Текст книги "На дальних берегах. Том второй (СИ)"
Автор книги: sgtmadcat
сообщить о нарушении
Текущая страница: 83 (всего у книги 87 страниц)
– Че, на? Тоже делать нехер, на? – выбравшись на палубу, Тайга, подойдя к планширу, посмотрела на обтекающую корпус воду. – Зато снова на палубе, на…
– Вы скучали по морю?
– Нет, на… Но все лучше, чем в клетке, на. Только работы нет никакой, на.
– Вам так хочется какой-нибудь работы?
– Не знаю, на… Просто когда ничем не занята, я думать начинаю, на…
– Вы считаете, что думать – это плохо?
– Мне – точно, на…. Когда я думаю, всегда мысли грустные, на…
– Простите, что опять поднял неприятную вам тему.
– Хуйня, на… – отмахнулась Тайга. – Я че вылезла, на. Ты это… Можешь мне плечо размять, на? А то там вообще пиздец, на…
– Конечно! Я с огромным удовольствием вам помогу. Где вам удобнее – здесь или в каюте?
– Пошли в каюту, на… Келпи будет ревновать, на…
Йоши меньше всего хотел заставлять Келпи ревновать, так как был наслышан о её характере, однако все равно взялся за дело. Пытаться промять пальцами мышцы на Тайге делом было гиблым, так что, усадив её, он принялся орудовать локтем. Келпи, устроившись рядом, пристально наблюдала за процессом. Сперва от этого было даже не по себе.
– Извините, но если интересно, то я могу обучить вас искусству массажа.
Келпи на секунду нахмурилась, затем, решительно оттеснив Йоши заняла его место. Согнув руку в локте, она уперла его в спину подруги и начала давить.
– Прошу прощения, но вы нажимаете немного не туда…
Помня, что трогать её без разрешения может быть опасно, Йоши, изогнувшись под немыслимым углом указал Келпи место. Та переместила локоть в обозначенную точку.
– Чувствуете напряжение в мышце? Она как будто твердая. Вам надо давить именно туда. Можете, сперва, нащупать рукой. Нет – извините, но сейчас вы, скорее всего, тыкаете в кость лопатки. Напряженная мышца может быть похожа, но с опытом приходит умение их различать.
Келпи принялась тыкать пальцем левой руки, чтобы понять, где под кожей заканчивается кость, и где начинается мышца. Тайга, которой было не впервой исполнять роль учебного пособия, стоически терпела.
– Извините, но вы, кажется, делаете ей больно. Нет, конечно, если это часть вашего плана, то безусловно…
Келпи покосилась на него со смесью гнева и беспомощности, после чего оскалилась и, схватив Йоши за руку рывком притянула к себе, жестом приказав снова указать нужное место.
– Я понимаю, что это для вас ново и непривычно… Давайте успокоимся…
– Не успокаивай её, на, – посоветовала Тайга, – она от этого еще больше бесится, на.
– Да, конечно… – Йоши испуганно закивал. – Давайте я покажу еще раз…
Но Келпи отреагировала на это предельно странно. Оттолкнув его, она просто выбежала наружу. Тайга привела упавшего на задницу Йоши в вертикальное положение и успокаивающе похлопала по плечу, отчего у него подкосились колени.
– Ниче, на… Она просто не оклемалась еще, на… Сча успокою, на…
Вернулись они вдвоем через полтора часа. Йоши, разнервничавшийся, думая что он сделал что-то не так, и через это совсем обессилевший, даже успел задремать. Глаза Келпи были красными от слез, но, поскольку общались они своим способом, в чем дело, он так и не понял.
– Простите, если это из-за меня… Я не хотел…
– Это не из-за тебя, на… Она просто боится, на…
– Боится? Надеюсь…
– Не, на… Не тебя, на… Себя, на…
– Извините, но я не понимаю.
– Она тоже не понимает, на. Этого и боится, на. Ну вот эта вот хуйня, девчачья, на…
– Прошу прощения, это все мои предположения, но не хотите ли вы сказать, что она переживает, будто перестала понимать вас? Просто если это так, то неудача в массаже ни в коем случае не может на это указывать. Это довольно деликатное искусство, которому требуется долго учиться, и неудачи в начале это совершенно нормально.
