Текст книги "На дальних берегах. Том второй (СИ)"
Автор книги: sgtmadcat
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 87 страниц)
– Скажи, что у вас за проблема, дружок, и я постараюсь её решить. Всегда можно договорится!
– Что у нас за проблема? Ты еще спрашиваешь, что у нас за проблема, да сраный момо? Твой хозяин покупал у нас товар по шестьсот тысяч исладоров за голову, а продавал больше чем за голдмарку! Он думал, что мы тупые⁈ – главарь, вместо того, чтобы успокоится, принялся накручивать себя еще больше, – Ты думаешь, что мы тупые⁈ Да! Чего молчишь, момо⁈ Я все посчитал – он наварился на нас ровно на сто пятьдесят семь голдмарок! И он нам их отдаст! ТЫ ХУЛИ РЖЕШЬ, УБЛЮДОК!!! ТЫ ДУМАЕШЬ, ЧТО ЭТО СМЕШНО!!?
Блек-Джек понимал, что, возможно, совершает смертельную ошибку и что ситуация не располагает к смеху, однако тот пафос, с которым оппонент обнажал свое полное непонимание принципов торговли, был настолько комичен, что он не выдержал и принялся ржать, несмотря на новый град обрушившихся на него ударов.
– Островные макаки метелят черномазого – на такое можно смотреть вечно… – вся банда была настолько увлечена избиением, что Гюнтер со своими бойцами смог не только незаметно войти, но и некоторое время постоять, любуясь на эту картину, – К сожалению, нам не за это заплатили…
Вскинув винтовки они методично перестреляли всех, кто стоял на ногах. Затем, перешагнув через валявшегося на полу Блек-Джека и походя пристрелив кого-то, кто еще дергался, Гюнтер подошел к решетке и оглядел сидящих за ней детей. Шедший следом Олаф подал Блек-Джеку руку помогая тому подняться, после чего принялся переворачивать тела в поисках ключей.
– У кого-то из них должны быть… – свернув навесной замок голой рукой, Гюнтер, распахнул решетку и принялся считать спасенных по головам, – Проехали… Все на месте?
– Да. Черномазый – отведи детей к катеру. Витольд – присмотри за ними. А мы с Олафом поищем, где они прячут свою лодку.
…
Лодка нашлась неподалеку. Бандиты поленились тащить её в заросли и просто закидали, для маскировки, ветками. Это оказался девятиметровый деревянный сампан без палубы, но с навесом. Мотора тоже не было, а под парусом никто из парней Гюнтера ходить не умел, так что Бьернсон взял их на буксир. Детей отправили на «Икан», потому, что команду Блек-Джека они боялись куда меньше чем громадных северян, после чего оба катера легли на обратный курс.
Сцена воссоединения семей была трогательной. Правда Брава признался, что она была бы еще более милой, не видь он как эти же люди порвали человека живьем. Гюнтер, брезгливо морщась, дождался пока это все закончится и пошел за деньгами. На обратном пути он захватил местного рома и предложил отметить хорошо сделанную работу.
– Прозит… – звякнув кружками с Бьерном, он полез в карман, – Пока не забыл… Твоя доля. Ты нас сильно выручил.
– Неплохо…
– Да. Не сказать, что не пыльная работенка, но прибыльная. Правда в данном случае, вся прибыль уйдет на то, чтобы до оснастить эту лохань мотором, но, зато, снова есть свой транспорт.
– Куда вы теперь?
– Сейчас послушаем эфир, найдем задачу по силам, а там – кто знает? Надоест мотаться просто так – присоединяйся.
– Я подумаю. Кстати – а где Джек? Он же тоже участвовал?
– Ладно – если хочешь, можешь позвать черномазого…
– Джек! – Бьернсон, помахал рукой в сторону «Икана», – Давай сюда – отметим!
Блек-Джек долго перешептывался со своей командой, но все таки, принял приглашение и, перебравшись на «Ежа», сел за импровизированный стол.
– Я думал, что твой дружок, – он кивнул на Гюнтера, – Будет против присутствия «черномазого»?
– С чего ты это взял? – Гюнтер пожал плечами, – Почему мне быть против?
– У меня сложилось впечатление, что ты нас не любишь, дружок.
– «Вас», это кого?
– Монго. Ну и прочих с другим цветом кожи.
