Текст книги "На дальних берегах. Том второй (СИ)"
Автор книги: sgtmadcat
сообщить о нарушении
Текущая страница: 33 (всего у книги 87 страниц)
– В моем случае это просто формальность… Что тут у нас? – поставив шлем на стол, Грюшо обошел привязанное к стулу тело. – Хреново выглядишь, дружище! А я тебе говорил, что этим все закончится.
– Вы его знали?
– Да. Ивон Прифе по прозвищу «Барсук». Та еще сука. Работал на Де Сорну, предоставлял его людям «невидимые» машины. Затем, когда тот вышел из дела, начал предлагать свои услуги всем подряд. И вашим, и нашим. Так мы и познакомились.
– Министерство Правосудия пользовалось его услугами?
– Иногда полезно быть незаметным. Я говорил старине Ивону, что это все плохо закончится, но он меня не послушал. Считал, что слишком нужен, чтобы от него избавляться. А еще утверждал, что лучше сдохнет, чем расколется. Как вы думаете? Врал?
– Думаю, он рассказал все, что знал.
– Мне тоже так кажется. А еще мне кажется, что сюда нагрянул наш общий друг, которого Министр приказал поручить моим заботам.
– Вы хотите, что бы я оставил это вам?
– Разумеется. Но прежде скажите, чего, по-вашему, тут не хватает?
– Еще одной машины, очевидно. Официально тут их числится двадцать одна единица но, уверен, на деле их было не больше трех – по числу мест в гараже, а остальные вписаны только ради номеров.
– Быстро соображаете. Не удивительно, что ваш комиссар так над вами трясется. Вы – его билет к высоким чинам.
– Я не против. Котильон отвратительный сыщик, но неплохой руководитель.
– Смотрю, вы сработались?
– Все, что я прошу от начальства – не мешать. Он мне не мешает, так что я полностью им доволен.
– Рад за вас… Так где, по-вашему, третья машина?
– Вы уже нашли её, не так ли?
– Нашел.
– Можете меня туда отвезти?
– У вас есть авто? Просто я не думаю, что вам понравится поездка со мной.
– Нет.
– Серьезно? Вы не умеете водить?
– Умею. Но делаю это только в крайних случаях и, желательно, за городом. В городе слишком оживленное движение, а я имею плохую привычку слишком сильно погружаться в мысли. Лучше, чтобы вел кто-то другой.
– Хорошо, – выйдя, Грюшо свистнул пару жандармов. – Берите Инспектора и следуйте за мной!
Следовать за мотоциклистом было непросто, ибо Грюшо периодически забывал, что за ним едет тяжелый и габаритный автомобиль и принимался петлять в потоке, объезжать пробки по тротуару или срезать узкими переулками. Догнать его удалось только за мостом, где движение было не таким оживленным. Затормозив у обочины, Грюшо сделал отмашку, что они приехали и указал в тупик между домами, где стоял накрытый чехлом автомобиль.
– Честно говоря, обнаружили её случайно… У меня есть информаторы из числа здешней уличной босоты. Они хотели её обчистить, но заглянули внутрь и побежали к своему «папаше». А тот – ко мне.
– Что там?
– Взгляните сами.
Подойдя, Инспектор откинул чехол и осмотрел, сперва изрешеченное пулями заднее стекло, затем четыре тела в салоне. Потом принялся осматривать землю вокруг и, наклонившись, аккуратно подцепил стреляную гильзу, затем еще одну…
– «Манлихер» – редкий зверь в этих краях. Убили их всех тут и странно, что никто не слышал выстрелов. Хотя, – Инспектор оглядел глухие стены, ограждавшие тупик, потом подергал единственную выходившую в него дверь, – это место направило бы звук от выстрелов туда, в сторону реки… После заката там мало кто ходит.
– Вы поэтому любите гулять в данном месте по ночам?
– С чего вы взяли?
– У вас есть привычка работать до ночи и ходить домой пешком. Где ваша квартира, кстати? Вон в том доме? В глубине квартала?
– Хотите сказать, они ждали меня?
– А вы думаете, что нет?
– Тогда, возможно, их нанял Кромантен.
