Текст книги "На дальних берегах. Том второй (СИ)"
Автор книги: sgtmadcat
сообщить о нарушении
Текущая страница: 62 (всего у книги 87 страниц)
– Метаморф?
– О! Точно так они его и называют! Опасный очень, так как все тут изучил.
– Это видно по его форме. Она весьма практична. Как вы его отогнали?
– Бутылку зажигательную в него швырнул. Затупил, правда, сначала, так как меня воспоминания не вовремя накрывают. Но и он тоже, пока понял, что мы такое, тормозил изрядно. Его шапки эти с толку сбивают. Не дают мысли читать. Типа нельзя, чтобы он этого Парсона нашел.
– Да. Это будет неприятно. Вы поэтому собираетесь меня убить?
– Я? Я не собираюсь! Эти вон двое если хотят – то пускай попробуют. Посмотрю, что у них выйдет.
– Нет! – Парсон, внимательно слушавший их диалог, примирительно поднял руки. – Вы нас не так поняли. Просто по пути сюда мы встретили довольно недружелюбных персон, а кроме того, вы, Дитрих, должны понимать, почему нельзя дать Метаморфу завладеть моей памятью. Тем более, что на вас прототип «Черного Шлема». Значит и вас он не видит. То есть вы можете идти с нами без опасности выдать наш маршрут.
– Так метаморф не может проникнуть через эту дверь?
– Верно. Но он может проложить себе другой путь. Если будет знать, что затраты на это оправданы.
– Можно поступить проще…
– Ваш заочный знакомый… Как вы сказали? «Varenikoff»? Он уже предлагал «легкий выход».
– Убить и сжечь?
– Именно. Только вот путь дальше лежит через мою старую лабораторию. Вы уверены, что сумеете открыть все двери, что вам встретятся на пути?
– Собираетесь дать нам сбежать?
– Мне плевать, сбежите вы или нет. Меня интересует только выберусь ли я. И вы достаточно хорошо меня изучили, чтобы понимать, что я не вру.
Дитрих некоторое время молча размышлял. Затем открыл дверь, которая вела в его укрытие, и, выйдя в коридор, внимательно осмотрел Парсона и Семнадцатого. Затем повернулся к Капитану.
– Каков ваш план?
– Довести вон того ханурика до выхода и самому выбраться.
– Судя по всему, он собирается выбраться через ход в старом особняке. Но вокруг него стена и охраняется военными.
– Зачем?
– Чтобы оттуда больше ничего не вылезло.
– А что оттуда вылезало? – Капитан с подозрение покосился на Парсона.
– Ничего особенного. Петерфельды изучали там феномен «вендиго», которому подвержены аменские аборигены. Ну и, говорят, несколько штук сбежало и устроило кое-какой беспорядок. Но это уже давно в прошлом.
– Петерфельд? – Капитан нахмурился, – Слышал я где-то про этого говнюка…
– Петерфельд был хорош. Он был тем еще ублюдком, но дело свое знал. Вы убили великого ученого. Просто информирую.
– Да и хуй с ним. Особняк зачем до сих пор охраняют?
– Без понятия. С этим вопросом к господину Семнадцатому.
– Общественность нервно относится к подобным инцидентам… – без особой охоты пояснил тот. – Нам приходится демонстрировать, что все под контролем.
– Ну вы поняли… «Обеспокоенная общественность», – изобразил в воздухе скобки Парсон, чье лицо скривилось, будто он откусил лимон. – Под её давлением они выносят важные исследовательские комплексы за пределы нашей юрисдикции, после чего туда заявляетесь вы и ваши друзья, убиваете ученых, саботируете работу, крадете данные, а когда я в поте лица пытаюсь все это восстановить, вы снова появляетесь и находите таки способ насрать мне в кашу. Вы хоть чуть-чуть чувствуете себя виноватым?
– Нахуй пошел! Сча еще раз в ухо дам!
– Так я и думал. В любом случае, раз правительство «демонстрирует», что у них все под контролем, значит охрана на стене еще хуже, чем тут. Для вас она проблемой не станет.
– Хорошо… – Капитан покосился на Дитриха, – Можно попробовать выбраться там. Че скажешь?
– Что надо быть готовым ко всему, однако выглядит действительно перспективно.