– Тебе показалось, черномазый. Я не считаю вас равными нам – это да. Могу брезговать – бывает. Но в остальном – никаких различий.
– Хорошо. А то я уже хотел удивиться, почему ты, дружок, пошел спасать детей островитян.
– Потому, что мне за это заплатили.
– Только поэтому?
– Что ты от меня хочешь услышать, черномазый?
– Что дело не только в деньгах. Потому, что тогда ты не лучше тех придурков, которых вы там пристрелили. Они тоже хотели только денег.
– Ладно – дело не только в деньгах. Я, знаешь-ли, с детства очень любил животных. То щенков домой притащу, то котят. Витольд с Олафом не дадут соврать – чуть не убился, когда упавшее гнездо с птенцами обратно на ветку прилаживал…
– То есть для тебя они были просто попавшими в беду животными?
– Да. А я, как уже сказал, очень люблю животных. Настолько, что даже не против, что ты сидишь с нами за одним столом. Ты, кстати, весьма сообразителен для черномазого. Смог понять, что от тебя требуется и выполнить с первого раза.
– Это такой способ сказать мне «спасибо», дружок?
– Пожалуйста…
Блек-Джек хотел что-то ответить, но их диалог был прерван появлением четырех местных, которые внесли на борт благоухающего перегаром Гвоздева и, положив на палубу, молча удалились. Некоторое время Гвоздев тихо лежал, потом потянул носом, приоткрыл глаз, увидел накрытый стол и попытался встать. Лицо его приняло при этом характерное выражение тошноты, так что сидевшие рядом подались в стороны, чтобы их не накрыло.
– Не сцать! – усилием воли удержав порыв, Семеныч бухнулся обратно, – У меня желудок свое назад не отдаст. Но я, пожалуй, пас… Спасибо за приглашение, однако, уже не мальчик. Печень надо поберечь…
– Тебя никто и не звал, – криво усмехнулся Гюнтер, – Приглашены только те, кто участвовал.
– Я сказал: «Не буду!», значит не буду. Не надо меня уговаривать…
– Вот смотри, черномазый… Чтобы ты не говорил, что я недолюбливаю тебя за неправильный цвет. Вот это я тоже не считаю равным себе и брезгую.
– Чего? – Гвоздев приподнял голову и сфокусировал взгляд сперва на Гюнтере, потом на Блек-Джеке, – А! Опять «белоснежка» хвастает, что все кривым хуем деланные, он один – прямым? Он еще в Котеане всех этим заебал…
– Выбирай выражения!
– Скажи еще, что я не прав? Твоя в чем заслуга, что ты такой?
– В каком смысле⁉
– Да в прямом, ептыть… Ты родился тем, кем родился просто потому, что так карта легла. Легла бы по другому и был бы ты черный, как сапог, сидел бы с Чернышом в обнимку и ржал над тупыми белыми, которые спелый кокос от неспелого отличить не могут.
– Но я родился форбуржцем и горжусь принадлежностью к великой расе!
– И че? Че ты великого, через это, можешь? Симфонию написать могешь? Не могешь…
– Лучше заткнись…
– Я вот – слесарь третьего разряда, – Семеныч раскинул руки, мечтательно уставившись в небо, – Я варить могу, точить могу, рихтовать могу… Не абы че, но все при мне. То, что там кто-то симфонии пишет и дворцы строит – за то им и почет. Мне то что с того, что у меня с ними один паспорт? Я что? Лучше шов тянуть буду? Не – не буду. Гордится надо своими заслугами. А их что у тебя, что у меня, что у Черныша… Все в одном говне бултыхаемся. И от того, каких ты кровей, повидлой оно не станет… Вот такая хуйня…
Глаза Семеныча закрылись и он сочно захрапел. Остальные, молча созерцавшие этот фонтан пьяной мудрости перевели взгляд на красного как рак Гюнтера, свирепо раздувавшего ноздри.
– Философская доза… – Витольд хлопнул командира по плечу, – И, давай признаем, это лучше, чем когда он поет. Прозит!
– Прозит… – все еще косясь на Семеныча, согласился Гюнтер.
Остальные поддержали. Особенно Блек-Джек, который до сих пор не мог перестать улыбаться после замечания о том, что сложись все по другому, Гюнтер мог бы родится монго и с таким же энтузиазмом рассуждать на тему глупых северян. Бьернсон, осушив кружку, толкнул его в бок.
