Текст книги "На дальних берегах. Том второй (СИ)"
Автор книги: sgtmadcat
сообщить о нарушении
Текущая страница: 84 (всего у книги 87 страниц)
– А, во-вторых, с чего ты таки вообще решил, шо он богатый?
– Деньги легко лаздает…
– Он тебе дал денег? – Соня немедленно приняла охотничью стойку. – Сколько?
– Это са плазивание!
– Какое «проживание»! Он снаружи живет!
– Моего дома!
– Да вот нихрена! Я узнавала! Это заброшенная башня! Ты на неё вообще никаких прав не имеешь!
– Все лавно он дал их мне! – поняв, что зря упомянул при Соне про деньги, Ван попытался ретироваться.
– А ну стоять, мартышка мелкая! – схватив ковшик, Соня метнула его вдогон, – Половину на бочку или я за себя не отвечаю!
– Пасла нахуй!
– Кормить перестану!
– В кабаке поем!
Ловко увернувшись от ковшика, Ван скрылся в кустах. Топнув ногой от досады, Соня подобрала метательную посуду и вернулась, продумывая планы мести. За этим занятием её застал прибежавший поесть Чарли. Соня покосилась на него сперва недовольно, затем хитро.
– А ты не знаешь, шо твой друг у нас не кушает? Он шо? Брэзгует?
– Нет, конечно! – Чарли умел очень хорошо чуять настроение компаньонши, так что немедленно напрягся. – Просто ему там ближе.
– Где «там»?
– Ну, там где он ест, очевидно, потому что я понятия не имею, где это.
– Не пизди!
– Я просто предполагаю, что он ест в кабаке в порту. Он же художник, а насколько я знаю, художники должны посещать сомнительные заведения. Самое же сомнительное заведение в нашем городе – это портовый кабак.
– Портовый кабак дорогой… – Соня снова заговорила вкрадчивым тоном. – У него шо? Деньги есть?
– Наверное.
– А шо он тогда комнату не снимет?
– Ну он собирался…
– Погоди! То есть этот поц тут не потому, шо ему вообще не было куда идти, а потому, шо ты его сюда зазвал?
– Технически, ему действительно негде было ночевать…
– Однако он мог снять комнату, но ты, шлемазл, предложил ему квартироваться у нас забесплатно, шоб заманить его в твое тупое «сопротивление»?
– Во-первых, оно не «тупое»! А во-вторых…
Чарли, в отличие от Вана, лишнего не произнес, однако Соня уже была начеку и без слов все поняв, поставила тому подножку когда он попытался сбежать, после чего села на него сверху.
– Деньги давай…
– Я решительно не понимаю, о чем ты!
– Те, которые ты стряс с этого твоего Художника…
– Во-первых, с чего ты взяла… Ай! – Соня, не вставая, дотянулась до поварешки и треснула ей Чарли по затылку. – А во вторых, это взнос на агитационную работу! Мы не можем потратить его на бытовые мелочи… АЙ!!! Вот это было уже лишнее!
– Зубы не заговаривай, революционэр херов! Деньги мне отдал, или есть будешь сильно через раз. А если я узнаю, что ты хоть еще кому-то про это свое «сопротивление» обмолвился, я тебе рот заштопаю. Понял⁈
Обреченно вздохнув, Чарли вытащил из кармана комок исладоров и вручил их Соне. Та, зная его повадки, снова замахнулась поварешкой и получила еще один комок из другого кармана.
– Свободен, шлемазл… – встав, Соня оправила платье. – Следи за хозяйством, а я схожу на рынок. У меня нитки закончились…
– Это было очень грубо и нетактично!
– Ша! Грубо и нетактично тебе сделают люди губернатора, если узнают про то, шо ты тут устроил…
– Я имею в виду…
– Шо ты тут имеешь мне ввести?
– Вот не надо вот этого всего! Я в том смысле, что отнимать у меня честно заработанное столь наглым образом…
– Ты, шлемазл, свой магазин у меня держал три года, и шоб я от тебя хоть исладор увидела за аренду! Возмущается он тут! Или ты думаешь я шо? Те специи, шоб форшмак не вонял как та рыба, я из воздуха беру?
– Нет, но я хочу сказать, что обращение…
– Та тоже мне хрустальная ваза сыскалась! Или шо? Я не поняла, шо ты хотел съебаться?