– Ну да, на… – Тайга посмотрела на Келпи, которая, оскалилась, пряча глаза, – что-то вроде этого, на… Ты хорошо в девчачьей хуйне понимаешь, на.
– Спасибо, наверное… Надеюсь это был комплимент, но если вы иронизировали, то извините.
– Не, на… Я при посторонних не иронизирую, на… Я стесняюсь, на.
– Извините за неловкость, но под «иронизировать» я имел ввиду, что это был такой сорт шутки, потому что видимо вы меня неправильно поняли…
– Я знаю, че это значит, на… У меня просто с шутками хуево, на, поэтому и не пытаюсь шутковать на людях, на. А ты че, на? Решил, что я опять о ебле подумала, на?
– Нет, ни в коем случае, просто вы так выразились, что мне показалось… – Йоши густо покраснел. – Извините…
– Да не ссы, на! – Тайга дружески ботнула его кулаком в плечо, опрокидывая набок. – Я так шучу, на. Только все с непривычки пугаются, на. Это чтоб ты понял, на, что я хуевый клоун, на… Несмешной, на.
– Ни в коем случае не хочу сказать, что вы клоун или что-то в таком духе, – потирая плечо, улыбнулся Йоши, – но мне кажется, что надо мной вы сейчас подшутили вполне успешно. Особенно учитывая, что никто не пострадал.
– Ты сам подставился, на…
– Еще раз прошу прощения, что так о вас подумал.
– Да ладно, на… Все заебись, на… – вскинув голову, Тайга прислушалась. – Это че, на? Жрать зовут, на? Ну пошли, на… Хули тут еще делать, на?
Обедали пассажиры не как экипаж, располагавшийся с плошками прямо на палубе, а за столами, но из того же котла, что и все. Отдельно ел только миссионер, которому слуга готовил персонально. Тайга, сев на край люка вместо стула, который был категорически ей мал, дождалась, пока Йоши и Келпи наложат себе риса с огромной тарелки, стоявшей посредине стола. После чего придвинула оставшееся себе, бухнула сверху рыбу и принялась кидать это все в пасть. Келпи тоже орудовала ложкой без особых возмущений – на борту «Интернационала» она, конечно, привыкла нормально питаться, но все еще продолжала существовать в режиме, когда любая еда, если она есть, считается хорошей, вкусной и полезной по умолчанию.
Йоши же в рисе разбирался, судя по всему, на профессиональном уровне, поэтому скатав из него шарик и внимательно посмотрев как тот себя ведет, а затем попробовав на вкус, скривился и повернулся к капитану Ченю, чинно беседовавшему за соседним столом с отцом многочисленного семейства из соседней каюты.
– «Прошу простить, что отвлекаю вас от беседы, но можно мне помочь вашему повару?»
– «А ему требуется помощь?»
– «Извините, конечно, но…» – снова скатав из риса шарик, Йоши поднял его палочками и показал, как тот разваливается, – «Я думаю, что если его как следует промыть, а также применить немного специй, то вкус сильно улучшится. К тому же, меню не меняется уже который день…»
– «Тут корабль, а не ресторан. Мы не можем позволить себе готовить каждый день разное.»
– «Разумеется, вы правы, однако я знаю несколько несложных способов, как создать впечатление, что мы едим разное.»
– «Попробуй, но Ляо тебя пошлет. Он не большой любитель заморачиваться с готовкой.»
– «Спасибо за разрешение, господин капитан. Я постараюсь убедить его, что никогда не поздно делать шаги на пути к совершенству.»
– «Уж надеюсь…»
Вежливо поклонившись, Йоши пошел к камбузу. Проводив его взглядом, отец семейства наклонился к Ченю.
– «Я буду за него молиться. Рис действительно не очень.»
– «Похож на куриный помет, в который насрали чайки.»
– «То есть вы тоже не в восторге?»
– «Если вы хотите спросить, почему я держу Ляо, раз мне не нравится его стряпня, то это потому, он готов совмещать должности кока и плотника за одно жалование…»
– «Надеюсь, плотничает он лучше, чем готовит?»
– «Он слишком труслив, чтобы делать плохо то, от чего зависит его жизнь.»
– «А от еды его жизнь не зависит?»
– «Теперь – да.»
– «Теперь?»