– Слушай, ты так и не рассказал, что там случилось. Тебя отпиздили?
– Бывало и хуже, дружок. А там так… Слегка ошибся в выборе имени. Кто же знал, что те парни работали с Фернандесом и считают, будто тот им задолжал.
– Считают? Почему?
– Не понимают, как работает торговля, дружок. Купить дешевле – продать дороже. Вот это все дерьмо. Я не выдержал и начал ржать. Тупые ронни…
– «Ронни»?
– Ну да. Жаргонное название ронго. Они нас называют «момо», мы их – «ронни». Считается обидным…
Блек-Джек покосился на Гюнтера и хохотнул. Потом успокаивающе поднял руки увидев, что тот сжал зубы.
– Спокойно, дружок, я не смеюсь над тобой… Скорее над собой. Мне не нравится, что ты относишься к нам с презрением, а сам поступаю так же по отношению к островитянам.
– Ты хочешь сказать, что мы с тобой в этом похожи, черномазый? Но мы не похожи!
Гюнтер по волчьи приподнял губу, фыркнул и повернулся к Бьернсону.
– У тебя там рация орет. Сделай с ней что-то…
– Я её, поэтому, постоянно вырубаю. Башка болит. Это Слободан все время врубает.
– Не надо её выключать. Иначе вас хрен найдут, когда надо будет. Просто прикрути звук.
– Да кому мы нужны?
– Ну вот мне понадобились.
– Ладно… Какая крутилка там за звук отвечает?
Лениво встав, он ушел в рубку. А когда вернулся, от хмеля и вальяжности не осталось и следа.
– Что случилось? – обеспокоенно спросил Слободан глядя на его раздувающиеся ноздри и бегающие глаза.
– Сколько нам идти до Малатана?
– Долго… Несколько месяцев. А что?
– На… – Бьернсон достал деньги, которые ему передал Гюнтер, – Купи провизии на несколько месяцев. Остальные – полундра! Готовится к отплытию!
…
«Готово, Финн, мы пригнали грузовик!» – Киллиан поднялся в большое застекленное помещение над цехом консервной фабрики и махнул рукой, обозначая свое присутствие. Килли, следовавшая за ним, уперлась в спину остановившегося брата и замерла за ним виновато потупившись. Финн, массивный старик с пышной седой бородой, сдвинул кустистые брови оглядывая их и, шевеля губами, беззвучно матерясь. Остальные присутствующие тоже замолкли глядя на близнецов.
– А вот и наша охуенная парочка! – Финн наконец подобрал слова, – Король и, еб её мать, королева всяческой непотребной херни!
– Мы его пригнали…
– Да я, блять, в первый раз охуенно хорошо все понял. Я только нихуя не понял, что это там такое было, а, сынок?
– Это моя вина, – все еще стараясь держаться за братом призналась Килли, – Он тут не причем.
– Я, ептвою мать, тебя спрашивал, девочка? Завали свое хлебало и стой молча! Я назначил старшим его, значит с него и буду спрашивать! Да, Киллиан? Я тебя назначил старшим?
– Да, Финн…
– Тогда какого хуя вы опять устроили тут ебаный цирк с погонями?
– Ну они сами нарывались!
– Да ты что⁉ А не потому ли они нарывались, что твоя сестренка не может держать на замке свой рот с охуенно остроумными комментариями а, сынок? Я кому, блядь сказал, что мы должны привлекать к себе минимум ебаного внимания? Тебе не кажется, что погоня со стрельбой, привлечет дохуя внимания? Отвечай!
– Да, Финн, привлечет… – Киллиан виновато потупился.
– Тогда какого хуя.⁉ И прекрати морщить нос! Стоишь тут как херовый пес которому нихуя не нравится как пахнут чужие жопы!
– Но тут рыбой воняет!
– Так нюхай! Это запах работы, сынок. Люди херачат тут по десять часов, а ты на минутку заскочил и уже весь искривлялся.
– Мы же контрабандой занимаемся?
– Да. И чтобы иметь возможность легально владеть судами, на которых её возят, складами, где её хранят и грузовиками, один из которых вы, блять, спалили и его теперь придется перебивать, нам нужен этот завод. А завод должен что-то выпускать. И чтобы он что-то выпускал, на нем должен кто-то работать. Так-то, блять, сынок…
Финн подошел к окну из которого открывался вид на цех где рабочие разделывали рыбу, посмотрел на то, как они суетятся. Потом обернулся на близнецов.