– Логично. Кто еще имел зуб одновременно и на вас, и на Баронессу? – Грюшо усмехнулся. – Хотел бы я иметь столько смелости, чтобы раздавать людям вроде него по роже. Разумеется, так просто он это оставлять не собирался.
– Значит, надо немедленно ехать к графу! Возможно, убийца придет и за ним.
– Вас к нему подпускать не стоит, так что беру это на себя!
Сев на мотоцикл, Грюшо пнул рычаг стартера и с ревом и дымом скрылся. Отправив одного жандарма вызвать сюда следственную группу, Инспектор принялся снова осматривать место убийства. Еще четыре трупа. Караулили его? Или наоборот – ждали, когда он уедет на место первого преступления?
…
Теперь стол стоял посреди кабинета, а бумаги были разложены вокруг, забираясь, частично, на стены. Вукович сидел на поставленном на стол стуле, периодически поворачиваясь. В дверь постучали и, после меланхоличного «входите», внутрь протиснулся Комиссар с чашечкой кофе и бутербродом.
– Вот… решил, что вам надо перекусить и взбодриться.
– Спасибо… сколько, кстати, времени?
– Почти пять. Скоро будут звонить Жильен и Матиас. Вы просили вам напомнить.
– Точно…
Вздохнув, Инспектор спустился, снял стул и предложил его Котильону, а сам, усевшись на край стола, быстро сжевал бутерброд и запил кофе, не переставая бегать глазами по своим записям.
– Вы обеспокоены, Серго… Это из-за той, третьей машины?
– Да. А еще из-за Грюшо.
– Капитана Грюшо из жандармерии? Которому Министр приказал передать того загадочного человека? Это же хорошо? Он вообще очень спокойно отреагировал.
– Вы опасались, что мои теории его шокируют?
– Ну согласитесь: феи, церковь, языческие культы. Все это весьма странно звучало.
– И меня насторожило, что Министр воспринял это столь легко. Если не сказать равнодушно.
– Вы бы хотели, чтобы было наоборот?
– Это было бы ожидаемо. И логично. А сейчас у меня есть ощущение, что Министр в курсе о том, с кем мы имеем дело. И Грюшо в курсе. Он, едва появившись в том гараже, сразу же решил, что там поработал, как он выразился, «наш общий друг». Кроме того, он знал хозяина гаража и знал, где третья машина. Сказал, что ему сообщили информаторы, но, думаю, врал.
– Что вы хотите сказать?
– Думаю, он знает кто это, следит за ним, но не мешает.
– Не мешает чему?
– Пока не знаю… – порывшись в кармане, Инспектор достал бумажный конверт и выкатил из него гильзу. – Это гильзы от пистолета системы «Манлихер». Редкое и дорогое оружие. Использовать его, чтобы расправиться с людьми Прифе в гараже и теми четырьмя головорезами в переулке…
– Весьма странно.
– Весьма похоже на послание…
На столе дежурного затрещал телефон. Поставив чашку, Инспектор подошел и снял трубку.
– Вы не поверите, что мы выяснили! – голос Жильена дрожал от восторга. – Я разговорился с садовником – отличный мужик, кстати, если узнать его поближе. Выяснилось, что он слышал, как Барон говорил с кем-то о своем убийстве!
– С кем?
– Он его не видел. Просто Барон довольно громко кричал, а садовник подстригал кусты возле окна и все слышал! Но думаю, это было то самое «доверенное лицо».
– Не доказано, но очень вероятно. И что конкретно слышал садовник?
– Упрекал собеседника за самоуправство, сказал, что Кромантен интригует и метит на его место! На какое, правда, не ясно. А потом заявил, что лучше бы он умер. Ему ответили, что это можно устроить… Барон почему-то перепугался и схватился за револьвер.
– Он испугался своего доверенного лица?
– Ну, ему было с чего. Тот начал рассказывать, как Барон умрет.
– Не понял?
– Я тоже. Но, вроде как, все почти совпало.
– Совпало с чем?
– Ты не так объясняешь! – судя по звукам, Матиас отобрал у Жильена трубку, – Алло, Инспектор⁈ В общем, этот доверенный человек сказал, что он видит будущее Барона так: тот вычеркивает нахрен из завещания всю родню, женится на любовнице, после чего уезжает туда, где его не знают. И там его убивают. Прям лицо в кашу, так что по фото не опознать. Татуировок и особых примет тоже нет, а единственный близкий родственник, который может помочь – жена. Она подтверждает, что это Барон, а она, стало быть, его единственная наследница. Держит траур какое-то время, а потом встречает копию покойного муженька и выходит за него.