– Ну вот и порешали… Оружие есть?
– Пара дубинок и самодельное копье. Тут с вооружением негусто.
– Да я уж заметил… – Капитан задумчиво огляделся, – Слушай, ты тут пока бегал, девку не встречал? Рыжую такую? С сиськами.
– Она в изоляторе.
– Серьезно⁈ Где?
– Там, по пути. Но предупреждаю, что не знаю, что с ней.
– В смысле?
– Она каким-то образом уцелела во время бойни у эвакуационной лестницы, но могла быть заражена. Так что я засунул её вместе с еще парой выживших в камеры изолятора, оставил еды и воды и пошел искать способ выбраться.
– Давно проверял, как они там?
– В том-то и дело, что давно. Поэтому и предупреждаю. И надеюсь на ваше здравомыслие. «Легион» – опасная дрянь и лекарства от него не существует.
– Да я уже в курсе.
– Тогда вы понимаете, что если она заражена, помочь вы ей не сможете.
– Понимаю… Жаль конечно… Такого кока хер сейчас найдешь, – Капитан тяжело вздохнул, потом резко сам себя одернул. – Отставить раньше времени девку хоронить! Дуракам везет, а она, по чести сказать, ума не особого, так что мабыть и пронесло! Пошли посмотрим!
…
Изолятор был похож на «Камеры Содержания», поэтому, когда Капитан увидел на стекле камеры кровь, его пробил пот. Только потом он сообразил, что дыры нет. Запертый там бедолага бился о толстенное стекло, пока не расшиб себе башку.
– Ожидаемо… – прокомментировал это Парсон. – Внедрение «Легиона» в мозг все равно сопровождается вспышкой агрессии. Видимо, он увидел свое отражение в стекле… Кстати, Полковник искал своих людей. Это, судя по форме, один из них. Трусливо пытался сбежать.
Ему никто не ответил и они прошли дальше. Во второй камере обнаружилось лежащее навзничь тело, вокруг которого растеклась большая лужа крови, а рядом валялась зазубренная крышка от консервной банки, которой он вскрыл себе вены.
– Наслушался как тот бьется и решил сделать все сам, – грустно кивнув, Дитрих шагнул дальше и остановившись посмотрел на Капитана. Маска скрывала эмоции, так что тот заглянул в камеру со страхом. При виде знакомой копны рыжих волос, сердце екнуло. Барабашка лежала. Но не так, как тот, в предыдущей камере, а на койке, отвернувшись к стене. Нерешительно подняв кулак, Капитан некоторое время сомневался, потом постучал по стеклу. Барабашка вздрогнула, затем начала поворачивать голову и, смешно всплеснув руками, упала на пол, где села, сонно протирая глаза. Затем, поняв, кто там стоит, удивленно распахнула их и кинулась к стеклу.
– Товарищ Капитан! Вы тут? А я там… Все побежали… Потом кидаться друг на друга начали! А он вон, – Барабашка кивнула на Дитриха, – отвел меня сюда, сказал, что надо в карантине посидеть. Я долго тут сидела! Там кто-то бился громко – спать мешал. Потом перестал, я уснула, и тут вы!
– Я… – Капитан почувствовал как по щеке, ныряя в бороду, ползет слеза, – я тут… сейчас… Где эта штука открывается?
– Её нельзя выпускать! – Парсон загородил собой рычаг открывания двери, – У неё нет защитного шлема. Камера экранирована, но если её открыть…
– А я знаю, где один взять можно… – Капитан повернулся к Семнадцатому. – Есть тут кандидат…
– У меня имеется предложение лучше! До выхода тут недалеко. Давайте мы дойдем, убедимся, что все чисто, после чего вы выпустите свою подчиненную и мы просто свалим отсюда до того, как Метаморф сможет пробить себе вход.
– А он там не пролезет?
– Нет. Моя старая лаборатория строилась не только для экспериментов с «Легионом» и Одаренными.
– Вы там в «Зазеркалье» что ли лазали?
– Откуда вам про это известно? – Парсон и Семнадцатый напряженно переглянулись. – Ну конечно! Документы Петерфельда! Вы их читали, да? Вы сказали, что где-то слышали про него. Скорее всего, вы ознакомились с документацией по его работам, которую похитил ваш агент.