– Потому, что я знал, что все так будет!
– Вот шоб так не было, не надо считать себя умнее меня! Я по твоему, не выясню, шо вы с этим узкоглазым деньги кроите?
– А Ван тоже?..
– Пизды от меня получит? Конечно! А ты шо – сомневаешься?
– Отнюдь! Просто интересно было…
Соня отмахнулась и, взяв стильную, как ей хотелось верить, сумку, пошитую ею из старого пиджака, отправилась в сторону рынка, еще раз указав Чарли остаться и следить за домом.
…
Зал бывшего кабановского особняка, который теперь занимал Луис, все еще вызывал у Захарии неприятные ощущения. И это пятно… Прислуга протерла паркет до голого дерева, но Луису все еще казалось, что осталась кровь. Ему было тут не по себе больше всех, но он слишком долго шел к тому, чтобы занять место во главе стола. Рядом с ним сидел Чемуло и что-то возбужденно рассказывал. Вид у него был крайне довольный. Захария помнил этого оплывшего, дурно пахнущего потом и нестираными портками делягу, еще когда тот заведовал кабановским гаражом. Механик из него был отвратительный – ему не хватало ни аккуратности, ни терпения, ни трудолюбия, зато он был «свой». И это являлось решающим аргументом. Выбирая между умными и верными, Кабанов всегда предпочитал верных.
Кабанов… Его призрак витал над ними всеми. Жадный, подлый, но достаточно умный и хитрый, Кабанов сумел выстроить свою маленькую подпольную империю. Проклятье – да он должен был бы гордиться Луисом. Тот поступил в его лучших традициях: взял что смог, а что осталось – продал. И теперь сидит на его месте, слушая как Чемуло рассказывает, о том, как кого-то «прижал».
Став командующим гвардией, Луис, как принято, принялся торговать должностями. И Чемуло был первым в очереди, «приобретя» пост старшего механика захваченного вольного корабля. Сытный пост – гвардейцы уже долго приторговывали всяким из трюмов, в основном спиртным, которого там обнаружились основательные запасы. Теперь вся эта торговля шла через него, так что Чемуло еще больше распоролся вширь и обновил гардероб. Хотя стирать его нужным по-прежнему не считал.
– В общем, детали он уже куда-то пристроил, – к началу рассказа Захария не успел так что оставалось только догадываться, про кого говорит Чемуло, – но я ему дал по шее, и у этого придурка сразу голова заработала. Он говорит, что если найдутся станки нужного этого… калитема… кавинет… а ну хорошие станки, в общем, то эти форсунки можно попробовать сделать. Работа долгая, но я никуда не спешу.
– Хорошо… Но сильно тоже не затягивай – я не собираюсь носить губернатору плохие новости.
– Ой, да все нормально будет. Этот кшездец у меня в кулаке. Никуда не денется! Я его заставлю весь корабль мне перечинить… Давай лучше послушаем, с чем «Костюмчик» пожаловал?
Махнув рукой, Чемуло повернулся к Захарии и вопросительно уставился на него. Захария вздохнул и, демонстративно не глядя в его сторону, обратился к Луису.
– Объясни, пожалуйста, своему приятелю, что для него я – «господин Оденхой»…
– Да ладно, «Костюмчик»… – Чемуло был не из тех людей, кто знал, когда надо вовремя остановиться, – Ты че? Обиделся?
– Чемуло, не надо, – Луис попытался осадить земляка. – Иди лучше займись делом.
– Не – мне интересно послушать, че «Костюмчик» нам расскажет.
– Хочешь меня послушать? Ну тогда я подойду поближе…
Луис, понимая, что сейчас будет, крикнул «Остынь!», но Захария, широким шагом подлетев к Чемуло, схватил со стола наполовину опустошенную бутылку и наотмашь расколотил её тому об голову, сбрасывая со стула.
– Слушай сюда, ты, жирный тупой кусок дерьма… Если ты думаешь, что я не смогу сделать твою жалкую бесполезную жизнь еще и очень короткой, то подумай еще раз. А теперь съебался нахуй…
– Бля! Вот хули вы оба тут устроили! – Луис расстроенно всплеснул руками, глядя на залитый вином и кровью пол. – Чемуло, я тебе сказал завалить ебало и идти работать? Нахуй ты нарывался? А ты…
– Захария. Захария Оденхой, если ты тоже вдруг забыл.