– «Полукровка не выглядит опасным. Он выглядит как мягкая хурма, а Ляо любит показать свое превосходство над такими. Но прежде чем бить собаку, стоит подумать о её хозяине…»
– «Хозяине? Вы имеете ввиду их?»
– «Да. Та помесь медведя с демоном, которая засыпает в себя рис прямо с подноса. Полукровка прислуживает ей. Ляо сейчас пнет стальную плиту. Надеюсь это будет ему уроком. Старая склочная обезьяна…»
Ляо действительно отнесся к предложению помощи без энтузиазма. Осмотрев Йоши с головы до ног он, для начала, сделал вид, что не понимает его.
– «Наречие Дальнего Юга я не говорить.»
– «Хорошо, господин, простите, что мне показалось, что вы разговаривали на нем с другими матросами. Как насчет центрального наречия? Судя по вашим амулетам, вы из тех краев?»
– «Какое тебе дело, из каких я краев?» – недовольно буркнул Ляо, пряча амулет под рубаху.
– «Извините, но я просто пытаюсь предложить вам свою помощь. Думаю вам тяжело управляться на кухне в одиночку, особенно когда на борту столько народа.»
– «Да я лучше сдохну, чем пущу сюда миндзоку. Вы ничего не понимаете в нормальной еде!»
– «К счастью, я наполовину хануми и, как вы верно заметили, с Дальнего Юга, поэтому очень хорошо умею готовить традиционные блюда.»
– «Мне плевать. Или ты думаешь, что я не видел как ты шептался с Ченем? Этот змей кривится с моего риса, но слишком жаден, чтобы платить отдельному повару, так что я ничего не буду менять. Пусть подавится.»
– «Я понимаю ваше негодование, но, к сожалению, вместе с ним страдают и те, кто к этому совершенно непричастен.»
– «Ты хочешь, чтобы я готовил вам отдельно? Много чести. Сэкономили на билетах, так жрите, что дают.»
– «Безусловно вы правы, однако есть одна большая проблема.»
– «Твоя проблема.»
– «Все верно – моя. И я не знаю, как долго я смогу её решать. Простите…»
– «Так если это твоя проблема, че ты меня ей достаешь?»
– «Извините… Тогда я, наверное, пойду и скажу госпоже Тайге, что ей придется это есть всю дорогу. Надеюсь, она не сильно рассердится…»
– «Какой еще госпоже?» – Ляо напрягся.
– «Вон та прекрасная северянка, которая словно скала возвышается над остальными.»
– «Это вон то чудовище „прекрасное“?»
– «Прошу прощения, просто у меня слабость к сильным женщинам. А она очень сильная. Помню, она как-то разозлилась, – Йоши передернул плечами. – Там было двое вооруженных мужчин. Она сделала их вот так, друг об друга, затем сложила пополам и запихала в шкафчик чуть меньше вот этого. Я потом вытирал кровь… До сих пор плохо, как это вспомню…»
– «Зачем ты мне это рассказываешь?»
– «Извините, если вас это шокировало…»
– «Ты хочешь напугать меня ею?»
– «Нет! Что вы⁈ Ни в коем случае! Просто, если она будет пребывать в дурном расположении духа, я не смогу удержать её от плохих вещей. Сами видите, насколько неравны наши силы. А еда – очень важный элемент для счастья и благодушия… Но я и так отнял у вас время. Сейчас соберусь с духом и отправлюсь сообщать плохие новости.»
– «Э! Да че ты сразу!» – Ляо схватил сделавшего вид, что он уходит, Йоши за локоть, – «даже не попробовал договориться… Поторговаться там.»
– «К моему глубокому сожалению, у нас очень плохо с деньгами. Все что я могу предложить, в качестве оплаты – свою помощь и знания.»
– «Посуду мыть будешь.»
– «Я бы с превеликим удовольствием, однако в мои обязанности входит делать массаж, так что руки посудомоя госпожу не обрадуют. Извините.»
– «Ладно, пекинес угодливый! Показывай, че там в моей рисе этой медведице не так?»
– «С удовольствием, господин. Как я и сказал господину Ченю, вы оказались очень приятным человеком, помогать которому мне только в радость!»
Ляо что-то прошептал сквозь зубы и, натянуто улыбаясь, пошел показывать камбуз.