– Видимо. А че?
– Нет! Это просто невыносимо! – со стоном заломил руки Парсон. – Вы даже не понимаете, какое сокровище было у вас в руках! Мы потратили годы работы и миллиарды на то, чтобы снова переоткрыть то, что было в тех бумагах, а вы спрашиваете: «А че?» Где они?
– Не помню. Я тут помню, а тут… – Капитан скорчил гримасу глубокого сожаления. – Тут не помню. Сам виноват. Нехер было мне мозги бурохтать.
– Вы передавали их своим спецслужбам?
– Да я-то откуда знаю⁈
– Вспоминайте! Это очень важно!
– Маузер мой где? Наградной!
– Зачем он вам?
– Он всегда со мной был! Куда дели⁈
– При чем тут ваше оружие⁈
– Не знаю… Но почему-то помню, что это важно!
– Пойдемте! – прервал их Дитрих. – Вы, фрау, пока собирайтесь. Сейчас мы за вами вернемся. Я так понимаю, что нам нужна та герметичная дверь в конце блока?
– Верно понимаете, – кивнул Парсон, – Переход сразу за ней и открыть её могу только я!
Махнув Барабашке подождать, Капитан потопал вперед, периодически заглядывая во всякие двери, чтобы убедиться, что они одни. Он уже начал понимать местную планировку. Весь комплекс представлял из себя основные тоннели, идущие от круглого центрального зала, где находились лифты и эвакуационная лестница. На них были нанизаны перпендикулярные отнорки, где располагались лаборатории, камеры и прочие помещения. Места их пересечения образовывали залы, похожие на центральный, но поменьше. Видимо, они нужны были, чтобы разворачивать проходческую машину, или чем тут это все копалось? Каждый основной тоннель был метров пятьсот в длину, а отнорки – метров по сто. Кроме этого. Этот был нестандартный и закончился не тупиком, как тот, где над ним ставили эксперименты, а нестандартной небольшой, но мощной круглой дверью, как в банковском сейфе. Подойдя, Парсон с гордостью постучал по ней.
– Вот, господа! Вам выпала честь попасть в святая святых, с которой началось шествие этой великой страны, а с ней и всего человечества к миру, порядку и процветанию!
– Это ты вон тот кровавый бардак, что тут творится, считаешь путем к миру, порядку и процветанию? – с подозрением поинтересовался Капитан.
– Вы просто не способны понять все величие замыслов, которые пытаетесь испортить! Все великое всегда давалось не только потом, но и громадной кровью. Но в памяти потомков остаются только победители, так что все это того стоит!
– Ну уж, куда мне!
– Ваше ехидство смотрелось бы более убедительно, не будь ваши собственные руки по локоть в крови невинных.
– Я этим не горжусь.
– Вот в том и проблема. Вы похожи на нерешительного врача, который, вместо того, чтобы отсечь гангренозную конечность разом, пилит её по частям, что в итоге приводит только к еще большей крови, боли и страданиям. То, что мы делаем, и даже то, что тут происходит – это «малая кровь» по сравнению с любой войной.
– Да-да-да. «Легион» прекратит войны – ты уже говорил.
– И повторюсь. Совершенное оружие, как ни странно, войны склонно прекращать. Когда ты гарантированно будешь уничтожен, воевать мало кто решится. Да – найдутся фанатики, которые предпочтут смерть завоеванию, но туда им и дорога. Разумные люди поймут, что лучше договориться и занять место в новом мироустройстве, получив все те выгоды, которые сулит мир и порядок.
– Ваш порядок…
– Наш, а в чем проблема? Править должны лучшие. Если мы смогли утвердить свою власть, значит мы умнее, дальновиднее и решительнее остальных.
– Еще, пока, не смогли.
– Это вопрос считанных лет. Произошедшее здесь – всего лишь досадная заминка, не более, как и уничтожение предыдущего проекта. Прогресс нельзя остановить и ему нельзя противиться, так как пытаясь это сделать, вы просто отстанете и вынуждены будете, в конечном итоге, подчиниться тем, кто, образно говоря, изобрел порох, пока вы строгали копья… – Парсон, просияв от пришедшей в голову удачной мысли указал на «шпалицу», которую Капитан держал в руке, – Дубины! Дубина будет, в данном случае, лучшей аналогией.