– Я помню! Не перебивай! И не бей людей без моего разрешения! Я тут командую!
– Тогда добейся, чтобы твои «шестерки» эти команды выполняли.
– Не учи меня… Эй! Чемуло! Ты капаешь кровью на мой паркет! Возьми салфетку и пусть кто-то тебе её завяжет!
Чемуло, покачиваясь и прижимая к голове салфетку, вышел. Луис, поджав губы, еще раз посмотрел на беспорядок, после чего повернулся к Захарии.
– Ну! Надеюсь, ты компенсируешь свое поведение полезной информацией! Выяснил, кто этот, как его…
– Медаро Мендоза Флорес…
– Да! Кто он такой?
– Судя по всему, в прошлом он был бойцом.
– Как ты это понял?
– Когда я поднимался к нему второй раз, то услышал характерные звуки. Точнее – дыхание.
– Дыхание?
– Ну да… «Ху-ху-ху», – Захария встал в стойку изобразив удары по воздуху, – Видимо, таким образом успокаивался после нашего визита.
– Ага! Значит я был прав – никакой этот ублюдок не доктор!
– Не торопись с выводами. Для ринга он уже староват. Просто держит форму по старой памяти. А еще не удивительно, что он так быстро определил твое плечо, мою лодыжку… Те, кто дерутся профессионально, с травмами дела имеют часто. Так что как минимум помощь при них оказывать наверняка умеет. Я зашел к Фридману с рецептом – тот сказал, что в целом схема лечения выглядит рабочей.
– Просто запомнил, как лечили его самого.
– Возможно да, но у меня есть другая версия. Думаю, будучи в молодости бойцом, он, постарев и перестав выходить на ринг, остался в этом бизнесе. Скорее всего, подпольном. Возможно занялся тренировкой других бойцов. Отсюда и познания – те, кто крутится в данной сфере, не любят выносить сор из избы. Если ты каждую неделю притаскиваешь к врачу в мясо избитого человека, то тот может начать что-то подозревать. Так что надо либо платить деньги за молчание, либо делать самому. Лет пять-десять подобной практики, и ты уже можешь идти получать врачебный патент. Он у него, кстати, есть.
– Ладно, допустим. А что тут этот тип забыл?
– Вероятно действительно бежит от прошлого. Может задолжал кому-то из серьезных людей. Может проблемы с властями. Учитывая вышесказанное, поводов сбежать в Острова подобный персонаж мог иметь массу. Я еще пойду к нему на прием. Заодно проверю, как помогают данные рекомендации.
– Или хочет под видом доктора найти тех, кто часто дерется и имеет деньги на то, чтобы к нему ходить. И, значит, они дерутся не просто так, а за плату. Таким образом этот хорек пытается вычислить, кто тут занимается боями со ставками и влезть в игру!
– У нас кто-то этим занимается? Я имею ввиду не парней из порта, которые бьют морды морячками на спор, а серьезные деньги, которые бы могли оправдать приезд сюда?
– Ну конечно! – просиял Луис. – У нас тут есть незанятая ниша подпольных боев! Думаю, этот «доктор» решил её занять! И если у него выйдет, мы должны быть в доле! Вот поэтому важно не спускать с него глаз! Понял⁈
– Разумеется, – Захария со вздохом кивнул. – Ладно, я, пожалуй, пойду. Не буду тебя отвлекать…
– Да! Все! Свободен… И больше не трогай Чемуло!
– Надеюсь, что не придется.
– Нет, ты вообще его не трогай! Я тебе запрещаю!!! Слышишь?!!
Захария, ничего не ответив, вышел.
…
Йоши застыл, стараясь ни вздохом ни движением не выдать, что проснулся. Только веки предательски моргали и он очень надеялся, что стоящая над ним с ножом Келпи этого не видит. Призрачный свет Гало и дежурного освещения снаружи делал её силуэт еще более зловещим.
– Не ссы, на… – спокойный голос Тайги над ухом чуть не остановил ему сердце. – Она не первый раз так делает, на… Могла бы убить – давно бы убила, на… – Келпи, оскалившись, пнула подругу ногой, но та только хохотнула. – Скажи нет, на?