– Та-а-ак… Любопытно… Он рассказывал об этом кому-нибудь?
– Пока Барон был жив – нет.
– А после?
– Говорит, что чужим – никому! Только своим. То есть, каждая собака знает.
– Вот почему Кромантен решил, что Барон жив! – Вукович звонко щелкнул пальцами.
– Возможно. А еще Барон запретил подручному графа трогать.
– Когда это было? Когда они разговаривали? До или после аварии?
– До, кажется.
– Не кажется, а точно до! – после краткой возни трубкой вновь завладел Жильен. – А еще они говорили о Баронессе!
– Что именно?
– Подручный сказал, что она им подходит. Барон был не согласен – хотел более знатную. А тот настаивал, что знатная кобениться будет, да и семья может помешать. Баронесса же смиренно исполнит, что надо.
– Так и сказал?
– Ну, садовник говорит, что смысл точный, – «Коллекция!», раздался голос Матиаса на заднем фоне. – А! И еще мы, на досуге, досмотрели коллекцию оружия, которая тут хранится. И в ней не хватает одного пистолета.
– «Манлихера»? Не хватает пистолета системы «Манлихер»?
– Вы уже в курсе, Инспектор?
– Буквально вчера из пистолета такой системы были совершены две серии убийств.
– О! Ну тогда это мы правильно решили посмотреть. И знаете, что еще выяснилось? Управляющий, тоже, кстати, отличный мужик, говорит, что это был пистолет не Барона, а Баронессы. Презент от какого-то поклонника. А Барон у неё его отобрал.
– Подарок Баронессе?
– Да. Мы еще очень удивились. Ну кто даме, а тем более балерине, пистолет дарит? И управляющий тоже удивился. Поэтому и запомнил.
– Отлично… Вы молодцы.
– Что? – не понял не привыкший к похвалам в свой адрес Жильен.
– Я говорю – вы провели отличную работу и выяснили много важных моментов.
– Спасибо на добром слове, господин Инспектор! Рады стараться, господин Инспектор.
– Не за что. Это не лесть, а факт. Что с опросом? Местная полиция вам помогла?
– Да. Правда жаловалась на вас, что вы аж Министру наябедничали.
– Мне плевать. Что удалось выяснить?
– Немного… Мы, собственно, что в коллекцию-то полезли… Опрос ничего не дал толком. Тут ночная жизнь только в центре. Окраина спит уже в такое время. Никто их после аварии не видел.
– Но видели до! – трубка опять перекочевала к Матиасу. – До аварии, возле ресторана, где Барон с Баронессой ужинали, крутились два подростка на велосипедах. Парень и девчонка. Их и до того в городе видели часто. Они там ездили, интересовались всяким.
– Чем?
– Профессором Тюзо и его лабораторией. Говорили, что работают на фессалийского детектива, который особнячок в городе снял. И по описанию, этот «детектив» – один в один доверенное лицо Барона.
– А эти два подростка? Они похожи на эринцев?
– Да! Рыжие, конопатые, правда одетые больно прилично.
– Эринцы не могут быть одеты прилично?
– Могут, господин Инспектор, – прилежно согласился Матиас. – Но не хотят, наверное: кого ни встретишь – все сплошь рванина.
– Возможно дело не в эринцах, а в нашей работе?
– Возможно, господин Инспектор. С нашей службой чего только не насмотришься.
– Это все, что вам удалось выяснить?
– Пока да. Но мы можем еще покопать. Недельку. Или две. Тут жизнь неторопливая. Все медленно делают.
– Понимаю. Отдых за казенный счет?
– Да мы денег не просим!
– А на что вы там живете? – на другом конце трубки раздалась сочная оплеуха. – И где?
– Мы просто это… в Виль Дэ Эгюр поселились.
– Вы живете на вилле Барона?
