Текст книги "На дальних берегах. Том второй (СИ)"
Автор книги: sgtmadcat
сообщить о нарушении
Текущая страница: 78 (всего у книги 87 страниц)
– А люди Кабанова? Там вообще кто-то выжил?
– Ну, хто-то выжив… Хто подальше стояв. Но бильшу часть к хуям сдуло! Приплыли на пьяти човнах, а отбыли на одном. Ще один побитими загрузили. Три, стало быти, в нашу прибыль пришло!
– На две лодки выживших и раненых после такого – удача! Дуракам везет. Но погодите синьор! Вы не рассказали, как это пережила птица? Она тоже удрала?
– Видать. Сам я то не бачив, бо драпав як гусь от повару. Но як можете видати, живий, падло!
Вошел Багир, который отыскал где-то маску от дыхательного прибора, вроде того, что имелись на «Интернационале» на случай срабатывания системы тушения, и прикрутил вместо громоздкого штатного фильтра собранную наспех конструкцию полегче.
– Папробуй, да! Работаэт!
– Благодарю, пан… – Михай надел маску и высунулся в коридор. – Трохи где-то тяне, но уже не так, як було! Ну, покажте, шо тут е!
– Но вы так и не рассказали все до конца синьор! – воскликнул Марио. – Только самое интересное началось!
– Вот в тим и дило! Я ж и пану Багиру хочу рассказать теж! Так шо сча подивлюся, шо он там мине показати хоче, я, тем часом, ему расповидаю то же, шо и вам, а потим соберемся та и закинчу.
– Хорошо! Только будьте осторожны! Ур говорит, что из головы одного из убитых выползла какая-то тварь и убежала вниз.
– Шо?
– Спросите у него сами – я не все понял.
…
Место, про которое говорила Камушек, располагалось в глубине довольно большого скопления островов, представлявших из себя сплошные обрывистые скалы. Такое частенько встречалось в глубине архипелагов, где шторма не могли выгладить рухнувшие обломки и намыть широкие песчаные пляжи, с которых, как с плацдармов, растительность начинала штурм камней. А то, что смогло зацепиться, не представляло интереса ни для кого кроме чаек, использующих подобные, лишенные наземных угроз места для гнездовий. Но сезон гнездования закончился, птенцы уже встали на крыло и теперь ударными темпами набирали массу вблизи большой воды, где громадные косяки рыб могли утолить их бездонный аппетит. Тут же от них остались только белые пятна помета на темных камнях.
Ранее за залежи подобного «добра», называемого гуано, используемого как удобрение, а, главное, сырье для производства пороха и тротила, разворачивались самые настоящие сражения. А добыча его, зачастую с использованием рабского труда, уносила сотни тысяч жизней, принося взамен миллионы владельцам вонючих месторождений. Но достижения химической промышленности сделали их ненужными, так что на данный момент густо загаженные скалы вряд ли представляли интерес для местных. Да и для не местных тоже. Как сюда занесло Камушка можно было только гадать, но место и правда выглядело удачным.
Выбрав место поукромнее и отдав якоря, Ур скомандовал всем выгружаться на второй катер.
Наемники предложили оставить на судне вахту, однако после недолгих дебатов это было признано бессмысленным. Малое количество бойцов вопрос безопасности не решало, а такое, которое бы смогло отбить абордаж, требовало довольно серьезного снабжения. Да, запасы еды для заключенных тут оставались, однако качество у неё было низкое, да и условия хранения были далеки от даже минимальных стандартов. Ну и, кроме того, оставаться на судне, где ползает жрущая мозги тварь, а в трюме устроены алтари из человеческих останков, желания не было ни у кого.
К деревне тангароа катер подошел когда уже окончательно стемнело. Благо дорогу показывал Ур, а он в темноте видел отлично. Большой Корак в организации дозорной службы тоже понимал, так что на берегу их уже встречали. Большое количество незнакомых вооруженных людей местных определенно нервировало, однако «Тротиловые Мартышки» с островитянами дела вели явно не первый раз и, вытащив из катера ящик трофейных стволов, собранных по палубе, презентовали его встречающим.