– Это очень успокаивающе… Извините, но я совсем не хочу, чтобы меня сегодня убивали. Я хотел на завтрак сладкие шарики приготовить. Вам они нравятся.
– Вот в том и хуйня, на… Ты знаешь, что мне нравится, на. Ты делаешь, как мне нравится, на. Еда, на, массаж, на…
– Она ревнует? Если да, то я немедленно перестану.
– И это тоже, на – Келпи сделала серию быстрых жестов, перемежающихся похожими на рычание звуками. – Она обычно мужиков боится, на. А тебя – нет, на… Ты очень милый, на.
– Спасибо. Я просто люблю делать приятное тем, кто мне симпатичен. Извините…
– Она знает, на… И знает, что мне это нравится, на. Ей тоже нравится, на… В этом и проблема, на.
– Проблема? Простите, но я не совсем понимаю.
– Просто раньше мы были вдвоем, на… Против всего мира, на. Потом девчонки добавились: Принцесса там, Ведьма. Но мы так вместе держались, на. Как банда, на. И когда на корабль попали, на, там тоже не так было, на.
– Не так, это как? У нас с вами как-то по другому? Извините, что не могу уловить вашу мысль.
– Да ну бля, я хуй знает, как объяснить, на… Ну не так, на! Обычно тебя кормят, чтобы ты че-то делал, на. Морду бил, на, снаряды таскал, на.
– Если вас это беспокоит, то я могу заверить, что мой интерес к вам не совсем бескорыстный. Я просто очень люблю сильных женщин. Это моя слабость… Простите.
– Да мы знаем, на… А че так, на? В смысле, обычно меня пугаются, на.
– Просто я вырос в публичном доме. Прошу прощения за подробности.
– Сочувствую, на.
– Да не стоит, на самом деле. Все там были со мной очень милы и заботились обо мне. Разве что просили не смущать гостей своим присутствием.
– Это ты потому так любишь прятаться, на?
– Поэтому, – сев, Йоши покосился на Келпи, которая, отложив наконец нож, по-хозяйски разлеглась на Тайге, показывая, что это тело принадлежит ей, – Обычно, когда мамы работали… Простите, если вам покажется это странным, но мне тогда казалось нормально, что у меня больше одной мамы.
– Заебись, на… У меня одна была, да и та видеть меня не хотела, на… А Келпи свою не помнит, на…
– Это очень прискорбно. Я вам крайне сочувствую и не подумайте, что я этим хвастался. Простите.
– Забей, на. Че ты там говорил, на?
– Когда они работали я, обычно, забирался куда-то с книжкой, пока гость не уходил и старался вести себя тихо.
– И че, на? Тебя никто не находил, на?
– Ну почему же? Иногда находили.
– И че было тогда, на?
– Ничего. Я просто извинялся и шел в другое место.
– Ты поэтому постоянно так делаешь, на? Ну, постоянно прощения просишь за всю хуйню, даже если не делал, на?
– Я извиняюсь, потому что извиняться – это не сложно, но вежливо. А вежливость оставляет приятное впечатление. Все мамы тоже так делали. У нас это было принято.
– В Порто мы крышевали шлюх, на, – Тайга ностальгически скривилась, – там бы все охуели, если бы кто-то из них извинился, на… Хотя это Порто, на. Там нахуй послать вместо «здравствуй», на.
Привстав, Келпи залепила Тайге смачную оплеуху. Затем, подумав, врезала еще раз и, поднеся руки к лицу, чтобы та видела их в полумраке, что-то просигналила.
– Да я че, на… Это просто слово такое, на! АЙ! – Келпи цапнула её зубами за сосок и принялась тянуть. – Все, на! Поняла, на! Больше так не буду, на!
Потерев пострадавшую грудь Тайга повернулась к Йоши.
– Она хочет, чтобы я тоже извинилась, на… За то, что назвала твоих мам шлюхами, на…
– Я не обиделся, правда, – Йоши удивленно покосился на Келпи. – Я знаю, что их занятие не очень уважаемо. Но пока я оттуда не ушел, я не знал, что где-то бывает по другому. Это был мой дом, и я принимал его обычаи.
– А че ты оттуда ушел, на? Если это был твой дом, на?