– А кто вам сказал, что остальные не работают над порохом? – вкрадчиво поинтересовался Дитрих.
– Вольфган, если говорить про вашу страну. Он увел исследования в сторону личного бессмертия. Это интересно, особенно элитам, но что толку с бессмертия, если к ним пожалуют ребята с дубинами?
– Вы думаете, он один что-то делает?
– Разумеется, нет! Но я знаком со всеми, кто что-то из себя представляет. И все они отстают от меня на годы!
– Зачем тогда вам был нужен я?
– Дитрих, я понимаю, что ваши чувства задеты, но умоляю, избавьте меня от этой патриотической чуши! То, что вы продвинулись в разработке защитного снаряжения и приборов, я даже готов признать. Но проблема вашей нации всегда была в излишней скрупулезности. Вы тратите время на создание инструментов, в то время как я уже ваяю шедевр!
– И главная проблема вашего «шедевра» в том, что у вас нет от него защиты.
– Но он работает, и это главное! Защита же, как я сказал, вопрос нескольких лет! Ладно! Мы здесь не за этим! Мне уже не терпится снова прогуляться по коридорам своей старой доброй лаборатории! Не подглядывайте!
Повернувшись к двери, Парсон принялся вводить код. Затем крутанул штурвал и, проскальзывая туфлями по бетону, попытался потянуть дверь на себя. Капитан, глядя на это, покачал головой и, схватившись за штурвал поверх него, рывком сдвинул громадный кусок стали с места.
– Наверно смазка загустела… – аккуратно просунув платок под шлем, Парсон вытер пот, после чего приглашающе махнул рукой, – Вот она! Святая святых и начало начал!
– Ебать… – Капитан, оглядел открывшийся вид, – Вы как это туда вообще взгромоздили?
Вопрос был действительно интересный, так как старая лаборатория представляла из себя громадный шар, размером с многоквартирный дом, собранный из литых секций на соответствующих размеру монструозных болтах и подвешенный на многочисленных тросах и распорках внутри громадной пещеры.
Вокруг в живописном беспорядке были прицеплены и пристроены платформы, лестницы и мостки, какие-то сооружения, строившиеся явно в разные времена, так как часть была из уже очень ветхого дерева, в то время как другие, округлых форм, являлись продуктом более современных технологий.
И все это освещалось многочисленными лампами и прожекторами, поставленными так же хаотично, однако в данном хаосе прослеживалось желание не оставить ни одного темного уголка. Убедившись, что сооружение произвело на всех нужное впечатление, Парсон указал на верхушку шара, соединенную с потолком пещеры железной фермой.
– Там находится лифт, который доставит нас на поверхность. Надеюсь, он работает, потому что я не хочу ползти по лестнице.
– Дай-ка я осмотрюсь… Капитан перехватил дубину поудобнее. – Чует мое сердце, вы тут не просто так иллюминацию включенной держите. Да и подвешивать заморачивались тоже не от скуки.
– Вы совершенно неправы, но, с другой стороны, осторожность никогда не повредит, верно?
С подозрением покосившись на Парсона и остальных, Капитан выглянул, покрутил головой по сторонам, посмотрел вниз, наверх, затем потыкал дубиной в железный мостик, который вел от выхода к лаборатории, после чего решился на него встать и пройти метров двадцать, внимательно прислушиваясь как его шаги эхом бьются о своды пещеры. Затем остановился, снова слушая, не вызвали ли эти звуки какого-то интереса и, удовлетворенно кивнув, вернулся.
– Ну, вроде и правда никого.
– А вы ожидали увидеть в пещере с крайне скудными пищевыми ресурсами крупных хищников?
– Да я тут с вами, юннатами херовыми, че хошь увидеть ожидаю! Развели такого, что волосы на жопе дыбом! Ладно, че там? Черри выпускать можно?
– Думаю, да. После того, как мы закроем эту дверь и окажемся внутри пещеры, Метаморф нас уже не увидит.
– Уверен?
– Как вы правильно заметили, подвешивали мы это все не от скуки. Дело в том, что данная пещера обладает уникальными экранирующими свойствами. Точнее дело, конечно, не в самой пещере, а в породах вокруг неё. И обеспечиваемое ими отсутствие внешних помех очень важно, когда вы пытаетесь поймать сигналы из «Зазеркалья».
