Текст книги "На дальних берегах. Том второй (СИ)"

Автор книги: sgtmadcat

сообщить о нарушении

Текущая страница: 49 (всего у книги 87 страниц)

…

Находящаяся тут версия зала не имела питания от генераторов особняка, так что внутри царил непроглядный мрак, в котором… Это был глухой, сдавленный стон, сопровождавшийся тяжелым прерывистым дыханием. Валент поднял сияющий раскаленным металлом клинок, чтобы разогнать темноту и увидел подвешенную посреди зала фигуру. Цепь, спускавшаяся с потолка, ныряла в её рот, проходила, судя по буграм на животе, через желудок и весь кишечник, выходя сзади. Всё тело обвивали кабели вроде тех которыми они недавно подключали аппаратуру, только воткнуты были не в разъемы, а в ноздри, уши, соски и гениталии. На вид это было не особо совместимо с жизнью, но жертва несмотря на то, что руки и ноги безвольно обвисли, была жива, хрипло дышала, стонала, сотрясаясь от рвотных спазмов, пытавшихся вытолкнуть цепь и, когда вспыхнул свет, попыталась зажмурить удерживаемые зажимами в открытом состоянии глаза

Некоторое время Валент стоял, с отвращением созерцая данную картину, затем огляделся, в поисках способа, как спустить несчастную на землю. Внезапно, та задергалась еще сильнее, а затем мозг кольнуло ощущение угрозы. Тело, подчиняясь годам тренировок, отреагировало само и клинок, зашипев, врезался в чью-то плоть. Пытавшаяся напасть сзади уродливая тварь, похожая на паука-кентавра на восьми ногах и с восемью руками, торчавшими из неестественно раздутого торса, с воем отскочила и, забравшись куда-то наверх, некоторое время корчилась и стонала от боли, сверкая восемью глазами на составленном из четырех разных кусков подобии лица.

– Ты тоже изувечил себя, «Магистр»? – Валент вложил в голос максимум презрения, дабы стало ясно, что он ни в коем случае не считает самозванца достойным данного титула, – Но должен сказать, что как бы ни была уродлива твоя внешность, она далеко не такая мерзкая, как твое нутро.

– Это твоя благодарность за то, что я дал вашему ордену? – раздалось из темноты, – Я знаю, кто ты, вор мечей и изменник клятвам.

– А я знаю кто ты. Роберт Петерфельд, не так ли?

– Верно… Ты сообразителен. Но почему ты?

– Если ты ждал его, то он не снизошел до того, чтобы лично тебя прикончить.

– Высокомерен, как всегда. Пошел в зеркало?

– Верно.

– Поэтому, я и не захотел оставаться там с Вольфганом и остальными. Лучше я буду иметь дело с кем-то вроде тебя.

– Думаешь, у тебя есть шансы против меня?

– Нет. Разумеется, нет. Сделка была ошибкой.

– Сделка?

– Та, которую заключил Вольфган. Он, при всем своем уме и деловой хватке, романтик. Это его подвело. Всех нас подвело…

– Ты только сейчас это понял? Посмотрите на себя. Что ты, что Патриция – вы уроды!

– О! Это – меньшая из проблем, поверь. Красота относительна. Главная проблема в том, что оказывается, «нездешний разум» не обязательно «высокий разум». Я кажусь весьма разумным, но, поверь, по сравнению с тем, что я имел, это деградация. Их интеллект приспособлен к кардинально иным условиям. По нашим меркам, они глупее лабораторных крыс. Да, они могут аккумулировать громадные объемы информации и сейчас моя голова забита кучей фактов. Но они бесполезны. Это библиотека, по которой погуляла стая обезьян. Полное отсутствие какой либо структуры. Вместо полезных сведений – просто нагромождение беспорядочных обрывков.

– Ну что же… Теперь понятно, почему Патриция вела себя столь по животному.

– О да… Прискорбно, очень прискорбно… Она ведь была выдающимся умом.

– А это её дочь, я так полагаю?

– Ну… Можно сказать и так, хотя есть в ней кое-что лишнее. Такое же лишнее, как и она сама в том мире. Живое напоминание матери о том, что даже громадные жертвы не всегда даруют успех.

– Освободи её.

– Поверь – не стоит.