…
«Ты продал что?» – глядя на улыбающееся лицо назначенного им старшим механиком трофейного корабля земляка, у Луиса дернулся глаз. Его собеседник истолковал это как шок от восторга и принялся, взахлеб, рассказывать подробности удачной сделки.
– Тут движок, он того! Залесский! Я как понял это – так приуныл! Я же тут это никому не продам! Даже оснастку и инструмент, потому что они метрические, а у нас все под имперские меры в основном! А уж запчасти…
– Ты запчасти продал? – с затаенной надеждой спросил Луис, – Ведь так, Чемуло… Скажи, что ты продал запчасти?
– Прикинь! И запчасти, и оснастку и инструмент! А главное – форсунки!
– Форсунки?
– Да! Топливные форсунки! Фактически, самое дорогое из того, что с корабельного движка можно скрутить и вынести! На них одних только три голдмарки заработал! Три, Луис!!!
– А запасные?..
– И запасные продал! Я-то думал, кому тут нужны форсунки на залесский движок? Ан нет! Нашелся дурачина! Здорово, правда⁈ Чего у тебя такой взгляд?
– Ты зачем это сделал?..
– В смысле «зачем»? – Чемуло удивленно уставился на Луиса. – Я почти десять голдмарок на этом поднял!
– Губернатор хочет, чтобы корабль был на ходу!
– Мало ли, что он хочет! Я веду дела не с ним, а с тобой!
– Поэтому я сюда и пришел! Этот Бигерт – ебаный психопат! Он меня пугает до усрачки! А ты мне говоришь, что разукомплектовал движки корабля, который он хочет видеть на ходу!
– Ты не говорил мне этого не делать!
– Хочешь сказать, что я виноват в том, что ты начал разворовывать тут все⁉
– А ты думаешь, я тебе заплатил за это место, чтобы гайки крутить? Мне надо отбивать вложения! Не делай вид, что ты не знаешь, как дела делаются!
– Чингада мадрэ!.. – Луис потряс кулаками в бессильной ярости. – Погоди…! Эти форсунки… Ты сказал, что это самое дорогое из того, что можно вынести? То есть они небольшие, да?
– Относительно движков. Те тут размером с дом.
– Но ведь не может же громадный двигатель перестать работать из-за отсутствия каких-то небольших деталей, верно? Может он будет работать, но плохо?
– Не, не будет.
– Уверен? Ну просто, ты же довольно хреновый механик. Может ты просто не пробовал?
– Они топливо впрыскивают. Без них не будет впрыска, а без впрыска не будет работать. Это даже я знаю.
– Ке десастре! Ты что-то дохуя спокойный, как я погляжу⁉
– А че мне беспокоиться? – Чемуло равнодушно пожал плечами. – Я всегда могу сказать, что это все украл мой предшественник.
– Ты же понимаешь, что губернатор может не разбираясь приказать вас обоих сжечь заживо?
– Да не надо меня пугать! Предыдущий тоже много че обещал, и че? Полгода не прошло, как начал воровать как и все.
– Предыдущий не привозил с собой орду головорезов. Ему не на кого было опереться. А у Бигерта тут их целая сотня.
– У тебя больше.
– У меня – колониальная гвардия. Половина сбежит при первых выстрелах, вторая – при первых потерях. Банды из трущоб грызутся между собой без лидера. Кабанов прибил Боху на моих глазах, а нового назначить не успел.
– Ну, кстати о Кабанове. Тоже же был псих тот еще и ниче? Такие дела за его спиной крутили… И этого покрутим.
– Ты так говоришь потому, что не тебе с этим психом общаться…
– А тебе за это и платят.
– Не умничай мне тут! – Луис сжал кулаки и быстро огляделся. – И вообще! Придумай, чем эти форсунки заменить!
– Ничем! Только такими же форсунками. Они потому так дохуя и стоят, что ты их хер чем заменишь!
– Проклятье! Где их можно достать?
– Да хуй его знает. Где тут у нас залесские движки в ходу?
– Без понятия!
– Так и я тоже не знаю. Знал бы – не радовался так, что нашелся простак, который их купил.
– Погоди! – Луис звонко щелкнул пальцами. – Этот, который их купил! Он же не просто так скупил у тебя запчасти и оснастку! Она же ему зачем-то нужна?
