Текст книги "На дальних берегах. Том второй (СИ)"

Автор книги: sgtmadcat

сообщить о нарушении

Текущая страница: 80 (всего у книги 87 страниц)

– Так. Кода мы з ним тогда прицел разробляли, шоб пана Ура подъебнути, вин расчеты сделав да линзи, а ми з Багиром сами гадали, як ции разчеты в изделие претворити. Ось так, по его розуменню все и делается. Вумны люди на бумажке чертять, а потим мы берем шмат железу и з него робим вещь! А тут Дохтур подходит и хуякс – радиво знову целое!

– Ну да. Он так радовался, когда разобрался с этим передатчиком. Для него это было словно чудо.

– Отож… Ладно – пойдемо поки посмотрим, шо там ниже твориться. А то ща топливо мертвяков схавае и ще бильше топлива буде, а вони тут з факелами ходют. О! К слову! Поки вы тут всякое гоняли, мы там на вупырей нарвались.

– Упырей? – Марио был не силен в аршской мифологии, – Это что-то страшное?

– Ну, которы кровь смактают.

– Вампиры? Вы нарвались на вампиров? Тут?

– Я теж сперва не поверив. Потим зеркало притащили, дивимся в него – ну точно! Вони! Нам повезло, шо на дворе день быв, так шо вони смирно лежали.

– И что вы с ними сделали?

– В тачку скидали, отвезли подале, та спалили нахуй!

Марио озадаченно поморгал. В его понимании, вампиры, во-первых, никак не вязались с залитыми светом Ореола Островами, а во-вторых, та легкость, с которой от них вышло избавиться, ставила его в тупик. Все источники по данной теме говорили, что даже один вампир – жуткое чудовище, убийство которого – весьма нетривиальная задача. Оставалась надежда, что он что-то не понял, поэтому Марио решил переспросить.

– Синьор, вы уверены, что это были именно вампиры?

– Вы шо, пан, не верити? Так пан Дохтур подтвердит!

– Он тоже это видел?

– Он, та пан Ур теж!

– И что они сказали?

– Та шо вони можут казати? Пан Дохтур считае, шо то «жутики» его мозг сношають таким замысловатым образом, а пан Ур вообще це не бачив, зато якись звуки ему мерещились.

– То есть, это могут быть и не вампиры?

– Ой, пан, ну шо вы начинаете теж? Мертвяки, якись притворяются шо вони зовсим мертвые, тильке глазьями изподтишка за тобою зыркают та в зеркале не видны. Шо ще це быти може?

– Не знаю… Просто в моем представлении вампиры, они несколько… иные?

– Та у вас там и людина друга. Я же ту книгу теж читав. Ну, помьятаете ту, с которой пану Дохтору тот сон приснився? Про который вин тогда в кают-кампании разповедав и уси смеялися шибко.

– Про насаживание вампира на кол не так, а вот так? «Коаксиально» – так, по моему синьор Ганс это назвал?

– Вона сама. Там упыр – цельный граф. Ну и живе як граф. А у нас людина проста. И ежли вона в упыря претвориться, то откель ей замка брати? Вона в домовине ховается та курей давит. Тут людина ще проще. У ней даже домовины нема. Вот вони нашукали якись хибару та схоронилися в ней як жуки пид камнем. Жрать нема, прислуги теж нема. Высохли з голоду, та мы их и того.

Это звучало неожиданно логично. Действительно, если подумать, то на одного вампира с графским достоинством должен был приходиться не один десяток, а то и сотня кровопийц попроще, которые вряд ли могли позволить себе описываемый в романах образ жизни. В Островах же, где с капитальными укрытиями дела обстояли намного хуже, чем на Континенте, незнатные вампиры действительно вынуждены были бы, скорее всего, ютиться по нескольку штук в одной норе.

Размышления по поводу коммунальных проблем среди кровососущей нежити прервало появление Доктора с целой пачкой антенн, сделанных им из найденного Михаем провода. Следом Багир тащил восстановленный приемник. Вид у него был немного потерянный, но гордый, так как и наемники, и тангароа, и даже шаман взирали на них, как на своего рода колдунов, которые сейчас будут забарывать неизвестную тварюку силой науки.