– Я два раза повторять не стану! – Валент угрожающе поднял оружие.

– А вот я повторю – этого делать не стоит, так как убьет всех нас. Стабильность данного мирка держится на ней. Знаешь, что будет, если он схлопнется?

– Нет.

– И я тоже не знаю. Поэтому она останется тут, нравится тебе это или нет. Давай, вместо этого, я предложу тебе сделку.

– Ты же сказал, что сделка была ошибкой?

– Сделка Петерфельда, но не моя. Кое-какие знания в моей голове еще могут быть полезны. А я знаю много, очень много о твоем новом друге…

– Нет.

– Подумай хорошенько.

– Тут и думать нечего… Ты не первый, кто пытается соблазнить меня тайнами о нем.

– И, поверь, там есть то, что тебе стоит знать.

– Нет… Все, что надо о нем знать, я уже и так знаю.

– Уверен?

– Абсолютно.

– Он тебя обманывает. Что бы ты там о нем ни знал – это обман.

– И это именно то, что о нем надо знать, – Валент со вздохом усмехнулся, – Он любит врать и обманывать. И умеет это делать. Поэтому-то я и уверен, что все, что ты можешь о нем рассказать, не стоит ничего. Это очередная ложь, которую он не сказал тебе прямо. Вместо этого он положил её, присыпав листвой, у тебя на пути и смеялся, наблюдая, как ты споткнувшись, разворошил эту листву и думал, что смог найти и отрыть тщательно спрятанное.

– Ты судишь обо мне по себе. Я ни капли не сомневаюсь, что он мог провернуть с тобой подобное. Но поверь – не со мной. Я знал его куда дольше и куда ближе чем ты.

– Тщеславие – любимейший из его пороков.

– Ну что же… – Петерфельд по паучьи ополз галерею, на которой сидел, по кругу, – Я могу предложить тебе иные знания. Жил я не так долго, как некоторые, но дольше чем ты. Вооружившись этим знанием, ты не только вернешь себе былое положение. Ты поднимешься намного выше.

– Не трудись… Мне ничего от тебя не надо…

Валент тоже начал двигаться, словно в задумчивости обходя зал. На мгновение, все вокруг снова окутала тьма, а когда свет клинка опять её прогнал, рядом с Валентом застыла сгорбленная фигура Патриции.

– Если тебе от меня ничего не надо, зачем ты пришел?

– Я пришел за возмездием… И чтобы предложить ей искупление. Говоришь, что этот мирок держится на том, что ты выжимаешь из этой несчастной? Интересно, сможешь ли ты заменить её?

…

«Наставник!» Увидев Валента, с трудом волочащего довольно крупное тело, Аргус немедленно кинулся на помощь. Рядом с залом было помещение с медицинским оборудованием. Уложив жертву на стол, они принялись осматривать её, думая, как помочь. Главной проблемой была цепь. У Валента не было никаких идей, как вынуть её, не повредив несчастной все внутренности и он растерянно посмотрел на Аргуса. Тот некоторое время задумчиво хмурился, затем, подняв свои руки, задумчиво посмотрел на них.

– Как ты думаешь, друг мой, насколько моя призрачная природа может быть избирательной?

– Что вы имеете в виду, наставник?

– Я имею ввиду, могу ли я быть бесплотным для плоти, если можно так выразиться, но воздействовать на металл?

– Меня больше занимает концепция местного бессмертия. Любая ли смерть тут перезапускает время? И с какого момента идет отсчет? Просто это определяет количество наших попыток.

– Предлагаю уложиться в одну. Давай-ка проведем небольшой опыт. Возьми вон ту ложечку и положи её себе на язык.

– Что вы хотите, сделать, наставник?

– Проверить свои возможности по избирательному манипулированию. Дотянутся до неё пальцем через твою щеку.

– Если что-то пойдет не так, вы мне её проткнете.

– И это будет крайне неприятно, друг мой. Но не так страшно, как проткнуть ей сердце или сонную артерию.

– Хорошо…

Взяв со стола с инструментами ложку из нержавеющей стали, Валент, широко открыв рот, положил её на язык и, косясь, принялся наблюдать как Аргус медленно тянется к ней пальцем.