– Или он знает, кому её продать…
– Ну или так. В любом случае, он знает, где есть двигатель с нужными нам деталями. Так что когда придет в следующий раз, арестуй его.
– Я?
– Ну или скажи парням, которые корабль охраняют, чтобы они его арестовали.
– За что?
– За скупку краденого!
– Так я же ему это продал!
– И себя арестуй! Я тебя потом амнистирую. А из твоего покупателя выбью, куда он эти детали дел и заставлю вернуть.
– А охуенная схема, – Чемуло задумался. – Че я сразу не додумался? Так можно чужих на раз на деньги обувать. Сначала они мне платят, затем тебе.
– Потом! В первую очередь, надо выяснить, куда он дел запчасти! Понял⁈
– Да понял, понял… Все сделаем…
Ворча по поводу суеты на ровном месте, Чемуло удалился. Луис еще некоторое время походил взад и вперед по причалу, после чего пошел к машине.
…
Войдя в бар Девлина, Захария сел за стойку и подождал, пока все лишние, повинуясь жесту босса, выйдут. Затем пальцем показал на одну из бутылок на полке. Девлин удивленно вскинул бровь.
– Уверен?
– А что?
– Это ликер. Он для девочек.
– Нахрена ты его тогда тут держишь?
– Для девочек.
– А почему мне нельзя его выпить?
– Не то, чтобы нельзя… Просто хорошо, что парни не видят. Они бы решили, что ты «сладенький».
– Серьезно? Им что? Пятнадцать лет?
– Некоторым – да.
– Если тебе надо доказывать незнакомым поцам, что ты не веселишься в выхлопную трубу, значит с тобой явно что-то не так. Налей мне ликера и не еби мозги. Я не за этим сюда пришел.
– Ты по поводу того святоши, который объявился в городе?
– Что за святоша?
– Лысый, как залупа, брат из «Пламенной благодати». Говорит, что у него послушание – спасать души самых отъявленных отморозков.
– «Пламенной благодати»? Это которые на службах поют и танцуют?
– Они самые! «Возрадуйтесь братья и сестры!» и прочая херня. Устроил в казематах целое шоу с хоровым пением и публичной исповедью.
– А как его туда пустили?
– Старик Морус замолвил за него словечко. Ему туда таскаться лень, вот и решил, видать, «погонять лысого».
– Как на это отреагировали люди Бигерта?
– Плохо. Однако остальные гвардейцы крайне набожны, так что чуть до драки не дошло.
– Интересно…
– Но ты пришел ко мне не поэтому, да?
– Ага, – Захария отхлебнул ликера, собираясь с мыслями. – Вот что бы ты подумал, если бы к тебе зашел плотный такой здоровячок в полосатом костюмчике и с хорошими манерами?
– Что я задолжал какой-то фессалийской семье, а что? На тебя наехал подобный тип?
– Не на меня. Он заходил к доктору Фридману.
– Сочувствую ему. И чем дело кончилось? Ты с парнями успел?
– Успел к чему?
– Ну я не знаю?.. Он ведь явно не просто потрепаться к нему заявился?
– В том-то все и дело… Они с Фридманом просто поговорили. Данный тип представился врачом, который ищет место для новой практики. Расспрашивал о местной ситуации, платежеспособности клиентуры, прочих делах.
– То есть, он сумел прикинуться врачом перед врачом?
– Возможно не прикидывался. Фридман утверждает, что в медицине тот сечет как бы не лучше него. Явно человек с образованием и обширным опытом.
– Но ты думаешь, что это не врач?
Захария вздохнул и некоторое время крутил полупустой стакан ладонями. Затем поднял свои большие, вечно слегка грустные глаза на Девлина и, многозначительно вздохнув, отрицательно покачал головой. Девлин достал еще стакан, налил себе виски и задумчиво пригубил.
– Может, это убийца? – выдал он после недолгого молчания.
– С чего ты взял?
– Просто накидываю варианты. Убийца, который использует яды, может разбираться в медицине. Я в каком-то детективчике такое читал. Только вот кому надо подсылать убийцу к твоему Фридману? Его вообще есть за что убивать?
– Фридмана? Вряд ли…
– Или его интересовал кто-то из пациентов? Он не спрашивал Фридмана о ком-то особо?
– Да вроде нет…
– Ну ладно. Зато, если кого прибьют, будем знать, кто его завалил.
