Текст книги "На дальних берегах. Том второй (СИ)"
Автор книги: sgtmadcat
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 87 страниц)
– Логичный умозаключений. Но, ради такой сумма, искать их будут гроссе тщательнее.
– А про це мы пристально позже подумаем… Поки тут закончить надо, – продемонстрировав надутую камеру, Михай похлопал по ней, – У мени все готово. Як там у вас?
– Вы есть пока начинайт транспортировка – я тоже почти заканчивайт. Только кровь есть привлекайт акул, так что вам стоит быть осторожный.
– А це вы вовремя заметили… Ша… Надо подумати. О! Е идея!
Достав из багажника буксировочный трос, лопату и взяв остатки самодельных веревок Михай начал обвязывать ими увесистый камень. Потом взял ремень одного из убитых, прицепил его к камню и пропустил через пряжку трос, сложив вдвое. Закончив сооружение данной конструкции, он сел в покрышку, положил камень на себя и, гребя лопатой как веслом, отплыл на глубину, скинул камень, после чего быстро погреб обратно, так как темная вода внизу была крайне пугающей. Сверху высунулся Ур.
– Вы там долго? Светает уже!
– Почти все, пан! Ще пару минуточек!
Сделав из нескольких веток настил, Михай сложил на него куски тел.
– Дивитесь, як я все здорово придумав!
Он принялся тянуть за один конец троса и покрышка с кровавым грузом быстро поплыла в сторону якоря. Достигнув его, трос потянул край импровизированного плота под воду и груз свалился. Взявшись за другой конец, Михай притянул конструкцию обратно и снова загрузил.
– Фу! Зачим вы их выпотрошили! Воняеть як падла!
– Я есть прокалывайт брюшной полойсть и желудок, чтобы они нихт раздувайтся от газы и всплывайт. Если вы не выдерживайт, давайте я.
– Та ни – ни маленький, сдюжу… Просто… А вы про це откель знаете, ежли не секрет?
– Познаний в анатомий унд краткий, но насыщенный карьера криминальный доктор.
– Анатомия… – Михай потряс головой, – Чудна вы людина Ганс… Хоша и полезный – то не отняти. Просто сейчас-то пришлося, а вот як по доброй воле взяти и людей начать потрошить чисто из любопытства, то мне всегда неясно было. Тож противно!
– Нихт с вами соглашайтся. Человеческий тело есть прекрасно! Это очень сложный и гроссе отточенный механизм сопротивлений и выживаний.
– Тю! Да ций механизм поломати – раз плюнути! А уж хворей скилько – не счесть!
– Вы есть заблуждайтся. Нас ежесекундно атаковайт такой количество патогенный организм и фактор, что любой человек, который начинайт в это вникайт, ходит пораженный тому, что мы есть еще живы! А мы живы! Мы сопротивляйтся, выживайт и размножайтся! Как и любой организм вокруг. И механизмы, обеспечивающий данный выживаний, просто поражайт воображений!
– Тогда не рассказывайте, будь ласка. У мени воображение богатое – не хочу потом всего шугаться. Ладно – вроде усих сплавили… Ха! Каламбур вышев… «Сплавили»!
Хохотнув, Михай разобрал всю конструкцию и упихал в багажник. Потом дал команду грузится, после чего взял веник из веток и тщательно замел и затоптал все следы. Рыкнув мотором, машина выехала вверх по склону и помчалась подальше от города навстречу разгорающемуся дню.
…
Небольшое здание в нижней части города было украшено вывеской, извещавшей как надписью, так и понятными неграмотным рисунками, что здесь находится ломбард и ссудная касса. Двое скучавших у дверей эретцев кивком поприветствовали Соню, а один даже вежливо открыл дверь. Внутри, несмотря на старания старенького вентилятора, было жарко, но сидевший за столом человек был облачен в деловой костюм с модным галстуком, жилеткой с цепочкой для часов и всеми полагающимися атрибутами делового стиля. Внешность у него была вполне континентальная и только большие, словно всегда печальные глаза с по женски длинными ресницами выдавали в нем эрецкую кровь. Увидев гостью, он с улыбкой кивнул и, подойдя к двери, сказал дежурящим возле неё, чтобы их не беспокоили.