– О! Кажется… Кажется, я могу её толкнуть! Да, друг мой! Я определенно её толкаю! А вы не выказываете ни малейшего дискомфорта, – Валент, не имея возможности говорить, сделал одобряющий жест, – Отлично! Тогда не будем терять времени! Сейчас я попробую вынуть это все так аккуратно, как только возможно.

– Может, как-то обезболить её?

– Это могло бы быть хорошей идеей, понимай мы в медицине.

Лежавшая на столе жертва дернулась и ткнула пальцем куда-то в сторону полок. Валент и Аргус посмотрели сперва на неё, потом в указанном направлении.

– Это? – Аргус принялся тыкать пальцем в бутылки, – Это? О! Эфир! Ну конечно! Я что-то про это слышал…

– Она показывает еще на что-то… – подсказал Валент, – Вон те небольшие флаконы.

– Вижу… Этот? Этот? Этот⁉ Кураре? Но это же яд? Хотя – всё есть яд и все есть лекарство. Вопрос только в дозировке. Пальцы… Вижу. Это граммы? Друг мой, будь добр, взвесь нужное количество. Теперь эфир… Ага! В том шкафу? Вот это? О! Маска! Эфир дают при помощи неё? Ну… Попробуем разобраться.

Дав наркоз и нужную дозу кураре, Аргус вздохнул, обменялся с Валентом взглядами и запустил руки в пациентку, вытягивая змеящуюся по её внутренностям цепь. Заняло это, по ощущениям, вечность и, наконец, последнее звено покинуло тело. О том, насколько гладко все прошло, можно было бы судить только по окончании действия наркоза, так что, растерянно постояв, они вышли, дабы перевести дух…

– Где дети? – Валент огляделся по сторонам.

– Я отослал их в дом. Тебя не было несколько часов.

– О! То есть время в этом кармане тоже течет не как у нас? – Валент понимающе кивнул, затем ухмыльнулся, – Теперь ясно, почему Петерфельд продолжал наш диалог как ни в чем не бывало, когда я вернулся с Патрицией.

– Но я так и не понял твой замысел.

– Петерфельд мучил жертву, дабы поддерживать свой мирок.

– Разве это необходимо?

– Не знаю. Возможно то, что они вложены, играет роль? Так или иначе, я не хотел рисковать.

– И ты решил использовать страсть Патриции к садизму?

– Да. Он её или она его – роли не играет. У меня было время, чтобы освободить жертву и уйти.

– Ну что же – отличное решение.

– А еще… – Валент обернулся, дабы убедиться, что спасенная до сих пор спит, – Еще я решил, что это ужасно знать, что твоя собственная мать тебя ненавидит.

– Ты убедил Патрицию спасти дочь?

– Нет. Но именно так я и скажу её дочери, когда та очнется.

– Солжешь ей?

– Солгу, – Валент с грустной улыбкой посмотрел на наставника, – Думаете, я попал под дурное влияние?

– С одной стороны, ложь во благо – это тоже ложь. Но с другой, правда должна служить добру, а не выступать орудием пытки. Так что я поддержу твою ложь.

– Хорошо. Что нам делать дальше?

– Дождемся, когда бедняжка очнется, после будем ждать нашего общего знакомого.

– Учитывая фокусы со временем в этих пространствах, кто знает, сколько это займет?

– Ты куда-то торопишься?

– Нет.

– Я тоже, мой друг… Я тоже…

…

Это было не похоже на боль и не похоже на наслаждение. Это было не похоже на горе и не похоже на радость. Это был крепкий коктейль из всего спектра эмоций, которые может испытывать человек. Это было слияние. Целостность. Единство. Все, кто был в зале, стали едиными, когда мрак затопил его. Едиными со своими желаниями, амбициями, чувствами, заблуждениями и страхами. И с теми чуждыми, странными, невообразимыми жуткими созданиями, которые воплощали их.

Окружающие стены и скалы растворились в темной воде, оставив тонкую обнаженную фигуру, светящуюся линиями колдовских символов, стоять посреди нигде, напротив стаи странных, словно порождение ночного кошмара, тварей, возглавляемых громадным чудовищем. Да – именно таким Вольфган себя и видел. Громадным, мощным, вселяющим страх и трепет. С удовольствием оглядев себя он уставился на Ведьму.