– Мне пришла в голову охуенная идея… Поскольку вы нихуя не можете сделать так, чтобы не напортачить, а кормить вас задарма будет дохуя роскошно, пиздуйте-ка вы в цех. Уж с разгрузкой и уборкой-то как-нибудь справитесь.
– Финн, пожалуйста! Ну серьезно – мы же стараемся!
– Стараетесь спалить всю контору? Это я охуенно вижу. Я потратил восемнадцать тысяч раздавая взятки и выкупая вас из кутузки. Отработаете их в цеху. Заодно, поймете как это – зарабатывать деньги своими руками. Может хоть так…
Не договорив, Финн повернулся на звук открывшейся двери и уставился на вошедшего человека в дорогом костюме, который, брезгливо морщась, прижимал к лицу платок.
– Да лучше бы мне в кашу, блять, насрали! Хули ты тут делаешь⁈
– Привет, Финн, я тоже рад тебя видеть, – приветственно кивнув всем присутствующим, Старпом прошел к окну и открыл его, – Странно, что ты удивлен. Я просил Белла тебя предупредить, что я заскочу повидаться.
– И он меня предупредил. Но я надеялся, что Дуан хоть раз отплатит мне добром за все добро, что я для него сделал и выкинет тебя к хуям над океаном.
– Я тоже рад встрече, дружище. Значит он предупредил, что мне нужна пара подручных?
– Сука, а я-то думаю, что, блять, не так? Я-то считал, что у меня тут фабрика, а тут, оказывается, бордель, где можно снять себе парочку дружков или подружек по вкусу! – Финн обвел взглядом присутствующих и кивнул на Килли, – Ну теперь понятно почему я не могу поссать сходить не встретив человек пять её ебырей.
– Это не твое дело! – рявкнула покрасневшая Килли потеряв, на секунду, страх.
– Я тебе сказал, завалить ебало, девочка⁉ – Финн повернул голову заставляя Килли снова шмыгнуть за брата, – Так вот завали ебало! Когда парни ломают друг-другу челюсти за твой сладкий пирожок и потом не могут работать, это мое, блядь, дело! Когда вы проебываете доставку потому, что твой братец ищет тебя по чужим койкам, это тоже мое дело! И уж точно мое дело, когда сюда приходит полиция, потому, что либо ты обокрала кого-то, у кого отсасывала, либо он проломил башку очередному твоему трахалю!
– Мне подходит… – оценивающе смерив близнецов взглядом одобрительно кивнул Старпом.
– Да иди-как ты нахер! Ты тут нихуя не в магазине, если не заметил. Эти двое пиздуют в цех и хуярят там пока я не скажу «хватит»!
– Ты же сказал, что они должны отработать те взятки, что ты за них раздавал? Разве нет?
– Опять подслушиваешь, хорек хитрожопый⁉
– Нет. Просто у меня хороший слух, а у тебя – громкий голос. Ну так что?
– Что, блять, «что»?
– Я могу отдать тебе восемнадцать тысяч, а ты командируешь этих двоих в мое распоряжение. Договорились?
– Нет! Дело тут нихуя не в деньгах!
– Понимаю. Ты просто хочешь их наказать. Но у тебя туго с фантазией, так что ничего страшнее ссылки в рыбный цех ты не придумал.
– А ты у нас, как я посмотрю, дохуя фантазер?
– Вспомни «Дикарей»…
– Ладно… Допустим… – Финн скривлся глядя на то, как остальных его подчиненных от этих воспоминаний передернуло, – И хули ты с ними будешь делать?
– Да ничего такого. Как я уже сказал, мне нужны подручные. Не то, что бы я один не справлюсь, просто немного задолбало, что я великолепен, а рядом нет никого, кто бы мог это оценить.
– Ох, ебать! Я-то уже забыл, какой ты у нас самовлюбленный хер. Знаешь, что я тебе скажу…?
Но узнать, что сказал Финн, Старпом не успел. По лестнице загрохотали ноги и взмыленный рабочий в фартуке изляпанном рыбьими внутренностями, сунулся внутрь и заорал: «Финн! Полиция!». Финн, вскинул руки в безмолвных проклятьях, после чего ткнул в близнецов.