– Вырос. Оставаться было уже не очень прилично. И не очень вежливо. Господин Сапожник был знаком с хозяйкой и предложил мне работу у себя в клубе. Там у меня была крыша над головой, и я мог видеть своих мам, когда они приходили к нему развлекать гостей. Очень удобно.
– Ты плачешь что ли, на?
– Извините. Просто воспоминания затронули чувствительные темы.
– Скучаешь по ним, на?
– Разумеется. А вы не скучаете по детству?
– Не, на… У нас детство было хуевым, на. Я постоянно шифровалась, на, потому что считала себя пацаном без хуя, на. Келпи тоже горя хапнула, на. Мать умерла, на, отец с горя запил, на. А я своего отца не знала, на. У меня вместо него мать пила, на.
– Это очень печально…
– И не говори, на. Вот когда я выросла и начала всем пизды давать – вот тогда жизнь началась, на.
– Это хорошо, что вы так к этому относитесь. В смысле, что несмотря на все, что с вами было, вы все равно не опускаете руки… – Йоши грустно вздохнул. – Просто когда я слушаю про вашу жизнь, мне кажется, что у вас в ней не было ни одного светлого момента.
– Да не, на… Иногда довольно заебись бывает, на. Вот сейчас, например, на… Лежим, нихуя не делаем, пиздим, на…
– Ну наверное… Но все равно, это временно. Извините, что напоминаю, но неизвестно, что с вашей командой, и что мы будем делать, когда прибудем на место.
– Да забей, на… Че сейчас голову сушить, на? Ты лучше скажи, почему тебе такие как я нравятся? Это тоже из-за того, где ты рос, на?
– Прошу прощения, но я вряд ли могу с уверенностью назвать причину. Возможно, из-за этого. Все-таки это не могло не оставить отпечатка. А может потому, что подростком я уже работал в клубе господина Сапожника, где постоянно наблюдал больших, физически сильных женщин, которые стали моими первыми объектами интереса.
– Так бывает, на? – Тайга задумалась. – Хотя хули мне-то удивляться, на… Погоди, на… Келпи че-то спросить пытается, на. Че, на? Ты, на? Его, на? Сейчас, на… Она спрашивает, она тебя че, совсем не возбуждает, на?
– Я извиняюсь, если мой ответ её обидит или даже оскорбит, но я её больше боюсь. Вас я тоже боюсь, однако, могу мечтать о всяком, когда закрываю глаза.
– А о ней не можешь, на?
– Понимаю, что мы вроде как объяснились, но после того, как я увидел её стоящей возле меня с ножом, мне будет сложно не только возбудиться, но и просто заснуть. Еще раз простите.
– Бывает, на… – Тайга с усмешкой ткнула лежавшую на ней Келпи. – Че, на? Твоя очередь извиняться, на… Видала, че наделала, на?
Келпи, вместо ответа, стукнула её по лбу. Затем, перевернувшись набок, некоторое время смотрела на Йоши странным взглядом. После чего демонстративно повернулась задом и, накрывшись рукой Тайги словно одеялом, дала понять, что собирается спать.
…
Ван не появлялся несколько дней. В первый день Соня восприняла это со злорадным удовольствием, решив, что тот настолько её боится. На второй уже начала беспокоиться. И когда он не явился и на третий, принялась переживать всерьез.
– Да шо ты делать будешь! И вот где нам теперь искать этого поца, скажите пожалуйста?
– Зачем? – удивился Чарли, всегда старавшийся не терять оптимизм. – Ты же сама жаловалась, что от него никакой пользы – только зря продукты переводит.
– И шо? Я шо, хотела, шоб он пропал?
– Ну вообще-то ты говорила: «Да пропади он пропадом». Так что, чисто технически…
– Я ж понарошку! В этом доме шо, никто шуток не понимает, шоли?
– Не беспокойся! Я уверен, что у него все хорошо!
– А это вообще плохо!
– Почему?
– Потому шо значит, шо он взял у него, – Соня кивнула в сторону пристройки, где должен был спать художник, – ну ты понял… Шо он столько денег взял, шо может теперь три дня жить где-то там. И платить эти деньги им, а не мне! Ах вот чего он, гад, так съебался быстро! Ну погоди! Вернется, я ему устрою! У меня он, значит, бесплатно столовался, хотя деньгов полные карманы, а чужим, значит, нате-пожалуйста!
