже в Бездне есть места потеплее. Ну и, судя по всему, их тут лучше не злить. Ты сказала, что Леохард не любит умных. А Чак?

– К нему даже не суйся. Я же сказала – он больной. Может порезать тебя на куски, если ему это покажется хорошей идеей. И это в лучшем случае. В худшем – попробовать выяснить, сколько ты проживешь со снятой кожей или что-то в таком духе. Он раньше работал на Аменцев. Ставил опыты над Одаренными по заказу правительства. Потом что-то случилось, и ему пришлось уйти, но страсть к живодерству осталась.

– Поняла. А Леохард? С ним у меня есть шансы?

– Ты уверена, что тебе это надо?

– Да. Если ты оказалась на дне, то надо влезть как можно выше, пока не затоптали.

– Лезь. Зачем мне тебе помогать?

– Ундина…

– Что Ундина? – Вещь непонимающе вскинула брови, – Она тут причем?

– Ты её ненавидишь, верно?

– Ненавижу? Нет. Презираю. Она – собачка Леохарда, которая готова в лепешку расшибиться ради его похвалы. И она наслаждается своей ролью любимой комнатной псины.

– Как ты думаешь? Они близки? Она же не просто так заняла тут место наставницы?

– Хочешь сказать: «Спят ли они вместе?» Вряд ли. Леохард смотрит на людей ниже него по знатности как на зверье. Он до такого никогда не опустится.

– Уверена?

– Абсолютно… Тем более, я слышала, что он по мальчикам… Хотя… – Вещь на секунду задумалась, – Разве что она у него отсасывает. В этом она хороша настолько, что даже такой пидар как Леохард может не устоять.

– Я – лучше.

– В смысле?

– Ундина нас учит. А каждый учит тому, что умеет сам, и настолько хорошо, насколько сам в этом разбирается. Так что у меня есть представление и о том, что она может, и о том, насколько она в этом хороша. Теперь я и могу делать то же, что и она, только лучше. А еще я моложе и свежее.

– Блять… – Вещь недовольно скривилась, – Я думала, ты нормальная, а ты – такая же как и она.

– В смысле?

– Леохард любит говорить, что все женщины хотят быть шлюхами. Насчет что Ундины, что тебя он, походу, прав. Вы просто бляди, которые пытаются забраться повыше, вцепившись в чей-то хуй. Ты же этого хочешь? Занять её место?

– Ну извини – такова жизнь.

– Нет. Жизнь не такая. Это вы её такой делаете.

– А есть выход?

– Есть. Выход есть всегда.

– Даже для тебя?

– Да!

Вещь произнесла это «Да» с такой фанатичной решимостью, на которую Принцесса не сумела возразить. Поняв это, Вещь скорчила разочарованную мину и отвернулась, давая понять, что не хочет больше разговаривать.

…

Резкая как выстрел пощечина пошатнула Ундину, хотя она была на голову выше Одлкрофта, который, растеряв напускную брезгливость и равнодушие, пылал от гнева.

– Я оказал тебе доверие, поставив над ними! А ты что творишь⁉

– Простите, господин! – Ундина выглядела по настоящему напуганной, – Я просто хотела чтобы она запомнила урок…

– Урок⁉ Скоро приедут важные гости! Я велел тебе подготовить эту девку! А теперь посмотри! Посмотри на неё, сука! – схватив сжавшуюся от страха Ундину за руку, он подтащил её к Принцессе, которую буквально шатало, – Теперь она выглядит как чернь из работного дома, а не как что-то, что можно показать приличным людям. Посмотри на эти синяки под глазами! Она еле не ногах стоит! Сколько раз я тебе велел не перегибать палку? Это моя собственность! А ты её портишь!

– Простите, господин! Я все исправлю!

– Конечно исправишь… А это еще что!!? – Одлкрофт увидел на руке Ундины пострадавший палец вымазанный в кремах и пудрах, дабы скрыть повреждения, – Какая мерзость!

– Это не я, господин! Это Вещь! Ей надо выдрать зубы!