– Ну что, блядь, довольны? Съебались нахер отсюда! Остальные – вы знаете, что делать…
– Стоять… – Старпом поймал за шкирку пытавшихся протиснутся мимо него Киллиана и Килли и толкнул их обратно, – Я разберусь.
– Ты, блядь, хули тут командуешь?
– Ты тоже успокойся. Полиция – как собаки. Начнешь бежать – они за тобой погонятся. А спокойствие их озадачивает. И ты начал забывать, что я не просто самовлюбленный хер, а охуенно умный и харизматичный самовлюбленный хер. Сейчас вспомнишь. У кого-нибудь, есть ствол в наплечной кобуре?
Широко улыбнувшись, Старпом сделал ладонью приглашающее движение. Финн скрипнул зубами, но жестом приказал одному из своих парней отдать свое оружие. Надев кобуру, Старпом накинул сверху пиджак, расстегнув его так, чтобы та была видна и с скучающим видом повернулся к ввалившимся в дверь жандармам.
– Здравствуйте господа! Вы чрезвычайно вовремя!
– Мы? Вовремя? – Жандармы действительно оказались озадачены, так как не привыкли быть «вовремя» для непонятных людей с оружием.
– Нет, разумеется. Но шутки в сторону. Держу пари, у вас много вопросов и я вам на них отвечу. Но, сперва…
Старпом быстро пробежал глазами по служителям порядка. Судя по шевронам, они были с двух соседних участков. Возглавлял их пожилой усатый жандарм с нашивками за выслугу лет. Приблизившись вплотную на дистанцию, которая заставляет людей нервничать, Старпом прошипел ему в ухо.
– Сперва, милейший, скажите мне: вы точно уверены, что все, кто с вами, действительно жандармы? Вы их всех знаете?
– Что за вопросы, месье⁉ – собеседник Старпома подался назад удивленно косясь на коллег.
– Очень логичные вопросы, учитывая все происходящее. И не единственные. Никто из ваших коллег, случайно, не шиковал в последнее время? Может кто-то из присутствующих живет не по средствам? Или наоборот – старается не высовываться? Быть незаметным? Средним таким?
– Что происходит, месье⁉ Кто вы?
– Давайте начнем с того, кто вы? Потому, что правила хорошего тона велят младшим представляться старшим по званию и должности. А это, как ни крути, я. Как ваша фамилия?
– Пессон…
– Вы давно на службе, как я погляжу, и до сих пор живы. Это впечатляет, особенно если учесть, когда вы начинали службу. Пойдемте – отойдем в сторонку.
Пессон затравленно оглянулся, но последовал за Старпомом к большому грязному окну из которого был виден цех. Остальные с опаской косились то в их сторону, то в сторону близнецов и сидевшего с мрачным видом Финна.
– Так вот, Пессон, дружище вы должны были застать очень «веселые» времена. Горящие суды, штурмы полицейских участков…
– Да, месье… «Дикари» устроили нам то еще времечко…
– Вы рады, что оно закончилось?
– Да месье, пожалуй.
– Не за что…
– Не понял, месье…
– Все вы поняли. Законы – это правила игры. «Дикари» не хотели играть по правилам. Только вот мы тоже так умеем.
– «Мы»?
– Да – мы. Мы можем делать все по закону. Играть по правилам. Но стоит сто раз подумать, прежде чем посылать их в задницу. Потому, что суда не будет. Ты просто исчезнешь.
– Куда?
Вместо ответа Старпом кивнул на огромную мясорубку в центре цеха. Пессон посмотрел в указанном направлении и его глаза округлились.
– Вы хотите сказать, месье…
– Я ничего не говорил. А вы ничего не слышали. Это не те вещи, которые будут красиво смотреться на страницах газет, но их надо делать. Как вы тогда. Хотя… Вас, скорее всего, не брали. Вы были еще слишком молоды? Или нет?
– Я был молод,– Пессон изменился в лице, на котором мешались страх и гордость, – Но я понял о чем вы, месье…
– Значит с вами можно иметь дело. Так что там с этим грузовиком? Я так понял, что его пытались остановить?
– Да, месье… Парни с Грязной Улицы. Они что-то не поделили с водителем и началась пальба. Они гнались и палили так аж до сюда!
– Хорошая история, только вот я нашел тех, кто их нанял.
– Наняли, месье?
– Да… – Старпом порылся в кармане и выудил оттуда монетку, – Знаете, что это?
– Кажется, это квинфлорин, месье?