– Погоди! Мы еще не уверены, что это убийца. Ты же просто предположил.
– А кто еще? На врача, ты сам сказал, он не похож. Воровать тут у нас особо нечего. Особенно человеку в костюме. Значит либо убийца, либо мошенник. Но мошенники всегда доверие вызывают. Этот вызывает доверие?
– Скорее всего нет. Хотя Фридман описывал его как довольно вежливого типа. Но уж больно он показался ему странным.
– И тебе тоже… – Девлин налил себе еще. – Ты аж ко мне прихромал про него рассказать.
– Да как тебе сказать?.. Я этого парня только издалека видал, но…
– Как есть говори. Я не такой тупой, как все надеются.
– В общем, если он тебе врежет, ты вон ту стенку прошьешь на вылет. Хотя ростом примерно с меня.
– Ну ты упоминал, что он крепкий малый.
– Да. И, судя по всему, не от природы.
– С чего ты так решил?
– Это точно не северянин. Не их кровь, понимаешь? Этот поц долго тренировался, чтобы стать такой кучкой мыщц. И поддерживает форму до сих пор.
– Вот в чем дело! Вы поэтому решили, что он не врач?
– А ты много знаешь врачей, которые тягают железо, ради мускулатуры циркового атлета?
– Ну да, подозрительно… Вот убийца!..
– Зачем убийце-отравителю такие тренировки?
– На случай, если яд не подействует?
– Это не так работает… – покачав головой, Захария тоже подставил стакан для новой порции выпивки. – Я имею в виду, что если ты подсыпал яд, ты же не будешь сидеть и ждать, когда бедный ублюдок скопытится у тебя на глазах?
– Почему нет?
– Проще в него тогда шмальнуть. Смысл яда в том, что даже если поймешь, что это яд, трудно понять, кто его подсыпал.
– Ну а кто он тогда?
– Вот это я и пытаюсь понять…
– Может поговорить с ним?
– О чем?
– Ну, спросить, че он за хуй, нахер сюда приперся?
– А если это и правда убийца?
– Парней с собой возьмем…
– А если это и правда убийца, который нам потом подсыпет яд?
– Слушай, – сморщившись, Девлин потряс головой, – без обид, но вот сейчас я прям понял, что ты эретец. Ты чего от меня хочешь? Я предположил, ты это предположение размотал, а теперь переживаешь, что я был прав?
– Вокруг меня в последнее время как-то неприятно дохуя людей умерло.
– Нервничаешь?
– Есть маленько… – Захария залпом засадил остатки ликера. – Есть… Идея есть!
– У тебя странная улыбка.
– Если этот тип захочет избавиться от того, кто задает много вопросов, он будет травить главаря, а не «шестерок», которых тот притащил для солидности. Смекаешь, к чему я клоню?
– Опять хочешь кого-то подставить?
– Всего лишь позволить корчить из себя босса. Подставится он и без моей помощи.
…
«Так значит вы доктор?» – Луис с надменной улыбочкой расположился на стуле. Его подручные, стоя за спиной, тем временем тревожно переглядывались, так как человек, которого они пришли «навестить», выглядел так, будто мог удавить их всех троих разом. Одного левой рукой, второго – правой, ну, а на самого Луиса – просто наступить. Но самым неприятным было спокойствие, с которым этот тип воспринял их визит в снятый им номер.
– Нет, синьор… Я – врач, – после неприлично долгой паузы тот наконец соблаговолил ответить. – Травматолог, если быть совсем точным. «Доктор» – это научная степень. Далеко не все врачи являются докторами медицины.
– Очень интересно, – Луис старался выглядеть хозяином положения, – но я сюда пришел не для того, чтобы слушать лекции…
– Разумеется. Вы пришли сюда, чтобы выяснить кто я и чего от меня ждать. Медаро Мендоза Флорес. Врач-травматолог. К вашим услугам. Прибыл сюда с целью оценить перспективность данного места для открытия тут частной практики.
– Вот как? Почему я вам не верю?
– Очевидно потому, что пытаетесь взять меня на понт.
– На что?
– Жаргонное выражение. Означает делать вид, что знаешь или можешь больше, чем на самом деле.
– Я не помню такого жаргона на Тропезии, хотя, судя по фамилии, вы откуда-то из тех мест.