– «Соня Цукерман, сладкая моя!» – поприветствовал он её на эрецком, – «Рад тебя видеть в добром здравии. Вчера у вас там было жарко.»
– «Да. Говорят, что утром собрали почти два десятка трупов.»
– «Поэтому я и предлагаю тебе перебраться под наше крылышко. Тут в любом случае безопаснее.»
– «Спасибо, Захария, но я, пожалуй, снова откажусь.»
– «Почему же?»
– «Потому же, почему ты уехал из Эретца.»
– «Серьезно?» – ухмыльнувшись, Захария присел на край стола, – «И почему же, как ты думаешь, я оттуда уехал?»
– «Тут ты самый хитрожопый, а там все такие.»
Сперва Захария просто удивленно вскинул бровь, потом издал звук, словно кашлянув, а потом разразился звонким смехом. Соня с равнодушным видом подождала, пока он отсмеется и развела руками.
– «Я тоже оттуда свалила, как ты помнишь, не просто так…»
– «Честно говоря – не помню.»
– «Мне надоело быть всем что-то должной…»
– «А, точно…» – все еще усмехаясь, Захария согласно покивал, – «Кстати об этом. Неприятно тебе говорить, но твой „партнер“ так и не рассчитался с нами. И у него не получится прятаться за твоей спиной долго. Бизнес, есть бизнес и долги надо отдавать.»
– «Вот, кстати, об этом…» – воровато оглянувшись, Соня, после секундного колебания, выложила на стол золотую монету, – «Разменяй мне это по курсу и я закрою все его долги.»
– «Неожиданно»…
Хмыкнув, Захария взял монету, внимательно изучил её, помазал химикатом из небольшой баночки и взвесил на аптекарских весах. Потом с интересом посмотрел на Соню.
– «Это – настоящее золото. Добротный полновесный доминский „Ореол“. Откуда он у вас? Я никогда не поверю, что Чарли, таки, улыбнулась удача.»
– «Там долгая история. Но, таки, это, в основном, его везение…»
– «Серьезно? Я удивлен… А что за история? Она связана с резней в квартале?»
– «Не хочу об этом говорить.»
– «Почему? Ты мне не доверяешь?»
– «Дело не в доверии.»
– «А в чем?»
– «В том, что я не хочу об этом говорить.»
– «Я понимаю, что ты напугана…»
– «Я имею повод быть напуганной.»
– «Ты как-то к этому причастна?»
– «Нет, но я не могу этого доказать.»
– «Ты видела, кто это сделал?»
– «А об этом я не хочу говорить тем более. И только не спрашивай: „Почему“?»
– «Почему?»
– «Я не хочу болтать о том, кто может положить почти два десятка ваших людей, просто потому, что у него было херовое настроение.»
Задумчиво кивнув, Захария взвесил монету в руке и пошел к сейфу. Открыв его, он положил золото внутрь, достал здоровенную кипу исладоров, пересчитал их и разделил на две части. Одну протянул Соне, второй помахал в воздухе.
– «Я сразу забрал то, что вы мне должны, но…»
– «Но что? Хочешь меня купить?»
– «Простить. Я готов простить вам все долги, за один ответ на вопрос. Просто „Да“, или „Нет“. Можешь даже рта не открывать. Просто кивни.»
– «Захария – ты поц. Ты в курсе?» – облизнув губы, Соня посмотрела на деньги сперва в своих руках, потом в его, – «Что за вопрос? Твою-ж… Нет! Нахер!»
– «Ты уже согласилась…»
Схватив за локоть, Захария пресек её попытку ретироваться. Пару раз неуверенно попытавшись освободиться, Соня развернулась обратно, свирепо раздувая ноздри и вырвала остаток денег.
– «Я тебе ничего не говорила!»
– «Конечно…» – улыбнувшись, Захария наклонился к ней так близко, что это было похоже на поцелуй, – «Это были китты? Я слышал, что на том корабле было два китта. Это они, да?»
– «Да.»
– «Это они дали вам монету?»
– «Ты просил просто сказать „Да“ или „Нет“!»
– «Убиты два десятка наших людей. В том квартале, который босс считает „своим“. Это серьезный вызов. Он потребует ответов.»