– Что же? Это все, на что тебя хватило? Ты была там, росла там, видела их и их мощь, и после всего этого выбрала быть просто человеком?

– Это то, к чему меня привел мой путь. Я дошла по нему до края и увидела свое отражение на той стороне. Вот оно. Не больше, но и не меньше.

– Раньше ты казалась сильной.

– Сейчас я еще сильнее.

– Сильнее? Вот настоящая сила!

Боги гневливы. Вольфган гордился своим самообладанием, но теперь… Теперь эмоции не были чем-то отдельным от мыслей, а мысли – от слов. Все что он чувствовал, немедленно ударяло в голову и вылетало через рот громогласным рыком. Злясь еще и на это он выкинул вперед руку и темная вода вокруг Ведьмы разлетелась словно от чудовищного взрыва образовав пузырь с нею в центре. Затем вскипела пузырями, но когда они унеслись вверх, она по прежнему стояла на месте такая же, как и была. Не такая, какой он ей повелел быть.

– Я – целая. Я знаю кто я. Ты бессилен меня изменить.

– У меня должна быть власть менять… – Вольфган еще раз растеряно оглядел себя, – Я чувствую её.

Вокруг из тьмы снова возникли стены зала. Развернувшись, Вольфган проложил себе путь прямо сквозь камень, развалил часовню и, сопровождаемый своей свитой, вышел наружу. За его спиной развернулись крылья. Слишком тяжелый, чтобы летать, он, презрев законы физики, оттолкнулся от земли и, поднявшись в воздух, с радостным хохотом сделал круг над особняком, после чего, одним усилием воли вмял землю в середине долины, сделав там озеро.

– Да! О да! У меня есть сила! Теперь я – дракон! Я могу менять мир! Я всесилен! Этот мир мой!

Радостно хохоча, Вольфган огляделся и улыбка, или то, что должно было её символизировать, начала медленно сползать с его морды.

– Это не тот мир! Я заперт! Нет! Я должен был оказаться снаружи, а он внутри! Он! Не я! Я просчитался! Но где? – монстр начал метаться по крохотному миру, который был точным отражением мира-ловушки, – Выход! Здесь есть выход! Должен быть! Почему я не знаю о нем? Я – бог этого мира! Где мое всезнание⁉

Всезнание обрушилось на него в тот же миг, заставив тяжело рухнуть на землю. Было видно, как мучительно оно ему дается. После чего, повернув морду в сторону Ведьмы, которая спокойно созерцала это все стоя на алтаре.

– Ты! Это ты виновна! Ты вмешалась в ритуал! Два отражения! Два зеркала! Ты создала второе зеркало в её разуме! Два, но не одно! Двойственности! Вот зачем тебе это было надо! Я знаю это! Я всезнающ! Но цена всезнания… незнание? Я знаю все, что известно и поэтому не могу знать то, что неизвестно. Но ты можешь! Ты найдешь выход! Искупишь свой грех! Я достоин править! Выведи меня в свет!

– Нет, – Ведьма, которой это адресовалось, отрицательно покачала головой, – Я не стану тебе помогать стать в нем богом!

– Я тебя заставлю! Всесилие! Почему я не могу тебя заставить⁉

Повернувшись к остальным тварям, в которых превратились культисты, он одним взглядом приказал им разорвать друг друга, затем воскресил, приказал убить друг друга снова и опять воскресил.

– Я могу заставить их! Любого! Но не тебя! Почему?

– Тебе нечем было мне угрожать тогда. Тебе нечем мне угрожать сейчас. Боги бессильны перед теми, кто в них не верит, разве ты не знал?

– Богохульство! Но у меня есть последователи! Вы! Взять её! Пытать её! Разорвать и собрать, чтобы разорвать снова! И так до скончания времен!

Свита кинулась исполнять приказ, но самых шустрых и ретивых встретила волна призраков. Фигура Ведьмы разделилась на тысячи отражений, которые буквально погребли орущих от боли и ужаса чудовищ под собой. Остальные отпрянули в ужасе.

– Ты забыл спросить, кто охранял меня там, за гранью… – призраки, растерзав тварей, потянулись обратно исчезая в Ведьме, но перед этим шепча что-то и улыбаясь ей, – Кто не дал скользким холодным тварям сожрать испуганное дитя? Кто растил его и оберегал?