– Именно! Нашел его у нанимателя. Я думаю, что это какой-то условный знак. Своего рода пароль. Сам он, к сожалению, уже не скажет. Как вы думаете, кто мог использовать квинфлорин в качестве пароля?
– Лонгцы, месье?
– Я пришел к такому же выводу. Вряд-ли форбуржцы или залесцы будут использовать квинфлорин как условный знак для своей агентуры. Понимаете, как все серьезно?
– Да, месье… Все видимо… Серьезно… – Пессон, не сводя взгляда с монетки вытер вспотевший лоб.
– Вы напуганы, растеряны, вам такое в новинку… – сделав вид, что задумался, Старпом замолчал, потом, внезапно, вскинул голову, – Знаете что? Вы мне нравитесь! Поэтому, пожалуй, я принесу свои извинения за этот кавардак и дальнейшее расследование буду проводить сам. У вас семья, пенсия, друзья. Зачем вам лезть во все это, верно? Просто уходите и забудьте, что видели меня, а я даю слово, что забуду вас.
– Да, месье, разумеется, месье!
Почти бегом вернувшись к остальным, Пессон принялся что-то им объяснять сбивчивым свистящим шепотом. Затем жандармы, вежливо приподняв кепи, попятились словно боясь поворачиваться спиной, вывалились наружу и загрохотали вниз по лестнице. Старпом дождался, пока они покинут цех и, вернув оружие, развел руками с видом фокусника, только что заставившего исчезнуть всю одежду на ассистентке.
– Вуаля! Быстро, просто и отобьет у них охоту соваться сюда лишний раз. И попробуйте сказать, что это было меньше чем «великолепно»!
– Это было охуительно… – с придыханием произнесла Килли пожирая Старпома широко распахнутыми глазами и шпыняя брата локтем, – Скажи!
– Ага… – Киллиан запоздало покивал, – Охрененно вы их заморочили!
– Все, бля… – Финн презрительно сплюнул, – Потекли как целки… Да местную жандармерию обезьяна в карты обыграет! Хуй с тобой! Хочешь себе парочку карманных подхалимов – забирай. Все равно от них проку никакого…
– Приятно иметь с тобой дело… – Старпом довольно улыбнулся, – Тебе наличкой, или чек выписать?
– Мелкой монетой разменяй и в жопу себе засунь. Я же сказал – дело не в деньгах.
– Как знаешь…
Подойдя к столу, Старпом выудил откуда-то бутылку виски, причем неясно откуда, так как когда он снимал и надевал пиджак, ничего подобного там никто не заметил. Финн взял её и придирчиво рассмотрел.
– Это что?
– Это от Белла. Он передавал привет.
– И ему не кашлять… Все, спасибо, был рад видеть, прочая хуйня, теперь съеби отсюда, мне работать надо. И этих двоих не забудь…
– Я тоже рад встрече. Передавай привет Грейн и детям.
– Обязательно…
Финн проследил как Старпом, махнув близнецам следовать за ним, вышел на улицу. Затем вернулся к столу, взял бутылку, задумчиво взвесил её в руке, открыл пробку и понюхал.
– Старина Белл… Все так же пьет всякое дерьмо…
Достав стакан, он налил в него виски на два пальца, пригубил, сморщился, но поставил его рядом и вернулся к делам.
…
Выйдя с фабрики, Старпом взял такси. Килли залезла вместе с ним на заднее сиденье, поэтому Киллиану пришлось ехать рядом с водителем.
– Куда? – таксисту, судя по тому, как он застегнул карман с деньгами, близнецы были знакомы.
– Сперва, к портному.
– Мы в Гюйоне, месье. Здесь портные на каждом шагу.
– К хорошему. Не к лучшему, лучший этих оборванцев развернет с порога, но чтобы был вкус и опыт.
– Понял… У вас нет предубеждений насчет эретцев, месье?
– Нет. Я космополит и оцениваю людей исключительно по их качествам.
– Хорошо, месье, тогда Меерсон – то, что вам нужно.
– Извольте…
Поездка прошла в молчании и если Киллиан сидел спокойно, то Килли вся извертелась, пытаясь держать рот на замке. Когда они вышли перед небольшим зданием с низким каменным забором с трудом сдерживающим бурно разросшийся палисадник, Старпом покосился на неё и вопросительно дернул подбородком.
– Ты хотела что-то сказать, но при таксисте не решалась?