Пройдя к предусмотрительно приваренному тогда люку, Доктор принялся устанавливать оборудование. Багир бегал вокруг, организуя стол и подавая питание. Затем сбегал и снял аппарат внутренней связи, из которого выкрутили трубку и подсоединили к аппаратуре.

– А теперь, битте, отходийть, потому, что я начинайт кляйне настройка… – всплеснув руками, словно садящийся за рояль пианист, Доктор включил приемник, – Так… Знайчит сейчас люк закрыт, поэтому это мы устанавливайт как нулевой значений… Гут! Теперь мы есть приоткрывайт этот люк.

– Сэйчас… – махнув всем лишним уйти, Багир приотпустил запоры, – Много? Мало?

– Мало. Еще, кляйне зазор битте… О! Есть изменений значений…

– Вы можете слышать эту штуку по радио? – осведомился Тиму-ихи.

– Найн… Пока – найн… Пока я есть просто фиксировайт тот факт, что это действийтельно электромагнитный излучений.

– Что это такое, это излучение?

– О! Это есть многое. Например, видимый свет есть часть электромагнитный спектр с длина волны от триста восемьдесят до семьсот восемьдесят нанометры. Узкий диапазон, куда есть помещайтся все семь цвета радуга. Если двигайтся дальше, то за фиолет цвет у нас начинайтся ультрафиолет, потом идти X-лучи или, как их еще называйт, «рентген диапазон», за который начинайтся гамма излучений с черезвычайно кляйне длина волны. Если же мы есть обращайт вниманий назад, за красный цвет, то там начинайтся инфракрасный излучений. Тот самый тепло, который излучайт нагретый тела. Дальше волна становийтся все длиннее и мы есть переходийть в радиодиапазон.

– Но Тиму-ихи слышал звук… Это были голоса…

Все, что шаман понял из этого объяснения, было про свет, и теперь он старательно пытался понять, как это относится к делу. Поняв, что все было слишком сложно, Доктор вздохнул и постучал по уху.

– Звук есть колебаний окружающий среда. Дрожаний воздух. Понимайт?

– Ну да. Тиму-ихи кричит ртом. Изо рта выходит воздух. Другие меня слышат.

– Гут. Пусть будет этот уровень пониманий. Остальные сейчас вас слышайт?

– Слышат.

– Те, что за дверью вас тоже слышат?

– Слышите меня? – те, кто не поместился и топтался сзади, подтвердили, что слышат хорошо.

– А теперь внимайтельно! Вы есть слышайт голоса, если нихт смотрейт на тот феномен?

– Нет… Тиму-ихи не слышит голоса, если не смотрит на ту штуку… – медленно растягивая слова, подтвердил Шаман, – Смотрит Тиму-ихи глазами. А глаза не видят звук. Глаза видят свет! Все понятно! Просто голоса сбили Тиму-ихи с толку, а оказывается, эта штука говорила с ним через глаза!

– Гут… Гут, майн либе фройнд, пусть будет так. Теперь вы есть понимайт, почему я объясняйт про электромагнитный диапазон?

– Я понэл! Я сэйчас объясню! – гордо выпятив грудь, Багир повернулся к шаману. – Доктор зачэм про свэт гаварыл, да? Доктор сказал, что эсли туда, в красный сторона идти, то там спэрва тэпло будэт. Нам это нэ надо. Потом радио будэт! Нам это надо! Ми сэйчас антэна спэциальный сдэлаэм и по радио эго паймаэм.

– И что?

– И всэ! Что оно нам по радио сдэлаэт? Ми можэм сказат, что вообщэ в другом городэ, да!

Шаман и остальные тангароа одобрительно зашумели. Судя по всему, несмотря на образ жизни, они были в курсе, что лицо по радио бить пока нельзя, так что идея хамить опасной штуке с безопасного расстояния им нравилась. Доктор тем временем принялся что-то прикидывать.

– Начинайт, пожалуй с простой штыревой антенна. Подайте мне её, битте…

– Эта?

– Йа! Теперь, с её помойщь, мы проверяйт, в первый очередь, дельта и тета ритмы… Это до восемь герц… Низкочастотный информационный сигнал есть модулировайт высокочастотный несущий. Думаю, стоит начинайт с метровый волны и поднимайтся до УКВ.