– Это всего лишь люди! Нет – даже не люди! То, что от них осталось!

– Имя им: «Бесконечное племя». Цепь тех, кто держится друг за друга дабы не сгинуть во тьме. За предков, друзей, потомков. И я – его часть. Я – дочь большого мира. Его гор, его трав и его морей. Если ты придешь в него, то только затем, чтобы умереть!

– Твое племя поклонялось Владыкам!

– Мое племя поклонялось много кому. Владыки были просто ступенью. Одной из множества. Теперь же вы – просто добыча.

– Не зазнавайся! Может, твое племя способно защитить тебя, но оно не способно одолеть меня!

– Да. Поэтому я призвала того, кто охотится на вас…

– Он не придет! Его судьба – скитаться под дождем в нигде! Вечно!

– Приманки нет в ловушке. Вместо него там Патриция. Значит все, что ты задумал не сработает. Поэтому Магистр и спрятался не здесь. Он укрылся подальше от тебя, надеясь, что Змей наестся и не обратит внимание на жалкого искалеченного аксолотля.

Зеркало за спиной Ведьмы отразило туман, а затем лопнуло под его напором. Дымная пелена окутала руины зала. И из этого тумана, неторопливой походкой вышла фигура с сигаретой в руке.

– Что я пропустил?

– О! Все же посмел явиться сюда⁉

– А ты надеялся, что твоя детская фантазия меня остановит? – сделав затяжку, Старпом осмотрел присутствующих, – Ох, ебать… Говорят, что когда девушки сомневаются в себе, то берут на свидание страшненькую подружку, чтобы выгоднее смотреться на её фоне, но это уже перебор, честно говоря.

– О нет! Не твоя очередь сейчас смеяться! Моя! Я властвую здесь! Это – мое творение! Тут играют по моим правилам!

– Обожаю правила. Их так весело нарушать.

– Умри!

Вольфган отдал приказ, однако это Старпома не впечатлило поэтому он просто обрушил на него свою громадную ладонь, но тот, галантно подав Ведьме руку, притянул её к себе и словно в танце ушел от удара. В воздух взметнулась пыль. Чудовище, поняв что промахнулось, принялось гвоздить наугад. Затем остановилось, чтобы посмотреть на результаты.

– … мы заочно знакомы, но не имели удовольствия встретится лично… – голос шел откуда-то из глубины галерей, – Кстати, вы а ля натюрель щеголяете по воле обстоятельств или это ваш жизненный выбор?

Заревев от ярости, Вольфган принялся крушить зал, чтобы добраться до наглеца. Его свита, боясь попасть под удар, выбежала прочь.

– Тебе не спрятаться! Я все равно тебя найду!!!

– Ищи – должен быть… – раздался из глубины помещений спокойно-издевательский голос.

– Где ты!!?

– Тут! – в место откуда раздался звук, обрушился чудовищной силы удар, – Или тут! Я здесь не очень хорошо ориентируюсь.

– Мне надоело с тобой играть! Я – бог! Я повелеваю тебе умереть!

Взлетев через разрушенную крышу, Вольфган, вытянув руки, усилием воли превратил весь храм вместе со скалой и особняком в кучу щебня, потом рухнул сверху и залил все огнем.

– И так будет с каждым, кто восстанет против меня!

– Взял и поломал все. Ну и кто ты после этого?

Взревев от ярости, Вольфган повернул голову и увидел, что Старпом, все еще держа Ведьму за руку, стоит чуть поодаль с осуждающим видом, наблюдая разгром.

– Как!!?

– Как что? Или ты тоже думаешь, что отсутствие связи с Упорядоченным лишает меня каких либо способностей? Но задай себе вопрос – те волшебные невообразимые зверушки, которым ты позволил трахнуть свой мозг ради превращения вот в это ходячее уебище? Они связаны с Упорядоченным? И как это мешает им делать ту грязь, ради которой вы решились на это противоестественное соитие?

– Не сравнивай себя с ними! Они – чистый разум! Обитатели той стороны, где творение легко как мечта!

– Ты определенно тупее, чем я надеялся… Мы все сейчас наполовину на той стороне, откуда они родом! Для этого не надо было даже сливаться с ними в страстной оргии! Валент вон призрак своего наставника сочинил как нечего делать, не смотри, что в целом деревянный по пояс, как и положено у них в ордене.