– «Я пришла к тебе, потому, что думала, что могу тебе доверять… А ты нарушаешь свое слово!»
– «Про киттов я больше не спрашиваю. Я спрашиваю, откуда у вас монета? Вокруг много глаз. Лучше я расскажу боссу вашу версию, чем Кулак или Луис расскажут свою.»
– «Ему её дал однорукий моряк.»
– «Однорукий?»
– «Да. Так Чарли его описал. Он говорил на непонятном языке, поменялся с ним ботинками и дал ему за это золотую монету.»
– «Это Чарли тебе рассказал?»
– «Я ему верю. Он был слишком напуган, чтобы врать.»
– «Чем он был напуган?»
– «Эта тварь… Она шла за ним до дома.»
– «Китт? Зачем?»
– «Да откуда я знаю⁉ Чарли ввалился напуганный и показал монету. А потом мы увидели эту тварь. Она посмотрела на нас и ушла.»
– «Все это выглядит странно.»
– «Поэтому я и не хотела об этом рассказывать.»
– «Я понимаю тебя, сладкая моя… Выглядит хреново. Но я постараюсь все уладить. Ты же мне веришь?»
Ничего не ответив, Соня спрятала половину денег за пояс, довольно бесстыже задрав юбку, вторую половину – в декольте, увеличив размер груди вдвое от весьма скромного исходного и быстро покинула помещение. Захария весь этот финансовый стриптиз наблюдать не стал, деликатно отвернувшись, тем более, что по лицу было видно, что его заботят проблемы поважнее Сониных прелестей.
…
Скепсис Ура относительно машины стал ясен, стоило только удалиться от обжитых мест. Даже на Континенте вся цивилизация старалась держаться ближе к морю, размазываясь вдоль прибрежной полосы и кидая вглубь редкие «щупальца», ползущие вверх по рекам в дикую глушь. Исключения составляли страны вроде Чжуна и Залесья где, ввиду исторических особенностей, население активно перло во все стороны в надежде найти местечко потише. А уж на Островах встретить что-то рукотворное дальше двух миль от прибрежной полосы было делом вообще крайне сложным и, проехав совсем немного, они уперлись в дикую, нехоженую природу без каких либо намеков на дороги. Но Михай отчаянно не хотел становиться пешеходом и проявлял прямо таки чудеса изворотливости и водительского мастерства. Накинув на культю петлю, чтобы было удобнее управляться с рычагом коробки, он орудовал им словно пестом в ступе, выписывая на местности замысловатые вензеля в поисках места, где можно проехать.
Ур скептически фыркал глядя на это и молчал только потому, что любая ищейка, попытавшись выследить их, потеряла бы не только след, но и себя, и смысл жизни. Калибр сидел впереди, помогая по мере возможности и только Доктор сохранял философское спокойствие катаясь по заднему дивану в обнимку с саквояжем. Внезапно, съехав с очередного пригорка, авто пробило кусты и выскочило на заросшую дорогу. Заинтересованный данным чудом посреди джунглей, Ур спешился и дав команду ждать его, пробежался по ней в обе стороны.
– Но шо там, пан? Можно ихати?
– Не знаю, – уши Ура беспорядочно дергались отражая внутренне замешательство, – Дорога с гравийным покрытием… Тут? Крайне подозрительно!
– Возле радиомачты бункер связи был заброшенный, – Калибр тоже вылез размяться, – Значит и другие военные объекты должны быть.
– Думаешь, эта дорога их связывала?
– Скорее всего. Переброска сил по морю под огнем противника – так себе история, так что хоть одну рокаду для маневрирования резервами иметь должны были.
– Логично. А почему, тогда она настолько заброшена?
– Это важно?
– Ну, если потому, что тут все заминировано – важно.
– Мины денег стоят. Местные их бы сперли давно. Поехали – сча выясним.
Ехать по дороге, даже заросшей, было куда приятнее. Сминая бампером поросль, Михай умудрялся разгоняться до двадцати-тридцати километров в час и всем сильно повезло, что Калибр успел вовремя заметить обрыв.
– Стоять! Ага… А вот почему она заброшена…
– Твоюж мати… – выйдя, Михай тоскливо осмотрел промоину, которую ливни сделали в полотне дороги.