– Мой дед. Родители перебрались в Порто, я же учился медицине в Аламенко.
– И что же сын настолько богатых родителей, что могли позволить себе отправить вас на континент учиться, делает в Островах?
– Скрывается от прошлого, как и многие здесь.
– Что у вас за прошлое?
– Это уже, при всем уважении, не ваше дело.
– А мне кажется, что мое…
– Вы ошиблись.
– Вот как? – Луис недовольно скривился, потом хитро прищурился. – И как там поживает Хромой Хан?
– Спит.
– Спит? Где?
– Где-то в Великой Степи. Он этим занят последние лет шестьсот, насколько я в курсе.
– Шестьсот лет?
– Хромой Хан – великий чигизский полководец, правитель и завоеватель, живший примерно шесть веков назад, если я все верно помню. Довольно популярный исторический персонаж. Но вы уже сказали, что пришли сюда не лекции слушать.
– Нет! То есть да… – Луис не знал как ему правильно реагировать. – То есть я имел ввиду другого Хромого Хана.
– Насколько мне известно, он в истории был один. Но могу и ошибаться.
– Я имел ввиду того Хромого Хана, который живет на Кала-Балибе.
– Тогда, очевидно, это не историческая фигура, а просто кто-то решил взять себе подобное прозвище для солидности. Возможно из-за проблем с опорно-двигательным аппаратом…
Подойдя к столу, Медаро что-то записал. Луис, которого это все окончательно сбило с толку, аж привстал, чтоб разглядеть написанное.
– Это что за заметки? К чему?
– Просто пометил себе на будущее.
– Что пометили?
– Что на Кала-Балибе обитает человек, вероятно платежеспособный, которому могут пригодиться мои услуги. Полезная информация.
– То есть вы утверждаете, что не знаете его?
– Разумеется нет. А что вас натолкнуло на мысль, что мы можем быть знакомы?
– Прекращайте ломать тут комедию! – не сумев совладать с собой, Луис вскочил. – Или вы думаете, что я поверю, что вы действительно доктор⁈
– Врач.
– НЕ ВРИТЕ МНЕ!!!
Луис ткнул Медаро в грудь пальцем. Тот с грустной улыбкой покачал головой и нарочито медленным движением ткнул его в ответ, но уже в правое плечо.
– Тут… Застарелая травма. Скорее всего, плохо залеченное растяжение. У одного из ваших людей проблемы с лодыжкой. Вероятно перелом, который неправильно сросся. У второго – типичная картина недоедания в детстве. Немного не по моей части, однако странно видеть человека в столь грустной физической форме в качестве, прошу прощения за тавтологию, «физической поддержки».
– И что вы хотите этим доказать⁈
– Сперва скажите, прав я или нет?
– Не ставьте мне условия!
– Я могу помочь. А вы, глядя на результат, уж сами решайте, вру я или нет.
– Это все равно ничего не доказывает!
– Это докажет, что я – врач.
– Да мне плевать кто вы! Я имею ввиду, что просто врач не может быть… Таким!
– Почему? Если я разбираюсь в устройстве человеческого тела, почему мне не применить эти познания, чтобы сделать свое сильнее и здоровее?
– Я вас все равно выведу на чистую воду! Пошли!
Луис жестом приказал своим людям следовать за собой. Выйдя на улицу и сев в машину, все трое закурили.
– Хитрый хорек! – Луис все не унимался. – Думает, что он умнее меня! У него есть какой-то секрет! И я его выясню.
– Он прав насчет моей ноги, – хмыкнул Захария, оглядываясь на здание гостиницы. – И я начинаю думать, что медицинское образование у него действительно есть…
– Ты понял, кто это такой? – поинтересовался Девлин. – Есть идеи?
– Я думаю, что это – Тархан! – безапелляционно перебил его Луис. – Приехал под видом доктора! Решил, что мы дураки тут все!
– А я-то думал, к чему была эта хуйня про Хана?
– Ты сейчас серьезно? – страдальчески закатив глаза, Захария тяжело вздохнул. – Луис, ты же понимаешь, что Тархан не будет выдавать себя за врача?
– С чего ты взял? Это – отличное прикрытие!
– Для чего?
– Разнюхать тут все!
– Это отличное прикрытие, если ты похож на врача. А если ты похож на громилу фессалийского дона, то выдавать себя за врача значит привлечь к себе внимание. Что собственно и произошло.