– Ты не можешь сравниться в силе со мной в моем же мире!

– Ой, дурак… «Творение, легкое как мечта» – сам же говорил. Проблема в том, что ты давно разучился мечтать.

– Я стал драконом! Я всегда мечтал им стать!

– Дракон – это прошлое. Что-то из тех времен, когда зверь мог представлять угрозу. Потом перестал, но люди, по инерции продолжали представлять что-то громадное и зубастое. Тебе бы в будущее заглянуть. Но свиньи не умеют смотреть в небо…

– Умри!

Разрушительная мощь обрушилась на то место, где стоял Старпом, а затем страшный рев бросил и Вольфгана и его подручных на землю. Крылатая машина войны, стремительная и изящная, словно хищная птица, промчалась через долину и свечой взмыла в небо на двух столбах ревущего пламени. Перевернувшись через спину как играющий дельфин, она закрутилась, мелькая небесно голубым и белым, пронеслась, словно издеваясь, прямо через стаю пытающихся угнаться за нею чудовищ, раскидав их ударной волной, снова ввинтилась в небо и, растворилась в голубой дымке.

– Взять их!

– Кого⁉ – остальные твари, растерянно таращились вверх, – Их не видно!

– Вам дать глаза⁉ Вот вам глаза!

Завыв от боли, прислужники покрылись глазами. Кучей глаз, все так же бесполезных, несмотря на многочисленность. Ответом на это стал удар. Пикирующим ястребом обрушившись сверху, машина выпустила снаряды, которые, преследуя жертву словно живые, вбили её в землю и с ревом исчезла в дали. Силы бога были против неё бесполезны, так же, как и против тех, кто сидел внутри. Имена! Старая, если не сказать древняя магия имен, услужливо подсказало всезнание. Ты не можешь направить свой разум на то, у чего для него нет имени. Остается только использовать остальное. Но как?

Еще один удар. Приспешники, понимая, что лидер не может их защитить начали разбегаться. Быть подопытными для испытания сил и мишенями – это явно не то, чего они ожидали от ритуала обещавшего им силу богов и вечную жизнь. Машина сменила свою форму превратившись из стремительного ястреба в подобие совы, маневрируя на коротких крыльях среди рельефа, внезапно выскакивая из-за крон, чтобы убить очередную жертву и снова скрываясь.

Вольфган, пытаясь прекратить это, поймал себя на мысли, что данная штуковина умудряется убивать его приспешников быстрее, чем он их воскрешает. Затем, когда Старпому это надоело, он просто появился перед Вольфганом вися в воздухе элегантно удерживая Ведьму под руку.

– Я вот не пойму одного? Почему именно бог? Ведь боги смертны еще больше чем люди?

– Боги не могут быть смертны! Это – боги!

– Идеи бессмертны. А боги, которые их воплощают – смертны словно бабочки в огне… Стоит кому-то поверить, что бога можно убить и бог умрет. Потому, что бог бессмертен, только пока в это верят.

– Заткнись!

Взмахнув лапой Вольфган попытался смести Старпома, но вместо этого сам отлетел сокрушенный невидимой и неведомой силой, которая протащила его по земле оставляя длинную борозду.

– Ты дурак… Такой же дурак как остальные, которые решили, что получив возможность буквально материализовать свои мечты, станет сверхчеловеком. Это не так работает. Позволь я тебе объясню… Биология считает, что человек – та же обезьяна. Нет. Человек – это сверхобезьяна. Разум дал нам возможность менять мир, вместо того, чтобы приспосабливаться к нему.

В этом вся суть. В разуме. Знаешь, почему ты такой уродливый? Потому, что ты так же ограничен в своих мечтах и фантазиях как и твари с той стороны. Ты хотел стать большим, чем человек, но ты не можешь представить себе, что такое сверхчеловек. Все, что ты можешь себе нафантазировать, это что-то большое и сильное. Все, о чем ты можешь мечтать – сила и власть. И ты не можешь представить себе силу без громадного тела. Не можешь представить себе власть, которая не ставит на колени. Не можешь представить себе тайное знание, которое было бы постижимо людьми, а не невообразимыми и неописуемыми сущностями.