Конечно, большую часть этого хлама уважающий себя боец бы в руки не взял, но учитывая, что тангароа были на ножах с орудовавшими в этих водах колониальными компаниями, вряд ли у них была возможность зайти в магазин и прикупить себе «бум-палку» по душе. А тут сразу много и бесплатно. «Много и бесплатно», в свою очередь, откликалось в душе любого островитянина теплом независимо от качества, так что встречающие немедленно подобрели и повели щедрых гостей отдохнуть и поесть.
Там обнаружился Янек с группой бойцов, ушедших с ним на первом катере. Все они напряженно смотрели на хижину, где горел нехарактерный для этих мест электрический свет. Поняв без слов, что операция в самом разгаре, вновь прибывшие расселись рядом и тоже принялись ждать. Тангароа принесли гостям еды и, поняв, почему те так сосредоточенно молчат, оставили их в покое. Сколько времени прошло никто не засекал, но, наконец, полог, заменявший дверь в импровизированной операционной, откинулся, и появившийся на пороге Доктор в вымазанном кровью переднике ткнул наугад в нескольких человек и жестом показал, что больного можно выносить. Мимо него выскользнула виху, подойдя к костру, села возле корзины с фруктами и принялась молча их уплетать. Янек и еще трое бойцов чуть ли не бегом нырнули в хижину и выволокли оттуда носилки с храпящим Гаспаром, от которого разило алкоголем.
– Вы его напоили?
– Найн! Погружайт в лечебный сон! А запах есть следствий применений шнапс как антисептик.
– Нога? – крутившаяся рядом Аптечка пощупала конечности под простыней. – Вы не стали отрезать ему ногу⁈
– Медик, я полагайт?
– Ну, что-то вроде того. Но даже моих познаний хватило, чтобы…
– Опознайт классический гангрена? Йа! К счастью, мы имейт Эаф, – Доктор указал в сторону виху, которая все еще пыталась восстановить потраченные калории. – Нихт общийтелен фрау, имейт невежливый привыйчка удаляйтся без объяснений. Но обладайт гроссе полезен способнойсть.
– То есть, он сможет ходить? – с надеждой поинтересовался Янек.
– Надеюсь. Я иссекайт довольно большой куски мышцы, так что полный восстановлений маловерояйтен. Но шансы на то, что он сохраняйт частичный подвижность, есть. Если хотите их увелийчивайт – следите за тем, чтобы он соблюдайт мой предписаний. Подобный люди есть отврайтийтелен пациент по мой опыт. Недисциплинировайн, нетерпелийвен, своевойлен! Я нихт имейт сил и желайний пытайтся воспитывайт взрослый пьющий и курящий капризен ребенок!
– Я смотрю вы с ним пообщались перед операцией… – удивленно вскинула бровь Аптечка.
– Йа! Он пытайтся указывайт мне что делайт! Был гроссе соблазн вручайт ему скальпель и предлагайт резать себя сам.
– Он бы согласился.
– Нихт сомневайтся! Меня останавливайт нежеланий делайт лишний работа. Всё, уносийт его! Вы, фрау, оставайтся. Записывайт рекомендаций, битте. Ту-Кахуна – вы тоже слушайт внимайтельно! Они есть универсален при подобный операций.
– Ух, епт!
Аптечка, поглощенная заботами о командире, только сейчас заметила, что рядом с Доктором стоит плотный тангароа, который, судя по одежде и крови на ней, ему ассистировал. Тангароа, увидев её испуг, расплылся в довольной улыбке и жестом показал, что не обижается. На вид он был молод, но уже имел приличное количество «регалий».
– Это есть Ту-Кахуна, если я правильно произносийть его имя. Ученик местный шаман, или как они называйт тут данный специальнойсть. Несмотря на это, юноша весьма прогрессийвен взгляды и активно интересовайтся достижений медицина. Перенимайт опыт.
– Ага… – кивнув, и все еще косясь на здоровяка, Аптечка достала блокнот. – Я просто… Диктуйте…
Доктор продиктовал рекомендации и, еще раз осмотревшись, увидел, наконец, Багира и Марио, которые отдыхали у костра, слушая Михая, который с очень довольным видом рассказывал, как люди Кабанова перестреляли друг друга в бункере с его подачи. Вскинув руки в радостном приветствии, Доктор, от волнения перейдя на чеканный шаг, делавший его похожим на какого-то заводного солдатика, подошел к ним, обнял, после чего, не прекращая улыбаться, достал фонарик и учинил экспресс осмотр.