От таких мыслей беспокойство сменилось приступом гнева и, поскольку Вана рядом не оказалось, Соня немного попинала спящего в ногах Чарли. Тот воспринял это с философским спокойствием человека, которого топтали и посильнее.
– Знаешь, по моему ты слишком о нем переживаешь. Я думаю, что у Вана все в порядке.
– Когда все в порядке, то не пропадают на несколько дней неизвестно куда!
– Ну, только если дорога не долгая.
– Шо? – Соня села, уставившись в темноте на Чарли, – Какая еще «дорога»?
– Я просто предположил, что Ван отправился куда-то, куда надо долго ехать. Поэтому ему нет смысла каждый раз возвращаться сюда, чтобы переночевать.
– Зачем он туда отправился?
– Давай поговорим об этом утром. Мне очень хочется спать.
– Утром, шлемазл, я возьму поварешку и буду дубасить тебя ею по голове, пока… Погоди! Это опять твое тупое «сопротивление»⁉
– Нет! Это совершенно точно не имеет к нему никакого отношения!
– Вот теперь мне шо-то стало страшно!
– Не беспокойся…
– Если ты скажешь, шо у тебя все под контролем, я начну душить тебя прямо сейчас!
– Да нет же! Там даже нечего контролировать! Вану просто предложили работу! Только не здесь.
– Не ври мне!
– Я правду говорю! Ему предложили работу! Причем с радио!
– Шо ты мне тут чешешь? Если бы этому поцу предложили работу, да еще и по радио, он бы не исчезал тихо, а бегал бы вокруг с радостными воплями. Столько ныл, шо тут никому его радио даром не надо и вот так втихую смылся. Не бывает такого.
– Там просто есть один нюанс…
– То есть это, все-таки, «сопротивление»?
– Не! Просто ему эту работу предложили те парни…
– Какие еще «те парни», – спросила Соня, тут же сама догадалась. – Которые с того корабля шоли?
– Ну да. Ты опасалась, что про нашу связь с ними станет известно, поэтому я сказал Вану тебе не говорить.
– Ты шо? До сих пор ведешь с ними дела?
– Увы, к сожалению пока нет. Мне бы их советы пригодились. Судя по всему, они неплохо понимают в разных вопросах…
– Каких еще вопросах?
– Житейских… Ай! За что?
– За то, шо промолчал за эту херню, шоб ты был здоров, шлемазл конченый! – Соня еще раз пырнула Чарли пяткой под ребра. – И если ты не прекратишь пытаться сдохнуть, я сама тебя удавлю! Я тебе шо сказала? «Нам надо это все пересидеть». Но нет! Ты постоянно пытаешься привлечь к нам внимание! Зачем?
– Я не пытаюсь привлечь к нам внимания. Просто действую по ситуации и пытаюсь извлечь из неё выгоду.
– Ша! Извлекатель херов! Уже наизвлекался! Теперь не знаем, шо с этим делать. Вроде и есть, а последний хуй без соли доедаем.
– У меня есть несколько вариантов решения данного вопроса…
– Ты шо? Не понял? Я сказала – тихо сиди. Хватит с нас…
Соня повернулась на бок и попыталась уснуть, однако в голову лезли тревожные мысли. Тогда, когда она, оставив Чарли на хозяйстве, ходила на рынок, по пути ей попалось еще одно пепелище. Новый губернатор буквально выжигал непокорность. Так что то, что с ними, узнай он про «сопротивление», церемониться не будут, сомнений не было. Хитрожопый Ван, поняв это, сдернул и тут больше не появляется. Люди с корабля платят золотом и у них, видимо, есть надежное укрытие. То, что надо, чтобы пересидеть смутные времена.
Эх! А тот однорукий механик оказывал ей знаки внимания… Можно было бы на них ответить. Только вот дальше что? Любовь, свадьба, детишки ебучие? Соня болезненно скривилась. Её семья была очень традиционной. И её с детства готовили к роли скромной, набожной, многодетной матери. Достойной жены такого же скромного, набожного, трудолюбивого мужа. Все карты спутал переезд в Эрец. Родители думали, что там, на гипотетической «земле предков», дети будут избавлены от соблазнов и их не будут искушать другие народы, другие культуры и другие веры.