– Кто же это по-твоему тогда, умник?
– У меня имеется план. Я пойду к нему снова. Но уже один. Скажу, что впечатлен тем как он угадал про мою ногу и попрошу назначить лечение.
– И что это даст?
– С человеком, который пришел к нему за помощью, а не вломился без приглашения, он будет более открыт. Врачи часто разговаривают, чтобы успокоить пациентов. К тому же мой интерес к его образованию и опыту будет объясним. Я хочу знать, кому доверяю свое здоровье.
– Мне плевать на его образование и опыт! Мне нужно знать, что он скрывает!
– Из первого можно сделать вывод о втором. У меня есть пара версий, которые стоит проверить.
– Ладно, действуй! – недовольно отмахнулся Луис. – Доложишь, как только что-то узнаешь. Я буду у себя!
…
Художник оказался высоким мужчиной в простой одежде. Придя и увидев, в каких условиях тут все обитают, он не стал лезть внутрь или скандалить, а жестом попросил убрать под крышу этюдник и котомку с бумагой и набросками, а сам устроился снаружи, соорудив себе лежанку из веток. На следующий день он куда-то ушел, а когда вернулся, опять под вечер, то принес откуда-то рваную сеть и веревки, из которых весьма сноровисто соорудил гамак. Еще через день над гамаком появилась крыша на жердях.
Соню, сперва наблюдавшую за гостем с откровенным подозрением, такая хозяйственность расположила. Она не питала никаких иллюзий насчет способности Чарли выбирать себе знакомых и заранее опасалась, что сюда припрется что-то вроде той богемной босоты, с которой она имела сомнительное счастье как-то пересечься в Эреце.
Данные личности, за пару дней разгромившие и загадившие весь дом, оставили у неё не лучшее впечатление о людях искусства. Художник же выглядел как полная им противоположность. Особенно Соню впечатлили руки с длинными аристократическими пальцами, но при этом широкие, как весла, и, судя по толщине жил – чудовищно сильные. Остальная внешность тоже была весьма импозантной: худое загорелое лицо с аккуратной бородкой и впалыми щеками, волосы, светлые от природы, которым седина придала цвет старого серебра и категорическая немногословность придавали Художнику флер мудрости и загадочности.
Он исчезал с рассветом словно призрак и возвращался после заката. Убирал свои работы, чтобы случайный дождь что-то не испортил, и ложился спать, ни с кем толком не поговорив. Точнее, Соня имела с ним весьма продолжительные беседы. Однако всякий раз ловила себя на мысли, что говорит в основном она, а Художник просто молча смотрит и кивает. Но так, что образуется полное впечатление, будто он полноценно участвует в разговоре. Ван, с которым она поделилась данным наблюдением, согласно кивнул.
– Осень мудлый селовек.
– С чего ты так решил?
– Только мудлый селовек умеет молсять! А дулаки всегда осень много говолят.
– Тю! То есть если я люблю поговорить, то шо теперь? – Соня сама того не замечая, угрожающе подбоченилась. – Я по твоему теперь дурак?
– Нет, конесьно! Ты – дула. Дулак у нас тут Чалли.
– Ой, люди, вы посмотрите, кто у нас тут умный нашелся!
– Я тозе дулак… – оглядевшись, вздохнул Ван. – Был бы умный, с вами, дулаками, тут бы не жил, в лазвалюхе этой.
– Так он тоже тут живет, мудрец этот, и шо?
– Для него это влеменно. А мы тут застляли надолго…
– С чего ты взял, что временно? Художники через одного бедные. Ну кроме тех, кто известный и богатый.
– Этот осень богатый.
– Во-первых, для богатого он уж больно сноровисто шалаши строит…
Тут Соня запнулась, так как то, что Художник пристроил к башне, походило уже не на шалаш, а на вполне себе основательное бунгало, выглядевшее пристойнее остальной постройки. И все это было сооружено шутя и буквально в перерывах, в то время как они сраный стол для разделки рыбы собирали почти неделю. Может попросить его такое же для кухни соорудить? Соня мотнула головой, поняв, что мысль сейчас ускачет вдаль. За время бедования с Чарли она уже привыкла вперед не загадывать и сосредотачиваться на текущих проблемах.