– Погодь! – Капитан нахмурился, – Ты говоришь, дело в породе вокруг? И та тварюка через неё нас не может видеть?
– Да.
– А это все там прорыто в той же породе?
– Именно.
– Но там она нас видит?
– Вы просто невыносимо тупы… – Парсон тяжко вздохнул, – Там у нас – система ходов, разделенная проницаемыми для его чувств переборками. Тут у нас две двери. Одна устойчива к его воздействию, но я не уверен насчет всяких технических отверстий, неизбежно нарушающих изоляцию. И вторая так же устойчива, но уже вделана в саму породу. Понимаете?
– Кажись, да… А она только видеть через неё не может?
– Нет! В том и вся идея! Поэтому вам и надо было увести меня подальше. Не зная, как тут все устроено в деталях, метаморф просто оказывается в непроницаемом для него каменном склепе, который ему не покинуть!
– То есть через тот эвакуационный выход он не выберется? Ну, в который все ломились?
– Он уже перекрыт. Увидеть, как это сделано, метаморф не может, а значит и соорудить себе необходимое для решения задачи тело не в состоянии. Остальной персонал об этих мерах не осведомлен. Даже господин Семнадцатый не в курсе, так как глядя на их абсолютно идиотские решения и понимая возможные последствия, я по собственной инициативе сделал систему блокировки комплекса, которая надежно предотвратит побег подопытного любой силы, и только я знаю, как она устроена.
– А-а-а!!! Ну вот теперь все понятно!
– Вы до сих пор думаете, что я вас обманываю, пытаясь заставить вас спасать меня?
– Скажи, ты бы такое не сделал?
– Не буду отрицать – я бы сделал для спасения своей жизни что угодно.
– Ну вот и разобрались…
Капитан сделал шаг в сторону карантинных камер, затем остановился, осмотрел взирающую на него троицу и со словами: «Шоб сквозняком не захлопнуло!», всадил свою дубину в щель между дверью и косяком. После чего, убедившись, что та сидит надежно, потопал за Барабашкой.
Семнадцатый проводил его взглядом, затем подергал дубину и призывно оглянулся. Парсон кинулся помогать без вопросов. Дитрих же только покачал головой. Остальные двое, будучи не уверенными, что Капитан вне зоны слышимости, сделали большие глаза. Дитрих снова отрицательно покачал головой.
– Помогайте! – наконец решился зашипеть Семнадцатый. – Лучшего шанса от него отделаться не будет!
– Зачем?
– Вы хотите выпустить его наружу?
– А меня? Вы хотите выпустить наружу меня? – Дитрих внимательно посмотрел на сложную гамму чувств на лице Семнадцатого. – Зачем тогда мне помогать вам? Чтобы остаться потом одному против двоих? Один из которых обвинил меня в шпионаже, а второй предлагал убить?
– Но вы же!.. Вы же…
– Кто?
– Вы же – совсем другое дело! Мы тесно сотрудничаем с герром Вольфганом!
– Он с нами – нет. Общий корень «Вольф» в его фамилии и «Вольфсанхеле» не означает, что мы близки. Вольфгану плевать на страну – он озабочен собственным бессмертием. В принципе, вы это и без меня знаете.
– Да, но… но это же залесец! Он немедленно донесет о том, чем мы тут занимаемся, своим спецслужбам!
– Выбравшись, он окажется в чужой стране, где его ищут, без денег, документов и связей. Не думаю, что у него выйдет далеко убежать.
– А вот тут вы ошибаетесь… – поняв бесполезность своих усилий, Парсон отпустил дубину и присел отдохнуть. – Правительство искало его с войны, а он все это время работал в аменской судоходной компании. Дело, конечно, не столько в его пронырливости, сколько в том, что наши спецслужбы и полиция битком набиты бюрократами, которые песка в пустыне не найдут, но сам факт!
– Думаете, он провернет такой трюк второй раз?
– Посмотрите на него… – Парсон указал на Семнадцатого, который все еще дергал даже не шевелившуюся от его усилий дубину в одиночку. – На его уровень аргументации, на его умение оценивать отдачу от собственных усилий… На его владение ситуацией, наконец. А ведь он представляет теневое правительство! То есть, взобрался на самый верх! Тех, кто ниже него, представляете?