Надев на голову наушники, Доктор принялся за работу. Его объяснения ничего никому не прояснили, только придали всему происходящему ореол таинственности. Однако не той помпезной таинственности, которая окружает ритуалы религиозные, и не жутковатой таинственности магических практик. Это была таинственность иного рода. Таинственность нового времени, когда человек склонялся не перед высшими силами, а над лабораторным столом, провозглашая не волю богов или духов, а фундаментальные законы мироздания, беспристрастные и неподкупные, одинаково глухие и к мольбам, и к лести, но дающие такие силы, что уже боги и духи в ужасе склоняются перед человеком.

Доктор тем временем возился с антенной, пытаясь настроить её, затем сменил на следующий тип, и, перепробовав все по очереди, в конце концов остановился на свернутой в кольцо медной проволоке, которая, судя по всему, удовлетворила его требованиям, после чего настройка продолжилась. Багир, глядя на это, как мог пытался объяснять происходящее, однако сам успел запомнить только, что это петлевая антенна, Доктор крутит переменный конденсатор, который верньер, чтобы настроить антенну на нужную частоту. Дальше диод все выпрямляет. Что именно «все» Багир не знал и очень надеялся, что никто не спросит. Ну а дальше это «все» поступает на гальванометр, с которым уже понятно, так как почти такие же, только другие, используются в судовом электрохозяйстве. Гальванометр показывает напряжение. И по этому напряжению Доктор определяет силу сигнала.

Окружающие понимающе кивали и лишних вопросов, к его облегчению, не задавали. Наконец, Доктор удовлетворенно кивнул и, взяв трубку, приложил её к уху. Шаман немедленно с интересом подался вперед. Из динамика трубки доносились звуки, похожие на голоса. Доктор, увидев интерес, с готовностью передал трубку и, подождав, вопросительно кивнул.

– Это есть быйть похоже на то, что вы слышайт?

– Нет. Тот голос… Он требовал. Он звал. А этот как будто бормочет во сне.

– Хм… Гроссе гут сравнений. Сейчас мы имейт дело с дельта ритм. Оно есть спать?

– Доктор Ганс хочет попробовать его разбудить?

– Почему найн? Давайте пробовайт передавайт что-то на этот частота. Только нихт отсюда. Я предлагайт все тут закрывайт и переходить в радиорубка.

– Доктор Ганс боится, что эта штука будет недовольна?

– Вас после общений с ней выносить без чувства. Оно не выгляйдейт дружелюбен унд безопасен. Дистанций будет не лишний. Кроме того, мы нихт спускайт сюда передатчик. Это все есть весьма увесистый аппаратура.

– Тиму-ихи не будет спорить. На этот раз. Идем.

…

Ту-Кахуна, наблюдавший за Сычом, не заметил подошедшего Боцмана и чуть не сделал сальто вперед от испуга. Боцман поднял руки в успокаивающем жесте и, морщась от боли, присел рядом.

– Че такое?

– Исследование вашей птицы провожу.

– Прям исследование?

– Ага!

– И как?

– Сперва я дал ему одного цыпленка… – Ту-Кахуна продемонстрировал тушки суточных цыплят, которые держал в руке, – И он его съел.

– Логично.

– Потом я дал ему два цыпленка. Он их съел.

– Ну да…

– Затем, я дал сразу три цыпленка. Которых он так же съел.

– Начинаю понимать, куда ты клонишь…

– Именно! Сейчас я собираюсь дать ему четыре цыпленка и посмотреть, что он будет делать.

– Какое интересное у тебя исследование… – Боцман с трудом придал голосу нейтральную интонацию. – А какая у него цель?

– Женщины переживают, что ваша птица будет охотится на несушек.

– Хочешь проверить, какой ущерб он может нанести курятнику?

– Да. А еще – накормить его до отвала. Эти цыплята – они постоянно дохнут. Их не жалко. Ваш фероарики сказал, что вы его как раз суточными цыплятами подкармливаете.…

– «Фероарики»? Ур? Ты Ура называешь «Маленький Рычащий»?

– Просто то, как они сами себя называют, я не могу верно произнести.

– Ты их всех так назвал? А чем тебя «китт» не устраивает?

– Потому, что это не наше слово. Мы еще не сталкивались с ними. Они для нас новые. А всему новому надо дать новое имя. Я решил, что фероарики хорошо передает их суть.