– Ничего важного. Просто было интересно, как вы разведете эретца.
– При необходимости – так же как любого другого человека. Но необходимости пока нет.
– Почему?
– Не хочу быть мудаком… Понимаете?
Достав сигарету, Старпом прибил табак и закурил, насмешливо глядя на зыркающих на него близнецов. Те помотали головой.
– Не понимаете… А все просто: никто не любит быть мудаком. Любой, от бандита с большой дороги до лицемерного политикана всегда имеет некое оправдание тому, что он делает.
– Это как? – не понял Киллиан.
– Ну вот ты, когда бьешь ухажеров своей сестренки, проверяешь потом их карманы? По глазам вижу, что да.
– И что?
– А то, что ты же не считаешь себя банальным грабителем, верно?
– Ну потому что… – Киллиан потупился, – Ну я же…
– Ты «сестру защищаешь»…
– Ну да.
– Ты «защищаешь сестру», Килли встает на дыбы если назвать её «шлюхой», потому, что отдается, как я понял, от чистого сердца, а Финн – «солдат ЭРА», хотя его занятия и методы от этого сильно законнее не становятся…
– А это не так, что ли?
– Какая разница? Главное, что вы не хотите быть грабителем, шлюхой или главарем банды, соответственно. Даже если приходится. Вы хотите быть кем-то большим. Все хотят. И для этого придумывают причины тому, что они делают, от примитивного: «Не мы такие – жизнь такая», до сложных философских концепций о малом зле и всеобщем благе.
– Вы тоже?
– А чем я хуже других?
– И какая кан… кон… – Киллиан запнулся, выговаривая сложное слово, – Контрацепция у вас?
– «Концепция». Хотя «контрацепция» тоже подходит. Если выражать её одной фразой, то: «Мудаком должно быть больно». Мне нравится думать, что я существую ради того, чтобы нести воздаяние возомнившим о себе слишком много мудилам. Ну и развлекаться в процессе.
– Понятно… – близнецы переглянулись и покивали, – То есть это как в ЭРА? Пока человек делает то, что должен, даже если против нас, мы его не трогаем?
– Именно! Так что, если этот Меерсон ведет дела честно, мы ему честно платим. Честность за честность.
– А если попробует наебать?
– Тогда у нас руки развязаны…
Решительно отворив калитку, Старпом постучал в дверь. За ней раздался шорох, но ответа не было. Старпом постучал еще раз.
– Месье Меерсон! Я знаю, что вы там. Я видел, как вы наблюдали за нами из-за шторы.
– Меерсона нет дома!
– Серьезно? Очень жаль. Тогда, когда он появится, передайте ему, что он пролетел мимо денег. Которые, судя по тому, что в палисаднике скоро волки заведутся, ему бы не помешали.
– На случай, если он придет, о какой сумме идет речь?
– А сколько будет стоить одеть вон тех двух гвардейцев так, чтобы с ними пускали в приличные места?
– Одну минуточку… – за дверью послышались шаркающие шаги, потом стук костяшек счет, затем задвижка щелкнула, – Ой как хорошо, что я так вовремя вернулся!
Старпом смерил взглядом пожилого эретца в огромных очках и, войдя в дом, огляделся. Первый этаж, как принято, был занят мастерской с манекенами, тканями зеркалом и швейной машинкой. Освободив от обрезков ткани и выкроек кресло, Старпом развалился в нем, жестом приказал Киллиану изобразить ему пепельницу и повернулся к Меерсону.
– Скажите, любезный, вы этот цирк устроили по какому-то поводу или просто из любви к искусству?
– Ой, я так извиняюсь, просто вы прилично одеты, с двумя оборванцами, говорите о чем-то и смотрите на мой дом…
– Подозрительно выглядит? Согласен. Поэтому мне и надо их приодеть. Парню что-то добротное, но неброское. Как одеваются шоферы у богатых господ.
– И, тогда, обязательно, кЭпочку… – Меерсон, записывающий пожелания клиента, щелкнул пальцами, – А девушке? Это ведь, если я не ошибаюсь, девушка?
– Угадали…
– Ой, как будто это сложно! В мире, последнее время, творится сущий бардак, но пола у нас, насколько я помню, все еще только два, так что если там парень…
– Никаких юбок! – решительно высказала свои пожелания Килли, – Я их носить не умею.