Алиса, после стольких лет на той стороне, осталась человеком потому, что мечтала им стать. Скромная мечта стать цельной. Достижимая мечта. Её сила – в представлениях о связи с своими предками и своим миром которые, вместе, хранят своих детей. И этого хватило, чтобы ты и твой цирк уродов обломали зубы. Обломали, потому, что не в силах это понять. И я тебе не подвластен потому, что ты понятия не имеешь, кто я.

– Я знаю, кто ты!

– Нет. Не знаешь. Все те мифы, которые вы насобирали – бред полный. Бред тех, кто не может понять и признать, что стать большим, чем человек, можно без сил извне. Как я уже сказал – человек, это всего лишь сверхобезьяна. Чтобы стать сверхчеловеком, надо не отказаться от того, что тебя человеком делает, а сделать еще один шаг дальше от обезьяны. Ты же, сейчас, сделал шаг назад. Стал большой уродливой обезьяной, которая была бы вожаком в стае других обезьян. Сильной – да, умной – да, могущественной – не вопрос. Но мотивации у тебя те же, что и у кидающейся говном мартышки. Я сильнее тебя не потому, что имею некую сверхъестественную мощь или владею древними секретами. Я сильнее тебя, потому-же, почему человек сильнее обычной обезьяны. Подумай над этим.

Взвыв от ярости и бессилия, Вольфган принялся крушить мирок божественными силами. Горы, земля, лес, мертвые и выжившие последователи. Он не мог уничтожить то чему не мог придумать имени, не мог влиять на то, сути чего не понимал, так что единственным выходом видел уничтожить все. Наконец, оставшись висеть в пустоте в одиночестве он, тяжело дыша, огляделся.

– Кто я? Почему я веду себя, словно тупое животное? – ярость внезапно угасла, – Я же был хладнокровным и расчетливым человеком? Я отказался от человечности… Я отказался от себя? Но я должен был стать большим? И я стал им. Я смог сотворить мир и смог его уничтожить. Теперь сотворю снова. Без него. Это станет моей победой. Да! Да будет так!

…

Ведьма недоуменно покрутила головой. Все вокруг было как раньше – скала, особняк, лес, горы. Только посреди долины осталось сделанное Вольфганом во время пробы сил озеро. Старпом галантно подал ей руку помогая спуститься с камня, на котором она оказалась.

– А где Вольфган?

– Возомнил себя демиургом, но не учел, что, уничтожив мирок с его законами, остался с единственным источником энергии.

– Он потратил себя?

– Ага. Повезло, что сказать. Быстро и без мучений.

– А что это было? Та крылатая штука?

– Я её придумал. Мы с Гансом любили поболтать о том, куда наука и техника пойдут дальше. Столько интересных идей буквально витает в воздухе.

– Да. Это было интереснее, чем дракон…

«Босс!» – повернувшись Старпом увидел Килли и Киллиана махавших им рукой от здания таможни.

– Вы вернулись⁉ Здорово! Аргус там, в храме. Ждет Валента. Ох ебать! Озеро! – близнецы, с вытянувшимися от удивления лицами ткнули вдаль, – Его там раньше не было! Это вы сделали?

– Нет! Это все, на что Вольфгана хватило… Надеюсь, хоть глубокое…

– Мы вас не слышим, босс! Нам подойти⁉

– Не надо. Я сейчас отошлю Алису к вам, а сам проведаю этих двоих…

Спустившись в храм, Старпом застал Аргуса и Валента сосредоточенно шарящими по залу. Увидев его, они облегченно выдохнули.

– Слава Всемогущему! А что с девушкой? С той ведьмой?

– Цела, здорова, снова в гармонии с собой и сейчас сожрет всю еду, если вы не поторопитесь.

– Прекрасно! Потому что мы, честно говоря, немного перепугались.

– Что такое?

– Тот небольшой карманный мирок, который вы предложили обследовать, – Валент сделал паузу, чтобы все поняли, что ему именно предложили, а не приказали, – Он пропал. Было такое чувство… Странное. Как в цитадели, перед тем как закрылись гермозатворы. Мы принялись анализировать возможные причины и обнаружили, что искажения, по которому определялся вход, отсутствуют.

– Потому, что миры схлопнулись. Видимо, Вольфган в ярости уничтожил не только пространство, но и время. Че случилось? Что с лицами?