– Приехали, – Ур оценил масштабы разрушений, – Дальше – пешком.
– Ни! Ща я пошукаю – може получится проехати.
– Проехать? Тут?
– Я, кода военный водием быв, таки места проезжав, шо это и рядом ни валялося! Вы, поки, отдохните, поохотитеся – я швыдко.
Калибр и Ур переглянулись. С одной стороны, форсирование глубокой, словно ножом резанной промоины без специальных инженерных средств выглядело задачей безнадежной. С другой, упорством Михай обладал фантастическим и бодаться с ним не подкрепившись, желания не было никакого. Так что Ур сделал круг, чтобы убедиться, что они гарантированно одни, добыл дичи и отдал Доктору, который уже показал класс в потрошении, а сам начал делать костер.
– Док… Вот вы, как образованный человек понимающий в устройстве родственных вам приматов, скажите, хотя бы примерно, сколько ему потребуется времени, чтобы смириться с тем фактом, что, имея только одну руку и весьма узкий набор инструментов, машину на другую сторону ему не переволочь?
– Вы есть нас сильно недооценивайт.
– В смысле? Вы тоже думаете, что это реально?
– Ну, я уже придумайт пара способ. Чисто теоретийческий, конечно.
– Вот вам делать нехер…
– Это есть защитный реакций. В такой условий, мы есть направляйт интелектуальный силы на решений насущный вопрос, чтобы нихт думайт о неприятный вещи. И интересный инженерный задача в данный момент есть гут. Гроссе гут.
– А! Вы в этом смысле…
– Да. Поэтому на ваш место я бы давайт ему попытайтся. Это возвращайт его в привычный среда.
– Он не похоже, что сильно переживает.
– Вы есть обманывайтся демонстрационный оптимизм и беззаботнойсть. Он точно так же действовайт, когда теряйт рука. Вы же не думайт, что он нихт переживайт в тот момент?
– Ясно… Ладно – пусть развлекается. Я оставлю с вами Калибра, а сам проверю, где дорога заканчивается. Может и не стоит ковыряться.
– Гут… – Доктор протянул готовые куски мяса, – Мне глубокий прожарка, битте.
Ур быстро приготовил мясо, часть съел, часть взял с собой, чтобы сэкономить сухой паек и, перебравшись на другую сторону промоины, принялся разведывать местность. Не то, что бы в этом была сильная необходимость – по его расчетам они были уже в тридцати километрах от любого возможного жилья, но Доктор был полностью прав и занятие чем-то привычным разгоняло дурные мысли. И таковые имелись. Он был самым старшим по званию среди всех и, теперь, должен был принять командование и решать, что делать дальше. А Ур понятия не имел.
У киттов офицерские звания делились на три уровня: «оперативники» руководили выполнением задач непосредственно в рядах подразделений, «тактики» – в полевых штабах, «стратеги» же занимались вопросами глобальными. Ура комиссия признала негодным даже для первой офицерской ступени. Он был отличным, опытным, инициативным солдатом, но высоким требованиям, предъявляемым к тому, кто должен командовать другими, не соответствовал и, получив и отслужив максимально возможное в этом случае звание «Инструктора», уволился из армии.
Когда, на «Интернационале» ему предложили офицерскую должность он понимал, что это, по большей части, штука чисто декоративная. Какие нахер «офицеры» на вольных кораблях? Но вцепился в неё намертво, так как даже такая декорация была ему дороже горы золота, ибо хоть кто-то признал и оценил его способности. Сейчас же Ур с ужасом понимал всю правоту завернувшей его комиссии. Он не знает и не понимает, что делать. Не – то, что надо сию минуту, это, пожалуйста. Ликвидировать, найти, вывести, разбить лагерь. Дальше что? Ему необходим командир. Тот, кто отдаст не подлежащий обсуждению приказ и ты пойдешь думать, как его выполнить, потому что не выполнить варианта нет. А главное – возьмет на себя ответственность за последствия.
Затормозив на бегу Ур, от избытка эмоций, закружился волчком, словно пытаясь поймать собственный хвост, плотоядно урча. Столь желанные офицерские нашивки давили как бетонные плиты, несмотря на всю свою декоративность. Прекратив вращение, он снова припустил разгоняясь все быстрее в надежде, что этот неистовый бег поможет выкинуть лишние мысли из головы.