Но вышло все строго наоборот. Эретцы, съезжавшиеся сюда со всего света, несли эти соблазны с собой. Да, каждая диаспора считала, что она хранила заветы предков и чистоту веры в неприкосновенности. Однако, почему эретцы из Фессалии так разительно отличались от эретцев из Амена или Форбурга? Куча разных новых взглядов, мнений, привычек буквально ошеломили её маленький разум, до той поры запертый в устоях общины. И, главное, родители уже не могли сказать: «Не слушай их Соня, это чужаки». Потому, что это были эретцы. Такие же, как они. Но другие.
В ужасе от того, что дочь, взрослея, начала задавать разные вопросы, на которые отвечать семья считала невозможным и неприличным, её срочно решили выдать замуж. Только вот семейная жизнь была обречена с самого начала. Сперва, увидев своего будущего мужа Соня невольно расхохоталась, чем едва все не сорвала. Тощий лопоухий сын «очень почтенных родителей» вызывал у неё только жалость и брезгливость. Отец, вечно грустный и дерганный клерк, руки на детей никогда не поднимал, так что отстегала Соню мать.
Дальнейшая совместная жизнь тоже была похожа на фарс… Традиции гласили, что она, как жена, должна уважать мужа, и с этим сразу не сложилось, так как в Сониной семье с этим тоже было не все гладко. Соседи откровенно смеялись над тем, как «глава семьи» срывающимся голоском начинает скандалить по поводу того, что она режет морковку в суп не так, как это делала его мама, и, получив этой морковкой в лоб с криком: «Вот пусть тебе мама и готовит», бежит к этой самой маме жаловаться. Со свекровью Соня так вообще два раза натурально подралась, когда та решила вбить в неё немного «уважения» к сыну.
Традиции гласили, что им надо было завести детей, однако муженек оказался таким хорошим, набожным и воспитанным мальчиком, что понятия не имел, как детей делают. И маму спросить об этом, видимо, стеснялся. А Соня подсказывать не стала, так как меньше всего хотела детей вот от этого… Да и забавно было наблюдать за его потугами понять что и куда вставляется. Традиции гласили еще много чего, но первых двух пунктов хватило, чтобы наглухо отбить у Сони желание им следовать.
Родители плакали, риторически вопрошая за что им досталась такая дочь, а Соня потихоньку готовила побег, так как развода традиции не предусматривали, и из этого брака выход для неё был только через убийство. Но это решено было оставить как план «Б». План «А» же был прост и гениален – взять деньги из сейфа в магазине свекра, присовокупить к ним украшения свекрови и запасы мужа «на черный день», после чего, не попрощавшись, отплыть на пароходе в дальние края, где прикупить домик и найти себе в пару кого-то по толковее. Первая часть удалась блестяще, вторая – так себе. Дом, который она купила, выглядел прилично, но район был очень не очень. А вот последняя часть…
Все очень часто гадали, есть ли между ней и Чарли какие-то отношения? Ведь жить под одной крышей столько времени и не попробовать было бы очень странно. Однако, во-первых, замужество оставило у Сони в душе и голове такой след, что она категорически не желала нырять в это снова. А во-вторых… Во-вторых, несмотря на то, что Чарли был на порядок более самостоятелен и инициативен, чем её муж, он все равно был кем-то, кого Соня скорее жалела, чем желала.
И вот в этом была проблема. Да, сама она понимала и принимала все недостатки своей внешности, например сильную недостачу массы сверху при солидном избытке снизу, что вкупе с полным отсутствием приданого и скверным характером приводило к тому, что женихи к ней в очередь не стояли. Однако однорукий инвалид, пусть даже своей одной рукой он может больше, чем многие двумя, тоже сомнительный вариант… Тем более, что вкус к семейной жизни к ней так до сих пор и не вернулся, а для свободных отношений с моряком, который может оставить её с детьми на руках и раствориться в дымке, Соня считала себя слишком умной. Вздохнув, она пробормотала под нос какое-то ругательство и, наконец, уснула.
…
«Это твоих рук дело⁈ Не отпирайся! Я точно знаю, что это был ты! Ты ему так и сказал: 'Сделаю твою жизнь еще и короткой!». Захария, на которого сходу обрушился шквал претензий, непонимающе уставился на Луиса. Тот еще некоторое время «фонтанировал», затем иссяк. Вздохнув, Захария закрыл за собой дверь и жестом дал понять, что готов выслушать, в чем его обвиняют.