– Я понимаю, что вы таким образом выражаете радость встречи, синьор… – Марио, моргая после того как ему посветили прямо в глаза, попытался мягко отстраниться, – но может мы отложим это до завтра?
– Найн! Мне уже докладывайт, что вы есть пребывайт на тюремный судно. Место с ужасающий антисанитарен условий…
– Мы все равно уже обнялись!
– Это есть позволийтелен риск с учет обстоятельств наш разлука и степень мой радойсть, что вы возвращайтся живой и… левый ухо, битте… Йа! Относийтелен здоровый. Но если вы приносийть сюда какой-нибудь чесотка, то завтра ей болейт вся деревня. Лучше есть выйясняйт это сразу.
– Э! Там хюже чесотка бэгаэт, – сообщил Багир почему-то радостным тоном.
– Подробнойсть, битте?
– Ана мозги эст! Прямо в голова, да!
– Как это есть выглядейт?
– Голова совсэм пустой! Ми эго в сторонку положилы! Нэ сталы выкыдыват! Вам рэшылы показат!
– Вы есть привозийть это сюда?
– Нэ! На кораблэ оставылы!
– Гут! Верный решений. А теперь открывайт рот и высовывайт язык!
– Кстати, синьор… – воспользовавшись тем, что Багир замолчал, Марио решил задать мучавший его вопрос. – Мы стали свидетелями того, как по крайней мере один человек из тех, кто высадился с нами, заболел Морским Безумием. И у меня, признаться, были неприятные ощущения. Как будто я теряю контроль над собой.
– О! Вы есть записывайт свой наблюдейний?
– Нет… Как-то было не до этого.
– Гут! Значийт мы делайт это сейчас!
– Э! Давайтэ нэ сэйчас! – запротестовал наконец вырвавшийся из цепких пальцев Доктора Багир. – Ми сэйчас усталы, кюшат хатым, новост слюшат. Нас вэс пэрвий половина дня вообщэ убит пыталыс, да!
– Йа… Прошу прощений… – Доктор мотнул головой. – Я есть действительно теряйт такт и пониманий от волнений. Весь этот собыйтий… Разумейтся, мы есть переносийть это все на завтра. Пойду делайт вечерний обход, после возвращайтся. Если вы хотейт шнапс – Михай знайт, где он хранийтся.
– Шнапс? – все уставились на Михая. – Уже?
– Це не я! Це те пидараси, шо корабль захопали! Вони наши запаси роспродають, обезьяни безсовестни! Часть ми з Уром сумели отбити, но Дохтур его прибрав для врачебных делов. Однакож, коли вин разрешив, то шоб по чарочки-то не выпити!
– Это ты всем предлагаешь? – с подозрением уточнил один из наемников. – Или только своим?
– А вы шо, паны? З нами пити брезгуете?
– Нет! Просто, как я понял, шнапса у вас немного?
– Немного в сравнении с тем, сколько у них было, – ядовитым тоном пояснил Ур, который, свернувшись, грелся у костра. – Те два примата запитали самогонный аппарат прямо от контура охлаждения двигателя. Мы полтрюма этим добром забили.
– Эх, ебать! – в голосе наемников сквозила зависть пополам с уважением, – А сколько сумели вернуть?
– Вон тот однорукий суицидник во время последней вылазки укатил у них бочонок. Мотивировал тем, что Доктор просил много антисептика.
– А на сколько литров бочонок?
– Та вин там нипольний быв… – потупился Михай, – чуть бильше половины витсталося.
– Половины от скольки?
– Выпити за наше та вашего батьки здоровье хватит. Ни хвилюйтеся. Ша, хлопци. Усе буде! Тильке пляшку яку найду, бо усе сюды волочити незподручно.
Михай ушел в сторону хижины, где располагался медпункт и спустя несколько минут оттуда раздался характерный звук, от которого у наемников округлились глаза.
– У вас там что? Железная двухсотлитровая бочка этого шнапса?
– Та ни, паны! Откель таке счастье? – вернувшийся с двумя бутылями Михай помотал головой. – Под алкоголь треба тара луженая, а вона тут в основном имперьскогу стандарту. Сорока, чи сорокадвухгаллонная.
– Это ж больше ста пятидесяти литров!
– Так! Но меньше, чим двести! Тем паче вона ни полна. Я отлив скильке тары найшов, а остальное – то дохтуру. Сами бачили, якись вин у нас строгий! Вы шо стоите? Посуда хде?