– Ну, сейчас самый сезон. Дешевых квартир не было. Мы переночевали в местном участке, утром поехали туда. Управляющий связался с Баронессой узнать, можно ли нас вообще пускать? Мы в камере ночевали, видок у нас был еще тот. Она сказала, что мы можем жить прямо там, на вилле, сколько потребуется. Так что у нас здесь полный пансион. И даже машину нам выделили, чтобы до города добираться.
– Теперь понятно, как вы так успели подружится с тамошней прислугой.
– А очень удобно, кстати. Они сперва закрытые все были. А потом попривыкли и болтать стали. Вон сколько интересного удалось узнать!
– Неделя.
– Что, господин Инспектор?
– Поживите там еще неделю. Считайте это заслуженной наградой. И, возможно, действительно удастся узнать что-то интересное.
– Спасибо, господин Инспектор! Рады стараться!
– Отбой связи.
Положив трубку, Вукович задумчиво вздохнул и посмотрел на стоявшего рядом Комиссара. То жестом дал понять, что если на это не надо тратиться, то он, в принципе, не против продлить командировку этой парочке еще на недельку. На лестнице раздался бодрый топот. Влетевший в коридор Грюшо, вихрем пронесшийся по коридору, успел толкнуть дверь кабинета Инспектора и только потом заметил его и Котильона. Приветственно махнув рукой, он подошел к ним и кинул на стол старый кожаный пехотный ранец.
– Общение с вами на меня плохо влияет. Я тоже начинаю работать сутками напролет.
– Кофе? – заботливо предложил Комиссар.
– Самый крепкий, который вы сможете найти, – Грюшо извлек из ранца громадную связку бумаг, – а это вам…
– Что это?
– Куча бумажной волокиты. Все, как вы любите. Надо оформить в лучшем виде, так как дело серьезное. А это вам, Инспектор. Донос от некого Роше. Работает управляющим в отеле, частенько информирует нас о постояльцах. Он говорит, что Баронесса встречалась там с очень интересными людьми.
– Спасибо. А что с Кромантеном? – осведомился Вукович. – Если вам пришлось столько работать, то, как я понял, он…
– Убит. Той же ночью.
– Орудие убийства нашли?
– Да, – порывшись в ранце, Грюшо достал оттуда конверт для улик. – Угадаете, что здесь?
– Автоматический пистолет системы «Манлихер».
– Было не сложно, понимаю. Те гильзы – довольно ясный намек. И, как по мне, это странный выбор орудия убийства. Машинка элегантная, но скорее коллекционная. Поэтому я и приехал к вам. Барон, насколько мне известно, держал на своей вилле коллекцию оружия. Ваши люди еще там? Они могут её проверить?
– Уже проверили. Я только что говорил с ними по телефону.
– И?
– Ваше предположение верно. В ней отсутствует пистолет системы «Манлихер».
– Ага! То есть, это «привет» от Барона⁈
– Возможно, тем более, что Кромантен пытался заменить его на посту казначея.
– Ваши люди и это раскопали?
– Для вас, как я понимаю, это не секрет?
– Уже нет, – Грюшо, усмехнувшись, указал на синяки под глазами. – Все это время я занимался выемкой документов графа. О! Там столько всего любопытного – вы не представляете!
– Его убийством, надо полагать, будете заниматься вы и ваши люди?
– Да. Поэтому я и привез вашему Комиссару эту писанину. Учитывая, какое дерьмо всплывает, все наше межведомственное взаимодействие надо оформить идеально, так как если это дойдет до суда, развалить то, что мы накопали, будут пытаться лучшие адвокаты.
– Вы настолько высоко меня цените? – польщенно удивился принесший кофе Котильон.
– Не я. Юристы, которые работают против вас в суде. У них есть такое жаргонное выражение: «Полный Вутильон». Означает дело, за которое не стоит браться.
– «Вутильон»?
– Да. «Вукович» плюс «Котильон». Инспектор хорош в расследовании, в этих своих безумных теориях и внезапных озарениях… Министр, кстати, был впечатлен. А вы умеете это все утрамбовать в бюрократические рамки и написать необходимое количество бумаг для каждой процессуальной формальности.
– Пустяки. Это совершенно несложно.
– Для вас – возможно. А я – человек действия. Проклятье! Я только потому в жандармерию и пошел! Думал, что это больше военные, чем полиция. Ладно… У меня есть свой специалист по крючкотворству, так что это малая часть того бумажного айсберга, который на нас надвигается. Точнее – ваша часть.