– Для того, чтобы взобраться так высоко, нужны были специфические знания и таланты, применимые только внутри бюрократической иерархии, сложившейся внутри управленческого аппарата. Не удивительно, что в реальном мире он словно рыба, выброшенная на берег.
– Именно! Каковы, по вашему, шансы этих ребят изловить нашего бравого капитана, который посреди всего этого бардака не только вкусно покушал и соорудил себе целый самодельный арсенал, но и нашел где-то водку!
– Серьезно?
– Абсолютно. Регулярно к ней прикладывается. Я думаю, что снаружи он сбежит, как только мы отвернемся и в следующий раз мы услышим о нем, когда он разгромит нам еще какой-нибудь важный научный комплекс.
– То есть тревогу господина Семнадцатого можно понять?
– Нет, так как тот тревожится не о том, и вся его лихорадочная деятельность в лучшем случае лишена смысла.
– А о чем ему надо тревожиться?
– О вас, герр Дитрих, – Парсон с улыбкой покосился на замершего Семнадцатого. – Залесец решителен, но не любит лишнего кровопролития. А вот вы окажетесь в той же ситуации, что и он – без денег, документов и связей, в чужой стране. Вы, конечно, не столь приметны, но все равно, вам будет важно, чтобы вас начали искать как можно позже. Для чего от свидетелей вашего побега лучше избавиться.
– Вы намекаете, что я могу захотеть вас убрать?
– Я об этом тревожусь. Больше, чем о том, что залесец расскажет про нашу программу своим спецслужбам.
– Как мне развеять ваши тревоги?
– Вы показали себя смышленым. Подумайте…
…
«Ну, ты как?» Капитан неуклюже обнял бросившуюся обниматься Барабашку. Та уже увязала все съестное, которое у неё оставалось, в какой-то узелок из постельного белья и топталась с ним словно на перроне, в ожидании запаздывающего поезда. Увидев Капитана, Барабашка радостно запрыгала, напоминая собаку, которая скачет, пока хозяин отпирает калитку, пытаясь куда-то выплеснуть раздирающие её эмоции.
– Я так боялась! Тут такое началось! Все бегали, кричали, потом куда-то побежали! Я с ними побежала! Потом все начали драться и кусаться! И я побежала обратно! Меня он нашел… который в маске. Дал еды и сказал сидеть тут, пока все не уляжется. Тут скучно было. И страшно! А потом вы пришли! Мы же домой идем, да?
– Да. Попробуем пробиться. Места впереди, конечно, подозрительные… Но по сравнению с тем, что было – тихие. Вроде. Давай – иди впереди, чтобы на глазах была.
Послушно кивнув и прижав к себе узелок, Барабашка потопала вперед. Капитан шел сзади, периодически оглядываясь. Дойдя до двери, он с подозрением оглядел ожидавшую его троицу, пристально посмотрел на раскрасневшееся от натуги лицо Семнадцатого и, усмехнувшись, в раскачку выдрал свою «шпалицу» из щели.
– Мало каши ел…
– В смысле?
– В коромысле. Ты думаешь, я вашу гадскую сущность сразу не разглядел?
– Не надо разбрасываться необоснованными обвинениями!
– И то верно… Надо сразу в торец бить. В следующий раз эту штуку не в косяк воткну, а тебе в сраку.
– Пойдемте, – снова прервал «обмен любезностями» Дитрих. – Не время и не место выяснять отношения.
– Ну пошли, – нехотя согласился Капитан, которому хотелось поскандалить. – Давай – шуруй вперед и смотри в оба. Я – замыкающий. Остальные – между нами и тоже не зевать. А то рано расслабились.
Дитрих согласно кивнул, перебрался на железный мостик, осмотрелся, после чего махнул, что можно выбираться. Сзади, с другого конца коридора, раздался тихий скрежет. Что это было, никто не понял, но и Парсон и Семнадцатый мигом оказались на площадке перед мостиком. Капитан подтолкнул Барабашку, с грохотом закрыл дверь и закрутил до упора штурвал замка.