…
Михай, красный и потный, воткнул в землю мачете и устало сел возле костра. Доктор сочувственно посмотрел на него.
– Вы есть придумывайт что-то?
– Та е трохи мыслишек… Багира шибко не хватает – вдвоем бы мы мигом все наладили…
– Я могу попробовайт оказывайт посильный физичейский помощь.
– Вы?
– Почему нихт? Мой физийческий данный уступает таковой у ваш друг и коллега, но это все равно проще, нежели в одиночка.
– А оно вам надо?
– Ну, я нихт видейть другой интересный занятий, а это, помимо ручной труд есть еще и инженерный задача.
– Ну тады може и попробуем. Сейчас я тилько пожую трохи, бо сил вже нету.
Михай протянул руку к куску мяса, как вдруг, внезапно, костер будто взорвался пеплом и искрами. Все с проклятьями отпрянули закрывая глаза, а когда проморгались, то увидели Сыча, который, спикировав прямо на еду, прижал часть мяса лапой, а вторую, обжигаясь, пытался заглотнуть целиком, недовольно пища.
– От холера! – Михай получил пару увесистых тычков клювом, но сумел отобрать себе немного еды, – Яж так и думав, шо цию падлюку хер изловять! Пришев, дармоед, на готовое!
– Мы есть забывайт про него в суматоха, – Доктор брезгливо отряхнулся, – Хорошо, что он есть сумейт о себе позабойтится.
– Да вот нехай бы сам и заботився! Шо наше-то жреть⁉
– Он есть пристрастился к готовый пища. С его точка зрений, это гроссе выгоднее чем охойтится самому.
– А нам шо делать? Коштувати его? Самим мало! Калибр – отгони дармоеда, будь ласка!
– Он меня не слушается… – развел руками Калибр, – Только Ура слушается.
– Тьфу ты пропасть! Поели, называется!
– Я, сейчас, еще чего-нибудь поищу. Тут дичи полно.
– Як вам буде угодно, пан… А мы повшли моста ладити…
Встав, Михай дошел до машины, попил, под неодобрительным взглядом Доктора, из сливного краника радиатора, после чего спрыгнул в промоину. Доктор снял пиджак, как следует вытряс, повесил в машину и, расстегнув манжеты и закатав рукава, полез помогать. Калибр посмотрел на Сыча, который придирчиво изучал выкинутые потроха в поисках, чего бы еще сожрать, взял оружие и отправился в лес. За оставление поста от Ура могло влететь, но, поскольку в поисках добычи он двигался в сторону, откуда могла прийти угроза, то можно считать, что дозорный пост выносится в направлении предполагаемого местонахождения противника. Дичь же просто попадается по пути.
Сыч полетел следом. Вся команда давно гадала, понимает он человеческую речь или ориентируется в основном на действия, благо в повседневной корабельной жизни они у всех одинаковые процентов на девяносто? Но вот сейчас птица определенно просекла, что это прогулка не просто так и даже пыталась помочь. Выходило, правда, не очень: несмотря на усилия Доктора, последствия отравления газом, которого птица наглоталась при абордаже, все еще сказывались и Сыч быстро выдыхался, пытаясь охотится на лесную мелочь. А крупная добыча вроде кроликов или ягнят тут имелась только в черте людских поселений, чьи жители бурно реагировали на громадную белую птицу.
Поняв, почему Сыч так яростно накинулся на еду, Калибр взял дело в свои руки и быстро настреляв каких-то диких кур, которые в изобилии водились в подлеске, вернулся к машине. Там уже сидел Ур. Вопреки ожиданиям, он ничего не сказал насчет его отлучки, возможно удивленный появлением Сыча.
– Сам прилетел?
– Еду почуял. Вот, пришлось еще идти – добывать.
– Ладно – его наличие немного все упрощает. Разведка с воздуха нам не повредит. Я кое-что почти нашел.
– Почти?
– Да – там, дальше, был еще один военный объект. Что-то вроде противодесантной батареи. Её всю с землей смешали обстрелами, а остальное разграбили.
– И че ты там хочешь найти?
– Наблюдательный пост. Их, обычно, устраивали в стороне и на возвышенности. Но лазать по скалам тут можно долго. А пернатый с воздуха его засечет легко. У него на это глаз наметан.