Наемники засуетились, доставая из катеров и распаковывая пожитки, из которых извлекли походные кружки, а заодно запасы пайков на закуску. За этим занятием их застал вернувшийся Янек, под чьим грозным взором все немедленно замерли.
– Я даже не удивлен… Стоило только отлучиться.
– За здоровье дядюшки Гаспара!.. Чтобы поправлялся!
– Вы где уже спирт нарыли, уроды мамины?
– Так вольные угощают…
– Та тут тильке понухати! – Михай потряс бутылями. – За знайомство, за встричу. Неудобно втроем пити, коли остальные не пьют, а тильке дивяться.
– Ты ж понимаешь, что будет, если они тут перепьются?
– Так вы ж тут. Шо вони – при вас посмеють?
– То есть ты им наливаешь, а я должен за ними следить?
– Я и вам налью… Шнапсу не то, шобы дохуя, но е… Вам хватить.
– Шнапс? Ты так самогон называешь?
– То ни я. То дохтур! Ему за то виднее.
– Дай попробовать…
Михай с готовностью налил в кружку и протянул Янеку. Тот сперва понюхал, потом пригубил, затем некоторое время стоял раздумывая. И, в конце концов опрокинул кружку, после чего жестом велел налить всем по одной.
– Гаубица где?
– Я тут… – из задних рядов, заранее виновато опустив глаза, поднял руку совершенно не вяжущийся с подобным прозвищем коротышка. – Одна за маму, одна за папу…
– А остальное…
– Остальное – лишнее.
– Почему?
– Потому, что по пьяни мой язык выписывает такие векселя, которые жопа не готова оплатить.
– Если забудешь?
– Не обижаться, когда мне напомнят…
– Ладно, давайте. За то, что мы все-таки это сделали… И за Гаспара… Надеюсь, ваш доктор знает свое дело и старик поправится…
…
Судя по лицу, Кабанов последние дни пил как не в себя. Бухал, как он сам это называл. Его подчиненные старались не смотреть в расфокусированные глаза шефа. Особенно старательно глаза прятал Боха – «замена» Кулака. Поговаривали, что «Бохой» он стал от «Бошеша», что переводилось как «Щека». А уж при чем тут щека, каждый додумывал в меру своей испорченности. Но лучшего кандидата не нашлось, так что Боха выпрыгивал из портков, дабы продемонстрировать свою лояльность и полезность. Ну и, судя по всему, допрыгался…
– Э! Щекастый! Хули глазки бегают? Что там за хуйня приключилась в натуре?
– Все под контролем, босс!
– Пиздишь… Мне все доложили…
– Это из-за парней Казио! Они заявились туда и все нам обосрали! Мы бы дожали тех пижонов в трюме, если бы не они! Кто-то им сказал про наш рейд! У нас тут стукач!
– Стукач, говоришь… – пьяные глаза Кабанова сжались в щели. – Это мы проверим… Ты мне лучше скажи, хули ты туда полез, в натуре?
– Там были люди с корабля. Которых вы приказали найти.
– Я не тебе приказал… Я Девлину это приказал. Да, Девлин?
– Да, босс… – спокойно кивнул Девлин. – Так что, когда люди Чойса покинули форт, я смог поговорить с гарнизоном и выяснить подробности. Девок парни Чойса забрали с собой. А вот двоих «одолжили» одному своему знакомому. Ему требовались механик и рулевой. Тот их и банду из всякой уличной босоты закинул на тот самый корабль, что пытались штурмовать парни Бохи.
– То есть ты знал, куда их отправили?
– Все верно, босс. Знал.
– И ничего не предпринял.
– Нет, босс. Ничего…
– Почему?
Спокойствие Девлина было подозрительным, так что даже будучи пьяным, Кабанов решил таки дождаться объяснений, хотя сжал столовый нож так, что костяшки пальцев побелели. Девлин посмотрел на это и, понимающе кивнув, развел руками.
– Потому что не надо было ничего предпринимать. На судне случилась вспышка морского безумия.
– Мне плевать…
– И это было судно, которое возило заключенных в Яму.
– Яму?
– Ту самую, босс. Так что даже если бы этих двоих там не сожрали, я не думаю, что заказчик позволил бы им уйти. Яма трепетно относится к своей репутации. Ну и нам с ней проблемы ни к чему. У нас и так их сейчас хватает…
– То есть, ты хочешь сказать, что… – Кабанов перевел взгляд на побледневшего Боху. – Каких вы там пижонов пытались в трюме дожать?