– Ну так-то да…

– Ну и вот…

Ту-Кахуна кинул Сычу четырех цыплят. Тот, уже изрядно сытый, лениво посмотрел в их сторону, раздумывая, однако в дело попытались вмешаться крутившиеся рядом собаки. Собак Сыч не боялся и делиться с ними едой не собирался, так что, грузно спрыгнув на землю, пошел лакомиться. Вожак собачьей стаи воспринял это как личное оскорбление и, оскалив зубы, попытался отогнать наглеца от еды, но получив хлесткий, как плетью, удар крыльями, с визгом отскочил. Решив, что урок усвоен, Сыч принялся глотать цыплят и получил подлый укус в задницу.

Однако решивший напасть сзади пес серьезно недооценил защиту, которую сове таких размеров даёт оперение. Мгновенно нажравшись пуха, четвероногий подлец замотал башкой, пытаясь отплеваться, но развернувшийся Сыч, гневно распушившись, схватил его лапой за морду, сжав так, что нос и кончик морды с налипшими пушинками выдавился с другой стороны. Так что вместо надежно и с гарантией зафиксированной головы замоталась вся остальная собака.

Выглядело это все настолько комично, что в голове наблюдавшего за этим Боцмана сцену сопровождали звуки из мультипликационных фильмов, которые иногда крутили в кинотеатрах перед сеансом. Хотя собаке сейчас было явно не до смеха. Однажды, чтобы попозировать, Бардья приманил Сыча, чтобы тот, подобно попугаю, сел ему на руку. Ощущения были непередаваемые. Боцман худышкой никогда не был и мышцы имел будь здоров. Однако, Сыч сдавил ему руку так, что та буквально за несколько минут онемела. Не помогла даже плотная рабочая куртка.

Тем временем Сыч заглотил всех цыплят, повертел головой, вспомнил про собаку и потянул упирающуюся всеми четырьмя лапами псину, из которой тугим напором хлестали «эмоции», к себе. После чего пристально осмотрел. Собачатиной он не брезговал, однако сейчас был сыт, так что, после пристального изучения, решил, что такое есть не будет и разжал лапу. Однако, собака продолжила стоять, замерев в раскоряченной позе, словно чучело и только журчание с другого конца свидетельствовало о том, что в организме протекают еще какие-то процессы.

Сыч еще раз осмотрел этот внезапно образовавшийся памятник неизвестно чему, и, как следует размахнувшись, прописал псу клювом в лобешник. Отчего тот наконец отмер и с визгом скрылся в точку где-то вдали. Остальная стая тоже, на всякий случай скуля, ухромала следом. Сыч довольно «ухнул», покрутил головой, ища, кого бы тут еще привести в чувство, потом посмотрел на небо. Однако летать ему было решительно лень, так что он пешком дотопал до прохладной норы, выкопанной в корнях большого дерева и скрылся в её недрах.

– Какое хитрое животное, – уважительно покачал головой Ту-Кахуна. – Значит, один, плюс два, плюс три… И там четыре…

– Десять, – подсказал Боцман.

– Верно… Десять цыплят достаточно, чтобы он не съел собаку. Это хорошо. Пойду – доложу вождю.

– Иди… Я пока тут погуляю.

– А тебе уже можно?

– Не знаю. Но лежать уже сил нет.

– Хорошо… – Ту-Кахуна хитро покосился на Боцмана. – И сколько ты всего лежал?

– Не знаю точно. Долго. Может несколько недель даже. А что?

– Ничего. Просто доктор Ганс говорит, что наука в целом, и медицина в частности, основана на наблюдении за окружающим миром и анализе собранных знаний с целью установления всяких закономерностей. Так что теперь я за всем вокруг наблюдаю.

– Ты не просто наблюдай. Ты записывай.

– Зачем?

– Чтобы иметь не примерные значения, а точные. Ганс постоянно какие-то записи на борту вел. Журналы заполнял с показаниями приборов, потом их того…

– Чего?

– Анализировал.

– Это как?

– Ну вот так. Садился и думал, что эти цифры значат. Где больше, где меньше, где повторяется чего-то.

– Серьезно? И это помогает?

– Видимо, да.

– А ты чего-то записываешь?