– Не говори мне, что надо делать…

Положив палец на пострадавший ноготь, Одлкрофт принялся медленно отслаивать его, глядя на кто как Ундина корчится от боли. Она могла легко выдернуть руку, но не помышляла об этом даже на уровне рефлексов и только корчилась, по собачьи подвывая.

– Эти шлюхи могут называть тебя «госпожой», но настоящий господин тут я. А если ты настолько тупа, что спермоприемник, который даже не имеет имени, потому что это вещь, способен искалечить тебе палец, то может мне завести себе еще одну вещь?

– Нет, господин, не надо! Я все поняла, пожалуйста…

– Заткнись. Сейчас я посмотрю, чему ты научила эту шлюху и решу, что с тобой делать. Эй ты! Давай – удиви меня.

Выпустив наконец Ундину, Одлкрофт сел в кресло и небрежно ткнул пальцем в сторону Принцессы. Та, послушно кивнув, бросила взгляд на сжавшуюся и в ужасе наблюдавшую за ней наставницу, после чего опустилась на колени и поползла к Одлкрофту на четвереньках. Голова кружилась от недосыпа и мозг почти ничего не соображал, однако, понимание того, что это её шанс произвести впечатление на хозяина взбодрило не хуже удара плетью. Добравшись, Принцесса села, откинувшись назад дабы продемонстрировать себя получше, задрав левой рукой подол, протянула её пятерней по животу и вверх, скидывая робу через голову, а затем, облизав ладонь, вниз, оставляя влажный след на теле до паха, от которого к земле уже медленно падала тягучая капля. Ловко подхватив её пальцами и растерев, дабы смазать, она начала с сочным влажным звуком ласкать себя и, невольно сосредоточившийся на этом Одлкрофт сам не заметил, что его штаны уже расстегнуты. Коварно улыбнувшись, глядя на его удивление, Принцесса принялась за дело, краем глаза наблюдая, как Ундина меняется в лице одновременно с тем, как страх рабыни быть жестоко наказанной сменяется страхом иного рода.

– Я доволен… – только и сумел выдохнуть Одлкрофт, пытаясь прийти в себя.

– Рада, что вам понравилось, господин… – торопливо напомнила о себе Ундина, – Я старалась обучить её как вам нравится.

– Заткнись… Уф…

Тяжело встав, Одлкрофт посмотрел на Принцессу, все еще сидящую на коленях и преданно глядящую ему в глаза с каплей семени в уголке рта, и отвесил ей легкую, почти игривую пощечину.

– Чак прав – прирожденная шлюха. Надо было только направить тебя на путь истинный… Иди за мной… – Принцесса послушно пошла на четвереньках, – Ах ты сучка… Продолжаешь играть в послушную собачку? Ладно, команды встать действительно не было и мне нравится, что ты продолжаешь соблюдать правила игры, но у меня сейчас нет на это времени. Встань! Надо привести тебя в порядок и одеть так, чтобы не было стыдно перед приличными людьми. Но прежде мы взглянем еще раз на тебя. А то от Вещи можно всякого нахвататься…

Снова укол и снова глухой темный гроб с водой, где ты остаешься наедине со своими мыслями. И она уже слишком измотана, чтобы скрывать что-то. По щекам потекли слезы. Да – Ундина права. Она обманывала её. И Одлкрофта. Но прежде всего – себя. Она – прирожденная шлюха. Это – её судьба. Она бегала от неё всю свою жизнь с того самого момента, как за ней пришли «партнеры» её отца. Бегала, голодала, рвала жилы, подалась на край света. Но от судьбы не убежать. Её место здесь… И все, что она может решать – кем она тут будет. Вот это в её силах. Если уж быть шлюхой, то лучшей. Из неё получился плохой атаман девичьей шайки, плохой моряк и плохая обольстительница.