– Какие сроки?
– Я даже не знаю, сколько потребуется на это все. Месяц?
– Да ну, бросьте! – всплеснув руками, Комиссар расплылся в улыбке. – Не было бы у меня текущих дел, справился бы за пару деньков. А так – неделька максимум! Тут в основном элементарные вещи вроде запросов протоколов и вещественных доказательств.
– Тогда прекрасно! Положусь в этом на вас. Инспектор, у вас есть еще какие-то соображения? Есть ощущение, что вы хотите что-то сказать?
– Хочу. Во-первых – вы выяснили, как убийца проник в особняк Кромантена? Когда я там был, у меня сложилось впечатление, что чужим в нем не рады.
– Через зимний сад. Он сообщается с домом и имеет выход в переулок. Прислуга сказала, что обычно дверь туда заперта, но следов взлома мы не нашли. Если хотите знать мое мнение, то Кромантен сам её открыл. Ждал посланных им головорезов с докладом и не хотел, чтобы те шастали к нему через парадный ход. Но вместо них пришел убийца с «Манлихером» и передал ему «привет» от Дэ Эгюра.
– Или от Баронессы.
– Баронессы? – удивленно вскинул бровь Грюшо.
– Да. Если верить управляющему виллой, пистолет изначально был подарен именно Баронессе неким поклонником. А Барон его присвоил.
– Странный подарок.
– Очень.
– Думаете, это намек? Кому? Если Кромантену, то убийца дал ему очень мало времени на размышления.
– Нет, – Инспектор медленно покачал головой. – Это намек нам.
– Нам?
– Нам и всем остальным, кто интересуется Баронессой.
– И на что же наш друг пытается намекнуть?
– Чтобы от неё отстали. Сейчас он предлагает отстать по-хорошему.
– Убивая людей? Он думает, что мы испугаемся?
– Нет. Он убил тех, кто были посланы к моему дому. Он убил Кромантена, дав вам повод и возможность завладеть его документами, в которых, как вы сами сказали, есть масса интересного. Министр же этого хотел?
– Министр? – удивился Грюшо.
– Да, Министр. Давайте будем говорить начистоту, раз уж мы сотрудничаем. Он не просто так передал вам его дело. И вы не походите на некомпетентного болвана, который не может выследить человека, разъезжающего по городу на дорогом красном авто.
– Спасибо на добром слове, конечно, но вы хотите сказать, что я нашему другу подыгрываю?
– Не мешаете.
– Не мешаю?
– Да. Не мешаете так, как могли бы, и не хотите, чтобы мешал я. И я понимаю почему.
– Почему же?
– Господин Ла Фебль известен как человек, который добивается своего любыми средствами.
– Говорят, еще будучи советником министра, неоднократно подозревался в том, что откровенно покрывал внесудебные расправы над Дикараями, – хищно оскалившись, кивнул Грюшо, – да, Инспектор?
– Да, – спокойно кивнул Вукович. – Он считает, что великая цель оправдывает любые средства для её достижения. Еще он сильно не в восторге как от своеволия старой знати, скучающей по тем денькам, когда каждый из них обладал правом карать и миловать, так и от попыток неприлично богатых людей диктовать государству свою волю. А Синдикат – это влияние первых, поддержанное деньгами вторых. И если наш, как вы его называете, «друг» начнет над ними свою расправу, господин Ла Фебль будет стоять в стороне и размашисто аплодировать.
– Все верно. Господину Министру это не очень нравится. А вам?
– Мне? – Инспектор задумчиво переглянулся с Котильоном, затем посмотрел Грюшо прямо в глаза тем самым пустым, змеиным взглядом, который так пугал Комиссара. – Мне хочется знать, кто выпустил тех Дикарей с каторги? Думаю, в документах Кромантена есть нужные имена.
– Внезапно. Почему вам это настолько важно?
– Я могу спокойно разговаривать с теми, кто по другую сторону закона. Я могу с ними даже договориться, если это поможет избежать лишней крови и мести. Но вот те, кто вместе со мной на стороне закона, но нарушают его, выпуская тех, кого я посадил, чтобы они караулили меня у дверей моего дома…
– Понимаю, – вздохнув, Грюшо внезапно расплылся в озорной ухмылке. – Да. Нужные имена там есть. Хотите надеть на них наручники лично?