– Вот, кстати. Пока корабль в море, экипаж что-то израсходовал, что-то проебал, что-то поломал. А я все записываю. И когда капитан меня вызывает и спрашивает, сколько нам нужно, к примеру, иголок. Я беру записи и смотрю: купили сто штук, за три месяца двенадцать сломали, двадцать потеряли, тридцать пока на руках, осталось в запасе тридцать восемь штук. Стало быть расход на три месяца – тридцать две иголки. То есть, если в море уйдем на полгода, то того, что на руках да в запасе должно хватить. Но впритык. Стало быть, лучше еще закупить. Понимаешь?

– Неа…

– Ну че непонятного? Не было бы у меня записей, что бы я капитану ответил? А иголка, это такая штука, которая, вроде как мелочь, но если её нет, то чем-то заменить так сходу и не заменишь. С записями я могу сразу расход прикинуть, остаток учесть и ответ дать. Без записей же – только смотреть тупым взглядом.

– То есть, это все надо еще и записывать?

– Желательно.

– С этим сложнее.

– Значит, начни с важного.

– С чего, например?

– Ну… Записывай, сколько ты всего Сычу цыплят скормил. Просто зарубки ставь.

– И что это даст?

– Потом Доктору покажешь – он тебе объяснит.

Бардья уже основательно устал объяснять, так что отделавшись от любопытного ученика шамана, дохромал до бревна в центре деревни и уселся на него. Минуты через три рядом тяжело опустился Большой Корак – массивный тангароа в странном наряде: форменный китель поверх традиционной одежды. Поприветствовав вождя, Бардья воровато огляделся и от души почесал рану, которую Доктор запретил чесать. Вождь понимающе кивнул.

– «Выздоравливаешь?»

– «Как видите…»

– «Эх… Это обращение, как ко многим… Сразу службу вспомнил…»

– «В вспомогательных частях?»

– «Ну, как видишь…» – Корак указал на петлицы, – Звание не велико, но все что выслужил – выслужил честно.'

– «И до сих пор форму носите?»

– «А что?»

– «Ничего… Просто, я слышал про эти части… Какое отношение к ним было…»

– «Как к грязи. Не понимаешь, почему я все еще ношу их форму?»

– «Не понимаю.»

– «Потому же, почему ты ругаешься на гюйонском.»

– «Привычка?»

– «А еще – трофей.»

– «Трофей?»

– «Я взял у них их умение воевать. И теперь использую против них. Это – мой трофей.»

– «Вот как? Об этом я не думал.»

– «Об этом мало кто думает. Большинство считает меня странным до сих пор. Но то, что я делаю – работает. И им приходится это признавать.»

– «Я понимаю, о чем вы. Когда я вернулся на родину родителей, на меня тоже смотрели как на такого… странного…»

– «Потому что ты стараешься соблюдать традиции.»

– «Ну да.»

– «А тут ими живут. И традиции предписывают нам воевать как воинам… Только война изменилась. Это больше не ритуал, не священнодействие. Это – ремесло. Ты можешь быть вдесятеро сильнее, быстрее, хитрее, ловчее. Но против тебя выставят сотню тех, кому только-только показали, с какой стороны стреляет ружье… Их очень много, поэтому они тебя убьют…»

– «И не важно сколько ты заберешь с собой», – понимающе кивнул Бардья, – «они пригонят новых солдат уже завтра.»

– «Верно… Солдат тренируют за месяцы. Воинов растят годами. Обмен не равен. Но мы не хотим этого принять. Даже мой сын, – губы Корака расплылись в грустной улыбке, – он решил побыть воином и долго сидел в каменном мешке. Пока его не решили вздернуть вместо тебя… Надеюсь, теперь у него прибавится ума…»

– «Все в молодости делали ошибки…»

– «А то! Я вот в армию завербовался!»

Корак хохотнул, затем замолк, собираясь с мыслями. Бардья, видя, что вождь хочет спросить о чем-то важном, терпеливо ждал.

– «Фероарики», – наконец Корак заговорил, – «как их назвал ученик Тиму-ихи… Он говорит, что тем не нравится, когда их называют кошками…»

– «Мы зовем их китты. И им действительно такое не нравится.»

– «В общем, ты понял, о ком я. Ты знаешь, как мне с ними поговорить?»

– «Если что, они недурно говорят на ислас.»

– «Я не знаю, какие у фероарики табу. Но люди Гаспара болтали о них с Ту-Кахуной. Он любопытный, и это иногда полезно. И из сказанного ими следует, что фероарики умеют в войну. Ваш капитан поэтому их нанял?»

– «Поэтому.»