После вызванного шума и скрежета вокруг воцарилась тишина, изредка нарушаемая поскрипыванием конструкций. Еще раз оглядевшись, Дитрих пошел по мостику, держа копье перед собой. За ним двинулись остальные. Под тяжестью аж пятерых человек, железо мостика начало неприятно потрескивать, но ветхая конструкция выдержала, позволив им добраться до платформ, соединенных лабиринтом лестниц с торчавшей внизу шара трубой большого диаметра, в днище которой был врезан круглый люк с кремальерным замком.
На одной из площадок Дитрих остановился, подняв сжатую в кулак руку. После чего указал острием копья на пол, где на покрывавшем все налете виднелась цепочка следов.
– Это кто? – осведомился Капитан, озираясь.
– Понятия не имею. Следы слишком нечеткие. Но точно не крысы.
– Парсон говорил, что тут нихера крупного не живет. Да, Парсон?
– Ну, лично я тут ничего такого не видел, а так же не вижу предпосылок для обитания тут чего-то… опасного.
– Ну а это тогда что за хуйня бродила?
– Возможно, кто-то из персонала? Или вы думаете, что лампочки тут вечные?
– Так никто же кроме тебя кодов от двери не знает?
– Вариант открыть её и впустить ремонтника вы не рассматриваете?
– И как давно ты его последний раз сюда запускал?
– Надо посмотреть в ежедневнике. Вы серьезно считаете, что человек с моим графиком помнит подобные мелочи?
– А что делать, если это не ремонтник?
– Вы у меня спрашиваете? Я думал, маленький мозг и большая дубина здесь именно у вас.
– Слышь ты, умник… – Капитан тяжело выдохнул. – Хуй с тобой… Дитрих?
– Я считаю, что нам надо побыстрее отсюда выбираться вне зависимости от того, шастает тут что-то или нет.
– Ну пошли. Только смотри в оба. Я земли не вижу, и есть ощущение, что до неё лететь уж больно дохера.
Группа снова двинулась вперед, с трудом находя путь в лабиринте лестниц. Наконец им удалось подняться до люка и немного передохнуть, пока Дитрих осматривал запор, слишком замороченный для обычной кремальеры. Парсон отстранил его и принялся тыкать в рукояти пальцем проговаривая про себя детскую считалочку. Затем принялся их поворачивать.
– Очередной кодовый замок?
– Вы представляете, сколько тут дверей, доступ к которым должен иметь только я? Связка ключей весила бы фунтов двадцать. А коды в голове ничего не весят. И, кроме того, ими куда сложнее завладеть.
– Ясно…
Открыв люк, Парсон отошел, пропуская Дитриха вперед. Тот снял с копья служивший наконечником нож, сунул его за пояс и, ловко подтянувшись, исчез внутри. Там заскрипел еще один люк и зажегся свет. Одобрительно кивнув, Парсон вытянул руки после чего требовательно посмотрел на Капитана. Тот, злобно бурча, сцепив ладони в замок, подсадил сперва его, затем Семнадцатого, затем Барабашку. И попробовал залезть сам.
– Сука! Ы-ы-ы!!! Да насрать в те руки, кто это все делал!
– Не пролазите? – с издевательским участием поинтересовался Парсон.
– Это все потому, что у кого-то очень узкие двери!
– Это все потому, что кто-то очень много ест!
– Что делать?
– Ну, есть два варианта. Либо ждать, пока вы похудеете…
– А долго ждать?
– Это был сарказм. Там, снаружи, должна быть лестница. Ведет туда же, но по внешней стене. Надеюсь, она вас выдержит.
– Заебись-то как… Ладно – хули делать…
– Я с вами!
Дитрих попытался остановить Барабашку, но она спрыгнула вниз и Капитану пришлось её ловить. Вздохнув, он махнул им рукой и, задраив люк, обернулся к Парсону и Семнадцатому.
Парсон молча кивнул следовать за ним. Лаборатория внутри представляла из себя еще более странную конструкцию, чем снаружи. Все помещения были как бы «размазаны» по стенкам, оставляя центр для массивного серебристого шара, который плавал в воздухе без видимой опоры. Видя, как Дитрих непонимающе осматривает его в поисках подпорок, Парсон, снявший, наконец, шлем из сетки и с наслаждением разминающий шею, покачал головой.