– Не делай вид, что ты тут ни при чем!!!
– Ни при чем в чем?
– Чемуло!
– Что «Чемуло»?
– Я сказал тебе его не трогать! Запретил!
– Я его и не трогал.
– Врешь!
– Так! Погоди! – Захария помотал головой. – Давай по пунктам. Что с Чемуло и почему ты решил, что я к этому причастен?
– Сегодня утром его нашли со свернутой башкой! А ты ему угрожал при мне!
– Нашли где?
– На корабле!
– Который охраняется твоими людьми, и куда ни меня, ни моих парней не пускают. Все верно?
– Хочешь сказать, что это просто совпадение? Ты несколько дней назад ему угрожал, а потом он хуякс – и мертвый? Нет, я не верю в подобные совпадения! Кто угодно, только не я!
– Ты же понимаешь, что если бы это было моих рук дело, то я бы обставил все как несчастный случай. На корабле такое устроить как нехер делать.
– Ага!!! – Луис аж подскочил от ликования. – Я не сказал тебе главного! Он лежал внизу трапа, который был весь вымазан в масле! Тот, кто его убил, как раз пытался выдать все за несчастный случай! Так что ты фактически сознался!
– Это не так работает. Вот если бы я сказал что-то вроде: «Разве это был не несчастный случай?», не зная подробности дела, это был бы повод подозревать что я знаю больше, чем говорю. А так я просто озвучил очевидное – самый простой способ избавиться от человека на корабле – устроить ему несчастный случай.
– Не заговаривай мне зубы! Я знаю, что это был ты!
– Нет. Сегодня ночью я играл в карты в баре Девлина.
– Значит это был кто-то из твоих людей, а ты себе таким образом обеспечивал алименты!
– Алиби… Алименты – это немного по другому поводу.
– Не умничай!
– Я еще раз повторяю: корабль охранялся. Чужих там быть не могло. Так что это либо кто-то из тех, кто там был ночью, либо Чемуло действительно убился сам. Что, кстати, тоже вероятно, так как механиком он был дерьмовым и засрать лестницу маслом, после чего на ней поскользнуться, сумел бы и без посторонней помощи.
– Вот только ты ему угрожал! У тех, кто был на корабле, не было никакого смысла его убивать! Повод был только у тебя!
– Твои гвардейцы распродают оттуда имущество. Чемуло брал за это свою долю. Деньги – всегда отличный повод для убийства. Кроме того, арестованный кшездец как раз механик. То есть имел доступ в машинное и вряд ли питал к Чемуло теплые чувства. Что же касается меня, то я с ним разобрался при тебе. Смысл мне убивать того, кого я и так уже поставил на место?
– Я тебе все равно не верю!
– Ну тогда спроси Девлина. Я и мои парни тусили у него в баре всю ночь.
– Обязательно! К слову, я вызвал его еще раньше тебя! Где его носит⁈
– Можем подождать – я не тороплюсь.
Сев за стол по привычке на «свое» место, Захария принялся с демонстративным спокойствием ждать, глядя как Луис поглядывает то на него, то на дверь. Больше всего в данной ситуации ему хотелось задать вопрос: «И что ты будешь делать, если это я?» С одной стороны, Чемуло был земляком и протеже Луиса, так что неписаные правила велели так просто это не оставлять. С другой же, Захария в местной иерархии был не последним человеком, и посадить его под замок Луис бы не рискнул. Или рискнул?
Нет, вряд-ли. Судя по поведению, положение у «Козлины» шаткое. Новый губернатор не зря напомнил ему тогда, словно мокрой тряпкой врезав, что он продал своего босса. Доверия к нему нет, и Луис это понимает. Надеется, конечно, все исправить, выслужиться, втереться в доверие, однако, это будет очень и очень непросто. И не быстро. А до этого момента делать резкие движения ему противопоказано. Правда и провоцировать тоже не стоит. Убийство земляка и «своего» человека в данной ситуации Луис воспринимает особо болезненно и может начать кидаться, не особо думая о последствиях. Загнанные в угол крысы опасны…