– «Хорошо. Значит мне будет полезно с ними поговорить. Спроси их об этом.»

Боцман кивнул. Вождь кивнул в ответ, поднялся и вразвалочку пошел обходить деревню. Когда он достаточно удалился, рядом с Бардьей буквально возник Ур с хитрой рожей.

– О нас говорили?

– Ты понимаешь наш язык?

– Нет, но я знаю, что такое «фероарики». Малохольный ученик местного колдуна считает это настолько удачной идеей, что проинформировал меня о ней раза три.

– Понятно… Да, мы говорили о вас. Вождь хочет побеседовать с вами насчет военного дела. Он пытается изменить подход тангароа к войне на более современный.

– А че сам не спросил?

– Для нас война – это вопрос духовный. А где духовность, там разные табу. Он не знает, как с этим дела обстоят у вас, поэтому решил сперва посоветоваться со мной.

– Скажи, что если ему надо, я могу не только рассказать и показать, но и погонять его обезьянок на досуге. А то что-то соскучился по подобным мероприятиям.

– Сейчас передам… – Бардья попытался встать и скривился, – Сейчас.

– Сиди уже, – глядя на это, сжалился Ур, – мне быстрее самому.

Спрыгнув с бревна, он встал столбиком дабы сориентироваться, после чего унесся следом за Кораком. Выдохнув, Бардья уселся обратно и прикрыл глаза, надеясь, что больше никто с разговорами не пристанет. Но этим мечтам не суждено было сбыться, так как из кустов вылезла Камушек. Боцман в свое время намекнул ей, что не стоит мешать, когда он с кем-то разговаривает, так что она все это время держала дистанцию. Однако, увидев что Бардья один, немедленно присоединилась. Боцману это не то, чтобы не нравилось – он слышал, о чем шептались Гаспар с Янеком, и их реакция на Камушка ему даже немного польстила, однако он все равно не мог отделаться от некоторой неловкости. Грак же истолковала его молчание по-своему.

– Ты грустишь? У тебя опять болит? Камушек может принести что-нибудь, что поможет. Хочешь воды?

– Это не из-за боли. И я не грущу…

– У тебя очень грустный вид.

– Просто я устал.

– Камушек может принести одеяло!

– У меня не такая усталость.

– А какая?

– Говорю сегодня много.

– Камушек знает место, где можно побыть в тишине! Камушек тебя туда отведет!

…

Доктор, задумчиво подперев подбородок телефонной трубкой, размышлял. Остальные смотрели на него с интересом и некоторым страхом, так как, судя по воплям в трубке, штука отреагировала на попытку связаться с ней крайне агрессивно.

– Гроссе любопыйтен факт… Если раньше она словно бормотайт во сне, то сейчас мы есть определенно её будийть…

– Она оттуда не выберется? – спросил кто-то, с тревогой прислушиваясь.

– О! Никакой причины для волнений нет. Меня есть больше беспокойт другое…

– Она пыталась со мной разговаривать, – Тиму-ихи задумчиво поскреб подбородок. – С ними тоже. Тут же она ревет от ярости.

– Йа! Совершенно верный замечаний… Что может вызывайт такой гнев?

– Может, этот дух боится антенны? Духи имеют дело с людьми, а эта ваша штука на человека не похожа.

– Любопытный гипотеза… Как мы можем её проверяйт, не входя с ней в контакт и не подставляйт себя под удар?

– Мы можем засунуть туда мертвого.

– Господа механик? – Доктор повернулся к Михаю и Багиру, – Мы есть можем делайт это технически?

– Технически, пан дохтур, мы шо хошь зробим, были б инструмент та время, – озадаченно поскреб в затылке Михай. – Тильке мне, по чести говоря, трохи ссыкотно.

– Гут! Как говорийть один мой коллега: «Если опыт нихт безумен и опасен, значит это есть бесполезен опыт!» Так что, по фигуральный выражений, вы есть собирайт самый большой палка, чтобы тыкайт ей в неизведанное, а мы с герр Тиму-ихи пока найдем подходяйщий «доброволец» с не очень сильно выраженный степень разложений.