Значит надо делать то, в чем она хороша. Ведь в конечном итоге, какая разница, как ей достанется сытая тихая жизнь, полная хорошей еды, красивых нарядов и плотских удовольствий? Одлкрофт был впечатлен, а Ундина напугана. Это – хороший знак. Она не хвасталась тогда, во время разговора с Вещью, говоря, что может все то же, что и наставница, только лучше, так как моложе и свежее. Это определенно так. И в любом случае место Ундины ей нравится куда больше, чем место Вещи. Да, сила духа искалеченной девушки впечатляет. Но это не вернет ей утраченные конечности. Это всего лишь упорство обреченного. Она не такая. Она не скала, а вода. Которая течет к своей цели, послушно огибая все ложбины и находя даже мельчайшие щелочки. Главное, чтобы плотину, которую она возвела у себя в уме, не прорвало. Потому что об этом тут знать не должны. А она прорвется вот-вот. Слишком тяжело измученному телу подпитывать волю. Но у неё есть испытанное средство…

Во рту еще оставался характерный привкус, который настраивал на игривый лад. В первый раз ей пришлось настраиваться довольно долго, но сейчас размякший от усталости мозг поддался гораздо легче, да и «уроки» дали много образов, которые можно было использовать. Да – тогда это было мучительно, однако сейчас, словно глядя на себя согнутую и сломанную и уже смирившуюся с участью покорной рабыни со стороны, Принцесса возбудилась так сильно, что заболела голова. Выдохнув, чтобы немного успокоиться, она подождала, пока боль уляжется и начала вкатываться в процесс более плавно.

Чак, наблюдавший за процессом снаружи депривационной камеры, ухмыльнулся и кивнул, указывая на неё стоявшему рядом Одлкрофту. Тот непонимающе нахмурился.

– Что там? Что-то не так?

– Она опять это делает.

– Что именно?

– Мысленно самоудовлетворяется. Хочешь посмотреть? Могу подключить тебя. Не бойся – это абсолютно безопасно. Даже, в какой-то степени, забавно.

– Нет, благодарю. Это все, о чем она думает?

– В данный момент – да.

– А до этого?

– Жалела себя, думала, что зря бегала от борделя…

– Она сбежала из борделя?

– Не «сбежала», а «бегала». Я же говорил в прошлый раз, что папаша проиграл её в карты, по поводу чего у неё теперь пунктик. Видимо, кому-то вроде наших поставщиков. Но тогда она от них сбежала. А теперь думает, что зря, так как все равно пришла к тому же, только более длинным путем.

– То есть, она смирилась?

– О нет. Это не похоже на смирение. Это – карьерные планы. Что я тоже упоминал.

– Карьера? Она что, не понимает где она?

– Прекрасно понимает. И хочет подняться тут так высоко, как сможет.

– «Если упал – вылезай, пока не затоптали», так кажется она сказала, когда её привели ко мне в первый раз. Интересно. И куда же она метит?

– На место Ундины. Считает, что может её заменить. И что впечатлила тебя. Ты что – уже попробовал свеженькое?

– Я должен быть уверен, что подаю гостям только лучшее.

– Ну и как она?

– Хороша. Но Ундина – проверена. Прежде чем думать о замене, я должен убедиться, что она с нами не играет. Что у неё не осталось от нас секретов… – Одлкрофт внимательно посмотрел в глаза Чаку, – но это не так.

– Что ты от меня хочешь?

– Результатов. А ты не можешь наверняка сказать, лжет мне какая-то шлюха или нет.

– Женщины умеют врать. Я буквально смотрю, что у неё в голове, но она второй раз забивает свои мысли рукоблудством, как только начинает приближаться к этому.

– И это меня беспокоит.

– Ты же понимаешь, что это важно для неё? И не обязательно важно для нас. Какое-то травмирующее воспоминание из детства или подобная чушь.

– Мне все равно… Я должен быть уверен, что шлюха нага передо мной и телом, и душой. Ладно – пусть начинает обслуживать клиентов, а я за ней присмотрю.

…

Когда Принцессу вынули из ванной, а укол отпустил, Одлкрофта уже не было. Вместо этого какая-то женщина, деловито, но отстраненно, явно не желая иметь с ней эмоциональной связи, протащила её через модисток и швей, дабы те занялись подбором нарядов, затем отвела в небольшой, словно игрушечный домик, большую часть которого занимала широкая кровать и душ, отделенный от спального места толстым стеклом. На оставшееся место был втиснут туалетный столик и небольшой шкафчик.