– Я не…
– Ах ты, мудила ебаный! – встав, Кабанов прошел к Бохе прямо по столу, раскидывая и опрокидывая посуду. – Ты ж нас всех под монастырь, в натуре, подвел!
– Я все исправлю, босс!
Прыгнув сверху, Кабанов опрокинул Боху на пол вместе со стулом и начал бить его столовым ножом, который все еще сжимал в руке. Остальные подались в стороны, вздрагивая, когда кровавые брызги долетали до неприкрытых одеждой частей тела. Когда нож, не предназначенный для таких расправ, погнулся, Кабанов отбросил его и принялся прыгать у уже не подающего признаков жизни Бохи на голове. Затем, выплеснув наконец ярость, остановился, тяжело дыша, огляделся и, взяв салфетку, вытерся, словно просто облился супом.
– Все, в натуре… Не буду больше подобную хуйню терпеть. Заебало… – взяв стакан собственноручно сделанного покойника, Кабанов осушил его одним глотком. – Но один вопросик остался. Откуда Казио там нарисовался? Кто ему тему слил?
– Я, босс, – уже не так спокойно как Девлин, но добровольно признался Захария, – Казио наверняка узнал о наших проблемах в связи со смертью Кулака и не мог упустить такой шанс. А у меня на Дарджане есть земляки.
– И зачем ты это сделал? – поинтересовался Кабанов, беря со стола еще один нож.
– Потому что Девлин прибежал ко мне и сказал, чье это судно, и что Боха с парнями туда отправился. На тот момент оно было ближе к Дарджану, чем к нам, и я надеялся, что люди Казио успеют туда раньше.
– Ты хотел чтобы они туда нагрянули вместо него?
– Я надеялся, что парни Казио перехватят Боха. Но их визит на судно вперед него тоже решал бы проблему.
– Только они опоздали…
– Видимо. Хотя, в любом случае, теперь ситуация выглядит весьма запутанной, что дает нам время.
– Время, сука… – задумавшись, Кабан посопел, затем прошел по столу обратно и, упав на стул, потянулся к графину с водкой. – Нету у нас времени. Валить надо, пока Бигерт не явился… Но и этих ублюдков тоже кончить охота…
Налив себе стакан, он выпил без закуски, выдохнул и оглянулся на Луиса. Тот, почему-то вздрогнув, вымученно улыбнулся.
– Хули дергаешься? Сколько ты сказал, у нас времени есть? Неделя?
– Да, что-то около того…
– В смысле «около», в натуре? Я тебе сказал точно выяснить! Сколько!
– На самом деле – немного меньше…
– Немного… – со стуком поставив стакан, Кабанов пошел в его сторону, – Ты че, козлина, дрожишь? В глаза мне смотри!
– Просто босс, там все не очень конкретно…
– Не конкретно⁉ То есть, он может прямо сейчас сюда завалиться?
– Нет, босс, конечно же нет!
– Сука… Заебали, в натуре! Никому нельзя доверить нихуя! Ни тебе, козлина тупая, ни вон тем двум! – Кабанов обернулся на Девлина и Захарию. – Потому что вы, два хитрожопых, что-то мутите вечно! Вы что, не могли этому долбоебу сказать, что не надо на судно лезть⁉ А⁉ Или вы специально⁉ Вы подставить его решили, да? Как Кулака? Я же про все это только от вас знаю. А Кулака вы не любили… ХУЛИ МОЛЧИТЕ!!?
– Мы не сказали Бохе потому, что потеря заключенных – удар по репутации Ямы, – видя, что Кабанов снова себя накручивает, поторопился объясниться Девлин. – Им нужно было сохранить это в тайне, поэтому они отправили на борт заключенных, от которых легко потом избавиться. И я решил, что они не оценят, если данная информация выплывет наружу.
– Так а хули ты сейчас болтаешь, а?
– Потому что она уже выплыла.
– Слишком гладко стелешь, падла, – Кабанов склонив голову набок, оценивающе уставился на Девлина. – Откуда ты вообще узнал это все, если Яма хотела это в секрете держать?