Михай опасливо посмотрел на Багира, но тот, гордый тем, что ему выпала честь помочь науке, решительно зашагал в сторону мастерской. Несколько наемников и тангароа пошли за ними, чтобы помочь, из любопытства и чтобы под благовидным предлогом откосить от сортировки несвежих трупов. Совместными усилиями они определили куда выводит заваренная лестничная шахта, притащили туда еще один люк, а над ним соорудили лебедку, которая бы через прорезь в крышке опускала вниз «добровольца». Им стал один из убитых при попытке абордажа бандитов, наименее подпорченный жарой и довольно субтильного телосложения, что облегчало его транспортировку и спуск.

Доктор закрепил на нем антенну, проверил крепление кабеля и дал отмашку потихоньку опускать его в шахту, а сам побежал к аппаратуре. Багир стоял на лебедке, а Михай наблюдал за тем, как тело, медленно крутясь на тросе, ползет вниз. Во время подготовки они, примерно высчитали, сколько троса надо стравить, чтобы достигнуть нужного уровня, однако о достижении рубежа быстро стало понятно по клубившемуся внизу туману, светившемуся загадочным янтарным светом.

– Стоп машина! – Михай жестом велел Багиру остановить лебедку. – Ща я дохтуру скажу, шоб вин на це подивився.

– Э! Ты выдэл опасноэ?

– Та вы нашли, пан, кого пытати! Я шо, знаю, опасно то че ни⁉ Вот дохтур – людина учена. Пусть сам думае.

Подбежав к краю палубы Михай бухнулся на пузо и заколотил гаечным ключом в окно радиорубки. Оттуда высунулись шаман и Доктор.

– Прошу, паны, перед тем как цую херню включати, подивиться, шось там вже деется. Може, ну его нахуй?

– Вы есть видейть какой-то реакций?

– Так! Еще какой реакций! Там цей йобаний туман в якись жгути скручивается та тело обвивает. Как бы вин нам мертвеца того не подняв. А то я страсть як ходячих мертвецов злякаюсь. Из всей нечисти, пожалуй, бильш всего.

– Гут! Думайт, мы есть ходйить и смотрейть…

Доктор выбрался наверх, в сопровождении Тиму-ихи подошел к люку и заглянул в щель. Затем туда же заглянул шаман. Увиденное их явно заинтересовало.

– Йа! Это действительно есть гроссе интересный зрейлище. Возможно, это попытка изучат объект?

– Или оно его жрет… – выдвинул свой вариант Тиму-ихи.

– Найн… Питаний, в тот вид, который нужен нам, этот сущнойсть явно нихт нуждайтся… Я думайт, что оно… Думкопф! Срочно слушайт, возможно это есть давайт ответ!

Доктор рванул обратно в радиорубку, по пути перепрыгнув через леера на галерею внизу так лихо, что и наемники, и тангароа, наблюдавшие за ним, восхищенно выругались. В радиорубке он схватил трубку и принялся снова крутить ручки настройки. Затем с сияющим лицом пустил послушать шамана.

– Это то, что вы есть слышайть? Разговор? Речь? Попытка разговаривайт?

– Верно… – шаман согласно кивнул, – Вот теперь похоже. Только Тиму-ихи не знает этого языка. Тогда, в тот раз, он звучал похоже. Как будто вот-вот и поймешь… А сейчас совсем нет.

– Я есть предполагайт, что причина данный феномен заключайтся в том, что данный сущнойсть пытайтся подбирайт к вам код. Копайтся в ваш голова, транслировайт туда разный звукоподражаний и анализировайт ваш реакций.

– Код?

– Йа! Как взломщик сейфы… – Доктор на секунду задумался, – О! Прошу прощений. Вы вряд ли понимайт подобный аналогий. Попробовайт приводйит другой…

– Не надо. Тиму-ихи понял. Эта штука – как попугай. Издает разные звуки. Если звуки похожи на слова, хозяин радуется, кормит попугая, и попугай старается говорить больше звуков, похожих на слова.

– Почти, но не совсем. Я все-таки думаю, что она хочет общайться и это есть попытка такой странный образ изучайт наш язык.

– Попробуем ответить?

– Гут идей! – Доктор пробежал своими длинными тонкими пальцами по тумблерам передатчика, словно пианист по клавишам, – Сейчас я есть отправляйтся наблюдайт там, а вы, когда я говорийт, нажимайт вот сюда и начинайт с ним разговаривайт.