– Это когда ты успел его и на это выдрессировать?
– А это не я. Это они от природы любят обживать всякие развалины. Копать меньше.
– Я тоже так думал, когда в самоходную артиллерию вписался…
– На самоокапыватель надеялся?
– Угу. Выяснилось, что ни одна пехота не копает столько, сколько самоходчики.
– И самоокапыватель не помог?
– Самоокапыватель – для боевой обстановки. А в учебке – все сам. Тренируйся, на случай его поломки. И, при развертывании – тоже все сам. Береги самоокапыватель для боевой обстановки…
– Хоть раз использовали?
– Два. Все остальное я вырыл лопатой. И доложу тебе, мой армейский сородич, мне до сих пор снится, как я пытаюсь зарыть в землю этот сарай с пушкой…
– Это ты вовремя вспомнил.
– В смысле?
– Да если НП тоже разрушен, нам, возможно, землянку рыть придется, а ты, как выяснилось, тут главный специалист по этому вопросу…
– Не смешно! – Калибр кинув в Ура добытой тушкой, – Разделывай давай! Твою авиаразведку еще прокормить надо!
– А он че? Сам не может?
Сыч сам мог, в чем все имели возможность убедится неоднократно, но был достаточно умен, чтобы понимать, что одно дело – обдирать добычу самому и совсем другое, когда её тебе выпотрошат и порежут на удобные для заглатывания куски острым ножом, поэтому ходил вокруг всячески намекая, что голоден. Разделав дичь и выдав «авиаразведке» порцию, остальное зажарили и начали ждать Доктора с Михаем, которые таскали к промоине какие-то жерди.
– Ух вот це вовремя… – вернувшись, Михай сполоснул руки из того же радиатора и принялся есть, – Ну вот ща всим хватае… Як там обстановка?
– Похоже, нашел место для лагеря. А у вас как?
– Теж почти все.
– Серьезно?
– Ага. Трохи рисково, но я таке делав. Ну ни сам… Видав, як делают… Да там той промоины – зря спужалися.
– На мой взгляд решение гроссе спорное, – покачал головой Доктор, тоже принявшийся за еду, – Но в текуший обстановка лучший решений мы нихт найти.
– Ладно – сейчас покажете…
…
Особняк Кабанова находился в богатом районе Малатана, но как бы с краю, отражая этим его статус в местном обществе: влиятельный человек с которым считается вся верхушка, однако, никто из них не признается в этом даже под страхом смерти. Когда-то это было здание в классическом колониальном стиле и новый хозяин добавил ему «богатства». Например крыльцо с колоннами, смотревшимися настолько чужеродно, что Захария, войдя в ворота, со вздохом отвел глаза, предпочитая любоваться машинами, выстроенными перед входом, дабы любой гость видел, что хозяин «может себе позволить».
Сам Кабанов уже сидел за столом с остальными приближенными. Он считал, что совместная трапеза демонстрирует доверие и сплачивает. Однако, учитывая его страсть карать предателей или тех, кого он посчитал таковым, немедленно и у всех на глазах, для многих данная трапеза становилась последней, что аппетита не добавляло. Отказы, правда, тоже не принимались, так что выбора особого не было и, сев на указанное место, Захария огляделся. Все тут.
По левую руку мрачно жует здоровенный метис похожий на гориллу больше, чем сама горилла. И он об этом в курсе, так что любой намек на обезьяну выводит его из себя. Свое имя – «Гвембеш», он тоже терпеть не может. Говорят, что оно переводится как «Кривоногий». Вместо этого он любит, чтобы его называли «Кулак». Кулак «заведует» силовой стороной вопроса, так что мрачный вид понятен – потерять за раз столько людей, это не только удар по самолюбию. Скорее всего, Кабанов им сильно недоволен.
По правую руку в довольной улыбке скалится, «Малыш» Девлин. Давний недруг и оппонент Кулака, не упускающий возможности позлорадствовать над тупым громилой. Девлин имеет связи на континенте и занимается логистикой и сделками. Хитер, нагл, беспринципен, а так же имеет отлично подвешенный язык и все свои неудачи любит списывать на то, что парни Кулака не учли, недоглядели и не обеспечили должной безопасности операциям. Из-за этого они постоянно на ножах и Кабанова данный факт устраивает.