– Там были Патриция и Петерфельд.

– За этим стоит некая история, я подозреваю?

– Вы хотели моего мнения по поводу участи Патриции, – немного с вызовом напомнил Валент, – Я решил, что если она пожертвует собой ради спасения дочери, то это может хоть как-то, пусть и не полностью, искупить причиненное ею зло.

– Спасения дочери?

– Мы отнесли её в медблок. Ей требовалась помощь и, надеюсь, мы смогли сделать все верно.

– Могу я посмотреть?

Аргус приглашающе кивнул и Старпом, пройдя за ним, с интересом осмотрел спасенную, все еще пребывающую в отключке.

– Ладно… Что-то такое от тебя я и ожидал. Вы давали ей эфирный наркоз?

– Она сама попросила.

– Дочь медика – понятно… А кураре зачем?

– Тоже она.

– Понимаю, что не ваша инициатива. Просто, если мне не изменяет память, кураре – миорелаксант.

– Дело в том, что из неё надо было кое-что вытащить.

– Что?

Проследив за взглядами, Старпом наклонился и с интересом рассмотрел валявшуюся под столом цепь.

– Серьезно?

– Да. Прямо через весь пищеварительный тракт.

– И подвесил… – добавил Валент, – Ему зачем-то нужно было заставить её страдать. Я хотел снять её, но он сказал, что тогда мы все погибнем.

– Что логично. Второй слой в таких местах сделать можно, но он крайне нестабилен. Так что Юджин использовал её, как своеобразный гаситель. Это же следы от подключений?

– Да. Не пойму только, чем обусловлен выбор мест? Выглядит как плод извращенного разума.

– Именно этим и обусловлен. Втыкать, в принципе, пофиг куда, лишь бы было побольше нервных окончаний, но малыш Юджин всегда имел несколько больную фантазию. А ты, значит, подвесил вместо неё Патрицию?

– Скорее натравил на Петерфельда, думая, что важны именно страдания…

– О как! Ладно – риск, говорят, дело благородное. Хотя, если это было до того, как миры схлопнулись, вас бы при коллапсе просто сюда выкинуло. Ваша моделька это предсказывала. Не факт, правда, что одним куском…

– А сейчас их куда выкинуло?

– Никуда, в том-то и прикол. Вольфган снес временную линию, так что два связанных мирка съехались в один. В тот, где время, собственно, осталось. И, кстати, вам сильно повезло, что перед тем как уничтожить время, он уничтожил материю и пространство. Бумкнуть могло на все деньги.

– Не понимаю о чем вы, но звучит как что-то, что не стоит наблюдать вблизи.

– Именно! Так вот, карман, где осталась эта парочка, был сделан из пространства, а главное – времени мира-ловушки, бывшего отражением уничтоженного Вольфганом мира. А теперь его нет. И их никуда не выкинет, так при отсутствии времени ничего измениться не может.

– Сложная концепция, но, думаю, я вас понял, – кивнул Аргус, – А что с Вольфганом?

– Ой! Там такая печальная история! Он попытался сотворить уничтоженное заново, но его хватило только повторить сделанное первый раз озеро. Творение, особенно если не за чужой счет, очень затратная штука.

– Озеро?

– Озеро. Довольно милое, кстати. Вольфган был тот еще мудак, но вкус имел.

– Ну что же… Если все так закончилось, то… – Аргус повернулся к пациентке, – Теперь бы убедиться, что с ней все будет в порядке. Дело в том, что мы сделали, что могли, однако такой способ подвешивания… Насколько миры изменили свои свойства? Что, если она умрет?

– Это, опять таки, к Вольфгану. К сожалению, сесть и расспросить, как он тут все наладил, возможности не выпало. Но знаете что? Алиса ассистировала доктору Кригеру.

– Она сведуща в медицине?

– Другого бы Ганс даже драить полы не допустил. К тому же она – ведьма. А тут эти штуки работают гораздо эффективнее. Хотелось бы дать ей передохнуть, но что поделать… С другой стороны, учитывая, что временной поток тут медленный, можем себе позволить немного расслабиться после. Особняк, не разграбленный стоит… Или может, себе оставить? Места тут шикарные, озеро, опять таки, организовалось удачно…