Шаман сосредоточенно посмотрел на кнопку и кивнул. Доктор снова поднялся к люку, заглянул в щель и крикнул: «Разговаривайт, битте!» С первого раза Тиму-ихи его не услышал, но многочисленные помошники, толпившиеся вокруг немедленно передали сигнал.

– Воне шовелиться… – с ужасом прошептал Михай, глядя на то, как тело на веревке начало дергаться, – Я вже говорив!

– Никакой восстаний мертвецы. Это есть просто гальванический эффект. Вы чувствовайт этот запах как после гроза? Видимо попытка разговаривайт заинтересовайт наш подопытный и он разкочегаривайтся на полный мощнойсть и это есть влияйт на сокращений мышцы.

– Синьор шаман говорит, что штука снова орет, – поняв, что напрямую орать не получается, а помошники устраивают неимоверный гвалт, Марио взял коммуникацию на себя, – Но не так, как в прошлый раз. Он говорит, что она как будто чего-то хочет.

– Э! Алыса гаварыла, – наклонился к Доктору Багир, – Что эта эбынь падчиныт тебя можэт! Просто прэдупрэждаю…

– Интересен версий… Я недавно предполагайт, что она действовайт как взломщик. Транслировайт что-то похожий на речь прямо в мозг, считывайт реакций и постепенно понимайт, как с нами общайтся.

– Вот! А потом начынаэт тебю прыказыват всякий нэхороший вэщи делат! Э! Не нравится она минэ!

– Тогда тем более мы есть обязаны её изучайт, понимайт принцип её работа и искайт способ от неё защищайтся!

– А може, краше, спалити её к хуям? – предложил Михай, – Бо я таку хуету ни разу в жизни ни бачив, та може и не побачу опосля? Може она вже единственна у свити и если её того, то вона и не народиться бильш никода?

– Глупойсть! Природа найн работайт с штучный изделий! Она всегда запускайт партия! Если имейтся возможнойсть для существований айн экземпляр, то где-то должны быйть и другой.

– Так почему ни я, ни пан Багир, ни даже шаман тот николи таке не бачили?

– Гут вопрос… Возможно, ответ есть лежайт в тот место, откуда приплывайт данный судно? О! Шайсе! Я пропускайт, когда это начинайтся!

Все трое прильнули к щели, где тело начало светиться таким же янтарным светом, как и туман вокруг него. Доктор пытался всматриваться, затем встал и, решительно отперев люк, полез вниз.

– Вы куды⁉ – в панике заорал Михай, – Воне ж опасне! Вы сами то казали!

– Я старайтся не допускайт визуальный контакт с ним. Но мне есть необходимо проверяйт свой версий! Подстраховайт меня, битте…

– Я подстрахую! – Багир решительно полез следом, – Маска мэню дай!

Взяв у мечущегося в панике Михая сварочную маску, Багир спустился следом за Доктором, который крался по лестнице так, чтобы не смотреть на странный объект, но видеть тело, у которого под кожей расцветали светящиеся узоры.

– Это есть нервный система! – завороженно пробормотал Доктор, – Я думайт, что мне есть мерещийтся… Найн! Удивителен зрелищ!

– Вах… Астарожно, да! – вжавшись в стену, Багир одной рукой накинул маску, второй схватил Доктора за руку, – Мамой клянус, нэ добрый эта штука!

– Я знайт, но… Что это⁉ Это оно? – Доктор указал на призрачную фигуру, которая проявилась в янтарной дымке – Найн! Это есть что-то другой! Это есть первый! А то есть второй!

Из тела выплыл второй призрак, словно привязанный некой пуповиной. Тело на веревке перестало конвульсивно дергаться и обмякло. А затем раздался тихий хруст, словно от ломающейся скорлупы, почти неразличимый за тяжелым дыханием Багира. Некоторое время поколебавшись, Доктор сдернул с него маску и, напялив ту себе на голову, выглянул. Матерящийся Багир немедленно втащил его обратно, однако Доктор успел увидеть все, что хотел.

– Этот странный структур, который есть вырастайт из череп первый жертва, увеличивайтся и перестраивайтся! И этот силуэт! Он есть имейть повреждений в те места, где проходийть раневой каналы, уничтожившие живой ткани! Это есть слепок с его нервный система!

– Пашлы отсюда, да!

– Погодите! Айн кляйне вопрос! Мы есть можем делайт подобный маска, но из железа и с окошечко из металлический сетка?