А Луис не сидит. Луис бегает вокруг хозяина, пытаясь угодить. Сам он хочет, чтобы его называли «Волком», но за спиной никто не зовет его иначе чем «Каброн». Что с его родного языка переводится как «Козлина». И дело не в форме бородки и голосе. Луис наименее уважаем из всей шайки и прекрасно понимает, что без босса он – никто. Так что сдувает с Кабанова пылинки и немедленно доносит о любых реальных или мнимых признаках недовольства. Пропажа Ксении была ударом по нему. Многие надеялись, что теперь-то Козлине точно хана. Но такое не тонет.
Ну и он… Захария вежливо кивнул, когда молчаливая прислуга поставила перед ним тарелку. У него тоже есть свое прозвище: «Костюмчик». И он занимается финансовыми делами. Дело это прибыльное. Но нервное. До денег Кабанов жаден и неохотно идет на уступки, какую бы выгоду они не сулили в перспективе. Так что, иногда, приходится действовать на свой страх и риск. Хорошо, что Луис не силен в бухгалтерии. Ну и качественное документальное оформление тоже спасает. Мало кто полезет разбираться, что там к чему, в тридцатистраничном отчете, вроде того, что у него с собой.
– Ты опоздал, Захарка… – прожевав, Кабанов ухмыльнулся, – Деньги считал, небось? И как там дела?
– Пока вы в жирном плюсе. Вот, можете почитать подробно, когда будет время…
– Покеш… – горничная взяла бумаги и передала Кабанову, который потыкал в них жирными пальцами и небрежно отодвинул в сторону, – Выглядит недурно, а! Себя-то, поди, тоже не забыл?
– Бедный счетовод – как больной врач. Кто доверит свои деньги тому, кто не может даже о себе позаботится?
– Учись, Кулак, как отмазы надо лепить! Вроде нихуя не сказал, но на вопрос ответил так, что хуй придерешься. Вот почему говорят, что эретцы в любую жопу без мыла влезут!
Кулак что-то невнятно пробормотал кидая злобные взгляды по сторонам. Кабанов махнул на него вилкой.
– Не бухти – проебались твои, хули тут сказать? А тебя Захарка я вот че позвал… Че за херня такая – «Китты»? С «лепилой» их, да «одноруким» все, положим, ясно. А вот за этих я долго понять не мог. Сперва думал, что Ксюха про «китов», речь ведет, – Кабанов изобразил фонтан из башки и надул щеки, – И не вдупляю, такой, откуда они на корабле, как сбежали, куда? А когда она сказала, что это твари навроде кошек, так вообще перестал врубаться. Ты у нас умный – поясни?
– «Китты» – с двумя «Т». Остальные с ними редко сталкиваются, а вот в Эреце их знают слишком хорошо.
– И че? Злобные падлы?
– Очень.
– Серьезно? Они же во… Мелкие.
– Меньше человека. Но от этого не менее опасны. То, что было в трущобах… Эти твари еще только разминаются.
– Я думаю, ты преувеличиваешь… – Луис гадливо улыбнулся, – Они на чужой территории, они не имеют поддержки и их всего двое.
– Видишь ли в чем дело, Луис… Обычные китты за пределы своих родных мест выбираются редко. Я почти уверен, что это – отставники. И, по крайней мере один из них, это – «Стальной Шеврон».
– С чего ты взял?
– Он положил два десятка человек просто потому, что у него было херовое настроение.
– И что? Он сделал это исподтишка, в спину… Его просто не ждали. Невелика доблесть.
– Ты знаешь, кто такой «Стальной Шеврон?»
– Просвети нас.
– Это ветеран «Отрядов Глубокого Тыла» – разведывательно-диверсионных подразделений. Их в прямом смысле с детства готовят к автономным операциям в глубине вражеских тылов. Он не просто бьет в спину. Он этому очень хорошо обучен. И тут он не на «чужой территории». Тут он в привычной ему среде. И у него, как минимум, есть напарник, способный прикрыть спину. Понимаешь масштаб проблемы?
– Я тебе не верю. Если эти «шевроны» настолько круты, почему их отправляют в отставку?