– Предоставлю эту честь Комиссару. Мне достаточно того, что они сядут, а у него большая семья и маленькое жалование. Ему не повредит громкий арест и положительная слава у руководства.
– Серго, спасибо, конечно, но я не могу присвоить себе ваших заслуг, – удивленно отшатнувшись, пробормотал Котильон.
– Я их не поймал. Я просто попросил капитана Грюшо поделиться информацией. Считайте это платой за то, что вы будете помогать ему с бумажной волокитой.
– О! Это же такой пустяк!
– Как и данное одолжение. Капитан, вы опять на мотоцикле?
– Всегда. Машины для меня слишком вальяжны и неповоротливы.
– Тогда возьму такси.
– Куда вы на ночь глядя?
– К Баронессе. Она, как и положено богеме, ведет ночной образ жизни, и я так и не допросил её после того вторжения.
– Ну а я отправлюсь дальше разгребать наследие графа…
Вукович и Грюшо удалились. Проводив их взглядом, Комиссар взял бумаги и пошел в свой кабинет. Там он первым делом позвонил домой, предупредив, что задержится на работе до утра. Семья большая, дети уже подросли, превратившись из милых карапузов в шумных подростков, а супруга постоянно пристает с разными сплетнями из быта её бесчисленных родственников. Тут же – блаженная тишина и умиротворенный покой.
Сняв пиджак и аккуратно повесив его на спинку кресла, Котильон не торопясь разложил письменные принадлежности, затем рассортировал документы, принес себе еще кофе, подложил под локти суконку, дабы не протереть рубашку и, удобно устроившись, принялся за дело. Он не богема, но ночь тоже ценит. Ночью никто не дергает, не отвлекает, не мешает, что позволяет сосредоточиться на задаче. Документы любят аккуратность.
И может сыщик из него и невеликий, однако поймать – полдела. Надо еще правильно оформить, чтобы в суде все не развалилось. А этого ищейки не любят. Им бы все бегать, по жаре и слякоти, по чердакам да подвалам ползать, искать всякое среди непонятного, рискуя нарваться на пулю. Странные люди. Но ничего, хотят – пусть бегают. Комиссар Котильон же, вместо них, будет сидеть в теплом сухом кабинете и аккуратным разборчивым почерком делать так, чтобы их труды превратились в стопки идеально оформленных ордеров, протоколов и дел.
…
Баронесса, как и предполагал Инспектор, не спала. С первого этажа квартиры, где расположились уже четыре жандарма, была слышна играющая наверху музыка. Свет, правда, не горел, так что Вукович, подойдя к лестнице, перила которой еще несли следы пуль, наспех зачищенных, дабы не занозить руку, некоторое время стоял и слушал.
– Она танцует, – пояснил один из жандармов. – Просто весу в ней как в птичке, а паркет там добротный, вот и не слыхать ничего.
– Да. Ваши предшественники тоже это отмечали. А почему в темноте?
– Господин Старший Вахмистр не рекомендовал включать свет ночью. Там окно большое. Оно витражное, но силуэт все равно видать. А стрелку много не надо.
– Понимаю, – кивнув, Инспектор деликатно постучал по перилам, – Мадам… прошу прощения за столь поздний визит…
Музыка прервалась. Затем раздалось тихое: «Поднимайтесь» и Вукович поднялся в темный зал, в котором Баронесса, одетая в белое трико, выделялась словно ночной мотылек в ночи. Посмотрев на него она приветственно кивнула, задернула круглое окно плотной шторой и включила свет.
– Как я уже сказал, извиняюсь за столь поздний визит…
– Ничего. Я поздно ложусь и поздно встаю. Издержки профессии. Спектакли всегда идут вечером а после, несмотря на усталость, совершенно не спится.
– У меня тоже проблемы со сном. Особенно когда попадается интересная задача. Не могу заставить мозг перестать работать.
– Вам нравится ваша работа, да? Разгадывать тайны, искать виновных. Думаю, это очень интересно.
– Было бы странно, если бы я занимался тем, что мне не нравится.