Ответить Девлин не успел. Двери распахнулись, и в столовую в сопровождении вооруженных людей вошел высокий блондин в безупречном белом костюме и шляпе. Его вытянутое лицо с мужественным подбородком и тонким прямым носом можно было бы даже назвать красивым, но все присутствующие мгновенно его узнали, отчего внешность визитера немедленно приобрела зловещий оттенок.
– Курт Хендрик Бигерт. Губернатор. Я узнал, что у вас принято собираться для общей трапезы, и решил присоединиться. Надеюсь, вы не против? – сняв шляпу, гость шагнул вперед и увидел тело Бохи, все еще лежавшее на полу возле стола. – О! Вы освободили для меня место? Право, не стоило.
– Как ты… – застывший в шоке Кабанов, наконец взяв себя в руки, обернулся на белого как мел Луиса. – ТЫ!!! ТЫ ПРОДАЛ МЕНЯ?!! ПРОДАЛ, СУКА?!!
Выстрел. Кабанов, пошатнувшись, посмотрел на отверстие в ткани рубашки, вокруг которого начал расплываться алый цветок из крови, потом на пистолет в руке Луиса, сделал шаг в его сторону и повалился на пол. «Папа!» – повернувшись на крик, присутствующие увидели Ксению, которая с широко распахнутыми от ужаса глазами наблюдала за этим. Кабанов вытянул руку в её сторону, но вместо дочери руку взял Бигерт, сделавший второй жест «Взять», который его люди кинулись исполнять.
– Ну-ну-ну… Не беспокойся… Все кончилось. Теперь я о ней позабочусь, – на лице Бигерта промелькнула странная улыбка. – Я люблю детей. Ох, дети… Сколько подлости, низости, крови люди оправдывают тем, что это все ради детей. Сколько чужих детей они готовы обречь на смерть, чтобы их дети жили. Да?
– Я тебя… из под земли…
– Нет… Не стоит, поверь… На самом деле Луис сделал тебе огромное одолжение. Ты умрешь быстро. И ты умрешь счастливым. Не увидев того, что будет дальше. Серьезно. Я бы на твоем месте его поблагодарил. А теперь давай, закрывай глаза… Вот так. Все-все-все… Все?
Вытянув руку, Бигерт пощупал пульс и, удовлетворенно кивнув, сорвал с сервировочного стола скатерть, накрыв им тело. Затем проследил, как подчиненные волокут рыдающую девочку к выходу.
– Не стоит травмировать бедняжку таким зрелищем. Ей еще многое предстоит…
– Господин губернатор? – все еще бледный как мел Луис нервно облизнул губы. – Какие будут дальнейшие распоряжения?
– О! Мой услужливый, но немного поспешный друг. Разумеется, наша сделка остается в силе, – подойдя к Луису, Бигерт нежно, почти по-женски погладил его по щеке. – Ты теперь становишься командиром местной гвардии. Официальный пост – все серьезно. А эти двое? Я так понимаю, они тоже работали на покойного господина Кабанова?
– Да, господин губернатор, – Захария, в виду более смуглой кожи бледнел не так отчаянно как Девлин или Луис, однако по лицу было видно, что от столь резких поворотов событий его изрядно укачало. – Я отвечал за финансовую часть.
– А я за логистику, – Девлин решил, что скрывать это смысла нет.
– Чудесно. Значит вы знаете, что здесь к чему?
– Да, господин губернатор.
– Но я не могу поручится за их лояльность, – со злорадной ухмылкой сообщил Луис, немедленно об этом пожалев, так как Бигерт кинул на него весьма зловещий взгляд. – Я имел ввиду, что…
– Ты только что продал своего босса за мою милость и официальный пост под моим крылом. И ты говоришь, что сомневаешься в чьей-то лояльности?
– Я просто хотел сказать что…
– Что ты вряд ли справишься один. Так что двое твоих коллег тебе помогут. Третий, увы, уже нет. За что он отвечал?
– Силовая часть, господин губернатор.
– Какая ирония. Ладно, не буду вас отвлекать. У нас много работы. Меня прислали решать возникшие тут проблемы. Объясни им, что они либо помогут мне с этим, либо сами станут проблемой. Как их зовут?
– Захария Оденхой, господин губернатор, и Микки Девлин.
– Да-да… Ты говорил… Эретец и эринец. Оба на «Э». И оба, наверняка, в традициях своих народов, знают тут много дорогих их сердцу земляков, у которых есть милые женушки, милые детишки и милые уютные домишки, которые очень легко горят. Начни объяснение с этого.