– Милочка! Если вы хотите мое мнение, то можете ходить и без юбки – мне в моем возрасте уже все равно. Но, платит за вас, как я понимаю, он, так что как он скажет, так я вас и одену.
– Резонное замечание, – согласно кивнул Старпом, – И без юбки она будет сильно привлекать внимание, так что изобразите ей какие-нибудь штаны, что ли…? И вообще – мне вас отрекомендовали как человека со вкусом, так что оставляю данный момент на ваше усмотрение.
– Я вас понял, месье… – кивнув, Меерсон отложил записную книжку и взял портновский метр, – Сейчас я сниму мерки и через три дня можете подойти на первую примерку.
– Дополнительная сумма ускорит дело?
– Я уже не молод и не могу сидеть над шитьем ночи на пролет… – Старпом достал из внутреннего кармана несколько купюр и, продемонстрировав их, положил на столик рядом, – С другой стороны, можно нанять помощника, чтобы дело шло быстрее…
Согласно кивнув, Старпом закурил следующую сигарету и принялся пускать дымные колечки ожидая, пока портной закончит снимать с близнецов мерки.
…
Отель возвышался над улицей со спешащей людской толпой словно утес над волнующимся морем, которое, тем не менее, не смело ни одним ботинком «плеснуть» на шикарную, облицованную мрамором лестницу и, тем более, попрать своими грязными ногами устилавший её красный ковер. Килли и Киллиан, задрав головы, посмотрели наверх, куда указал им Старпом.
– Вы там живете⁉ На самом верху?
– Да. И ваша задача – пробраться ко мне в номер.
– Как? Нас туда в таком виде не пустят!
– Проявите фантазию. Ну или ночуйте в переулке – дело ваше. Будем считать это первым уроком и первой проверкой. Думайте – а я пойду…
Дав Киллиану сигарету, чтобы лучше думалось, Старпом решительно пересек улицу и взбежал по лестнице, скрывшись за вежливо приоткрытой прислугой дверью. Киллиан повозился с дешевыми спичками прикуривая и снова задрал голову.
– Ну? Что думаешь? – поинтересовалась сестра ревниво глядя как уменьшается, тлея, сигарета, – Мне оставь…
– Думаю, что ночью будет дождь… Так что спать в переулке не вариант.
– Может это… Прикинемся кем-нибудь?
– Кем? Голубями? И, быстро махая, руками взлетим?
– Ну я не знаю… Может типа я шлюха, ты – сутенер… Покурить оставь!
– Не выйдет… – Киллиан, наконец расстался с сигаретой, – Тут даже шлюхи одеваются как дворянки. Да и за возможность работать в таком месте платят больше, чем мы в жизни видели.
– Ты что предлагаешь?
– Давай обойдем здание. Там, сзади, вход для прислуги, прачек и прочего. Посмотрим, может можно просочится там. Или до пожарной лестницы попробуем добраться…
Задворки отеля, однако, более доступными не выглядели. Здание имело два загибавшихся вдоль переулков крыла, пространство между которыми было забрано высоким забором, а вместо баков с мусором, как в дешевых гостиницах, там располагался небольшой ухоженный парк и летний двор ресторана для постояльцев. Туда-же спускались и пожарные лестницы. Покрутившись вокруг, близнецы отошли за угол и снова задумались.
– Не вариант… – Килли покачала головой, Там мы точно не пройдем…
– Сейчас нет, – согласился брат, – Но вот как стемнеет…
– Как стемнеет – фонари зажгут и народ там кутить будет.
– Ага… А, значит, будет шумно.
– Ты что задумал?
– По водосточной трубе забраться. Она громкая, но если шум будет, то могут не услышать. И фонари тоже только на руку. Если двор будет ярко освещен, то нас на ней и не заметят.
– Да это – меньшая из проблем. Ты посмотри, сколько туда лезть! Навернемся – костей не соберем!
– Есть предложение лучше?
– Кажется есть… – Килли, все это время внимательно оглядывавшаяся, указала на человека в ливрее коридорного, устало дымящего в другом конце того же переулка, – Это же из отеля придурок?
– Выглядит как шут, значит да.
– А откуда он вышел?
– Вон из той двери, походу…
– Монтировка с собой? – Килли расстегнула пару верхних пуговиц и критически осмотрела свою не сильно внушительную грудь, – Попробую отвлечь, а ты заходи сзади.