– Вы не поверите, сколько людей делают то, что им не нравится. Я бы даже сказала, большинство. Так что вы – счастливчик, – Баронесса учтиво улыбнулась, – у вас есть любимое дело и вы в нем хороши.
– С чего вы взяли, что я в нем хорош?
– Так все говорят. Вряд ли они просто вам льстят.
– Серьезно? Мне говорили, что люди за спиной рассказывают про меня несколько иное.
– Что вы вредный и придирчивый, а еще считаете всех вокруг недалекими лентяями? Это они тоже упоминали. Но обязательно добавляли, что, несмотря на это, дело свое вы знаете хорошо и обязательно во всем разберетесь. Так о чем вы хотели со мной поговорить? О той ночи?
– Да. Давайте начнем с этого. Мне хотелось бы узнать вашу версию событий.
– Она довольно короткая. Я была тут, услышала выстрелы. Сбежала и увидела, что Эмиль ранен. Крови было очень много, так что я кинулась помогать.
– Завидное хладнокровие, должен отметить. И неплохая сноровка. Врачи говорят, что ему удалось выкарабкаться, во многом благодаря вовремя сделанной перевязке. Делали её, как понимаю вы?
– Да. Но не сразу. Нападавшие ломали дверь, так что нам пришлось его оставить и бежать.
– Вам?
– Мне и Эмильену. Эмиль сказал, что задержит их.
– Почему вы побежали наверх, а не прочь из квартиры?
– Эмиль так сказал. Не знаю – я тогда плохо соображала.
– Понимаю. Что было потом?
– Потом снизу раздались крики… Такие громкие… страшные. Эмильен сказал, что это Дикари. И что он не может оставить им Эмиля. А затем взял оружие и спустился вниз…
– Вы уверены, что все так и было?
– Нет… Я была слишком напугана.
– Я спрашиваю потому, что Эмильен не упоминал своего напарника. Он сказал, что вы назвали его «воином», во что он поверил, после чего и взялся за оружие. Это странно звучит, поэтому я и уточняю.
– «Королева Фей».
– Что, простите?
– Персонаж из поэмы про Дростана. Когда мы ставили по ней балет, я прочла поэму, чтобы лучше понимать свою героиню. Там Королева Фей благословляла рыцаря на подвиг, говоря: «Теперь ты – мой воин. Мой щит и мой меч. Сила с тобой и удача с тобой. Я верю в тебя. А ты? Ты веришь в меня?» И Дростан отвечал: «Верю».
– После чего шел и побеждал врагов, превосходящих числом. Я тоже это читал. Довольно удачный подбор цитаты, кстати. Потому, что именно это Эмильен и сделал.
– Иногда, чтобы стать героем, человеку надо совсем немного. Просто, чтобы кто-то в него поверил.
– Довольно глубокая мысль, – согласился Вукович после длительного молчания, – и то, что вы это понимаете, наводит на определенные размышления. Как и ваше хладнокровие в критической ситуации.
– Я – балерина, – улыбнувшись, Баронесса пожала плечами. – Я выхожу к залу, полному людей, и должна сделать все идеально, даже если внутри кричу от ужаса.
– Считаете, что дело в этом?
– У меня нет других объяснений.
– Хорошо, – Инспектор задумчиво покивал. – Тогда второй вопрос? На вилле, насколько мне известно, имелась коллекция оружия. Мои люди её осмотрели. Кстати, спасибо, что разрешили им там устроится.
– Не за что. Я все равно не скоро туда вернусь. Если вообще вернусь.
– Понимаю. Так вот, в ней не хватает одного пистолета. Системы «Манлихер», если это вам о чем-то говорит?
– К сожалению, я плоха в оружии.
– Я так и подозревал, так что меня очень удивило то, что этот пистолет был подарен не Барону, а именно вам.
– О! Теперь я поняла, о чем вы. Да. Мне присылали такой в подарок. Сезар забрал его себе. Я была не очень-то против.
– Странный подарок для дамы, вы не находите?
– Он часто делал мне странные подарки. В основном, конечно, довольно милые. Один раз подарил мне корзинку свежей клубники, хотя на дворе была зима, в другой – оплатил постановку, в которой я мечтала поучаствовать.
– Поклонник?
– Брат. Точнее, он считает себя моим братом.