…
За время пребывания на борту смрад разложения сотен тел стал настолько привычен, что перестал ощущаться. Но всего сутки на свежем воздухе – и эта устойчивость пропала, так что Марио, снова поднявшись на борт плавучей тюрьмы, аж пошатнулся от ударившего в нос запаха. Михай, предусмотрительно взявший сделанную Багиром маску с собой, понимающе кивнул и натянул ту поплотнее. Сопровождавшие их тангароа тоже скривились, однако старались держаться.
Вернее, сопровождали они не столько их, сколько шамана. Старик, услышав рассказы про судно, на котором творились мрачные ритуалы, рвался его осмотреть. Появление в деревне настоящего доктора, который за пару дней разобрался с хворями, которые шаманскими методами лечились годами или не лечились вообще, здорово подорвали его авторитет. Ту-Кахуна, отправленный наблюдать и перенимать секреты медицины, был первым способом данный авторитет поправить. Визит на жуткое судно – вторым.
Сам Доктор тоже был тут. Убедившись, что у всех пациентов наблюдается положительная динамика, он решил выкроить время и для науки. Тело с дырой в голове уже изрядно испортилось, однако, довольно кивнув, Доктор натянул перчатки и принялся его обследовать. Шаман тем временем бродил вокруг, осматривая последствия побоища. Затем склонился над одним из заключенных, чье тело за месяц пребывания на жаре и соленом ветру частично сгнило, частично мумифицировалось и некоторое время внимательно вглядывался в провалы, оставшиеся на месте глаз.
– Его мана закончилась…
– Что вы есть говорийт? – Доктор удивленно вскинулся. – Мана? Я есть думайт, что вы, в отличие от монго, нихт верийт в то, что у человек может заканчивайтся мана?
– Доктор Ганс разбирается в том, во что верят тангароа?
– Наш боцман. Тот, который катайтся на акула. Он есть довольно много рассказывайт про это.
– Тиму-ихи думал, Доктор Ганс не станет такое слушать?
– Айн! Знаний не бывает лишний, даже если это знаний о… – Доктор запнулся подбирая слова, – фольклеришен ритуал. Цвай – меня нихт спрашивайт. Бардья есть весьма громкий, так что если он что-то рассказывайт, то это слушайт все. К тому же мой брат есть увлекайтся подобный вещи. Он тоже нихт спрашивайт, хотеть ли я это слушайт.
– Ладно… Тиму-ихи тронут тем, что Доктор Ганс не стал говорить, что думает о наших ритуалах, хотя его лицо сказало все за него.
– Это есть быйть бы невежливо после проявленный гостеприимство с ваш сторона.
– Все равно хорошо, – шаман снова посмотрел в глаза мертвому, – хорошо что Доктор Ганс знает, что мы не верим, что у человека можно отнять ману. Мана – как океан. Нельзя вычерпать его, беря воду с одной стороны острова и выливая с другой.
– Но вы есть утверждайт, что у этот человека мана заканчивайтся?
– Доктор Ганс правильно понял слова Тиму-ихи. Вот у этого с маной было все в порядке. У того – тоже. И даже вон у того. Он просто дурак, который не заметил гранату с натянутой проволокой на палубе. Но вот эти, эти и эти… – Шаман вошел в дверь камбуза и уставился на Повара, – И он тоже… Большое тело, но мана закончилась.
– О! Я понял, о чем вы, синьор! – встрепенулся доселе молча боровшийся с тошнотой Марио. – Те, на кого вы указали, были жертвами Морского Безумия, поразившего это судно.
– Это может быть причиной…
– Хотя знаете что, синьор? «Повар», как мы его называли, при жизни проявлял нехарактерную для безумцев разумность. Он устроил ловушку, убил одного из тех, с кем нас сюда высадили и проигнорировал остальных. Вы точно уверены, что его мана совсем закончилась?
– Ты думаешь, что Тиму-ихи плохо посмотрел?
– Нет, синьор! Что вы, просто…
– Ты прав… – жестом приказав Марио замолчать, шаман принялся внимательно исследовать вздувшееся тело Повара. – Я никогда такого не видел…
– Что такое, синьор?
– Он причинял себе боль, чтобы Хине-нуи-те-По, Великая Женщина Ночи, услышала его.