– Их нет! Опоры. Вы ищете опоры. Они отсутствуют.
– То есть он просто левитирует?
– И да, и нет.
– В каком смысле?
– Со стороны это действительно выглядит как левитация. Однако, это не так. Данный шар, изготовленный, кстати, из чистого бериллия, находится в бесконечном падении.
– «Зазеркалье»… В нем приходится бежать со всех ног, чтобы только остаться на том же месте…
– Все верно! Данный шар падает в ином мире, чтобы постоянно оставаться на месте в нашем.
– То есть там – точка входа?
– И опять-таки верно! Видите, господин Семнадцатый, почему я перевел Дитриха из подопытных в помощники? И оцените, насколько он умнее нашего первобытного друга!
– Вы говорите ему много лишнего… – недовольно буркнул тот.
– Я? Я не сказал вообще ничего. Он сам про все догадался, – Парсон посмотрел на вольтметр шлема и принялся отцеплять застежки, – Кстати – эти штуки уже можно снять. Все равно батарея лично у меня уже почти села.
– Я пас… – Дитрих отрицательно покачал головой.
– Почему, если не секрет?
– Залесец. Если он такой прыткий, как вы его описывали, то я не хочу, чтобы он видел мое лицо.
– Надеетесь вернуться на службу и не хотите, чтобы у их спецслужб была ваша внешность?
– Что-то вроде того.
– Предусмотрительно… Хорошо, что мне прятаться уже смысла нет. Эта штука крайне громоздкая и неудобная, – еще раз сочно потянув шею, Парсон огляделся, – А сейчас надо включить питание лифта.
Когда тяжело пыхтящий Капитан забрался наверх по закрепленному на боку сферы лаборатории скобтрапу, волоча за собой совершенно выдохшуюся Барабашку, вся троица уже встречала его наверху. Выбравшись и усевшись, чтобы отдышаться, Капитан машинально прошелся по карманам в поисках трубки и разочарованно выругавшись посмотрел на них.
– Че рожи такие скорбные?
– Возникла непредвиденная проблема.
– Да как вы заебали…
– Вы говорите так, будто я этому виной…
– Ты, лично, тоже заеб… Что там?
– На лифте нет питания.
– Ножками потопаем…
– Вы поднялись на значительно меньшую высоту и уже без сил. Ваша подчиненная тоже. Боюсь из всех нас в форме, позволяющей осилить данный подъем, находится только Дитрих.
– Там че? Отдыхать негде?
– Там шахта. Мотели в ней не предусмотрены. А кроме того, внутри еще и несколько клинкетов. Думаю, они тоже закрыты и без сервоприводов мы их не сдвинем даже с вашей помощью.
– Далеко до рубильника?
– Щитовая находится в технических помещениях основного комплекса.
– Ты предлагаешь туда обратно лезть⁈
– Нет, конечно! Это было бы самоубийством! Тем более, что наши шлемы разрядились. Ваш, кстати, тоже.
– Ну и хер с ним… – сняв конструкцию с головы, Капитан отбросил её в сторону, – Так как мы туда попадем?
– Как вы понимаете, данный комплекс копали не руками. Для его прокладки использовали тоннелепроходческий щит. Его спускали по частям через эту шахту, собирали внизу, после чего забуривались на нужных уровнях, чтобы создать то великолепие, которое мы покинули.
– Ближе к делу…
– Все это требовало питания, так что щитовая должна была быть одним из первых помещений, которые были обустроены.
– То есть в неё можно попасть из этой пещеры?
– Верно!
– А как же эта срань? Ты говорил, что та дверь от неё защищает, а тут, оказывается, этих выходов дохера!
– Вы серьезно думаете, что у человека с моим состоянием есть средства только на одну подобную дверь? Кроме того, раз освещение внутри работает, значит, скорее всего, метаморф туда не может добраться.
– Как это связано?
– Ему свет не нужен. Он нужен нам. И он достаточно умен, чтобы понимать это. Раз все там еще не обесточено, значит пролезть туда он не может. Возможно, дело в том, что тоннели техуровня значительно уже и требования к ним слабее, поэтому для заливки использовался не специальный высококачественный бетон, а раствор на основе щебня из местной породы. Которая, как я уже говорил, метаморфу, фигурально выражаясь, не по зубам.