– Поясните, если не сложно?
– Сложно… я выросла в приюте и не знала ничего о своей семье. Поэтому, когда он объявился, я скорее испугалась. Дело в том, что мне приходилось сталкиваться с разными людьми. Довольно странными. А он был весьма странным.
– Можете его описать?
– Нет. Мы никогда не виделись лично. Он писал мне письма, говорил, что ходил на мои спектакли. Иногда присылал подарки. Но его должен знать Артюр. Поговорите с ним.
– Артюр?
– Да, именно так. Не «Артур». Это помощник Сезара. Приятный человек лет тридцати с южной внешностью. Они с ним общались, и он иногда передавал от него всякие весточки и приятные мелочи.
– Вы знаете, где я могу найти этого Артюра?
– К сожалению, нет. Возможно, управляющий на вилле или в особняке тут, в Ризи, знает?
– Хорошо… А у вас есть соображения, кем мог быть этот ваш загадочный «брат»?
– Я часто думала об этом. Скорее всего, это тот мальчик из приюта. Мы дружили, хоть это и запрещалось. Потом я подросла и меня перевели в специальный пансионат для девочек. Возможно, спустя столько времени он все-таки сумел меня найти?
– Это не объясняет, почему он не показывался вам на глаза.
– В приюте случился пожар. Может, он пострадал и просто не хотел, чтобы я видела его таким? Такое бывает.
– Насколько я помню, это тоже из какого-то произведения?
– Я – человек искусства и часто ищу в нем объяснения.
– Разумеется. И последний вопрос, – Вукович устало оперся о брус у окна. – Что за молодой человек вас посещает? Его заметили и даже сфотографировали.
– Кто? – взгляд Баронессы испуганно застыл. – Вы?
– Нет. Репортер. Я изъял пленку. Но кроме него вас видели вместе в Байе Бланше. Сразу после той аварии.
– Это Киллиан, он мой…
– Не друг и не родственник, верно?
– Верно… Я говорила ему, что показываться тут слишком опасно, но…
– Юношеский пыл и задор перевесили осторожность? – Баронесса медленно склонила голову в знак согласия. – И вы не будете говорить о нем, потому, что боитесь. А боитесь вы потому, что это связано со смертью Кромантена-младшего. Я все правильно понял?
– Он не хотел…
– Не хотел его убивать?
– Он его не убивал.
– Тогда кто?
– Это был несчастный случай.
– Вам придется рассказать мне все. Это важно. Возможно, это стоило вашему мужу жизни.
– Сын Кромантена подошел к нам в ресторане. С ним были друзья и он вел себя крайне вызывающе. Наговорил Сезару много грубостей. Тот сорвался на мне. С ним это бывало. А потом уехал. Я пошла до виллы пешком.
– Почему не взяли такси?
– Не знаю… Мне было грустно, обидно, я просто брела и старалась ни о чем не думать. За городом меня догнала машина. Это снова был Кромантен-младший. Он начал меня…
– Можете не продолжать, я понял. Что дальше?
– Потом появился Киллиан с сестрой. Кромантен сказал им проваливать, но они начали кидаться в него и его друзей камнями.
– Камнями?
– Да. А потом вскочили на велосипеды и начали удирать в сторону города. Пытались увести Кромантена и его друзей от меня.
– Тот погнался за ними?
– Они пытались их сбить, но не попали и машина вылетела с дороги.
– То есть, это была не вина Киллиана и не ваша, но вы все равно предпочли промолчать о случившемся?
– Кромантен любил сына, и его гнев падет на всех, кто даже просто стоял рядом.
– Уже не падет…
– Что вы имеете ввиду?
– Кромантен убит.
– Убит?
– Застрелен в собственном доме из пистолета системы «Манлихер». Экспертизу еще не проводили, но, думаю, она покажет, что это именно тот пистолет, что подарил вам ваш загадочный «брат». А еще кто-то обсуждал с Бароном план, как инсценировать его смерть. План включал женитьбу Дэ Эгюра на вас, бегство в другую страну и инсценировку гибели. Первая часть была исполнена. А вот исполнение последующих…
– Так вот что он имел ввиду, – вздохнув, Баронесса облокотилась на брус рядом с Вуковичем. – Теперь все ясно.