– Великая Женщина Ночи? Очень любопытно, синьор! Знаете, когда мы посещали Доминис, случай свел нас с госпожой Лейлой, которая была хозяйкой так называемого Дома Боли. Но что еще интереснее, там поклонялись Великой Тьме Сербе!
– И какие ритуалы они делали в её честь?
– Ну, мне самому там побывать не удалось, – Марио покосился на Доктора, который тоже очень внимательно слушал, – но, судя по всему, ничего такого ужасного или пошлого.
– Это все люди с палкой… Они лгут о чужих ритуалах, чтобы возвысить свои. Так-то нигде нет ничего ужасного и пошлого.
– «Люди с палкой?» – Марио машинально коснулся святого символа на груди. – Вы имеете в виду Церковь?
– Тиму-ихи много говорил с их проповедниками. Они смешные. Они пытались найти что-то общее в наших преданиях, чтобы сказать: «Смотрите, мы верим в одно и то же!»
– А это плохо?
– Нет… Это – правильные мысли. Так же, как и твои мысли о Хине-нуи-те-По и этой Сербе. Плохо, когда из правильных мыслей делают неправильные выводы.
– Какие, например?
– Например, что если в наших преданиях есть общее с их преданиями, то мы должны начать почитать то, что почитают они. Разве это не глупость? Почему бы, наоборот, им не начать исполнять хака в своих церквях? Почему менять жизнь должны именно мы?
– Ну, менять жизнь не обязательно.
– Те, кто приходил сюда с палкой, думали иначе. И, когда мы отказали им, они пришли с оружием. Хотя говорили про любовь и понимание.
– Знаете… лично я всегда различал учение Святого Сына и людей, которые его несут. Люди могут ошибаться… могут лгать… Люди могут злоупотреблять той властью, которую дает им вера.
– А ты знал этого Святого Сына?
– Не имел удовольствия, к сожалению.
– Тогда откуда ты о нем узнал?
– Ну, мне о нем поведали…
– Кто? – лицо Тиму-ихи расплылось в саркастической улыбке. – Случайно, не те самые люди, которые могут ошибаться, лгать и злоупотреблять?
Доктор, деликатным покашливанием прервал их спор и, сняв перчатки, указал на найденные Уром следы.
– Версий герр Тиму-ихи безусловной есть крайне занимайтелен, однако я предлагайт сосредотачивайтся на что-то вещественный. Кажейтся, я есть понимайт, с чем мы имейт дело!
– Вы знаете, что это, синьор? – Марио заинтересованно подался вперед. – Вы поняли, что это за штука?
– В общий черта. Я знайт, что оно есть вот такой размер, имейт твердый панцирь, судя по след на ткани, и определенный колийчество тонкий отростки. А так же кое-какой соображений отнойсительно её биология. Думайт, здесь я есть заканичвайт. А вы?
– Сэйчас… – Багир, пока Доктор излагал свои соображения, что-то искал. – Я нэ выжю этот шакал, и это меню нэ нравытся…
– Кого?
– Мьюэл, который… Тут где-то быть должен! Янэк гаварыл, он на крыша рубка ходыл, когда ми на них всю стаю спустылы. Нэ мог убэжат. Или мог?
– Кто есть герр Мьюэл?
– Он нэ настоящий Мьюэл. Но сэбя так назвал. Янэк и Гаспар эго зналы. Гаварылы очэн апасный пидарас! «Раб Нэрождэнный Боги» сэбю называл! Когда Марыо с Тиму-ихи пра боги разгавариват началы, я сразу про нэго вспомныл.
– Погодите… Если это есть тот самый лидер местный выживший, про который вы упоминайт когда описывайт мне произошедший событий, то… – Доктор открыл крышку рундука с телом, – Посмотрите, битте.
– Нэт! – Багир с брезгливой миной заглянул и помотал головой. – Нэ он!
– Вы ест достаточно внимайтельно смотрейт? Разложений могло меняйт черты лица. Обращайт вниманий на одежда.
– Нет, синьор, – Марио тоже заглянул в рундук и развел руками. – Одежда тут у всех одинаковая – арестантская, но лицо точно не его. Абсолютно точно. Он имел весьма, как бы это описать получше, благообразную… Да, именно так. Данный синьор имел весьма благообразную, можно сказать, располагающую внешность.