– Потому, что у них едет крыша, Луис. Это не танк, который можно поставить в ангар и забыть. Им нужны цели. Им нужно действие. Если им этого не дать, они начнут искать себе цели сами. А это – так себе история. Поэтому им дают оружие, серый шеврон без знаков различия, как знак того, что они уже не принадлежат к армейской иерархии и отправляют поискать себе приключений где-то там, за пределами Территории Киттов.
– Звучит как херовая сказка.
– Но это – страшная быль. Я же говорю – в Эреце их знают очень хорошо. Вырезанные заставы, вырезанные поселения… Китты не признают таких понятий, как «граница» или «суверенитет». Есть территория, которая им нужна и любой, кого они не хотят там видеть, умрет. Предупредительных выстрелов эти твари тоже не делают. Очень много наших погибло, выясняя тот рубеж, который не стоит пересекать. И довольно большая часть этих жертв на счету «Стальных Шевронов».
– Харе нас пугать, Захарка, мы не из пугливых, – прервал Захарию Кабанов, – Скажи лучше, как с этими штуками справляться?
– Если бы я знал, я бы, сейчас, сидел на солидной должности на родине, а не тут.
– Не прибедняйся. Сам же сказал – вы с ними дела имели, знаете про них. Не может быть, чтобы они кругом сильны были. Слабые стороны тоже есть, поди?
– Их главная слабость – размеры. Они не могут нести столько же, сколько люди и использовать мощные боеприпасы.
– Во! Уже дело говоришь! Кулак – запоминай! Так что там с боеприпасами? Какие они не могут использовать?
– Дробовые, например. Если только речь не идет о совсем уж мелких. Двенадцатый калибр китту плечо вывихнет. Винтовочные – только с упора или сошек. Так что для дальней стрельбы они будут оборудовать специальные позиции. С рук же в основном пистолетные. Что-то вроде «Браунинг.32» для автоматической стрельбы, все что мощнее – только для одиночной.
– Откуда ты это все знаешь, «Костюмчик»?
– Я служил в армии.
– Ты⁉ В армии⁉ – Кулак с недоверием покосился на Захарию, который никак не укладывался в образ сурового вояки.
– У нас там все служат.
– Даже бабы… – продемонстрировал свою эрудицию Кабанов, ковыряясь в зубах, – Ты продолжай, братан, че там вам еще говорили?
– Китты – мастера засад и диверсий. Особенно «шевроны». А вот оборона – их слабое место. Поэтому они всегда стараются сохранять за собой инициативу, заставляя обороняться противника. Думаю, в дальнейшем, стоит ожидать серию атак, которыми они постараются деморализовать нас и заставить бояться высовываться за пределы укрепленных позиций.
– Это как?
– Тактика: «Бей-беги». Как у килрати, только на более высоком уровне. Нападение, потом отступление с целью заманить преследователей на «растяжки» или разделить и перебить поодиночке. Тревожащие обстрелы с большой дистанции. Засады, диверсии – вариантов масса.
– И что делать?
– Не знаю, сказал же. Они могут трепать нам нервы месяцами. Единственное – у них нет тяжелого вооружения, так что мы можем укрепить все по максимуму, отгородится глухими заборами, решетками на окнах, патрулями с собаками и ждать их ошибки.
– Как на зоне, в натуре… – поморщившись, Кабанов обвел подручных взглядом, – Луис – предупреди губера. Они наверняка попытаются освободить своих корешей. Пусть еблом не щелкает и поторопит покупателей. Если «Костюмчик» не пиздит, то геммора эти твари могут доставить изрядно. Так что, чем раньше мы все провернем, тем быстрее от них избавимся.
– Как это связано, босс? – не понял Захария.
– Да так и связано. Ты сам сказал, что это военные. А у «сапогов» хуйня вроде «верности» и «товарищества» в почете. Так что, выбирая между нас кошмарить или их спасать, кого они выберут? Ага! Вот в том и хуйня, Захарка… Запулим всех по разные стороны и нехай бегают по свету, кентов своих ищут.
– А если они, все таки, их соберут?
– Если… Ты, лучше, покумекай, как безрукого найти. Бароза – мужик серьезный. Очень он его хочет.
